Два врага - одна любовь

Северус подошёл сзади и прошептал на ухо, тихо-тихо, как только мог:
— И вот я снова здесь.

Гермиона обернулась и встретилась с полным любви взглядом. Северус смотрел на неё, будто она была единственным смыслом его жизни, будто он родился только ради неё, будто он дышал только ей, будто он на небе только для того, чтобы она жила. На самом деле, Северус именно это и чувствовал в последние дни свои жизни. Сложно было сказать, что он чувствовал на том свете, ибо там души очищаются от земных проблем, переживаний и чувств, которые могут сжигать безжалостно все внутренности, не оставив даже жалкого пепла. Однако во взгляде Снейпа был пожар, готовившийся перекинуться и на Гермиону.

Выбравшись из карей бездны, Гермиона опустила взгляд на младенца, которого Северус держал на руках, тот словно не дышал, будто был мёртвым.

— Северус? — Голос Гермионы дрогнул, её рука потянулась к кулечку, в руках Снейпа. Тот отстранился и улыбнулся.

— Это наш сын. Поздравляю, Гермиона. — Северус сильнее к себе прижал ребёнка и поцеловал в маленький лобик. В этом пасмурном человеке было слишком много нежности. Гермиона наблюдала за ним, не веря глазам. Ей хотелось прижаться к этому новому Северусу, чтобы почувствовать ту же ласку, что он дарил ребёнку. Она хотела сделать шаг вперёд, но что-то её остановило. Ребёнок не дышал, ей не показалось. Сердце застучало сильнее, а паника набирала обороты. Нет, пожалуйста! Нет! Только не её сын! Он не должен умирать! Он же живой, верно?

— Он живой, Гермиона, — ответил Снейп, прочитав мысли, отразившиеся на её лице. — С ним всё хорошо, просто этот сон – что-то на подобии не долгого перехода в другой мир. Ребёнок только родился, ему не снятся сны, в которых он участвует, его душа ещё не в состоянии преодолеть барьер между миром сна и реальностью. Здесь его души нет, поэтому он будто мертвый. Но с ним всё хорошо, правда. — Северус ещё раз поцеловал сына и передал в руки Гермионе. Он с особой нежностью поцеловал её в губы и обнял, утыкаясь ей в макушку.

— Я думала, ты никогда не придешь.
— Но я здесь, я пришёл поздравить тебя с сыном и со… — он запнулся — со свадьбой.
— Ты не очень доволен?
Гермиона напряглась, но Северус вновь прикоснулся к её губам своими губами и прошептал:
— Я тебе уже говорил, что ничего не имею против Сириуса. Он, конечно, бесил меня при жизни, но здесь я осознал, что в этом человеке большое сердце. Он умеет любить и любит тебя несмотря ни на что. Я доверяю ему сына. Блэк не всегда был примером для подражания, но он станет хорошим отцом.

Гермиона облегчённо улыбнулась и уткнулась лицом в грудь Северуса. Они стояли так, окружив своего сына любовью и теплом, но всё хорошее когда-нибудь заканчивается.

— Я должен идти.
— Нет, пожалуйста, побудь со мной ещё.
— Не могу. Ты должна проснуться, тебе надо кормить ребёнка. — Северус поцеловал Гермиону на прощание и отошёл.

— Ты ещё придёшь? — спросила она с надеждой.

— Нет, я не имею права привязывать тебя к себе. Не стоит ждать сна, чтобы увидеть меня, я не приду. Будь счастлива с Сириусом, пожалуйста.

Он испарился, не оставив даже маленького следа. Нет. След он всё-таки оставил в виде комочка в руках Гермионы. Такое маленькое живое существо, но такое важное в её жизни.

***
Сириус Блэк стоял с огромным букетом у палаты. Внутрь его не пустили, но в коридоре подождать разрешили. «Какая щедрость!» Он нервно шагал вдоль стены, то поднимая букет к носу, то опуская его вниз бутонами. В любой другой день он бы проклял всех на свете за то, что заставляют его ждать, но сейчас он полон позитива, и даже эти бесконечно тянущиеся минуты не смогут вывести его из оптимистичного настроя.

Дверь скрипнула. Из палаты вышла медсестра. Она придержала дверь для счастливой новоиспеченной мамы, которая светилась от счастья. Гермиона подняла на Сириуса взгляд, полный вдохновения. Блэк почувствовал, как Гермиона озаряет свет, как она разливается теплом и энергией. Вот это настоящее счастье, которое они заслужили получить.

— Встречайте своего сына, папаша, — с улыбкой обратилась к Сириусу медсестра. Он лишь кивнул и аккуратно перенял ребёнка с рук Гермионы. Поправив уголок ткани, в которую закутали младенца, Сириус повернулся к жене и поцеловал её в лоб.

— Моя Мышка. Идём домой? — Она кивнула и, забрав сумку с вещами, пошла за Сириусом к выходу из отделения.

Как только они переступили через порог, радостные возгласы оглушили их, со всех сторон окружили любопытные лица родных людей, желающих посмотреть на ребёнка и заодно обнять Гермиону.

— Не шумите, ребёнка напугаете, - пригрозила Молли. Гарри, как крестник Сириуса, встал рядом с крестным и рассматривал младенца. Поттер хотел было подержать ребёнка на руках, но Блэк отвернулся, загораживая собой свёрток.

— Ты не умеешь обращаться с детьми, — пробурчал он и повернул голову на Гарри, чтобы продемонстрировать всю серьёзность взгляда.

— А ты у нас профессиональная мать, – обиженно парировал Гарри, пытаясь повернуть за плечо крестного так, чтобы опять увидеть ребёнка.

— Так, отдайте мне сына, а то вы его разбудите. — Гермиона забрала младенца у начавших ссориться мужчин и направилась за Молли к камину для того, чтобы наконец вернуться с ребёнком домой.

— Иногда, Сириус, ты бываешь невыносимым, — высказывал свое недовольство Поттер, пока они шли за остальными. Гарри нёс сумку Гермионы, а Сириус плелся, засунув руки в карманы и улыбаясь чему-то своему.

— Я её очень люблю, ты знаешь? – перевёл тему Блэк. Ему хотелось с кем-то поделиться своими чувствами, наилучшим вариантом была бы Гермиона, но Гарри идёт сразу после неё, поэтому Сириус, не скрывая эмоций, поделился с крестником всем, что у него на уме: — Я не могу без неё дышать, я хочу быть постоянно рядом с ней. Всё, что с ней связано, будет моей любимой вещью. Понимаешь?

Гарри кивнул. Он понимал Сириуса, ведь сейчас возле Гермионы шла рыжеволосая девушка, к которой он относился точно так же, как сейчас описывал Блэк.

— Она когда-нибудь разделит со мной эти чувства? — Сириус резко остановился, отчего Гарри прошёл вперёд, и ему пришлось обернуться. Он недолго подумал и ответил:

- Мне кажется, Гермиона подсознательно уже сделала свой выбор. Она привыкла к любви Снейпа, он у неё в голове, его нежность, любовь. Это будто дух, который витает и не даёт покоя. Когда он растворится, она поймёт, что уже давно выбрала тебя. Кажется, даже до смерти Северуса. Мне Джинни говорила, что, когда девушка любит, она доверяет этому человеку она позволяет ему защищать себя и оберегать. Иначе бы она уже давно показала свой характер и ушла из-под твоего крыла.

