Серпентариум

  Главной особенностью Гарри Поттера, о которой он сам вряд ли догадывался, было то, что рядом с ним всегда становилось спокойнее. И пусть его «избранность» имела очень узкую специализацию и закончилась одновременно с победой над Волан-де-Мортом, умение сохранять рассудок в самых, даже, казалось бы, безвыходных ситуациях, никуда не исчезло.

Зеленые глаза смотрели на Гермиону так пронзительно и обеспокоенно, что ведьме стало стыдно за свою истерику. Она вытерла лицо рукавом, запрещая себе с этой секунды и до следующей встречи с Драко плакать. Сейчас время действовать.

Спасать. Спасать. Спасать.

— Сколько прошло с момента захвата больницы? — спросила она дрожащим, пока еще слабым голосом.

Гарри почесал щетинистый подбородок. Он вновь выглядел изможденным.

— Около двух часов, — его рука безвольно опустилась. — Думаю, без боя не обошлось, поэтому требования пока не предъявили. Им нужно взять всю больницу под контроль.

Гермиона на автопилоте кивнула.

— Попасть туда невозможно? — ведьме хотелось начать с простых вопросов, чтобы разогнать застопорившиеся мыслительные процессы.

— Через витрину нет, — подтвердил он очевидное.

Она обняла себя руками. Телом до сих пор руководил озноб.

— У Пожирателей должен быть путь к отступлению, — рассуждала Грейнджер вслух. — Когда яйца будут у них, они же не могут просто выйти на улицу. Портключи или камин...

Гарри достал палочку и одним взмахом закрутил вентиль. Вода позади ведьмы перестала бежать, и туалетная комната погрузилась в тишину. Раздражающую и пугающую.

— Из больницы нельзя перенестись. А все известные нам камины запечатаны, их уже проверили, — ответил он, складывая руки в карманы аврорского плаща.

Она тут же уцепилась за это, как за соломинку:

— А неизвестные?

— Гермиона, это... — Поттер вздохнул, — я не имел в виду, что такие точно существуют.

Конечно.

Мне просто хотелось надеяться.

Ноги плохо держали вес, и Гермиона оперлась руками на раковину позади. Она набрала в легкие воздух и на выдохе попросила:

— Расскажи мне, как это произошло.

Как вы их упустили?

Как не заметили?

Как не предугадали?

У нее не было намерения винить лично Гарри. Скорее это была претензия к Кингсли, который, ожидая чего-то, вроде теракта, не защитил такие уязвимые места.

Поттер поправил очки на переносице.

— Они сделали несколько отвлекающих взрывов в Косом переулке и недалеко от Министерства. Робардс дал команду всем силам стягиваться туда, и в этот момент Пожиратели захватили Мунго. Удалось задержать только Роули, который и активировал артефакты.

— Сколько их внутри?

— Мы не знаем.

— Господи... — ее плечи опустились. Глаза пекло от просившихся наружу слез.

— Гермиона, успокойся.

Гарри преодолел расстояние между ними и обнял ведьму, крепко прижимая к груди. Его плащ пах порохом, сырой землей и холодными лондонскими улицами.

— Гарри, я пытаюсь, — сдавленно прохрипела она, едва сдерживая новый виток истерики. — Но одна мысль о том, что он там... — всхлип, но всего один. — Мерлин, он же в глазах Пожирателей Смерти предатель.

Она отстранилась и подняла голову.

— А Невилл? Невилл вообще убил Нагайну. Неужели в больницу никак не проникнуть? Она ведь не под землей, как Министерство, — продолжала ведьма все громче и громче, пока не перешла на возмущенное восклицание. — Это чертово здание!

— Больница под защитным куполом, всегда была. Его можно деактивировать только изнутри.

— Но ведь можно и просто сломать, — возразила Гермиона, вспоминая битву за Хогвартс.

Гарри покачал головой. В его взгляде было много невысказанных извинений.

— Так мы поставим под угрозу всех заложников внутри. И Малфоя с Невиллом тоже.

