На грани

Большие карие глаза внимательно следят, как женщина в окне противоположного дома что есть силы распинается перед мужчиной, видимо, мужем. Раз, и занесена рука. Два, и незадачливый муженек потирает ушибленное место, где уже наверняка красуется красный след пощечины. Гермиона хмыкает, откидывается на спинку кресла, стоящего прямо напротив огромного понорамного окны во всю стену, подносит к губам изящный хрустальный бокал на длинной ножке. На дне плещется красное вино. Цвет до жути напоминает кровь, от чего Арстрейт получает какое-то извращенное удовольствие. Маленький глоток... в букете этой жидкости жизни явно фигуртрует какой-то еле различимый фруктовый вкус.
Бросив последний взгляд на ругающуюся парочку, Гермиона на минуту задумывается. Черт, это же такая ерунда! Из-за чего спор? Забыл о десятой годовщине несуществующего праздника? Разбросал свои вещи по квартире? А может изменил? Ха, вот это было бы забавно, учитывая, что она сама спит, кажется, сразу с несколькими любовниками по вторникам и четвергам на том самом диване, что сейчас стоит рядом с ними. В прочем, это не ее дело. Возможно, когда-нибудь она оповестит парня о изменах, если будет уж очень скучно и захочется развлечся импровизированном домашнем спектакле, но не сегодня и даже не завтра.
Встав и разгладив несуществующие складки на плотно облегающем тело черном платье ниже колена, отставляет бокал, хватает сумочку, где уже на готове волшебная палочка и трансгрессирует. У нее встреча с одним очень важным, - и богатым, - клиентом.
Не очень-то правильно заявляться в маггловский оффис подобным способом, верно? Плевать. Арстрейт появляется прямо из воздуха посреди кабинета Билла Кортсера - маггла, владеющего крупной строительной компанией, который готов заплатить семь тысяч доллоров, если она убедит его конкурента продать акции Биллу. Конечно, при масштабах дела, благоприятный исход событий маловероятен, но имя Арстрейт вызывает почти благовейный трепет как в кругу таких как Кортстер - алчных, мелочных и подлых личностей, так и у вполне приличных людей-бизнесменов.
Кортстер открывает свой грязный рот, чтобы закричать, но она быстрее.

- Петрификус тоталус, - и он замер на месте, бешенно вращая круглыми от испуга глазами. Обливеит, - чуть разъехавшиеся зрачки дают понять, что все сделанно верно. Не удивительно, учитывая несколько лет практики.
Вырубился в своем кресле из супер дорогой кожи. Гермиона брезгливо покосилась на слюну, стекающую по жирному тройному подбородку и уселась на диване для посетителей, принялась ждать, рассматривая идеальный маникюр.
Очухался возможный работодатель минут через десять - пятнадцать. Хм, кажется испуг на лице - его спутник по жизни. Уставился испуганным, будто дементора увидел.

- Добрый день, мистер Корстер, - растягивая слова проговорила Гермиона, немного наклоняя голову и снимая все те же темные очки, которые всегда носила при себе.

- Вы кто? - фу, как невежливо. Но виду не подала, зная, что важно сохранять ледяное равнодушие. Правило ее бизннсса номер один.

Неторопясь поднявшись с дивана, - кстати, не такого уж и удобного, - и качая бедрами, она прошествовала к столу Корстера и теперь смотрела нв него сверху вниз, уже показывая свое превосходство и ведущую роль в ситуации. Правило номер два.

- Арстрейт, - протянула руку для рукопожатия.

Билл пялился на нее так, будто в его кабинете появился гигантский акромантул. Взгляд прошелся по телу девушки, сменяясь жадным, пожирающим каждый сантиметр изгиба бедер и груди.

Понятно, извращенец, не отличающийся манерами, да и к тому же либо прикидывающийся тупым, либо и являющийся таковым.

- Вы... женщина? - как-то даже с трепетом промямлил он.

Нет, мать твою, мужчина. Качок ростом под три метра с наколками по всему телу и выпирающими мышцами. А что, не похоже?

