Серпентариум

 С тех пор как Кингсли Бруствер занял пост министра магии, он перестал спать. Не то чтобы к полноценному отдыху располагала предыдущая жизнь: работа в Аврорате, служба Фаджу и Ордену Феникса одновременно, война с Волан-де-Мортом — все это не добавляло свежести его лицу. В то утро, когда Офидия и Пожиратели Смерти захватили Мунго, он не смыкал глаз дольше пяти минут уже, кажется, часов тридцать. Поэтому новость в его кабинет принесли одновременно с чашкой крепкого кофе без сахара.

— Сэр, у нас проблема... — На лице помощника министра были написаны сомнения и страх.

Кингсли развернул конверт с печатью начальника Аврората Гавейна Робардса. Внутри оказалась никакая не «проблема», а скорее полная катастрофа. Несмотря на прямой приказ организовать патрулирование города и усилить охрану во всех уязвимых местах, Пожиратели прорвались и взяли в заложники целую больницу, поставив столько жизней под угрозу.

Следующие часы до выдвижения условий превратились по ощущениям в дни. Они растягивались и тугими веревками обвивали горло министра. Бессилие, отчаяние и усталость — вечные спутники тех, кто по глупости решил взять на себя ответственность. Для Кингсли же они стали лучшими друзьями.

Вторая записка от Робардса, которая пришла позже, затянула петлю на шее: «Яйца и двести тысяч галлеонов. Штурм невозможен. Придется согласиться».

Все, что они требовали, пойдет на укрепление армии Офидии и Пожирателей Смерти. Начнется новая полномасштабная война с последователями Волан-де-Морта, которая повлечет очередные жертвы.

Но это все потом.

А сейчас, пока небо над головой еще мирное, никто не простит Кингсли Брустверу обращение даже малой части из двух сотен пациентов, сотрудников и посетителей больницы. Что в сравнении с их жизнями какие-то отпрыски Нагайны и уж тем более деньги?

— Подготовьте змею и яйца к транспортировке, — на полпути к выходу из кабинета бросил министр своему помощнику. Весь Аврорат во главе с Робардсом уже собрался возле Мунго, ждали только его.

Минута, и Бруствер стоял в толпе волшебников у старого магловского универмага с облупленными манекенами в витрине. Авроры переоделись в штатское, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хотя само по себе скопление людей уже должно было выглядеть для немагов подозрительным, поэтому на помощь пришли чары «Не замечай меня».

— Сэр, — все, едва завидев его фигуру, сдержанно закивали.

И только Поттер подлетел, как пес, сорвавшийся с цепи, не утруждаясь приветствиями.

— Какой у нас план? — В тоне его голоса звенело отчаяние. Такое же, какое испытывал министр с самого утра. Но если Гарри мог позволить себе терять контроль над эмоциями, и в первую очередь — над гневом, то Кингсли уже давно лишился такой возможности. Рядом с аврором стоял Рон Уизли: не менее взвинченный и готовый броситься в бой в следующую секунду.

Молодость прощает импульсивность.

— Отдать им змею, яйца и деньги, — честно ответил Бруствер.

Последовала ровно та реакция, какую следовало ожидать от героев войны: их глаза расширились, а рот приоткрылся для будущих возражений.

— У меня нет другого выхода, — добавил он.

Им поставили шах, разве это не очевидно? И лучшим решением будет не продолжать разыгрывать партию, а спрятать все фигуры обратно в коробку.

Поттер дрожащими пальцами поправил очки на переносице.

— Гермиона попросила придержать это на самый крайний случай, — сказал он тихо. — У нее есть план.

И как Кингсли сразу не заметил, что третье, самое сообразительное звено этого механизма, отсутствует?

— Где она? И в чем заключается план?

— Пока не знаем, — Гарри покачал головой, — но ей нужны все четыре часа.

Что ж...

С одной стороны, доверить судьбу двух сотен заложников пусть и умнейшей ведьме своего поколения, но все еще очень юной, — это риск. После победы над Волан-де-Мортом она сильно изменилась. Ее благоразумность трансформировалась в непоколебимую веру в свою правоту, граничащую с опасной самоуверенностью.

Лишь бы не стало хуже в результате ее «плана».

А с другой, чем бы Гермиона Грейнджер сейчас ни занималась, это полезнее, чем их бестолковое стояние возле Мунго.

— Хорошо, — согласился Кингсли неизвестно на что. — Мы не передадим выкуп раньше, чем истечет время.

С правой стороны вдруг что-то вспыхнуло. Несколько авроров тут же выставили палочки, но, завидев светящуюся выдру, опустили оружие.

— Гарри! — высоким голосом Гермионы заговорило животное. — В доме Малфоев есть камин, ведущий в больницу, он работает только в одну сторону. Мы с Рольфом скорее всего уже в Мунго. Отправьте за нами небольшую группу, нужно найти способ всех эвакуировать.

Черт побери!

Как?

Когда Патронус растворился, Поттер тяжело посмотрел на Кингсли.

— Я пойду.

— Я тоже, — кивнул Рон Уизли.

