Изгой

Ничтожество. Ничтожество.

Она, конечно, не обольщалась, что у него иное мнение на её счёт, и всё же. То, что она сама о себе так порой думала, казалось уже чем-то привычным, пройденным, но услышать это от другого человека, вслух, было ошеломляюще неприятно. А ещё хуже то, что это услышал и Скорпиус.

Если бы она была более сдержанной, хладнокровной, ничего бы не произошло. Мальчик бы не бросился к отцу, Малфой бы не осатанел. И, возможно, они могли бы сесть за стол и обсудить дальнейшие действия. Но теперь... Гермиона не представляла, как восстановить то, что было разрушено сегодня. К сожалению, не без её участия. И она, как могла, старалась загладить свою вину, раскрыла Скорпиусу правду и ожидала от него раскаяния и, если честно, попытки немедленно исправить ситуацию. Но. Вместо этого он пожелал отправиться вместе с ней в школу, уничтожив последнюю надежду на то, что вскоре всё наладится.

«Раз профессор Грейнджер, которую ты так боготворишь и которой доверяешь больше всех, не хочет тебя обучать, возможно, тебе действительно лучше остаться среди маглов?»

Он так смотрел на неё, произнося эти слова. Они звучали, как приговор. Гермиона боялась, Скорпиус больше не взглянет на неё, готова была к тому, что он оттолкнёт её, как только отец исчезнет. Что будет прогонять её и проклинать. Но он остался с ней, обмяк в её руках. И после всего услышанного он не разразился криками, не бросался обвинениями, не требовал подтверждений той же миссис Хендерсон. Хотя имел на это полное право. Он не выказал никакого волнения, его голос лишь чуть дрогнул, когда он спросил разрешения следовать за ней. Быть с ней.

Мерлин Всемогущий. Это было слишком сложно для неё. Разум разрывался от несоответствия ожиданий с реальными последствиями. А душа - от противоречивости возникших у неё при этом чувств. У Гермионы не было детей. И она, в общем-то, их не планировала в ближайшее десятилетие. Единственным ребёнком, вызывавшим у неё необъяснимо тёплые чувства, была Лили Поттер. Но Скорпиус... Уму непостижимо. И не сказать, что их знакомство началось с позитивной ноты. Вовсе нет. Но всякий раз он заставлял её думать о себе, беспокоиться, защищать. И хоть бы раз она испугалась, что это может навредить ей, нет, ни разу.

Ох, жутко представить, что бы она испытала, попади под её опеку маленький Скорпиус, как на фото с каминной полки. Гермиона запретила себе подходить и присматриваться к нему, потому что именно этого ей хотелось больше всего. Это было ненормально.

Узнав печальную историю его рождения, трагедию Астории, услышав от Малфоя, как малыш страдал в Мэноре, а затем додумав, как он мог страдать в одиночестве в этой квартире... Она бы взяла его на руки и плакала, уткнувшись в его шелковистые волосы, целовала бы в щёки и маленькие ладошки. Какое счастье, что Скорпиус был уже взрослым.

«Она тебе не мать!»

Конечно, она ему не мать. Но её глупое сердце наполнялось счастьем и взлетало к самому горлу, как воздушный шарик, когда она вспоминала этот вопль Малфоя. Он явно что-то увидел в голове парня, его эмоции и мысли. Скорпиус дорожил ею. Он доверял ей. Он отыскал и пришёл защитить её.

Но как бы приятно ей ни было от этого, она понимала, что Скорпиус – ребёнок Малфоя, а родитель должен быть на первом месте. И всеми силами пыталась выгородить его в глазах сына. Она выгораживала Малфоя! Гермиона громко фыркнула в тишине кухни.

Было за полночь, она сидела в темноте у окна, подтянув ноги к груди. Она распустила волосы, пиджак висел на спинке стула. Спать совершенно не хотелось. Эмилия постелила им обеим в гостиной, но девушка не могла заснуть. Переживания терзали её. И пара бокалов медовухи не смогли её достаточно успокоить. Она не знала, что ей делать дальше.