Разумеется, он прав, и от этого становилось только хуже.

— Нам нужно дождаться условий освобождения заложников, — добавил Поттер, машинально поглаживая подругу по спине. Ведьма этого даже не чувствовала.

— Мы и без этого знаем, что ей нужно, — рассердилась Гермиона, отстраняя Гарри от себя. Она обошла его и остановилась посередине туалетной комнаты. — Яйца.

Молчание, которое повисло, означало его согласие. Ведьма обернулась.

— Кингсли отдаст ей их, если не найдется другого варианта, верно?

— Думаю, когда речь идет о жизнях стольких людей, выхода не остается. Но точно я не знаю.

Она кивнула и закусила губу. Грейнджер казалось, что она упустила нечто важное. Принципиально важное. Для полной картинки не хватало нескольких кусочков мозаики.

— Почему эти яйца так важны? — спросила она, не обращаясь конкретно к Гарри, а скорее к самой себе. — Зачем? Нагайна, безусловно, была кровожадной и хладнокровной убийцей, но с захватом магической Великобритании можно справиться и без нее. Это просто... — она развела руками, — змея.

— У меня были такие же мысли, — ответил Гарри. — Я лежал на Гриммо и думал, почему вообще Пожиратели следуют за Офидией? Зачем им нужно так рисковать ради этих яиц?

Поттер принял такую же позу, какая была у ведьмы пару минут назад, опираясь на раковину. Они поменялись местами.

— Я что-то упустила, — тихо сказала Гермиона. Ее голова готова была разорваться от мыслей. — Мне нужно в библиотеку. Когда выдвинут требования, позовите меня.

Гарри пробормотал еле разборчивое «хорошо» и вышел из туалетной комнаты вслед за ней. Дальше их пути разминулись.

***

Стоя перед книжными стеллажами библиотеки, ведьма разрывалась изнутри. Одна ее часть хотела вновь перешерстить всю литературу о проклятиях крови, а другая — отыскать брешь в здании.

Приоритеты, Грейнджер.

Две сотни человек сейчас в заложниках у Пожирателей. А о проклятиях крови ты уже все здесь просмотрела.

В конце концов ведьма взяла книги и справочники о больнице Святого Мунго и села за их с Драко любимый стол. Именно здесь они расшифровывали цветовые формулы заклинаний. Здесь он дразнил и изводил ее. Каждый уголок замка хранил в себе кусочек воспоминаний о Малфое, но некоторые места, вроде этого, были выстланы богатым узором медленно разгорающихся чувств.

Пожалуйста, дождись меня и не натвори глупостей.

Следующий час Гермиона листала страницу за страницей, книгу за книгой, но не могла найти ничего по-настоящему стоящего.

«Больница Святого Мунго была основана в семнадцатом веке... Основатель и первый Главный целитель — Мунго Бонам... Это единственная магическая больница в Великобритании...»

Ведьма издала разочарованный вздох и опустила голову на книгу.

Секунда, две, три.

Вдох, выдох, снова вдох.

Она что-то упустила.

Грейнджер выпрямилась, а затем подняла с пола сумочку. Внутри голубого альбома, который она выложила на стол, было уже около двадцати снимков, больше половины сделал Драко. Рон попал в самую точку, когда произносил поздравление, — здесь ее лучшие воспоминания за этот год. Она медленно перекидывала тяжелые страницы, ощущая, как в уголках глаз вновь собираются слезы.

Такой беспомощной и маленькой по отношению к этому большому и злому миру Гермиона себя уже давно не чувствовала. Тектонические плиты прямо сейчас раскачивались под ее ногами, а ведьма не знала, как остановить их движение. Неужели она вновь не дочитает? Неужели опять кто-то погибнет из-за того, что нужная информация не подвернулась под руку вовремя?

Когда Грейнджер уже хотела захлопнуть альбом, на одном из снимков вдруг появилась красная точка. Словно капля крови упала на экземпляр и отпечаталась на копии. Дрожащими руками она вытащила колдографию, где Драко целует ее, и присмотрелась. Медленно на снимке появлялись буквы. Такие тонкие, словно их писали иглой.