Но только кивнула, помня первое правило.
Видимо, этот кивок послужил катализатором, потому что Корстер схватил ее руку своими потными ладонями что есть силы затряс. Гермиона подавила в себе желание выдернуть руку и хорошенько ее помыть. Выпросительно подняла бровь, подталкивая к разговору по делу, потому что с каждой минутой Корстер раздражал все больше и больше. Мелькнула уже было мысль все бросить, но внушительный гонорар удерживал.

- Давно вы здесь? - Биллу явно было неловко. Что ж, мы немного приукрасим это.

Гермиона кинулв взгляд на наручные часы, вычисляя точное время

- Тринадцать минут. Вы так мило дремали, - небольшая театральная пауза. - Открыли рот, пуская слюнки, - умильное лицо. - Прямо как младецец. Так что я решила не тревожить вас.

По лицу расплылась самодовольная ухмылка, что видимо подметил Билл, злой взгляд которого вперился ей в подбородок.

- Поговорим по делу.

- Разумеертся, - да неужели он созрел?!

Не дожидаясь приглашения, она присела в кресло, положив ногу на ногу и откинув со лба волосы.

- Так вот, мисс... позвольте узгать ваше имя?

- Арстрейт, - не называть своего  имени - это правило номер три. Только фамилия.  Её имя не знал никто из клиентов. Поэтому часто заочно принимали за мужчину, что было не удивительно, ведь "Г. Арстрейт" вполне мог быть и мужского пола. А то, что некоторые мужчины прибавляли ей плату, было лишь маленьким приятным бонусом.

- Хорошо, мисс Арстрейт, - он был явно недоволен таким положением. - Дело в том... - тут Билл пустился в широкие и пространные объяснения, суть которых была известна Гермионе в самом начале: заставить некого конкурента продать Корстеру свои акции. При успехе компания Корстера станет супер-пупер богатой и ведущей в Нью-Йорке, конкурент разорится, а мисс Арстрейт получит свои заслуженные семь тысяч долларов. Почти не слушая, Гермиона уже перебирала в уме варианты: принудить с помощью Империуса и отделаться за день-два или развлечься, играя с неким мужчиной, как кошка с мышкой, использовать обаяние, женскую сторону и природную убедительность. Скорее второе, в последнее время стало скучновато.
Корстер тем временем закончил. - Справитесь?

- Без сомнения, да.

Тогда этот жирдяй с поразительной быстротой переместился из своего кресла на диван, размещая свои телеса в подозрительной близости к Гермионе. Подозрения были не напрасными; он коснулся рукой колена девушки, говоря, как он видимо считал, соблазнительным тоном:

- Я думаю, наше с вами сотрудничество может стать предельно приятным для нас обоих... - на самом деле его голос был больше похож на похрюкивание воняющей огромной свиньи.

- Безусловно, мистер Корстер, - ядом в голосе можно было подавиться, а зрачки карих глаз на мгновение бытянулись и сверкнули рыжим огнем. Гнев наростал с каждой секундой. - Вы можете сотрудничасть со мной. Постараемся сделать ваше и мое сотрудничество приятным, - она сделала уданение на местоимениях, давая ясно понять, что никаких "нас" нет и не будет, и с отвращением оттолкнула его руку.

- Я заплачу больше. Десять тысяч, - Корстер дернулся и схватил ее за бедро.

Ярость вылилась наружу. Гермиона сама схватила Корстера за кисть, глубже впиваясь ногтями и оставляя следы в форме полумесяцев. Он только что предложил ей деньги. Как продажной шлюхе. Нужно срочно выбираться отсюда; глаза уже стали из человеческих орлиными, вместо ногтей выросли острые когти, вспарывающие кожу Билла.

- Я готова встретиться с вашим контурентом завтра. Договоритесь о встрече, можете уведомить меня по электронной почте, - плохо сдерживая свое преображение в птицу, отчеканила Арстрейт. - Всего доброго.

Быстро вышла из кабинета, оставив несколько глубоких царапин на двери из полированного красного дерева. Надо же, как оборотень из маггловских легенд, превращается из-за гнева. Надо что-то с этим делать и поскорее. Благо, она не раз бывала в этом здании. Огромный небоскреб на Фултон Стрит с миллионом разных оффисов. Зло ударяет по кнопке лифта. Давай же, быстрее.