Сириус отвернулся, спрятав глупую улыбку от Гарри.

— Она любила Снейпа?

— Наверное, нет, — ответил Гарри, внимательно взирая на вновь повернувшегося к нему Блэка. — У неё были сильные чувства, которые могли спокойно перерасти в настоящую любовь, но не успели. Огонь всё ещё горит в душе, но время будет лучшим колпаком, который погасит пламя.

Блэк недоуменно уставился на Гарри, который вопросительно поднял бровь.

— Откуда в тебе такие мысли? — спросил Сириус, подозрительно косясь на крестника.

— Прости, но мы с Джинни одним вечером обсуждали этот вопрос, и она мне так сказала. Я согласился с ней, потому что это звучит логично. Любовь не возникает спонтанно, она постепенно зарождается из дружбы или из страсти, которая затухает, оставляя после себя вечно тёплые угольки.

— Тоже слова Джинни?

Гарри кивнул и улыбнулся Сириусу. Он был счастлив видеть крестного таким окрыленным. После всех событий, что случились за последние… Сколько? Наверное, девятнадцать лет. Сириус был впервые таким спокойным и счастливым. Гарри не знал, каким он был до их встречи, но что-то подсказывало, что в Азкабане счастье — ограниченный и слишком востребованный дементорами ресурс.

Процессия по камину переместились в дом Блэков, где Гермиону ждал праздничный обед. 29 января 1999 года родился Алан Северус Снейп – сын храбрейшего волшебника и первый наследник не рода, но как минимум наследства Блэков. Первым делом Сириус подошёл к столу и с восторженным криком откупорил игристое вино. От резкого шума ребёнок на руках Гермионы заплакал, она раздражённо посмотрела на Сириуса, который пристыженно отвёл взгляд, и пошла наверх успокаивать дитя.

— Я пойду помогу, — бросил гостям Блэк и убежал за женой.

Гости, уже давно не считавшие себя таковыми в этом доме, сели праздновать рождение Алана. Молли каждые пять секунд порывалась пойти проверить Гермиону, но Джинни уверял, что Грейнджер – взрослая девочка и сама справится, при чём Молли не всегда сможет быть рядом, поэтому Гермиона сама должна учиться справляться с трудностями. В конце концов миссис Уизли согласилась с доводами дочери и беспокойно села на своё место.

— Гермиона, прости, пожалуйста, я забылся, — прошептал Сириус заходя в комнату, где его жена укачивала успокоившегося ребёнка.

— Понадобится время, чтобы привыкнуть к появлению малыша и изменить свой образ жизни, — как-то печально отозвалась она и тихонько уложила Алана в кроватку, которую было решено пока поставить у их кровати.

– Да, точно.

Они вышли из комнаты не полностью прикрыв дверь. Гермиона помнила, как её родители делали так дома, даже когда она подросла и могла самостоятельно прийти к ним, если будет страшно или что-то понадобится.

Гермиона не могла долго находиться за столом, она каждые десять минут убегала наверх проверить ребёнка. Иногда её заменял Сириус, но Гермиона всё равно после его возвращения не могла успокоиться и срывалась с места.

— Может, тебе стоит побыть с ребёнком, а мы пойдём, - сказала Молли поглаживая её по плечу. — Ты устала. Молодой матери нужно быть рядом с младенцем, так вы передаёте друг другу энергию.

Сириус повёл бровью и прыснул от смеха, Рон, решив, что можно также не сдерживаться, засмеялся. Миссис Уизли осуждающе на них посмотрела и недовольно произнесла:
— Вам не понять материнскую любовь. Это так и есть. Ладно Рон, но ты, Сириус, ведёшь себя, как подросток.

Блэк успокоился и постарался придать себе более-менее серьёзный вид. Он шмыгнул носом сдерживая новую волну веселья, однако строгий взгляд Молли окончательно остудил его.

— Да, кажется, речь шла о том, что Гермионе стоит побыть с ребёнком.

После слов Блэка все засуетились, собираясь домой. Вскоре Сириус остался наедине с Гермионой, которая, попрощавшись с гостями, сразу убежала наверх. Сириус проводил её спину задумчивым взглядом. В душе как никогда сильно загорелся огонек. Внутри всё опалило жаром и Блэк зажмурился, приводя чувства в порядок. В этот момент он на физическом уровне осознал, как сильно любит свою Мышку. Тут же он бросился за ней, чтобы… Чтобы просто постоять рядом с любимой, пока она хлопочет у кроватки.

***
«Бродяга,
  Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Сейчас в твоих руках находится то, что, я думаю, ты очень хочешь получить. Надеюсь, ты вообще жив. Ну, конечно, жив, раз читаешь это письмо. Я сильно волнуюсь. Если бы не Дора, я бы не додумался это написать и передать то, что ты держишь в руках или отложил на полку. Ты же понимаешь, что это и что с этим надо сделать? Прости меня за все обиды, которые я тебе причинил. Если я выжил, покажи мне это письмо, и мы вместе посмеёмся, а если погиб, то знай, я скучаю по тебе на том свете. Ты не торопись ко мне, и береги остальных.
Твой друг,
Лунатик»

Сириус сидел на коленях у ящика, который он в коем-то веке решил по-настоящему перебрать. Он аккуратно раскладывал свою одежду и откидывал то, что уже носить не будет. Наткнувшись на странную коробочку, которой точно раньше не было, Блэк поспешил открыть её, не заботясь о безопасности. Там лежало это письмо и колбочка. Отложив колбочку, он начал читать письмо. С каждой новой строчкой пелена слез сильнее застилала глаза и приходилось часто моргать, чтобы продолжить читать. Сириус узнал почерк друга, почувствовал запах Римуса. Закончив пятый раз перечитывать текст, Блэк прижал пергамент к груди, будто так он обнимал своего друга, которого не хватало рядом. Стук сердца раздался в ушах, а голова наполнилась воспоминаниями. Зажившая рана потери начала кровоточить вновь — с неё сдернули корочку и наслаждаются каплями крови, стекающими на пол.

Очнувшись, Сириус открыл глаза, и его взгляд замер на коробочке, в которой лежала колбочка. Он вытащил её и, покрутив в руках, вскоре догадался, что перед ним. Вскочив на ноги, Блэк ринулся к лестнице. Сбежав к камину, Блэк бросил Гермионе короткую фразу «я скоро» и удалился в зелёном пламени.

Гермиона легла спать в гордом одиночестве. Она за день очень устала, поэтому даже прибегнула к помощи Кикимера и приказала ему приготовить ужин. Она до последнего ждала Сириуса, но тот не вернулся ни к восьми, ни к десяти, ни к двенадцати. Когда глаза начали слипаться, Гермиона бросила затею сидения у камина в ожидании чуда и ушла наверх. Ребёнка она давно уложила, и он, слава Мерлину, спал спокойно, поэтому Грейнджер-Блэк позволила себе сходить в душ и понежиться под струёй тёплой воды. Переодевшись, Гермиона без сил улеглась и почти сразу заснула с желанием проснуться и увидеть, что Сириус пришёл и с ним всё в порядке. Почему она должна о нём так волноваться? Он ушёл, ничего не объяснив и пропал. Ужасный человек, беззаботный и неугомонный.