«Их ок. двадцати. Все пациенты на тр. этаже. Отец, одностор. камины».

Драко использовал все пространство, которое было под снимком. Это так... находчиво с его стороны. Гермиона несколько раз перечитала сообщение, но последняя часть оставалась для нее неясной.

Люциус Малфой? Односторонние камины?

Что это значит?

— Гермиона!

Она вздрогнула и обернулась. Гарри и Рон быстрым шагом шли к ней от двери библиотеки. В руках у Поттера была газета.

— Они выдвинули требования.

— И что там? — от волнения тело начало колотить.

— Яйца, как ты и предполагала... — ответил Гарри, опуская взгляд. — И двести тысяч галлеонов.

Он передал ей газету, которая по формату была в два раза меньше обычной. По сути, просто листок, сложенный пополам.

Экстренный выпуск.

Едва Гермиона открыла «Пророк», она тут же услышала противный, чересчур высокий голос Долорес Амбридж прямо со страниц:

— У вас есть четыре часа, чтобы принести яйца и деньги. Когда время истечет, мы начнем обращать заложников в оборотней или вампиров. Одного раз в десять минут. Вне очереди, — она выдержала драматическую паузу, — Невилл Долгопупс! За существенный вклад в победу над Темным Лордом.

Грейнджер было плевать, как им удалось зачаровать газету таким образом, чтобы бумага воспроизводила звук. Эта взвизгивающая, повышающаяся к концу слова интонация даже спустя несколько лет вызывала омерзение, а в совокупности с тем ужасом, который эта сумасшедшая говорила, Гермиону начало подташнивать. Насколько это низко и жестоко — обрекать ни в чем неповинных волшебников на такую мучительную участь.

— Она ненормальная, — озвучил общую мысль Рон.

— Совершенно чокнутая, — согласился Гарри. — Почему она вообще говорит за всех?

— Я не знаю... — прошептала Гермиона, уставившись взглядом в книжную полку впереди. — Всего четыре часа...

Она резко поднялась на ноги.

— Мне нужно кое-что сделать, — торопливо начала объяснять ведьма друзьям, — уберите, пожалуйста, мои книги на место.

— Куда ты? — спросил Гарри. — Мы с Роном собираемся к больнице, ты не пойдешь с нами?

— Я позже все объясню. Постарайтесь убедить Кингсли, что мне нужны все четыре часа. Пусть не отдает яйца раньше.

Сейчас Грейнджер сильнее всего волновали односторонние камины, рассказать о которых ей, судя по всему, может только Люциус Малфой.

Перед тем, как уйти из школы, Гермиона спустилась вниз к гостиной Пуффендуя. Потратив пару минут на поиск бочки, которая больше остальных похожа на дверь, ведьма решительно постучалась. Открыла ей Ханна Аббот.

— Я к Рольфу.

Однокурсница кивнула и скрылась за дверью. Через несколько минут на пороге появился Саламандер в полной экипировке для работы в теплицах: стеганая куртка, вельветовые штаны и резиновые сапоги. Из кармана торчали рабочие перчатки.

— Гермиона, что случилось? — взволнованно спросил он.

— Мне очень нужна твоя помощь, — Грейнджер схватила его за предплечье и потащила за собой по коридору. — Ты должен пойти со мной, объясню все по дороге.

Рольф не сопротивлялся.

— Насколько это опасно по шкале от одного до десяти? — только уточнил он.

— На одиннадцать. Мы отправляемся в Малфой-мэнор.

***

Гермиона не стала отпрашиваться у профессора Макгонагалл — в ее распоряжении не было больше ни единой свободной минуты. Крепко удерживая Рольфа, ведьма аппарировала из Хогсмида около трех раз, пока наконец не оказалась перед воротами поместья. Дейзи, почувствовав незваных гостей, появилась по ту сторону ворот спустя мгновение.

— Мисс Гермиона Грейнджер? — удивилась эльфийка.