— Никто в этом и не сомневался... — пробормотал министр, оглядываясь. Ему нужны специалисты по чарам. — Робардс!

Начальник Аврората появился перед ним через мгновение. Собранный и холодный. Он выслушал инструкции не моргая и с едва заметным кивком удалился. Дальше Кингсли послал Патронуса Минерве Макгонагалл с просьбой подготовить палаты в Хогвартсе для пациентов, если получится освободить заложников.

Если.

Все ненавидят вероятности, но министр — сильнее остальных.

Когда все нюансы операции были обговорены, Бруствер прикрыл веки. Неприступная крепость больницы нервировала, усталость болезненно пульсировала в висках.

Никакого повторного выдвижения на пост...

— Сэр. — Из тишины его выдернул голос помощника. — У нас новая проблема...

— Что еще? — он распахнул глаза.

Мужчина долго не решался. А затем, под нетерпеливым взглядом, выпалил на выдохе:

— Змея сбежала при перемещении из камеры в клетку. Два магозоолога сильно ранены.

Кингсли хотелось, чтобы все это было галлюцинацией его обессиленного мозга. Он незаметно для всех ущипнул себя за руку, но боль оказалась такой реальной, что сомнений не осталось: этот кошмар происходил наяву.

***

Сердце грохотало в груди отбойным молотком. Медленно продвигаясь вдоль коридора больницы, Гермиона старалась ступать плавно и практически бесшумно, чтобы не выдать их с Рольфом присутствия. Крик, который они слышали пару минут назад, растворился в тишине больницы так же внезапно, как появился. А на смену ему пришла жуткая тишина.

Примерно на середине пути к дальнему концу коридора обнаружился указатель: четвертый этаж. Заложников, если верить Малфою, держали на третьем.

— Пс-с, — тихо позвал Рольф.

Гермиона обернулась и выжидающе посмотрела на одноклассника.

— Что мы будем делать, когда доберемся?

Ведьма пожала плечами. Разведать обстановку и не ввязаться в бой, пока не прибудет подкрепление, — пока что это были единственные пункты ее плана.

— Разберемся по обстоятельствам.

Несколько секунд они настороженно прислушивались, а затем продолжили путь.

Грейнджер не хотела признаваться даже самой себе, что внутри нее медленно разрастался страх. Рядом не было ни Гарри, ни Рона, ни даже Драко. Только Рольф, выросший в тепличных условиях. И за его безопасность ведьма переживала даже больше, чем за свою. Проводились ли в Ильверморни дуэли? Жаль, что сейчас не время и не место об этом спрашивать.

Вдруг за приоткрытой дверью в конце коридора раздалось громкое:

— Ты должна!

Обладателя этого мерзкого голоса трудно было спутать с кем-либо другим — ведьма слышала его со страниц газеты буквально пару часов назад. Звук, словно скрежет велосипедной цепи, которую забыли смазать, без сомнений принадлежал Долорес Амбридж.

Грейнджер замерла в паре метров от двери.

— Нагайна была верной слугой Волан-де-Морта, — назидательно, растягивая гласные, говорила ведьма, — до последнего дня своей жизни. Твоя мать приняла свою сущность ради него. А ты ее примешь ради меня. Ну же, пей!

Вслед за этим послышалась возня, а затем снова крик. Женский, полный боли.

Мерлин, что там происходит?

Еще пара шагов, и Гермиона подобралась вплотную. Держа палочку наготове, она заглянула в узкий проем и увидела не палату, а скорее что-то вроде комнаты отдыха для персонала. Диваны и кресла, на которых расположились пятеро Пожирателей, были расставлены по периметру, а в центре, словно на импровизированной сцене, располагался стул с привязанной к нему девушкой. Черные волосы полностью скрывали лицо, но по чешуе на оголенных участках кожи можно было с уверенностью сказать, что перед Грейнджер предстала Офидия или Обиженная в своем человеческом облике.

Только...

Почему она привязана к стулу?

Рядом с девушкой стояла Долорес Амбридж, держа в руках пузырек с зельем.

— Открой рот, — снова скомандовала ведьма в розовом костюме.

Офидия невнятно, но все же отказалась.

— Непослушная девчонка!

Последовал хлесткий удар, и голова девушки мотнулась в сторону. Теперь Грейнджер видела ее лицо: бледное, с потрескавшимися губами и темно-фиолетовыми кругами под глазами.

— Я н-не хочу... — с трудом выговорила Офидия. — Я не хочу это пить.

Амбридж растопырила пальцы, густо украшенные перстнями, и впилась в черные волосы. Голова девушки запрокинулась назад, глаза двух ведьм встретились.

— Ты, — интонация Долорес стала пугающе приторной, — сама нашла меня. Ты хотела перемен. Нужно чем-то жертвовать, чтобы получить желаемое!

Наблюдая за этой картиной, Гермиона чувствовала, как по коже ползет холод. Чего бы Амбридж ни наобещала Офидии, та не получит ничего. У них общий враг, но разные цели. И сейчас, похоже, наступил кризисный момент для этого нелепого союза.