Голос Сириуса разбудил её под утро, в семь часов. Приподняв голову, она увидела, как он укачивает встревоженного малыша. Заметив, что он разбудил Гермиону, Сириус произнёс таким же шепотом:
— И ты спи.
И продолжил убаюкивать Алана. Гермиона уронила голову на подушку и вновь спокойно заснула, с мыслью, что Блэк вернулся живым и здоровым.

— Гермиона, собирай Алана и сама собирайся, мы сегодня идём в гости, — объявил Блэк, как только Гермиона спустилась в столовую.

— С чего вдруг? — недовольно спросила она, занимая место напротив мужа. — Ты вообще где был вчера? Я переживала, сидела допоздна, ждала тебя. — Гермиона недовольно нахмурилась и надула щеки.

— Все расскажу, когда мы придём обратно домой, а сейчас ешь и собирайся. — Он с шумом отодвинул стул, подошёл к Мышке и поцеловал её в щёчку. — Я тебя жду.

Через час Гермиона стояла напротив камина вместе с Сириусом, который держал детскую переноску.

— Проходи, я за тобой.

Они вошли в камин, и Сириус, взяв щепотку пороха, кинул его, прошептал что-то, оставшееся для Гермионы загадкой. Она ухватилась за руку Сириуса и, зажмурившись, щекой прижалась к его плечу. Через несколько секунд, показавшихся вечностью, они вышли в какую-то комнату. Гермиона не решалась открыть глаза, поэтому всё так же стояла, уткнувшись в руку Блэка.

***
В тот момент, когда Сириус осознал, что находится в его руках, он вскочил и вылетел из комнаты. Не помня, как он оказался у камина, он зашёл в него и прошептал: «Хогвартс». Ему срочно нужен кабинет директора, ему срочно нужен омут памяти. Гарри когда-то рассказывал, как случайно посмотрел воспоминания директора. Надеясь, что омут всё ещё там и Минерва разрешит им воспользоваться, Сириус не раздумывая отправился в точку назначения.

— Прошу прощения, Минерва, за такой неожиданный визит, но…

—Сириус? – Минерва вздрогнула. Она не ждала гостя, особенно такого, который врывается в её кабинет через камин и ни «здравствуйте», ни «как у Вас дела?» — сразу приступает к своему делу.

— Прошу, Минерва, я Вам позже всё объясню, просто можно мне воспользоваться омутом памяти? – Сириус состроил щенячьи глазки, которые на лице почти сорокалетнего мужчины смотрелись глупо. Ничего не оставалось, как уступить.

Она взмахнула рукой и одна из дверцы шкафа распахнулась, выпуская круглое блюдо на столике — так этот прибор выглядел со стороны. Сириус немедля ни секунды, вылил содержимое флакончика внутрь и опустил голову. Что ж, самое весёлое занятие — смотреть, как люди окунают лицо в непонятную жидкость и стоят там, будто ожидая чуда. Минерва хмыкнула и вновь продолжила заниматься своими делами.

Сириус же в это время уже оказался на каком-то неизвестном лугу. Хотя, нет, луг был будто знакомый, но воспоминания не шли в голову, наверное, потому что она уже была забита чужими. Оглядевшись по сторонам, Блэк увидел Римуса и Тонк. Они шли по тропинке в сторону населённого пункта, виднеющегося за посадками. Сириус поспешил за ними. Стало интересно, кто идёт вместе с его друзьями. Блэк нагнал путников и обошёл их, чтобы взглянуть в их лицо. Он узнал двух других. Сердце пропустило удар, а осознанию счастья не было предела. Если бы эти люди были живыми, он бы обнял их и расцеловал.

— Римус! Ты гений, — завопил Блэк. — Дора, ты потрясающая!

Сириус прокружился вокруг своей оси и упал на колени, зажимая голову. Он был настолько рад, что слезы покатились из глаз, его вопль можно было бы расслышать в любой точке мира.

— Спасибо-спасибо-спасибо, — как мантру зачитывал Сириус. Его будто могли услышать, а он хотел, чтобы его услышали, но все слова остались обращенными в никуда.

Когда он наконец успокоился и поднял голову, то увидел, что остальные уже далеко ушли от него. Пришлось припустить за ними, чтобы не потерять из виду. До места они дошли через полчаса. Сириус подумал, что Римус мог бы выкинуть это время из воспоминаний и оставить только самое нужное, но потом Блэк решил, что хоть так, но он провел ещё полчаса со своим другом. Да, молча, да, не в реальности, но Римус был рядом.

Домик, к которому они шли, оказался достаточно простенький, в один этаж. Кажется, он был самым неказистым из всех, но всё же не выделялся от остальных. Если сравнивать конкретные дома, то, конечно, этот проиграет любому своему соседу, но, если смотреть на поселение в целом, то бросаться в глаза ничего не будет. Хорошее место выбрано: тихое, спокойное. Хотя, может, это могло бы и напугать. Будто жители вымерли. Жиль их.

— Теперь вы будете жить здесь, пока кто-нибудь не придёт за вами. Правила я все перечислил. — Римус наставлял двух взрослых людей так, будто отправлял ребёнка первый раз в Хогвартс. — Помните, что вам не следует упоминать о своём настоящем имени кого-нибудь из здесь проживающих или иным незнакомым лицам. Его слушатели кивнули и направились к дому.

Сириус внимательно рассматривал дом. Покрутив головой, Блэк изучил взглядом местность, чтобы воскресить её в памяти. Не прошло и трех минут, как всё исчезло, и Сириуса выкинуло в кабинет директора.

— Ну что? Ты увидел, что хотел? – поинтересовалась Макгоногалл, с любопытством глядя на тяжело дышавшего Блэка. Тот лишь кивнул и бросился вон из кабинета, совершенно забыв о камине.

Аппартировав за территорией Хогвартса, Сириус оказался на заднем дворе того самого дома, который он видел в воспоминаниях. На улице стояла такая же тишина, как и при Римусе. Пожалев, что не взял с собой даже куртку и выбежал в том, в чём ходил дома, Блэк потёр руки и плечи. Перешагнув одной ногой через декоративные кусты, он полетел на землю, зацепившись второй ногой о корни. Сириус громко ругнулся, поднялся и постарался выровнять ветки, которые подмял под собой, однако, не получив ничего путного от своей работы, плюнул на всё и пошёл к дому. У двери он немного помялся и, решив далее не медлить, постучал по двери.

— Кто там? — раздался за дверью женский голос. Хозяева, по всей видимости, не распахивали дверь перед каждым проходящим.

— Это Сириус Блэк, – отозвался он, решив, что даже если там уже другие люди, то его имя ничего не изменит. Но вопреки его ожиданию, что ему придётся так и стоять, впялившись в закрытую дверь, замок повернулся и дверь несильно отворилась. В небольшое создавшееся отверстие выглянула хозяйка дома. Она почти не изменилась с того времени, как Блэк её видел, правда немного прибавилось седины на голове и морщин на лбу. Хотя, у кого сейчас нет седины? Удивительно, что никто не состарился на лет пять после битвы за Хогвартс.