Ведьма вцепилась руками в железные прутья, наклоняясь к собеседнице.

— Дейзи, мне нужно поговорить с Люциусом Малфоем, — она никак не могла совладать с дрожью в голосе.

Мерлин, соберись.

— Он сейчас вас не примет, — Дейзи энергично замотала головой, так, что большие уши заколыхались. — Мистер Малфой очень расстроен. Его жена, мать и сын... — большие, как блюдца, глаза увлажнились и заблестели, — в больнице... они... они... в опасности!

— Нарцисса тоже в Мунго? — с удивлением переспросила Гермиона. Этого она не знала.

— Да, — домовиха начинала плакать. Тихо, но очень горько, слезами размером с монету.

— Мерлин, все трое там... — на выдохе подытожила ведьма, думая о Драко, Нарциссе и Августине Малфой. И пусть с последними двумя у нее слегка натянутые отношения, ей было бы гораздо спокойнее, окажись они сейчас здесь, в мэноре, а не в больнице, полной Пожирателей.

Какова вероятность, что после Невилла они не примутся за семью, которой так легко удалось вернуться к нормальной жизни? Практически полностью реабилитироваться?

Эльфийка согласно кивнула, и слезы, которые скопились у нее на подбородке, упали на ситцевое платье. Гермиона присела на корточки.

— Это касается змеи, которая их там держит, — она старалась говорить спокойно, чтобы не пугать маленькое существо еще сильнее. — Мне очень нужно поговорить с мистером Малфоем прямо сейчас.

Несколько мгновений Дейзи изучала ее своим пронзительным и наивным взглядом, а затем с хлопком исчезла. Вскоре она появилась снова и открыла ворота гостям.

Мало что изменилось здесь с последнего посещения Гермионы: мэнор такой же мрачный, окутанный безысходностью и насквозь пропитанный темной магией. Только по возросшему в несколько раз слою снега на фонтанах можно было понять, что с момента похищения яйца прошла не секунда, а несколько месяцев. Без Драко гриффиндорка чувствовала себя здесь беззащитной. Еще до того, как ее симпатия успела окрепнуть и дать первые побеги, она уже ощущала это — уверенность, что все будет хорошо. Пока он рядом.

— Я не представляю, как можно здесь жить, — поежился Рольф. На фоне особняка его наряд для теплиц выглядел несколько комично.

— Я тоже, — согласилась ведьма, поднимаясь по ступенькам к большой двери. Ей казалось, что она больше никогда не появится на пороге этого дома. И уж тем более при таких обстоятельствах.

Люциус Малфой встретил гостей в прихожей. Он был одет в белую рубашку, брюки и костюмную жилетку — от одной из петлиц к карману тянулась золотая цепочка. Складывалось впечатление, будто он только что вернулся со светского приема, а на самом деле, наверное, просто привык к этому: выглядеть, как хозяин жизни, даже если все его существование ограничивалось сейчас стенами мэнора.

Притворяйся до тех пор, пока сам в это не поверишь.

— Что привело вас сюда, мисс Грейнджер, в такой тяжелый для моей семьи момент? — спросил он холодно, не скрывая своего неудовольствия, граничащего с презрением.

Гермиона подавила в груди нарастающую волну протеста. Сейчас не время ругаться с ним.

— Мы пришли, чтобы помочь, мистер Малфой. Это мой друг, — она указала на Рольфа, — и ему нужно воспользоваться вашей библиотекой.

Мужчина, казалось, только сейчас заметил, что ведьма явилась не одна. Он перевел взгляд на Саламандера.

— Зачем вам нужна моя библиотека?

— За тем, — ответила Грейнджер за пуффендуйца, — что всю литературу в Хогвартсе по волнующему нас вопросу я уже просмотрела.

Его размышления заняли целую вечность. Затем Люциус вздохнул и прикрыл глаза. Наконец-то в нем проявилось хоть какое-то подобие смятения и расстроенных чувств.

— Это поможет вернуть мою семью домой?