— Если бы ты приняла змея добровольно, то не почувствовала бы боли при обращении. Но раз ты отказываешься... — Амбридж обхватила ее лицо рукой и надавила на щеки, чтобы рот приоткрылся. — Тебя будет ломать изнутри. Говорят, ощущения такие, словно ты наглоталась стекла.

Грейнджер инстинктивно дернулась вперед. Она не знала, что будет делать, когда окажется одна против шести Пожирателей Смерти, но смотреть на это дальше не могла.

— Что ты... — чуть громче, чем следовало, попытался остановить ее Рольф.

Но это было и не нужно, потому что на комнату наложили охранные чары, которые не дали ведьме даже прикоснуться к двери. Пальцы словно ударило током, и она тут же одернула руку.

Амбридж резко подняла голову и с прищуром посмотрела в их сторону.

— Яксли, — позвала она, не глядя на того, к кому обращалась. — Проверь, что там за шум.

— Хорошо.

Послышался скрип старой мебели. Гермиона тут же схватила Рольфа за руку и понеслась прочь. Едва на их пути показалась ниша, похожая на ту, где они спрятали Долохова, ведьма нырнула в темноту. Задержав дыхание, она прижала Саламандера ближе к себе.

Мерлин, я едва все не испортила.

И Рольф, похоже, был с этим мнением полностью согласен: как только опасность в виде Яксли миновала, пуффендуец весьма красноречиво покрутил пальцем у виска.

***

Короткими перебежками они следовали по бесконечно длинному коридору в противоположном от Пожирателей направлении — к лестнице. И всю дорогу Гермиону терзало чувство вины: зелье в руках у Амбридж могло навсегда превратить Офидию в змею, чего та явно не хотела.

Можно ли ее жалеть?

В Мэри Гудман кипело желание отомстить волшебному миру — ее ярость была слепой и всепоглощающей. И все же... недостаточно сильной, чтобы ценой своей человечности уничтожить существующий порядок.

Должны ли они рисковать ради той, которая убила бы их без колебаний?

Сначала заложники и Драко. Расставь приоритеты, Гермиона.

Едва они добрались до места, где совсем недавно произошла встреча с Антонином Долоховым, как вдруг стена замерцала. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем из пустоты возник Поттер. Он неуклюже приземлился на кафельный пол, очки и палочка отлетели в сторону.

— Гарри! — охнула Грейнджер и опустилась на корточки. — Вы получили моего Патронуса?

Он успел только кивнуть, и уже в следующую секунду из стены показался Рон. Тот упал прямо на друга, придавив его своим весом.

Вскоре подкрепление находилось на ногах и на безопасном расстоянии от двери в конце коридора. Вместе с Поттером и Уизли в больницу отправили еще четверых авроров и троих специалистов по чарам. Перед авангардом стояло две задачи: разблокировать камины и освободить заложников из-под надзора, чтобы дальше они могли беспрепятственно эвакуироваться. И все это следовало сделать так, чтобы Пожиратели заметили неладное как можно позже.

— Через тридцать минут сюда из дома Малфоев прибудет еще несколько отрядов, — сказал один из авроров, на вид самый взрослый. Значок на его груди указывал на звание капитана. — Не нужно геройствовать, это понятно? — Он выразительно посмотрел на Гарри, и тот сразу же кивнул. — Не подставляйтесь, иначе в опасности окажутся все.

Чтобы сэкономить время, которого и без того оставалось катастрофически мало, им пришлось разделиться. Золотое трио и еще двое авроров отправились к заложникам, Рольф же вошел в команду по разблокировке каминов. Судя по плану больницы, который был у подкрепления, больше всего их установлено на шестом этаже, рядом с буфетом для посетителей.

— Удачи, — прошептала ведьма удаляющемуся Саламандеру, на что он ответил лишь нервной улыбкой.

Появление Гарри и Рона подарило Гермионе призрачное, но все-таки ощущение уверенности. В себе и в том, что все получится. В тот день, когда они сыграли первую опасную партию в волшебные шахматы, она доверила им обоим свою жизнь, и друзья ни разу ее не подвели. Поэтому, ступая по каменным ступеням широкой лестницы, она ничего не боялась. Два ее талисмана на удачу были рядом.

Пусть сегодня никто не погибнет.

Капитан авроров, которого, как оказалось, звали Клиффорд, первым ступил на площадку и выглянул из-за угла. Несколько секунд он настороженно изучал обстановку, прислушиваясь, а затем обернулся через плечо и показал четыре пальца.

Четверо Пожирателей?

Клиффорд открыл рот и обнажил зубы, после чего несколько раз клацнул ими друг о друга.

Не Пожирателей, а вампиров. Ясно.

Гермиона никогда не встречалась со враждебно настроенными вампирами. Эксцентричный Часовщик в Запретном лесу не считался — он не собирался прокусывать Джинни шею, даже если и немного потрепал всем нервы в тот вечер.

Капитан взмахнул палочкой, создавая вокруг команды заглушающий купол.

— Еще чуть-чуть, и они почувствуют наше присутствие. — Слова едва можно было разобрать — так тихо говорил Клиффорд. — Здесь сильный запах моющих средств, который притупляет их обоняние, но это вряд ли нам поможет.