Да, она заберёт Скорпиуса с собой, как и обещала. Но не будет ли это означать, что они с Малфоем становятся отныне ещё большими врагами, чем раньше? В школьные годы они хотя бы ничего не делили. Но сейчас между ними стоял его сын. Неопределённость пугала Гермиону больше всего. Что он предпримет?

«Я могу копать гораздо глубже, Грейнджер».

О, она не сомневалась. Девушку передёрнуло. Звук шагов в коридоре привлёк внимание, и она оглянулась. В комнату вошёл Скорпиус, в чёрной футболке и пижамных штанах. У него здесь была одежда, в отличие от неё. Юноша остановился, увидев её.

- Что-то случилось? – она спустила ноги на пол, готовая встать.

- Нет, я просто хочу пить, - охрипшим голосом ответил он.

Скорпиус босиком прошлёпал к холодильнику и достал бутылку воды. «Простудится», - промелькнуло в её голове. Она хотела бы дать себе подзатыльник, но это бы слишком странно выглядело. «Подольёшь бодроперцовку завтра». Кстати. Он же должен чувствовать вкус её зелий. А вообще, можно уже не скрываться и просто дать ему зелье. Вон, мазь же нанесли, и он отнёсся к этому достаточно спокойно, даже спрашивать ничего не стал.

Пока Гермиона размышляла, как лучше передать ему зелье в течение учебного дня, Скорпиус выдвинул для себя стул и присел рядом, смотря в окно и попивая воду.

- Почему ты хочешь в школу? – тихо спросила она.

Он молчал. Так долго, что тиканье её наручных часов заполнило всё пространство. С улицы послышались редкие трели птиц. Небо постепенно прояснялось. Гермиона смотрела на Скорпиуса, его лицо она уже давно видела очень отчётливо. Выразительные глаза, ресницы и брови чуть темнее волос, прямой, как и у отца, нос, красиво очерченные губы. Такой правильный, аристократический профиль. Он невозмутимо продолжал смотреть в окно, словно не чувствовал её взгляда. И лишь когда бутылка опустела, он сказал:

- Мне страшно.

Это не было галлюцинацией. Он правда говорил. Возможно, ему, наконец, удалось представить, что её тут нет. Гермиона задержала дыхание, боясь испортить момент.

- Я не хочу ничего менять, меня вполне устраивает моя жизнь, знаете ли, - он тяжело сглотнул. – А сейчас Вы говорите мне, что всё это не то, не по-настоящему. Что я ещё и не начинал жить. Что я должен начать всё с чистого листа, чтобы соответствовать чему-то. Какому-то новому миру, - он оставил бутылку на подоконнике и запустил пальцы в волосы, склонив голову. – Я не готов к этому. Я ничего не знаю.

Скорпиус замолчал, закрыв лицо ладонями. Гермиона подавила острое желание прикоснуться к нему. Его чувство неопределённости было настолько фундаментальным, что её недавние переживания показались просто жалкими. Она не шелохнулась, даже не моргнула, осознавая это, пока он снова не заговорил.

- Я понимаю, что был несправедлив в отношении отца, но он тоже не святой, профессор, - он отнял руки от лица и взглянул на неё сквозь упавшую на глаза чёлку. – Он неделями не отвечал на мои звонки. Очевидно, потому что с ним связывалась миссис Хендерсон, когда происходило что-то действительно важное. Я знаю, что он занятой человек, но также, пожив с ним неделю в Мэноре, я увидел, чем он заполняет своё свободное время, и я не собираюсь просить у него прощения, - Скорпиус покачал головой и прикрыл глаза, прежде чем произнести следующие слова. - Поэтому, пожалуйста, можно мне ещё немного побыть Вашим учеником? Пока я не почувствую, что могу дальше двигаться сам.

Наверное, так и должны поступать родители. Поддерживать своих детей, пока они не научатся самостоятельно управлять собственной жизнью. Гермиона протянула к нему руку и накрыла его напряжённые пальцы своими.