— Я могу войти? — спросил Блэк, не видя в глазах женщины испуга или недопонимания. Она узнала его, но почему-то продолжала стоять, отгородившись дверью.

— Ах, да, простите. — Она наконец открыла дверь и пропустила Сириуса в дом. Внутри приятно пахло пирогом и свежесваренным кофе. Блэк улыбнулся и повернулся к хозяйке, чтобы узнать, куда ему идти. Указав в сторону кухни, она пошла за ним.

Они молча сели за стол друг напротив друга. Женщина крикнула мужу, чтобы тот спускался, ибо у них гости, и вернула внимание Сириусу, который жадно озирался по сторонам, изучая условия проживания. В доме было довольно уютно: тепло, но не жарко, хотя, для Сириуса это было раем — он мог согреться. Вокруг всё обставлено со вкусом, но без вычурностей, по-обычному, маггловскому. Сириус чувствовал себя здесь как дома. Он заметил часы, стоящие на полочке, и подошёл к ним.

— Интересные, — заметил он, проводя пальцем по ножкам часов в виде птичьих лапок. Сами часы были сделаны в форме птички, на животе которой расположен циферблат.

— Обычные часы, ничего особенного. — Женщина расслабленно сидела на стуле, укутавшись в плед. Между ними ощущалось какое-то напряжение, будто каждый подозревает другого в страшном преступлении. Они знали — их ждёт сложный разговор.

Сириус долго-долго общался с хозяевами дома. Придя к единогласному решению, они разошлись, чтобы вновь встретиться. Сириус распорядился расчистить камин, чтобы была возможность перенестись прямо в дом. Когда Блэк аппартировал домой, было уже глубоко за полночь. Решив не будить Гермиону, он лёг рядом на кровать и закрыл глаза, пытаясь заснуть. В голове крутился недавний разговор и всё произошедшее за день. Чувство переполняли его, выплескиваясь за борта, поэтому он то переворачивая с боку на бок, то садился, подобрав под себя ноги, то снова ложился, стараясь уснуть. Под утро таких метаний, Блэк уловил шорох в кроватке Алана. Подойдя ближе, Сириус взял на руки проснувшегося младенца и начал укачивать его, шепча детскую песенку, чтобы слышно было только им двоим. Однако Гермиона всё-таки проснулась: либо от шума, либо сама по себе. Сириус бросил на неё поспешным взгляд, приказал вновь заснуть и продолжил нянчиться с Аланом.

К полному пробуждению Гермионы, Сириус уже был готов выходить. Он знал, что её введёт в ступор его суетливость, но ничего не мог поделать. Не разъяснив ничего толком, Сириус отправил жену собирать ребёнка и собираться самой в гости. Уже вскоре они стояли в комнате того самого дома, который для Блэка стал великой радостью, как и должен стать для Гермионы.

— Открывай глаза, Мышка, — прошептал Сириус ей на ухо и высвободил руку, чтобы приобнять за плечи.

Гермиона неуверенно открыла глаза, и дыхание сперло: перед ней, обнявшись, стояли её родители. Они терпеливо ждали, когда их дочь придёт в себя и решится сделать шаг вперёд. А Гермиона всё стояла. Она, не мигая, рассматривала два до боли знакомых силуэта. Обернувшись, она увидела довольную улыбку Сириуса.

— Доченька, — подал голос мистер Грейнджер. Миссис Грейнджер протянула руки и сделал шаг к Гермионе, но та отступила, непонимающе косясь на Сириуса. Она была в шоке и недоумении. Это действительно её родители? Нет, она спит, это всего лишь сон, пришедший помучить её. Подобные сны не забываются, они заседают глубоко в памяти, и ты забудешь себя, но их — никогда.

— Миона, как ты повзрослела, — произнесла мама с восхищением и болью, спрятанной глубоко внутри.

— Это правда вы? — Гермиона вновь повернулась к Сириусу, чтобы убедиться в правдоподобности событий. Тот кивнул и подтолкнул её к родителям. — Мама! Папа! — Она бросилась обнимать их. Каждая её клеточка дрожал от переживаний. Она наконец-то дома! Она возле родителей! Миссис Грейнджер всхлипнула и притянула дочку ближе, а мистер Грейнджер поцеловал обеих своих женщин в макушку и закрыл глаза, поднимая голову к потолку, видимо, благодаря всевышнего о воссоединении.

— А это наш внук? — вдруг спросила миссис Грейнджер, подходя к переноске, которую всё ещё держал Сириус. Женщина улыбнулась мальчику, который мирно спал, пуская слюнки. Гермиона улыбаясь наблюдала, как оба её родителя окружили Алана и теперь во всю рассматривают его, умиляясь пухлым щечкам и маленьким ручкам.

— А когда-то ты была такой же малюткой, — прошептал мистер Грейнджер на ухо дочке. Незаметно он опустил взгляд на её руки и недовольно хмыкнул. — Ты не замужем? — Конечно, это была жизнь Гермионы, и корить за что-то он её не станет, но переживание за судьбу дочери выскажет.

— Я замужем, пап. Просто не ношу кольцо, — поспешила успокоить отца Гермиона и приобняла его, получив ещё один поцелуй в щеку.

Весь день Сириус и Гермиона провели в новом доме её родителей. Они успели обсудить всё, кроме того, что касается Алана. Гермиона не нашла нужного момента рассказать родителям о том, что Алан — не Блэк, а Снейп, что она потеряла на войне дорогого ей человека и вышла замуж не по любви. Хотя, наверное, последнее вообще не стоит упоминать. При этой мысли что-то екнуло в груди Гермионы. Она посмотрела на Сириуса, который на диване бурно обсуждал с её отцом автомобили. В этот момент Блэк будто почувствовал её взгляд и повернулся. Она улыбнулась ему.

— Вы хорошо смотритесь вместе, — сказала ей мама, заметив их переглядки. — Сразу видно, что он тебя любит. — Она погладила дочку по плечу и продолжила нарезать овощи к ужину.

Ужин прошёл также, как и весь день: в приподнятом настроении и с ощущением домашнего уюта. Когда уже настало позднее время, Гермиона решила, что пора идти домой, укладывать Алана. Он на удивление большую часть дня проспал, будто чувствовал особое спокойствие.

— Если ты хочешь, можешь остаться с родителями, — предложил Сириус, садясь рядом с Гермионой, которая на кровати переодевала малыша. Она подняла удивлённый взгляд на мужа и вздернула бровь, как делал когда-то Снейп. — Я серьёзно. Ты их так давно не видела. Я чувствую, что здесь тебе будет спокойнее.

— А ты? — Гермиона на секунду оставила свое занятие и задумчиво сложила руки в замок.

— Я вернусь на Гриммо. Побудь наедине с родителями, а когда захочешь вернуться, дай знать. – Он поднялся и погладил плечо Гермионы. Уже открыв дверь, Сириус остановился и вернулся к жене. — Забыл. – Он наклонился к ней и мягко коснулся её губ своими, после этого уже окончательно вышел из комнаты, оставив Гермиону, замерев, осмысливать его решение.