Снова на крыше. Успевает заметить мужчину, стоящего у самого края. Хорошо сложен, в дорогом костюме, светлые волосы - это все, что она успевает подметить, прежде чем долбануть его Ступефаем. Нет времени ждать, пока он уйдет по доброй воле или даже вынуждать. Разобраться можно и через пять, когда ярость утихнет. Ха, это будет уже второе заклятие Забвения за последние два часа.

Падает она не долго. Сейчас день, могут и заметить. Самой ей плевать, но фотографии в газетах явно не будут полезны. Обернувшись птицей, парит высоко в небе, пока не возвращается спокойствие.
Как раньше можно было не любить полет, бояться метлы?

Арстрейт прищемляется позади мужчины. Внимательно разглядывает, если вообще можно что-то сказать, глядя на спину. Впрочем, зачем медлить. Она направляет палочку.

- Фините, - он снова может двигаться. Даже жаль его, он просто попал под горячую руку. - Повернись.

Если наложить Обливеит прямо сейчас, этот некто может просто упасть с крыши, а труп в центре города не нужен никому. Девушка держит палочку наготове, пока он медленно делает шаг назад и поворачивается.
С губ срывается смешок, когда она видит его лицо. Забавно, он же из ее прошлого. По лицу расползается ухмылака, когда она вспоминает их встречи. Возможно, в какой-то мере этот человек ее... учитель? Да, именно у него она научилась язвить, играть на чувствах, настроении. Но то были лишь основы.
Палочка опускается.

- Надо же, какая встреча, - тянет слова она, наблюдая, как меняются его глаза меняются, когда он узнает стоящую перед собой девушку. - Кто бы мог подумать, да, Малфой?

- Грейнджер? - забавно все-таки наблюдать за растерянным Малфоем, но услышав старую фамилию, Гермиона поморщилась.

- Неверно.

- Да? А кто тогда?

- Неважно, какая у меня фамилия, Малфой. Что ты здесь делаешь?

- Какое тебе дело? - он с подозрением нахмурился.

Ответ был почти честным:

- Скука.

- Ага, со скуки ты с крыш прыгаешь?

- Развлекаюсь, - кажется, он совсем не удивился анимагическим способностям Гермионы. Жаль. В школьные годы зрелище безмолвной ярости Малфоя, когда ей что-то удавалось лучше, весьма забавляло и тешило самолюбие. - Ответишь на мой вопрос?

- Бизнес.

- Продолжаешь дело папочки? - она не могла не поддеть бывшего врага.

- Свое.

- Ладно.

- Ладно.

Гермиона уставилась на лицо Малфоя со смесью раздражения и снисходительности. Такой же красавчик, как и в школе. Только более взрослый, вроде. Отпечаток войны в глазах. Да, живется ему нелегко, но своей натуры он не утратил. Зрительный контакт как-то затянулся.
Что-то кольнуло внутри воспаленного мозга. О, ну что за странный порыв? Ладно, плевать. Делай, что хочешь - главный принцип жизни, в конце концов.
Подойдя к нему почти вплотную, схватила за ворот пиджака, заставляя наклониться ближе, и впилась в его губы поцелуем. Что ж, школьные легенды оказались правдивы, Малфой замечательно целуется. Смешно, что через столько лет он по доброй воле целует грязнокровку - его язык уже проник в ее рот.
Арстрейт отрывается от него, отходит подальше, оценивающе глядя.

- Что это было? - Малфой тяжело дышит, еще не отошел то ли от потрясения, то ли от поцелуя.

- Захотелось, - она пожимает плечами. - Я была влюблена в тебя в школе. Вот и узнала, каково это - целовать Слизеринского принца, - криво ухмыляется, с насмешкой поглядывая на ошарашенное лицо. О, да это было гениально и точно стоило выражения лица Малфоя в данный момент. - Прощай, Малфой.

Она разворачивается и уходит, оставляя его стоять на продуваемой ветром крыше.