— Что будем делать? — спросил Рон, вглядываясь в полумрак коридора.

Вступать с ними в открытый бой опасно. Кто знает, сколько вампиров сейчас в палатах с заложниками и какие указания им дала Амбридж в случае нападения. Вдруг это обращение всех, кто попадется под руку? Нет, действовать следует тоньше. Аккуратнее.

— Необходимо выманить их из коридора, — предложил второй аврор, его имя Гермиона не запомнила. — А затем вырубить.

— Вряд ли они все оставят пост, — покачал головой Гарри.

— Какие еще варианты?

— Нам нужно как-то оглушить их, не подходя слишком близко, — пробормотала Грейнджер, погружаясь в картотеку внутри своей головы. Подсознание вело ее куда-то, но не слишком далеко, подсказывая, что ответ лежит на поверхности. В пределах полок, где хранятся факты за последние полгода или год. Просто вытяни руку... — Пахучий дым! — Наконец-то она увидела коробку с нужной подписью.

Клиффорд нахмурился.

— Я никогда им не пользовался и не уверен, что кто-то из нас...

Понимание вспыхнуло на лице Гарри и Рона. Благослови Мерлин профессора Макгонагалл, позвавшую преподавать Аберфорта Дамблдора, потому что эти двое начали обращать внимание на происходящее на уроках.

— Мы можем воспользоваться Пахучим дымом на достаточном расстоянии от них, — начал развивать ее мысль Поттер. — Благодаря хорошему обонянию они почувствуют его и либо сразу вырубятся, либо будут сильно дезориентированы.

— Это не навредит заложникам, — подхватила Гермиона, — потому что они будут находиться вне радиуса действия заклинания.

— Да, — Клиффорд закивал, — можно попробовать.

Они обновили заглушающие чары и поднялись на один лестничный пролет вверх. Гермиона быстро, насколько могла, обучила всех заклинанию Клоденас, а затем взмахнула палочкой, вызывая Пахучий дым. Пространство вокруг них начало плыть и заполняться белыми клубами.

— Ждем пару минут и спускаемся вниз, — скомандовал Клиффорд. Из-за полупрозрачной маски на лице его голос звучал приглушенно, но все расслышали и согласно кивнули.

Сердце вновь забарабанило в грудной клетке, ударяясь о ребра. Если их план не сработал, они привлекут внимание и поставят под угрозу жизнь заложников.

Жизнь Драко.

И Невилла.

И Нарциссы с Августиной Малфой. Даже если они не слишком нравились Грейнджер, участи стать вампирами она им не желала.

— Спускаемся.

Они вновь преодолели каменные ступеньки. Клиффорд выглянул из-за угла, а затем, когда обернулся, выставил большие пальцы вверх с победной улыбкой.

Сработало!

Когда все вышли из укрытия, перед ними предстала странная картина: два вампира, одетые в длинные черные мантии Пожирателей, лежали на полу, а двое других, шатаясь, пытались найти выход из узкого коридора, но постоянно натыкались на стены.

— Петрификус Тоталус! — одновременно сказали Гарри с Роном, и вампиры упали навзничь с глухим стуком.

Путь к палатам был свободен. Но по-прежнему оставался вопрос: кто охраняет заложников внутри? Много ли их? Почувствовали ли эти вампиры Пахучий дым сквозь двери? Шансов выяснить это за ограниченное количество времени не было. Они могли только рискнуть.

План Клиффорда оказался по-гриффиндорски прост:

— Вышибаем двери по моей команде, — сказал капитан, указывая древком на четыре комнаты, расположенные друг за другом. Их и охраняли вампиры. — Грейнджер в паре с Уизли, остальные по одному.

Он дождался, пока все распределятся по палатам. Гермиона надеялась, что за дверью, которую им с Роном предстояло открыть, окажется Драко. Целый и невредимый.

— Раз...

Она подняла палочку и наставила на дверь. Рон сделал то же самое.

— Два...

Один кивок головы, означающий, что он воспользуется отпирающим заклинанием.

— Три!

— Алохомора!

Ногой Рон отворил дверь и отправил Импедименту в стоящего совсем рядом вампира, одетого в форму Пожирателя. Гермиона бросила заклинание в человека в черном, стоящего у дальней стены, молясь, чтобы это был не посетитель больницы, предпочитающий строгую классику. Красная вспышка пролетела в сантиметрах от ее правого уха, а затем источник, который ее создал, упал на пол.

Спасибо, Рон.

Звуки борьбы слышались справа и слева еще недолго, а затем все стихло. Грейнджер огляделась и поняла, что вся ее команда цела и невредима. Элемент внезапности оказался хорошей картой в их раскладе, и они грамотно ею воспользовались.

Ведьма постаралась утихомирить свое сердце. Это была еще не победа, но чувство триумфа заставило ее ослепительно улыбнуться Уизли.

— Гермиона! Рон! — Этот голос принадлежал не Малфою, но Грейнджер была рада его слышать. Невилл поднялся с пола и широким шагом подошел к друзьям. — Годрик, это было круто!

Они втроем тихо и с облегчением рассмеялись.