***
Сначала Гермиона была счастлива сидеть с родителями, обсуждать произошедшие изменения в их жизни (о своих она не рассказывала). Но вскоре, спустя три дня как она жила вне Гриммо, сон перестал быть таким спокойным. На четвёртый день Гермиона не могла уснуть. Она ворочалась и скидывала одеяло, которое через минуту вновь натягивала на себя. Она постоянно поднималась проверить Алана, после подходила к окну и рассматривала ночную улицу, освещенную фонарём.

На следующий день Гермиона ощутила непривычное чувство, будто что-то стиснуло её, не давая пошевелиться. Она хотела сбежать, но проблема в том, что бежать было неоткуда. Поднявшись с кровати, она вновь проверила Алана, а потом подошла к окну, раздвинула шторы. Вдруг ей захотелось, чтобы сейчас рядом был Сириус, которого можно было бы разбудить и заставить прочитать какое-нибудь стихотворение о ночи и звездах. О звездах он точно должен знать. Проведя одной рукой по другой вверх от кисти до плеча, Гермиона улыбнулась своим мыслям и повернулась к кровати. Лёгким прыжком она упала на матрас и зарылась в подушку, скрывая от всего мира свою глупую улыбку. Какая же она дурочка. И как так произошло, что Всезнайка стала такой? Глубоким вздохом она наполнила лёгкие и медленно выдохнула. Вскоре ей удалось спокойно уснуть.

***
— Гермиона, расскажи, как там друзья Сириуса, которые помогали нам? — спросила миссис Грейнджер за завтраком. Гермиона положила надкусанный бутерброд на тарелку и откашлялась, приводя мысли в порядок.

— Они погибли, – скорбно произнесла она, потирая под столом вспотевшие руки. Подняв взгляд на маму, она заметила, как та изменилась в лице и посмотрела на мужа, который не нашел, что сказать.

— Наши соболезнования. — Миссис Грейнджер положила свою руку на плечо дочери. — Эта война так ужасна. Мы — не волшебники, но на себе тоже ощутили тот страх, ведь по телевизору каждый день передавали новости о новом нападении террористической группы.

— Пожалуйста, давайте не будем вспоминать. Слишком много потерь из-за одного человека. Это очень больно. — Гермиона пожала губы и провела пальцами по глазам, чтобы остановить накатывающиеся слезы.

— Хорошо, как скажешь. — Миссис Грейнджер вернулась к своему чаю. Дальше они завтракали в тишине.

День полетел вперёд спокойным потоком. Гермиона сидела у окна и читала книгу, найденную на полке родителей. Сюжет навёл на неприятные воспоминания. Грейнджер вспомнила ссоры с Сириусом, когда тот только узнал о том, что у неё кто-то есть. Тогда она действительно начала его бояться. Потом она вспомнила, как Сириус всеми силами добивался её прощения, когда она нашла среди его вещей копию своего дневника. Он знал о её романе, о её чувствах. Он знал слишком много, но ни на шаг не отступил. Сейчас он готов воспитывать Алана как своего родного сына. Блэк отдаёт ей всё, что у него есть, умудряется поделиться тем, чего никогда не имелось, например, терпением. Его улыбка могла согреть, а беззаботность успокаивала. Он решал проблемы без лишней суеты, а Гермиона доверяла ему. Ей снова захотелось почувствовать себя любимой девушкой, захотелось побыть слабой в мужских руках, почувствовать тепло мужского тела. Она улыбнулась, прикусывая губу, когда представила взгляд Блэка с мерцающим озорным огоньком. Серые глаза пугали и покоряли. Только сейчас Гермиона осознала, что всё это время у неё была власть над диким мужчиной, не готовым покоряться даже самому себе, но ей не хотелось пользоваться своим положением, ей хотелось покориться ему, прийти с поднятыми руками и сдаться.

Гермиона попыталась откинуть эти мысли в сторону, но ничего не получилось. Сириус добился чего хотел и может ликовать. Ему надо было просто отпустить её от себя, чтобы она осознала, свою потребность в нем. Может, это просто привязанность? Гермиона знала, что её часто путают с любовью. Но сейчас о любви говорить рано. Привязанность же сопровождается томлениями и долгими страданиями, желанием уйти, но всё – таки оставаться. Привязанность душит, не давая расслабиться и вздохнуть полной грудью. Гермиона же была свободна, она готова хоть сейчас уехать, но только с Сириусом. Его не хватало, потому что не хватало его смеха, шуток, дурацких действий, которые порой раздражают. Сириус незаметно стал частью её жизни. Это отличается от отношений с Северусом. Там была влюблённость, которая пылала жарким огнём. Они оба утопали друг в друге. Они не успели стать единым целым, а от их чувств остались только сладкие воспоминания. С Сириусом же нет огня, Сириус нагло проломил стену в её жизнь и не спеша старательно выкладывал кирпичи на месте пролома. Так он оказался в её судьбе постоянным обитателем. Она приняла его и теперь наконец заметила, что это не просто приложение к её жизни, а живой человек, дополняющий собой её мир.

Несмотря на неожиданные чувства к Сириусу, Гермиона не спешила возвращаться на Гриммо. Она боялась, что лжет сама себе. Слишком много боли она принесла Блэку, и если сейчас окажется, что она даёт ему ложную надежду, то он просто не выдержит. В этом Гермиона была уверена. Целые дни она проводила за книгами из библиотеки отца. Также она узнала о наличии местной библиотеки, куда наведывалась чаще, чем в продуктовые магазины. Она искала ответ на вопрос: «Как появились эти чувства?» В этом плане вернулась прежняя Всезнайка — Гермиона боялась ошибиться, боялась ответить неправильно. Только сейчас важны были не баллы, а судьба не только её, но и Сириуса. Когда-то, предложив ему дружбу, она неосознанно «позволила себя любить», она играла его чувствами, не зная правил этой игры. Но сейчас всё гораздо серьёзней. Нужно подойти к этому вопросу с холодной головой. Этим и занялась миссис Всезнайка. Она старалась проанализировать все «за» и «против», старалась остудить голову и разобраться со своими мыслями. В голове действительно засел настоящий страх совершить ошибку. Она боялась вскоре осознать, что это была банальное физическое желание, спутанное с любовью.

Миссис Грейнджер заметила изменившееся поведение дочки. Как мама, она сначала пыталась предложить свою помощь, когда заметила, что Гермиона упорно пытается что-то найти среди книг, разложенных по всей комнате. Однако после четвёртого отказа, Грейнджер-старшая сдалась и просто наблюдала за дочкой. Она заметила, что та стала ещё больше уделять внимание сыну, хотя, казалось, в погоне за новой информацией, был риск потерять голову и забыть про всех близких. Гермиону будто переполняла нежность, которую она старалась выплеснуть на сына, на родителей, которым постоянно стремилась помочь, на цветок у окна и на комнату, которая подверглась масштабной генеральной уборке.