Все, что Гермиона собиралась сделать, было ради этого. Ради Драко. Поэтому она кивнула.

— Я надеюсь, что да.

— Дейзи, — обратился мужчина к эльфийке, которая все это время нервно теребила подол платья. — Проводи молодого человека в библиотеку и покажи, как пользоваться каталогом.

— Хорошо, хозяин.

Когда Грейнджер осталась наедине с мистером Малфоем, вся медленно разгорающаяся смелость начала в ней стремительно гаснуть. Серые глаза обдавали ее колючим морозом за дерзость дать ему надежду. Он словно говорил: «Бойся, если весь твой план окажется пустышкой».

Гермиона искренне считала Люциуса плохим отцом. Все, что произошло с Драко на шестом курсе, было полностью его виной. Но сейчас, глядя на кипящее внутри мужчины волнение, она начала ему сочувствовать. Немного, но все же.

— Что дальше? — спросил он сухо. — Или вам нужна только библиотека?

— Односторонние камины, что вам о них известно?

Люциус нахмурился.

— Они не работают, — тут же выдал он категоричный ответ.

Ведьма едва сдержалась, чтобы не закричать.

— Расскажите, что это такое. Мне нужно понять.

Кивком головы хозяин дома приказал следовать за ним в западное крыло. Туда же минутой ранее ушли Рольф и Дейзи. Дверь за дверью они пробирались вглубь поместья, пока в конце концов не оказались в одной из гостиных. Это была маленькая комната в серо-голубых тонах с минимальным набором мебели: диван, пустой книжный шкаф и кофейный столик. Казалось, что ей уже давно не пользуются. Да и зачем, наверное, если в доме полно других, более роскошных?

— Вот, — Люциус указал рукой, украшенной массивными перстнями, на камин с глазурованной плиткой. — За щедрые пожертвования на нужды Мунго Священные двадцать восемь семей имели круглосуточный доступ в больницу. Не нужно было регистрироваться, если хотелось получить оперативный и, что самое главное, полностью анонимный прием у целителя. Для нас существовало отдельное закрытое крыло, в которое можно было попасть напрямую из дома.

Гермиона подошла к камину. Ничего примечательного, она видела десятки подобных.

— Если его активировать, в больнице появлялся проход. То есть в обратную сторону он не работал из соображений безопасности семей.

— И что потом произошло? — спросила ведьма, не оборачиваясь.

Плитка покрылась мелкими трещинками — ей бы не помешала реставрация.

— Двадцать лет назад там сменилось руководство, — с недовольной интонацией продолжил Люциус, — Главному целителю показалось, что это недемократичное решение, ведь у всех волшебников должен быть одинаковый доступ к медицине. И камины заблокировали.

Ведьма присела и начала ощупывать плитку. Казалось, что найди она сейчас какую-то особую кнопку, тут же появится портал, ведущий прямо к Драко.

— Они блокировались здесь или в Мунго?

— Разумеется здесь, мисс Грейнджер, это односторонний камин, — ей показалось, что Люциус закатил глаза на последних двух словах. Скорее всего, так и было.

— Прошу прощения за свои невежественные вопросы, — Гермиона поднялась и повернулась с старшему Малфою лицом, — но я сегодня впервые услышала об их существовании. И у меня не было времени разбираться, как именно эти камины работают.

— Ничего, я вас извиняю, — ни один мускул не дрогнул на его лице.

Невозможный высокомерный сноб.

— Мистер Малфой, — в который раз за сегодня ей пришлось потушить внутри себя пламя, — я знаю, что вы меня не переносите, это чувство абсолютно взаимно. Но сейчас в больнице находятся два моих близких друга, один из которых — ваш сын. Мы должны переступить через обоюдную неприязнь и придумать, как вновь активировать этот камин.

И, чтобы подстегнуть его желание сотрудничать, она добавила:

— У нас осталось чуть больше двух часов, а потом ваши близкие рискуют стать вторыми после Долгопупса кандидатами на обращение в вампиров.

Это возымело эффект, и Люциус кивнул.