— Где Драко? — Гермиона рассматривала сидящих на полу и на железных кроватях людей, но никак не могла найти тот самый взгляд.

— Он... — Невилл опустил взгляд вниз, и ведьма побледнела.

— Где? Где Малфой?

Она начинала забывать, как следует дышать.

— Он вел себя немного буйно, и его заперли, — Долгопупс со смущенной улыбкой указал в сторону уборной.

Облегчение растеклось по ее груди, плечи, скованные паникой, расслабились. Гермиона приблизилась к двери и резким движением открыла ее: Малфой действительно сидел в туалете, прямо на кафельном полу, связанный по рукам и ногам. Она опустилась перед ним на колени и, не обращая внимания на неприятный запах вокруг и изумление в серых глазах, прижалась своими губами к его.

Живой. И даже не вампир.

Спасибо, Боже.

***

К тому моменту, как камины разблокировали, время было на исходе. Еще чуть-чуть, и Амбридж потребует свой выкуп, а значит — следовало торопиться.

На первый взгляд, Министерство обладало численным преимуществом благодаря еще двум отрядам из десяти человек, которые прибыли на подмогу. Но никто из авангарда не проверял остальную часть больницы. Возможно, на нижних этажах десятки, если не сотни вампиров и оборотней, кто знает?

А еще не стоило забывать про Офидию, которая вот-вот превратится (или уже превратилась) в змею-убийцу окончательно.

Мерлин, помоги нам вывести отсюда людей до того, как начнется бойня.

Гермиона думала обо всем этом одновременно, сопровождая небольшие группы заложников с третьего этажа на шестой. Самым опасным участком эвакуации был лестничный пролет четвертого: тот, на котором обосновалась Амбридж. Авроры распределились по нишам вдоль длинного коридора, чтобы в случае появления Пожирателей атаковать их первыми, но это не уменьшало тревогу в душе Грейнджер.

Когда пришла очередь эвакуироваться Нарциссе и Августине Малфой, Гермиона и Драко оказались в одном отряде. После его освобождения из туалета они почти не разговаривали друг с другом, увлеченные этим вихрем спасательной операции.

Хотелось верить, что обсудить все еще успеется. Позже.

Группа из двадцати человек поднималась вверх по лестнице синхронно и практически бесшумно. Напуганные пациенты и посетители больницы старались даже не дышать лишний раз — настолько им хотелось поскорее убраться отсюда. Нарцисса тоже выглядела слегка встревоженной, но изо всех сил старалась храбриться и заслоняла своей хрупкой фигурой свекровь от любой потенциальной опасности, что было даже мило.

Наверное.

Если забыть, какие эти женщины невыносимые при любых других обстоятельствах.

Наконец шестой этаж. Рольф встречал заложников в дверях, ведущих в коридор, с большим мешком летучего пороха в руках. Его лицо казалось бледным и чересчур сосредоточенным, что было Саламандеру несвойственно. Буйство красок и нескончаемый энтузиазм шли ему намного больше. Должно быть, он чувствовал себя не совсем в своей тарелке, находясь в смертельной опасности так долго. Ему следовало перевестись в Хогвартс чуть раньше или не покидать Ильверморни совсем.

— Драко, милый, давай, — Нарцисса плавным жестом руки указала сыну на камины, облицованные белой плиткой.

Малфой с недоумением посмотрел на мать.

— Что?

— Разве ты не идешь?

Гермиона чувствовала себя неуютно из-за того, что стала свидетелем этого разговора. Если Малфой хотел поскорее оказаться в безопасности — это его право, и она не собиралась настаивать. Он ведь не гриффиндорец. И пока не аврор.

С замиранием сердца ведьма ждала его ответа. Что от этого зависело? Ее вера в то, что он стал для нее тем самым героем, каким не смог стать Рон?

«Мне не наплевать на тех, кого я люблю. А остальной мир пусть хоть сгорит синим пламенем».

Если он не уйдет, это значит...

— Нет, я останусь здесь.

Аккуратные тонкие брови на лице Нарциссы недоверчиво изогнулись.

— Я не могу оставить своего единственного сына в больнице, полной Пожирателей Смерти.

— Дорогая, нам нужно идти, — вмешалась Августина, скользнув взглядом по Гермионе.

— Я буду в порядке, мама, — Драко сжал протянутую руку и слегка кивнул обеим ведьмам.

Когда две фигуры исчезли в пламени камина, Грейнджер достала из кармана палочку Долохова и без слов передала ее Малфою. Своих, конечно, у бывших заложников уже не было.

***

Гермиона сначала почувствовала, а лишь потом услышала, что на этажах ниже вспыхнуло сражение. Магия, темная и злая, заискрилась внутри здания, забираясь глубоко под кожу и требуя ответных действий. Они как раз вели предпоследнюю группу людей к каминам, почти укладываясь по времени.

— Быстрее, быстрее! — уже не боясь выдать их присутствия, крикнул Гарри и побежал вверх по ступенькам.

Раздался взрыв, и все задрожало. Грейнджер обернулась через плечо и посмотрела прямо на Малфоя.

— Пойдем вниз, там еще одна группа, — не дожидаясь ее согласия, он начал спускаться.