Сириус не навещал Гермиону, не старался связаться с ней, чтобы дать время, чтобы дать ей передохнуть от постоянного внимания с его стороны. Держаться было очень и очень трудно. Каждый вечер он порывался бросить в камин летучий порох и оказаться возле Гермионы. Самое сложное было то, что он не знал, как долго продлится их расставание, захочет ли Гермиона вообще вернуться к нему. Только иногда голос в голове напоминал, что она уже – миссис Блэк, и молча уйти ей будет сложно. Каждый вечер Сириус сидел у камина и ждал, что вспыхнет пламя и оттуда выйдет его жена с объявлением, что она соскучилась и возвращается.

— Может, всё это зря? — говорил будто сам с собой Сириус. Он положил голову на сложенные руки и шумно выдохнул, сдерживая крик.

— Нет, Сириус. Я видел, как ты к этому шёл. И не только я. — Гарри дотронулся до плеча крестного. — Ещё немного и в голове всё разложится. Вы оба поймёте, что вам нужно.

Сириус поднял голову и затуманенными глазами посмотрел на Гарри. Тот лишь кивнул в знак подтверждения своих слов.

— Всем тяжело. Ты знал, что Джордж начал встречаться с Анджелиной Джонсон? Ах, да, ты же не знаешь кто это. Она была девушкой Фреда. – Гарри замолчал и поджал губы. — Ты же понимаешь, что сейчас происходит у них в душе? Мне кажется, от этого можно просто сойти с ума. Но они держатся, делают вид, что всё хорошо.

— Может, у них и правда всё хорошо, — заметил Блэк, дернув головой и приводя себя в чувства.

— Тогда почему у вас с Гермионой не может быть всё хорошо? — Гарри откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, ожидая ответа. Сириус хлопал ресницами и задумчиво мычал.

— Может. У нас может быть всё хорошо, если Гермиона захочет, — наконец ответил он и натянуто улыбнулся.

— А если нет?
— Тогда ладно. — Сириус развёл руками. — Я отпущу её в свободное плавание.

— После долгой борьбы?
Сириус нервно облизнул губы и злобно воззрился на крестника.
— Битва — такая штука, — проговорил он, выделяя каждое слово, — что одна из сторон должна проиграть. Так как я не позволю Гермионе вечно быть насильно привязанной ко мне (здесь проигрывает она), то я готов сложить голову под её меч.

Сириус вскочил с места, тем самым напугав Гарри. Поттер дернулся было к крестному, но Блэк остановился спиной к нему и запрокинул голову, сдерживая выступившие слезы.

— Римус бы одобрил твои слова, - попытался подбодрить его Гарри. — Сначала бы усомнился в их искренности, а потом одобрил.

Сириус повернулся к нему, и на лице появилась мягкая ухмылка. Он раньше не понимал, как было важно для него мнение друга. Сейчас Блэк готов был связаться хоть с самим Мерлином, чтобы встретиться с Лунатиком.

Вечером Сириус сидел за столом с раскрытой книгой. Могло показаться, что он сошёл с ума, но нет. Блэк был в добром здравии и со свежим мышлением. Перед ним лежала книга о воспитании детей, которую он нашёл в магазине на Косой аллеи. Никогда Блэк не думал, что будет изучать психологию детей и варианты подхода к ним. Он хотел показать Гермионе, что сможет стать хорошим отцом, однако с каждым днем светлые надежды тускнели, а дом зарастал ощущением одиночества. Присутствие Гермионы ещё не полностью исчезло, но оно ощущалось все слабее и слабее. Лишь в сердце Сириуса огонь не гас, поэтому надежда подавала новые идеи для завоевания сердца уже жены.

«Сириус. В один день я поняла, что оставила у тебя кок-что. Это принадлежит мне, но пусть уже останется у тебя. Если ты захочешь отдать мне Это, то я соглашусь с твоим решением…»

Сова, принесшая письмо, нервно клевала плечо Сириуса, пока тот вчитывался в первые строки. Было непонятно, о чем говорит Гермиона. Вырисовывалась картина: Грейнджер сидит за столом и трясущимися руками выводит строчки, предназначенные ему; она поддерживает голову, в которой всё смешалось и которая выдаёт странные отрывки, возможно, умных мыслей. Загадки. Сплошные загадки. А Сириус должен их разгадать и остаться при этом со здоровой головой. Хорошо, попробуем.

«…Я не буду ничего зачеркивать, но здесь написан сплошной бред. Одной звёздной ночью я поняла, что люблю тебя. Я оставила у тебя часть себя. Мне хочется вернуться за ней и остаться у тебя. С тобой. Но я так боюсь всё испортить. Мне страшно вернуться и утопить в привычных вещах новые чувства, которые вспыхнули во мне. Ты мне ни раз помогал — сможешь ли ты помочь и сейчас?
Твоя Гермиона.»

Сириус держал в руке пергамент и просто пялился в листок. Он не перечитывал строчки, уже и так всё было понятно. Блэк отложил лист и, повернувшись, полностью улегся на диване. Прикрыв глаза, он погрузился в свои мысли, из которых его вывело уханье совы. Он решил отправить птицу обратно без ответа. Стоит подумать над тем, что писала Гермиона. Он, конечно, мог ей помочь. Но как? Вопрос был не из лёгких. Такой хрупкий шанс не стоило выпускать из рук, особенно когда под ногами твёрдый пол. Сириус был уверен — он что-нибудь придумает.

***
Гермиона неспешно шла по маггловским улочкам Лондона. Время поджимало, она никак не могла сориентироваться и найти нужный адрес «224 Пиккадилли», но на каблуках не набегаешься, да и не лучшее для девушки - бегать перед свиданием. Решившись всё-таки обратиться к прохожему, Гермиона направилась к указанному им месту.

– Добрый вечер, миссис. — Блэк поднялся со своего места, чтобы придвинуть стул Гермионе. Она благодарно улыбнулась и, смутившись, повернулась к окну, где шумели автомобили.

— Я уже заказал блюда, надеюсь, тебе понравится. Я постарался учесть все твои прихоти, которые запомнил. — Сириус сел напротив и также посмотрел в окно, чтобы уловить то, что могло оказаться интереснее его, но Гермиона быстро вернула ему своё внимание.

— Пока я сюда шла, я встретила старика, который рассказывает сказки. Вокруг него столпились дети и слушали, разинув рты. Один мальчик сказал, что всё, о чем рассказывает старик – ложь.

— О чём же тот рассказывал? — перебил её Сириус.