- Конечно, Скорпиус. Я не подгоняю тебя, - она постаралась ободряюще улыбнуться ему, но вышло несколько печально.

Она боялась бросить свой класс, а он готовился оставить позади то, что считал своей жизнью.

*

Голова болела нещадно, во рту пересохло. Мерлин, зачем он так много выпил? С трудом оторвав голову от подушки, Драко застонал. Ему срочно нужно укрепляющее зелье. Опустив ноги на пол и в очередной раз испытав головокружение, он не рискнул резко вставать, давая себе паузу и окидывая спальню мутным взглядом.

Хоть внешне всё находилось на своих местах и было вполне целым, неминуемо накатывали воспоминания, как он крушил всё и взрывал. Он не досчитался некоторых предметов декора, очевидно, восстановить их не представлялось возможным. Да, вчера он здорово психанул благодаря своему единственному отпрыску и одной надоедливой грязнокровке.

- Минди, - позвал он хриплым голосом.

Возле кровати появилась эльфийка с опухшими от слёз глазами и с опаской взглянула на хозяина. Драко откашлялся, припоминая, как раздавал пинки и оплеухи каждому, кто попадался под горячую руку.

- Принеси зелье.

- Слушаюсь, хозяин.

- И начинайте готовить завтрак, - добавил Драко, накидывая на голое тело домашний халат. Ему предстояло провести несколько деловых встреч, нужно привести себя в порядок.

- На две персоны, хозяин? – робко спросила домовиха.

- В каком смысле?.. – начал Драко, но послышавшийся за спиной шорох заставил его смолкнуть.

Мужчина обернулся, из-под одеяла показалась копна волнистых каштановых волос. ЧТО? Он поперхнулся воздухом и щёлкнул пальцами, прогоняя эльфийку. Какого хера тут забыла Грейнджер? Его руки сжались в кулаки, когда она с довольным стоном потянулась и развернулась к нему лицом. Это была не она. Драко испытал облегчение напополам с досадой. Он просто потёр лицо руками, когда она томно промурлыкала:

- Доброе утро, сладкий, - она заложила руки за голову, являя на обозрение синяки на плечах и шее. – В этот раз тебе было хорошо?

- Было. Можешь идти, - сквозь зубы произнёс он, направляясь в душ. И искренне надеялся, что, когда он вернётся, её в Мэноре уже не будет.

Анджелика была метаморфом. И с чувством стыда он вспоминал, как вчера вызвал её и с порога приказал поменять некоторые особенности своей внешности, такие, как волосы и размер ноги. Стоя под струями освежающе прохладной воды, он дал себе пощёчину, скривившись. Именно туда его ударила Грейнджер. Надоедливая грязнокровка. Вот же блядство.

Драко прислонился лбом к холодной стене, пытаясь выровнять дыхание и угомонить хаотично сменяющие друг друга образы и мысли. Но всё, что он видел перед внутренним взором, были воспоминания о том, как он раз за разом с наслаждением запускал пальцы в мягкие кудри и, накручивая их на кулак, заставлял девушку под ним изгибаться ещё отчаяннее, кричать и выстанывать его имя. Сука.

Что за смешные отговорки она там нашла, чтобы только не работать на него? Чтобы не быть под ним? У неё есть работа и личная жизнь? Ну пиздец. Только она не знала, за что именно взяла ответственность, так легкомысленно приняв сторону Скорпиуса. Ведь он ещё не явил ей своей истинной сущности. Драко неоднократно видел отчёты о том, как изощрённо его сын мог избивать и калечить людей.

Это был вопрос времени, он непременно дождётся, когда она лично приползёт к его ногам с просьбой помочь, сделать с ним что-нибудь. Драко был уверен, что просто так она не бросит его сына. Отлично, пусть попробует вместо него расхлёбывать то дерьмо, в которое Скорпиус обязательно вляпается. Он был уверен, что после этого её работа уже не будет прежней. И он нахрен не собирался искать никаких других преподавателей. Осталось только подождать.