Но пройти через четвертый этаж не представлялось возможным. Повсюду летали цветные огни, а волшебников в форме Пожирателей вдруг стало в разы больше. Силы сравнялись, если уже не перевалили в пользу Амбридж.

О заложниках пришлось на время забыть. Гермиона, осознав преимущество их с Драко месторасположения с хорошим обзором, начала бросать заклинания вниз. Два ее Петрификуса попали точно в цель, но обрадоваться этому ведьма не успела: воздух вокруг затрещал, что означало лишь одно — антиаппарационный барьер сняли. Фигуры стали появляться из ниоткуда: красные и черные мантии множились, и между ними тут же завязывались дуэли.

Когда портключ перенес очередного вампира в больницу, и тот оказался прямо перед Грейнджер, она не колеблясь произнесла:

— Арджентум!

Замерев за две ступеньки от ведьмы, он начал падать назад. Кровь, но не красная, а скорее фиолетовая захлестала из его рта фонтаном.

Господи.

Дальше начался настоящий хаос. Вспышки сменялись мгновениями сумрака, потому что несколько ламп не выдержали сосредоточения магии и разбились. Лестница, на которой происходил основной бой, стала скользкой, и львиная доля сил уходила на элементарное поддержание равновесия. Гермиону немного успокаивало лишь присутствие рядом Малфоя: его голос, выкрикивающий заклинания, давал ей силы держать палочку крепко.

Пожиратели, вампиры и даже оборотни все продолжали прибывать, но на горизонте по-прежнему не было видно ни Амбридж, ни Офидии. Означало ли это, что окончательное превращение Мэри Гудман в змею затянулось? Что-то пошло не так? Есть ли хотя бы один, пускай призрачный, но все-таки шанс, что ей удалось избежать этой участи?

— Конфундус! Инкарцеро!

Боль пронзила левое плечо, и Гермиона вскрикнула.

Удар со спины — как подло.

Ведьма резко обернулась и поразила Пожирателя оглушающим заклинанием. Он обмяк, палочка выскользнула из руки, голова съехала набок.

— Грейнджер, — Драко схватил ее за здоровое плечо и развернул к себе, — авроры пытаются загнать их всех в коридор, поэтому наступаем.

Она кивнула и выставила древко вперед. Всюду слышались крики и звуки борьбы. Лица волшебников, своих и чужих, мелькали перед ее глазами, и на мгновение Грейнджер показалось, что она рассмотрела на сцене этого импровизированного театра Петара Димова.

На чьей стороне он сражался?

Шаг за шагом они продвигались вниз по лестнице, загоняя Пожирателей в ловушку коридора. Вампиры двигались быстро, но у них нет магии, а значит — небольшой перевес в силе оставался у волшебников. Несколько раз Гермиона едва не споткнулась о тела, которыми были устланы каменные ступени, но она тут же постаралась заблокировать мысли об этом.

Лишь бы Гарри, Рон, Невилл и Рольф были в порядке.

Малфой продолжал держаться где-то поблизости: они наступали плечом к плечу, тяжело дыша. Рука, которую задело, пульсировала от боли, но сделать с этим что-то в нынешних условиях не представлялось возможным. Только терпеть. Заклинание, вскрик, глухой стук — и так по кругу. Еще одна вспышка оцарапала ведьме бедро.

Становилось ли вампиров вообще меньше? Грейнджер вонзила Арджентум в сердце одному из них, когда тот попытался проткнуть шею Клиффорда окровавленными клыками.

— Спасибо, — бросил капитан и, шатаясь, снова поднялся на ноги.

Еще чуть-чуть. Держись, Грейнджер.

Почему-то мысли в ее голове теперь звучали голосом Драко.

В тот момент, когда авроры практически загнали противников в коридор четвертого этажа, вдруг послышался грохот бьющегося стекла. А затем — нечеловеческий рев. Заклинания перестали срываться с палочек, и все замерло в настороженном ожидании.

За несколько секунд до ее появления задрожали стены. Куски штукатурки начали откалываться и падать на кафельный пол. Посыпалась пыль. Немногочисленные лампочки замигали на потолке, а затем насовсем погасли.

Раздался взрыв. Затем еще и еще. Драко накрыл голову Гермионы своими руками и утащил ее за собой вниз. Мгновения, в течение которых больница сотрясалась, казались вечностью.

И вот наконец появилась она.

Грейнджер выглянула из укрытия, которым служили перила лестницы, и увидела по-настоящему огромное существо. Больше, чем Нагайна или Офидия на Балу Примирения. Эту змею можно было поставить в один ряд с василиском, с тем лишь отличием, что у того нет двух голов.

Амфисбена ползла по коридору больницы, и ни одно из заклинаний, брошенных в нее, не возымело эффекта: словно чешуя покрыта броней. Аврорам пришлось отступить.

— Это гребаный монстр, — выдохнул Малфой.

Но у любого монстра есть хозяин. Амбридж оказалась на пути у змеи в одно мгновение, и та покорно остановилась. Долорес победно улыбалась, глядя на питомицу и хаос, который они вместе создали. Больница едва ли долго протянет с такими разрушениями.