— О том, как одна девочка, проснувшись утром, осознала, что понимает животных. Она пыталась доказать это родителям, друзьям, но никто её не слушал, поэтому девочка в тайне начала сбегать из дома в лес. Однажды, она пробегала мимо дома, где висела табличка «Осторожно! Злая собака!» До этого она не часто слышала лай, но иногда он раздавался с усиленной громкостью и со всей свирепостью животного, которое было спрятано за высоким забором. Тогда она не понимала, о чем кричала собака, но в этот раз девочка явно разобрала крик. Это был крик о помощи. Девочка решила помочь, и когда они с друзьями встретились, она поспорила, что не испугается перелезть через тот забор, где жила «страшная собака». Девочку долго отговаривали или утверждали, что она сбежит, как только они подойдут к забору, но та настаивал на своём. Так с помощью ребят, которые уже почувствовали азарт, девочка перелезла через забор и отвязала собаку, которая её, к счастью, даже не тронула. Открыв калитку, девочка выпустила пса, с надеждой, что тот убежит и с прячется подальше от злых хозяев. Он так и сделал, но, при этом, прихватил свою спасительницу с собой. Сначала девочка испугалась, но пёс не трогал её, не причинял ей боль, была лишь одна проблема – он не отпускал её. Сначала это показалось удручающим, но потом девочка свыклась и научилась жить в лесу, где они спрятались. Вскоре она стала королевой леса. Она научилась готовить из того, что им предлагала природа, она научилась вместе с псом охотиться. Лес стал её домом и, когда пёс решил отпустить девочку, она с радостью убежала домой, чтобы увидеться с теми, кого оставила. Но дом ей показался чрезвычайно маленьким, где нельзя побегать, где нет запаха травы и древесины. Прошло не так много времени, и девочка вернулась в лес к псу, который ждал её. Он даже спал на её кровати, чтобы она не остывала, потому что верил, что девочка вернётся, и тогда она сразу может лечь в тёплую постель и согреться, ведь наступала зима.

Сириус молча сидел, разглядывая руки перед собой. После минутной тишины он поднял глаза на Гермиону и спросил:

— И где мальчишка нашёл намёк на ложь?

Гермиона пожала плечами, но ответила:

— Он сказал, что собаки не могут заботиться о человеке.

— Зато каждый третий разговаривает с животными. — Сириус усмехнулся и сложил руки в замок, поставив локти на стол. — Собаки не могут заботиться о человеке, — повторил он, задумчиво глядя на своего человека перед собой. — А ты в это веришь?

—Верю. — Гермиона дотронулась до его сложенных рук, а затем, привстав, коснулась губами кончика его носа.

Зрачки Сириуса забегали, будто стараясь уловить какой-то подвох или быстро исчезающий порыв Гермионы, но та продолжала улыбаться и даже не убрала ладонь с его рук. Расцепив руки, Блэк подхватил её руку и поднёс к своим губам, нежно целуя каждый пальчик.

— Прости, наверное, на нашем «первом свидании» так не следует поступать, но меня тянет к тебе. — Он опустил её руку и повернулся к приближающемуся официанту.

Они ели молча, лишь иногда поглядывая друг на друга. Казалось мир замер, и время остановилось лишь для них, чтобы эти двое могли почувствовать стук своих сердец, не перебиваемый суетой улицы. Каждый думал о своём, но казалось, что мысли человека напротив случайно забредают не в ту голову.

— Я бы хотела повторить этот вечер, — призналась Гермиона, когда они вышли из ресторана.

— А я бы хотел продолжить его, — Сириус усмехнулся и подхватил её руку.

— Что? Ты о чем? — Она смущённо постаралась вырвать руку из его цепких пальцев, но ничего не получилось. Сириус потянул её за собой, уводя к памятнику напротив.

— Я об этом! — Блэк торжественно указал на статую и притянул Гермиону к себе. — Это Антерос – бог взаимной, зрелой и обдуманной любви. Красиво, правда?

Гермиона рассматривала статую, запрокинув голову. Сириус выбрал это место не просто так. Не замечая на себе пристального взгляда, Гермиона улыбалась своим мыслям.

— Вообще-то, я хотел прогуляться с тобой по ночному городу, а не то, о чем ты подумала.

Он убрал руки с её талии и, не оглядываясь, пошёл вперёд. Он ждал, что она догонит его, но Гермиона всё также стояла неподвижно, рассматривая памятник.

— То есть я уйду, а ты даже не заметишь? — наигранно расстроенно произнёс Блэк.

Она засмеялась его обиженной мимике и подбежала, обняв его руку.

— Ладно, погулять мы можем. Я оставила Алана с родителями, поэтому у нас есть вся эта ночь. Надеюсь, они справятся.

— Ну, ты же как-то дожила под их присмотром до одиннадцати лет. Слава Мерлину, тебя забрали в Хогвартс, а то не понятно, что бы с тобой было дальше. Эти люди совершенно не умеют смотреть за детьми.

— Очень смешно. — Гермиона толкнула Блэка в бок и несильно наступила на ногу.

— Ты же сама засомневалась в их профессионализме.

Они шли вдоль домов, где в окнах уже было темно, что придавало загадочности комфортной атмосфере двум влюблённым, которые разгуливали по ночному городу, всё ещё в остановленном времени.


***
Это было их третье свидание. Придя домой под утро после первого, Гермиона решила не останавливаться и продолжить плавно двигать отношения с Сириусом к съезду. Хотелось, чтобы всё было красиво, как в сказке. Но, кажется, в сказках не умирают принцы, и взамен им другие не приходят, но об этом Гермиона старалась не думать. Северус же сказал ей забыть его и жить дальше своей жизнью, вот она и живёт. Иногда воспоминания накатывали снежной лавиной, заставляя задуматься о правильности поведения, но тут же голос разума подсказывал, что Гермиона уже свободна, она может делать всё, что велит ей сердце.

Теперь она собиралась уже на третье свидание. Сириус пригласил её в ночной клуб. Гермиона ни разу не «тусила», поэтому хотела прочувствовать весь кайф, о котором много рассказывали однокурсницы, однажды летом посетившие маггловский клуб. Алан уже мирно спал в своей кроватке, когда Гермиона сделав последний штрих карандашом для губ, накинула кожаную куртку и вышла из комнаты.

— Я тогда сегодня лягу в твоей комнате, — прошептала миссис Грейнджер дочери на прощание и поцеловала в щеку.

— Спасибо тебе, мам.

Гермиона вошла в клуб, где громко играла музыка. Они с Сириусом договорились встретиться у барной стойки, так как ждать у входа небезопасно. На вопрос: «Почему бы тебе не забрать меня из дома?» Блэк лишь ухмыльнулся и сказал, что так веселее. Гермиона подошла к барной стойке, но по близости Сириуса не было. Тогда она заказала то, что ей показалось привлекательным и повернулась к танцующим людям.

— Ваш ром с колой. — Гермиона забрала свой напиток и продолжила разглядывать хаотично двигающуюся толпу.

— Дама скучает? — справа раздался мужской голос, от чего Гермиона дернулась и посмотрела на подошедшего парня.

— Нет, дама в ожидании своего принца на белом коне.

Парень усмехнулся и оперся о стойку, так как ноги его уже немного подводили.

— Мило. А у меня недалеко тоже конь стоит. Правда он чёрный, но это же не принципиально? — Парень икнул и пододвинулся ближе.

— Я танцевать, — поспешила объявить Гермиона и двинулась к танцплощадке.

Звучала незнакомая песня, но всё равно хотелось танцевать. Сначала Гермиона не могла так свободно двигаться, как все девушки в этом клубе, но вскоре, она поняла, что в её организме не хватало алкоголя. Постепенно к ней приходила та жажда веселья, которая была у всех вокруг. Теперь танцпол стал тем, что необходимо ей. Музыка стала лишь сопровождением её нелепых, но таких свободных движений. Мозг будто перестал выполнять функцию посредника, а конечности сами двигались в нужном ритме. Включалась всё новая и новая песня, лица рядом быстро менялись, оставляя за собой лишь мимолетные улыбки и подмигивания. Каждый танцевал по отдельности, но все слились в одно целое. Сейчас Гермиона танцевала под «Wild Wild West», а серые глаза, восхищаясь её грацией, наблюдали за ней.