— Что ж, тогда давайте приступим, мисс Грейнджер, — он подошел к камину и начал стучать указательным пальцем по плитке. Один из прямоугольников издал непохожий на остальные звук. — Этот фрагмент активировал проход раньше.

Гермиона, чтобы убедиться в его правоте, повторила стук по нескольким соседним плиткам. И действительно, та, на которую указал хозяин дома, звучала громче, словно под ней притаилась пустая полость. Ведьма подняла палочку и попробовала постучать кончиком древка.

Ничего.

— Три медленных, два коротких, — подсказал Малфой.

Снова ничего. Но попробовать стоило.

Гермиона взмахнула палочкой и произнесла заклинание, которое раньше уже использовала на яйце. Вокруг камина тут же заплясали светящиеся линии.

— Недурно... — едва слышно сказал рядом Люциус Малфой. Так, будто это вырвалось из него совершенно случайно.

— Блокировка предполагает защитные чары, — пропуская скупую похвалу мимо ушей, начала рассуждать Грейнджер. — Если бы их задачей было полное уничтожение камина, они бы его просто разобрали.

— Управление больницы в любой момент могло снова поменяться. Это нецелесообразно.

— К нашему счастью, — согласилась Гермиона, слегка поворачивая голову в его сторону. Ей показалось, что Малфой-старший выдавил из себя нечто похожее на улыбку.

Дальше ведьма работала в тишине, пытаясь разобраться, сколько же здесь заклинаний. Стыки за двадцать лет стали едва заметны — чары срастались, как раны.

Четыре или пять?

Четыре? Пять?

От яркого и насыщенного свечения у нее заболели глаза, но ведьма продолжала вглядываться. Еще раз она создала колебания в воздухе, и драгоценный, практически косметический шов появился на идеально ровной поверхности линии.

Все же пять!

Четыре заклинания Гермиона опознала с ходу — все-таки часы, проведенные в библиотеке осенью, не прошли даром. Но одно, самое последнее, заставило ведьму нахмуриться. Она кусала нижнюю губу, лихорадочно подбирая название для этой последовательности. Но ничего. Совсем.

— Я не могу понять, какие чары наложили последними...

Неужели она застрянет за полшага до решения проблемы?

Нет времени бежать в библиотеку.

Нет времени рыться в справочниках.

Нет. Нет. Нет...

— Мисс Грейнджер, — ее грубо потрясли за плечо, — только давайте без обмороков.

Голос Люциуса Малфоя вытянул ее из транса, граничащего с панической атакой. Вдох и выдох. Она медленно кивнула.

— Что будет, если мы ошибемся с последним контрзаклинанием? — спросил мужчина, изучая нужный им отрезок.

Паутина защитной магии всегда плетется хитро, как и паутина магии изменения воспоминаний. Это бомба, обвязанная нужными и ненужными проводами. Она пыталась объяснить это Драко осенью, но тот не понял сравнения. Поэтому и его отцу ведьма сообщила только суть:

— Камин перестанет работать. Навсегда.

После этого заявления Гермиона ожидала, что Люциус разозлится. Ведь ее план на самом деле — это просто упование на удачу. На случай. Но вместо этого он сказал:

— Тогда нам придется рискнуть.

С недоумением Гермиона подняла голову и посмотрела на мужчину. У них было так много общих черт с Драко — цвет волос, глаз, прямой длинный нос и форма губ — что ей хотелось плакать.

Тебе вообще все время последний год хочется плакать.

— У меня есть предположение, — задумчиво добавил Малфой-старший, — что последнее наложенное на него заклинание — это Дезиллюминационные чары. Моей жене, — на этом слове его голос немного потеплел, — не нравился этот камин, и она могла попытаться его спрятать. Только вот он строился для экстренных случаев...

— ...и на него эти чары не действуют, — закончила за него Грейнджер.

— Именно.

Она попыталась отыскать в памяти цветовую формулу Дезиллюминационных чар, но рядом с этим названием был прочерк. Так что, возможно, Люциус не ошибся.