— Ах, мое милое дитя, — она погладила амфисбену, будто домашнюю кошку, и продолжила говорить неестественно высоким голосом, — убей всех, кто нам мешает.

Змея зашипела. Мгновение — и Амбридж вновь исчезла, а существо бросилось вперед. Поддавшись элементарному инстинкту самосохранения, Гермиона встала, взяла Малфоя за руку и побежала вверх по лестнице.

Откуда взялась вторая змея, которая нужна для превращения в двухголового монстра?

Она сбежала из-под надзора Министерства?

Черт!

Грейнджер перепрыгивала через ступеньки. На ходу она думала, думала и еще раз думала, но никакого более разумного плана, кроме побега, в ее голову не приходило. Если они отступят сейчас, будет шанс собраться с силами...

Нет, дальше будет хуже.

Еще одна война, не похожая на предыдущую. А Гарри Поттер уже наверняка исчерпал свой пожизненный запас удачи.

Отступать нельзя. Все закончится сегодня.

— Грейнджер! — Малфой снова ухватился за ее плечо, но теперь за больное, и потянул ведьму за собой в какое-то помещение.

Она поморщилась, но ничего не сказала. Вскоре пара оказалась в подсобке, заставленной ведрами, швабрами и моющими средствами. Зажатые между полками, они тяжело дышали, глядя друг на друга.

— Грейнджер... — снова повторил Драко, а затем один раз коснулся губами ее лба.

Гермиона, которая была не в силах больше думать, обвила его торс обеими руками и крепко к нему прижалась. Под черным свитером, испачканным кровью, пылью и Мерлин-знает-чем-еще гулко билось сердце.

Живой. И даже не вампир.

Он сжал ее в ответ. За дверью подсобки разразился Судный день, но у них вдруг появилось это мгновение.

Хорошо. Мерлин, как хорошо.

— Я хочу забрать тебя отсюда и увезти так далеко, чтобы никто никогда не нашел, — голос Драко охрип. — Но я знаю, что ты никуда не пойдешь, поэтому... — Грудная клетка под ее щекой расширилась от вдоха, полного смиренного отчаяния. — Что нам делать?

Ведьма подняла голову и встретилась с ним взглядом. Второй ее вариант был намного безумнее побега.

— Отрубить ей голову, Драко. Обе головы.

— Ты уверена?

— Нет.

Это была только теория.

До нынешнего момента Гермионе как-то не приходилось изучать амфисбен, но, исходя из общего представления о мифологических существах, вариант отрубить ей голову казался наиболее действенным.

— Тебе... — ведьма коснулась его лица, — необязательно идти со мной. Нет никаких гарантий, что это действительно сработает, а я не хочу подвергать тебя напрасному риску.

— Ты точно умнейшая ведьма своего поколения? — Малфой зарылся рукой в каштановые кудри, наклоняя ее голову назад. — Мне не наплевать на тебя и на то, что может с тобой случиться. Разве это не очевидно?

Поцелуй, который он оставил на ее губах, был совсем скромным. Хотелось еще.

Позже. Обязательно позже. Я поцелую тебя тысячу раз.

— Пойдем и попробуем отрубить ей голову.

Она согласно кивнула и достала из сумки два меча: фамильный малфоевский и тот, что остался со времен первых тренировок. Второй ведьма передала Драко.

— Ты оставляешь себе мой? — поинтересовался он с крошечной ухмылкой. Она уже вечность не видела этой эмоции.

Грейнджер пожала плечами, краснея.

— Я к нему слишком привыкла.

Когда они вышли из подсобки, в больнице не стало тише — звуки боя и нечеловеческие вопли продолжали эхом отскакивать от стен. Гермиона точно знала, что змея еще где-то здесь: когда эта тварь двигалась, здание начинало ходить из стороны в сторону, грозясь в любой момент рассыпаться.

— Смотри, — Малфой указал вниз. Ведьма проследила за рукой и, когда поняла, куда именно Драко предлагал взглянуть, ее рот в ужасе приоткрылся.

Петар Димов действительно прибыл в Мунго, и сражался он, судя про всему, против Пожирателей. Но Долорес Амбридж дала Офидии четкую команду — убить всех, кто мешал. И ее питомица послушалась: она разодрала тело своего брата в клочья и оставила истекать кровью на лестнице между четвертым и пятым этажами.

Она теперь не человек и никогда им больше не станет.

— Ступефай!

Заклинание полетело в них со спины так неожиданно, что, будь Грейнджер одна, оно бы попало точно в цель. Но Малфой успел среагировать.

— Протего!

Ведьма развернулась и увидела за поворотом лестницы Долохова, которого, похоже, нашли, развязали и даже вручили ему новую палочку. И без того грубые черты его лица исказила ярость.

— Грязнокровная сука, — он отправил еще одно заклинание, но в этот раз она защитила себя сама.

Дальше Пожиратель снова и снова бросался цветными огнями, едва переводя дух. Его безумная злость затмила здравый смысл, мешая оценивать обстановку. Драко и Гермиона, слегка кивнув друг другу, разделились и стали атаковать Долохова одновременно, но с разных точек.