— Хорошо, мистер Малфой, — она наставила палочку на камин, — давайте попробуем рискнуть.

Он поджал губы, едва сдерживаясь от нового язвительного комментария. Гермиона начала по очереди снимать заклинания, и, когда с первыми тремя было покончено, ее вдруг грубо прервали.

— Вы делаете это потому, что вы истинная гриффиндорка и лучшая подруга Гарри Поттера или потому, что там мой сын?

Этот вопрос застал ее врасплох, и она зависла с поднятой рукой. А Люциус смотрел — изучающе, следя за любой переменой в лице. Казалось, что ее душу прямо сейчас препарируют, отрезают от нее маленькие кусочки и изучают с целью найти в ДНК «любовь к Драко».

— Для Малфоев, мисс Грейнджер, нет ничего важнее близких, — этими словами мужчина капнул на биологический образец каплю реагента. — И от ответа будет зависеть, поторопился я с выводами на ваш счет или нет.

Гермиона вздернула подбородок.

— О своих чувствах я, пожалуй, скажу Драко при личной встрече. А сейчас, с вашего позволения, сделаю все, чтобы эта следующая встреча состоялась.

— Вы правы. Продолжайте.

Четвертое заклинание тоже пало, оставалось последнее. Только ведьма сосредоточилась на нужной словесной формуле, как вдруг в гостиной появились Дейзи и Рольф. В руках у Саламандера была толстая книга в кожаном переплете.

— Гермиона, я нашел! — веснушки на его щеках счастливо прыгали.

Она опустила палочку, вся внимание.

— Помнишь, я рассказывал тебе про зов крови? — он дождался, пока ведьма кивнет. — Так вот, для маледиктусов это не просто инстинкт ради инстинкта, это физическая потребность животной сущности. Объединяться.

— То есть? — не поняла гриффиндорка.

— То есть... — Рольф подошел ближе и раскрыл книгу перед ее лицом, указывая на нужный абзац, — вместе они становятся единым целым. Маледиктусы с родственными связями объединяются в одно существо.

— О Боже... — вздохнула Гермиона, забирая книгу.

Несколько раз она перечитала написанное. И чем дальше, тем сильнее ее сердце колотилось в груди, с грохотом ударяясь о ребра. Вот оно — то, что ведьма все это время упускала. Та самая причина, почему Офидия так нужна Пожирателям Смерти.

«Два и более проклятых дитя, являющихся друг другу кровными родственниками, могут объединяться в одно существо...

Так, например, известно, что змеи-маледиктусы превращаются в амфисбену. У этой твари две головы: одна на обычном месте, другая — на хвосте, обеими она может ужалить. Двигается амфисбена проворно, глаза у нее горят, как свечи. Взгляд чудовища в одно мгновение растапливает лед...»

Грейнджер подняла голову и посмотрела на Люциуса. Он, казалось, был шокирован ничуть не меньше.

— Извините, мне нужно кое-что проверить, — сказал хозяин дома, нервно похлопывая себя по карманам брюк, словно ища палочку. Вот только она уже полгода как конфискована. — Я вернусь через пять минут...

Малфой был уже на полпути к выходу, когда Гермиона выпалила:

— Яйца нет в пруду. Больше нет.

— Что? — Люциус замер и медленно обернулся. — Как? Где оно?

— В Министерстве, — ответила ведьма прямо, не увиливая. — Мы с Драко его забрали, когда были здесь в прошлый раз.

Его лицо багровело на глазах. В один шаг Малфой преодолел расстояние между ними и схватил ведьму за плечи.

— Как вы посмели?! Украсть что-то из моего дома?!

— Это было для вашего блага, отчасти, — спокойно ответила она. — Змея уже вылупилась. И судя по той информации, что удалось найти Рольфу, хорошо, что это произошло не на вашем заднем дворе.

Рот Люциуса начал закрываться и открываться, как у театральной куклы. Не будь сейчас ситуация так накалена, Гермиона бы рассмеялась.

— Мистер Малфой, — ведьма кивнула на камин. — Мы можем обсудить это чуть позже?

Розовые пятна на его щеках стали ярко-красными от ярости. Несколько мгновений он сверлил ее взглядом, а затем едва заметно кивнул и отпустил плечи девушки.

— Мы обязательно вернемся к этому вопросу, мисс. Вам с Драко придется ответить.

— Хорошо, — кивнула ведьма.

Нам с Драко.

Итак, пятое заклинание...

Грейнджер набрала в легкие побольше воздуха и подняла палочку. Магия, что струилась по ее венам, потекла в руку, концентрируясь на кончиках пальцев. Гермиона произнесла контрзаклинание для Дезиллюминационных чар и зажмурилась. Ничего сильнее она в жизни не хотела так сильно, как того, чтобы чертов камин заработал.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Легкое потрескивание заставило ее приоткрыть веки. Поленья, которые двадцать лет пролежали нетронутыми, начали неторопливо разгораться. Она справилась!

— Ты молодец, Гермиона! — хлопнул ее тут же по плечу Рольф.

Ведьма посмотрела на Люциуса Малфоя. Его лицо не выражало никаких эмоций, но глаза едва заметно блестели. Он не мог пойти с ней — чары не выпустят его из мэнора. Сейчас Гермиона была его единственным шансом вернуть семью домой целой и невредимой.

— Удачи, мисс Грейнджер, — сказал он сухо.

— Спасибо, — ответила она так же безэмоционально. — Ну, мне пора.

— Я пойду с тобой, — вдруг сказал Саламандер.

— Нет, Рольф, — Гермиона отрицательно покачала головой, — возвращайся в школу. Это может быть опасно.

Пуффендуец усмехнулся.

— Ты сказала, что здесь будет опасно, а мне даже предложили чай. Я иду с тобой, Гермиона, — повторил он. — Мой дедушка поступил бы именно так.

Смелость обычно приписывается гриффиндорцам, но война и все последующие события показали, что отчаянные безумцы, готовые рисковать собой ради благого дела, есть на каждом факультете.

— Мы разведаем обстановку и дождемся подкрепления. Никаких безумств, — предупредила Грейнджер.

— Ладно, — хмыкнул он и положил книгу на диван.

Отправив Патронуса с новостью о камине Гарри, Грейнджер перешагнула решетку. Она бросила под ноги горсть летучего пороха и громко сказала: «Больница Святого Мунго». Через долю секунды легкие заволокло дымом, и ведьма начала падать. Она приземлилась на кафельный пол, который пах сильным дезинфицирующим средством.

С высокой долей вероятности, это Мунго.

Не успела она подняться, как в поле ее зрения показалась пара черных грязных ботинок.

— А кто это тут у нас? — раздался грубый мужской голос, а затем рука впилась в волосы на ее макушке и потянула ведьму вверх.

Гермиона тут же уперлась руками в пол, чтобы снизить давление на скальп. Сердце бешено грохотало в груди. Она, кажется, узнала этот голос.

Долохов.

— Как ты здесь оказалась, грязнокровка?

Прежде чем он успел что-либо сделать, позади Гермионы вновь открылся проход. Рольф приземлился на них обоих, сбивая Пожирателя с ног. Без промедления ведьма достала из кармана палочку, но Долохов ловко выхватил древко из ее рук.

— Ах ты соплячка...

— Петрификус Тоталус!

Возня прекратилась. Грейнджер брезгливо сбросила с себя руку Пожирателя и поднялась на ноги.

— Вот видишь, — довольно заключил Рольф, отряхивая штанину от пыли, — я здесь меньше минуты, а уже оказался полезен.

Гермиона с улыбкой покачала головой.

Они связали Долохова, наложили на него Силенцио и спрятали его оглушенное тело в нише. Палочку Пожирателя Гермиона на всякий случай положила в задний карман.

— Ну что, идем? — тихо спросил Рольф, оглядываясь по сторонам.

Ведьма кивнула. И в это же мгновение где-то вдалеке послышался крик...