— Петрификус Тоталус!

В яблочко — Пожиратель завалился вбок. Его отяжелевшее тело приземлилось на покосившиеся перила, а затем и вовсе полетело вниз, минуя несколько пролетов.

Ведьма прикрыла глаза и услышала совсем рядом:

— Он сломал шею.

Не думай об этом. Не думай, не думай, не думай.

— Пойдем, Грейнджер.

И снова бег, до большого зала на втором этаже. Чувство причастности к истории Офидии, зародившееся в их душе, тянуло обоих в самую гущу событий, где авроры сражались с вампирами и рассвирепевшей амфисбеной. Змея извивалась и смахивала людей одной из голов, словно они — фигурки на шахматной доске. Ее желтые глаза казались большими янтарями. Завораживающие, но неживые.

— Годрик, ты цела! — Услышала Гермиона голос Рона.

Она посмотрела вправо. Здесь были почти все, за кого ведьма так переживала: Уизли, Поттер, Долгопупс.

А где Рольф? Он в безопасности?

Как только все закончится, Грейнджер должна сказать ему, чтобы он возвращался в свою теплицу. В Нью-Йорк. Подальше от Хогвартса и его сюрпризов.

Пожалуйста, будь в порядке.

Из ниоткуда перед ней возник вампир, и Гермиона вздрогнула, сжимая меч в руке.

— Проверим, насколько ты сладенькая? — оскалился он.

Ведьма направила на него острие, а затем быстро выхватила палочку из заднего кармана и произнесла: «Инкарцеро». Веревки стали обвивать его тело, и вампир упал на белый кафель с выражением глупого изумления на лице.

— А проверили, насколько ты ловкий, — Гермиона прошла мимо, дерзко ухмыльнувшись ему напоследок.

Амфисбена тем временем, обнажив клыки на обеих своих головах, зашипела — ее дыхание обдавало запахом свежей крови. Один из авроров попытался ранить слизистую внутри пасти режущим заклинанием, но змея не слишком удачно для себя увернулась. Удар пришелся на сетчатку правого глаза, и тот лопнул, словно шарик. Чудовище взревело от боли.

— Драко, сейчас! — громко крикнула Гермиона. — Продолжайте отвлекать ее! — это уже предназначалось всем остальным.

Вспышки полетели в черную чешую с зеленым отливом. Амфисбена мотала головами, пытаясь вычислить, где источник беспокойства. Потеря глаза ее слегка дезориентировала, но чудовище продолжало нападать, клацая острыми зубами. Кто-то из авроров пострадал: Грейнджер услышала пронзительный вопль человека, пока подбиралась ближе к змее.

Не думай об этом. Не думай, не думай, не думай.

Все потом.

Убей ее.

Она не видела Малфоя, но чувствовала странное единение с ним. Замахиваясь тяжелым мечом, ведьма знала, что Драко сейчас делает то же самое на другой стороне. Вся сила, которая еще оставалась в ней, направилась в этот удар, и лезвие вошло в чешую, словно в подтаявшее масло.

Все стихло. Или же Грейнджер перестала что-либо слышать, оглушенная осознанием, что все получилось.

Она действительно отрезала змеиную голову.

Ноги утопали в крови, вытекающей из амфисбены. Гермиона подняла глаза и встретилась взглядом с ним, выпуская меч из рук. Его часть змеи также была повержена — ни одно заклинание не брало эту броню, но, словно в сказке, сработала обыкновенная сталь.

Они несмело улыбнулись друг другу. Бой продолжался, но их личное сражение было выиграно.

— Осторожно!

Осторожно?..

Ведьма не успела осознать, что произошло в следующую секунду. Она лишь увидела ужас в глазах Драко, когда вдруг ее шею крепко сжала чья-то рука. Палочка осталась в заднем кармане, меч — у ног в кроваво-красной луже.

— Думаю, ты все-таки очень сладенькая. — Услышала она мужской голос так близко к своему лицу, что внутри все задрожало от страха. А затем что-то острое вонзилось в ее шею, принося жгучую боль.

— Нет! Нет!

Гермионе казалось, что она громко кричала, пока клыки вампира проникали все глубже в кожу, но на самом же деле ведьма только беззвучно открывала и закрывала рот, глотая воздух.

Тиски исчезли с шеи так же внезапно, как появились. Теперь Драко склонился над ней, но...

Как она оказалась на полу?

Малфой что-то говорил про обращение и, кажется, еще про красные глаза, но у Грейнджер не было сил вдумываться в эти слова. С ее телом что-то происходило: медленно в нем росла какая-то новая энергия, отличная от магической. Темная, жгучая, но соблазнительно прекрасная.

Ей вдруг захотелось улыбнуться, и она это сделала. Но Драко почему-то замер, в ужасе раскрыв глаза.

Что не так?

— Нам нужно ее обездвижить... А лучше вообще пока вырубить.

— Но...

— Поттер, ее, блядь, укусили!

Последним, что она почувствовала перед тем как отключиться, была жажда.

И выпить хотелось отнюдь не воды.

Примечания:

Арт к главе от Polly Holy Art: https://t.me/alissaraut/1236