— Так что насчёт того, чтобы прокатиться на моем чёрном коне по этому прекрасному городу?

Рядом с Гермионой снова появился парень с нелепым подкатом. Помимо того, что его подкаты были нелепым, так ещё и одет был так, будто конем он называл осла, которого привязал у дряхлого забора за три квартала отсюда.

— А Вы намёков не понимаете? — резонно заметила Гермиона и резко повернулась, чтобы вновь уйти, но неожиданно врезалась в преградившее ей путь тело.

— Подвинься, Мышка, сейчас разберёмся с этим наездником.

Не успела Гермиона отреагировать, как Сириус схватил парня за грудки и отшвырнул в сторону, тот упал на пол, сбив девушку в милом платьице. Вскочив вновь на ноги, он хотел было броситься на противника, но охрана, следившая за порядком в клубе, моментально оказалась рядом и, взяв за шиворот, выволокла его из здания. Гермиона наблюдала за происходящим с открытым ртом и испуганными глазами. Не так она представляла себе этот вечер.

— Ничего, такое бывает. — Сириус подошёл к ней и обнял за плечи, прижимая к своему телу. От него приятно пахло одеколоном, это была смесь кофе и черники. Гермиона удивлённо уставилась на Блэка.

— Я решил поэкспериментировать и смешал два запаха.

Долго размышлять над его словами он не дал и вновь прижал к себе Гермиону, плавно вовлекая в медленный танец, совершенно не сочетающийся с ритмичной музыкой.

— Знаешь, я выбрал это место, чтобы ты почувствовала себя ещё свободнее. Ты так танцевала. Я видел, как ты расслабляешься здесь, я видел в тебе желание жить, желание быть собой. Твой разум уже поддался алкоголю, и ты уже не та, кем была перед входом в клуб. Скажи, ты всё ещё хочешь быть со мной? Я всё ещё нужен тебе, когда, как ты видишь, ты способна выбрать здесь любого другого?

Гермиона подняла на него взгляд, а потом обернулась, чтобы зацепиться за резко спрятанные глаза мужчины, танцевавшего рядом.

— Мне больше никто не нужен кроме тебя. Всё это время я ждала только тебя. — Она приподняла голову и, проведя рукой по волосам Сириуса, притянула его лицо ближе. Почувствовав на себе сбившееся дыхание, она не спеша прикоснулась к его губам, чтобы через секунду влиться в поцелуй, который заволакивал их полностью, не разрешая отдышаться. Сириус наслаждался Её губной помадой со вкусом черники, а Она чувствовала привкус вина на его губах. Гермиона игриво прикусила его за верхнюю губу, Блэк в отместку облизал её щеку.

— О, Мерлин, — расхохоталась Гермиона и, протерев рукой щеку, обвила его шею.

— Значит, теперь вместе? — с надеждой спросил Сириус.

— Если пожелаешь.

Они вновь утонули в поцелуе, тая от прикосновений друг друга. Музыка на фоне уже не имела значения, у них она была своя, заставляющая двигаться в совершенно другом ритме от всего мира.

Наконец они влились в толпу танцующих. Сириус неплохо двигался, что не могла не заметить Гермиона.

— Где ты так учился двигать бедрами? — прокричала Гермиона, чтобы быть услышанной.

— Ты не знала, что дементоры собственные курсы ведут? — Он ухмыльнулся и упал перед Гермионой на колени, двигая уже плечами.

Гермиона засмущалась, предпринял попытку поднять его, но Сириус резким движением схватил её за ноги и закинул себе на плечо, затем поднялся и понёс к бару.

— Два шота с апельсином, пожалуйста, - озвучил он и опустил Гермиону.

— Нет, Сириус, я ужа, итак, пьяная, меня сразу унесёт.

— Ничего, на улице сразу всё пройдёт, — пообещал он, пододвигая рюмку.

Они вышли из клуба через полчаса. Как Сириус обещал, трезвость пришла почти сразу, как только свежий воздух наполнил лёгкие. Блэк шёл по улице, придерживая, повисшую на его руке Гермиону. Вдруг он остановился и обернулся. Глаза Гермионы встретились с его, она в недоумении моргнула и дёрнула бровью. Блэк облизал губы, его зрачки опустились на её губы и вновь поднялись на глаза.

— Может, — он замялся, — если ты хочешь, — видно, что Сириус первый раз в жизни так смущается, казалось, он больше смущается от своего же смущения, — продолжим этот вечер у меня, — наконец закончил он предложение и будто сильнее впился взглядом в карие глаза.

Наступила пауза, в которой они будто переговаривались взглядами, прекрасно понимая друг друга. Гермиона улыбнулась и прильнула к губам Блэка.

— Вызовешь такси?

Оба знали, чем закончится этот вечер, и оба боялись, что покажутся неправильными. Сириус открыл дверь, впуская Гермиону в дом. Её нежные плечи, скрытые под грубой кожаной курткой, оголились. Блэк повесил куртку на вешалку и подхватил жену на руки. Сириус остановился перед дверью комнаты и поставил Гермиону на ноги.

— Ты как школьник, — хмыкнула Гермиона и, оттолкнув его вошла в царство безпорядка. В темноте она пошла к окну, чтобы раздвинуть шторы, но на полпути споткнулась о что-то и полетела бы на пол, если бы её не поймали твёрдые мужские руки, готовые ловить её каждую секунду.

— Если бы у нас была настоящая свадьба, то первая же клятва была: «Клянетесь ли Вы, Сириус Блэк охранять Гермиону Грейнджер от опасностей, подстерегающих её в Вашей комнате?» — Гермиона засмеялась и выпрямилась.

— Я бы ответил: «Клянусь».

Сириус обошёл Гермиону и раздвинул шторы. В комнату проник яркий лунный свет. Внизу фонари освещали улицу, а вверху Луна и звезды. Блэк недолго постоял, прежде чем вновь повернуться лицом к Гермионе. Он подошёл вплотную и кончиком среднего пальца приподнял её подбородок, наклонившись, он поцеловал шею, после спустился к ключицам, наслаждаясь трепыхающимся женским дыханием.

— Платье такое красивое, но такое лишнее.

Закусив губу, он развернул Гермиону спиной и потянулся за застёжкой. Молния тихо защелкала при плавном движении собачки. Дыхание будто остановилось, и вспыхнуло воспоминание, как Сириус помогал Гермионе расстёгивать платье после свадьбы Билла и Флёр. Тогда пришлось прилагать достаточно усилий, чтобы не покуситься на это нежное чужое тело, но сейчас открывающаяся взору бархатная кожа по праву доставалась ему и только ему. Был ли протяжный стон кличем победы? Нет. Это был стон проигравшего и готового встать на колени перед женщиной-победителем. Столько лет усердной борьбы показали, что главной целью было не завоевание, а мирное склонение головы перед своей обладательницей. Теперь Он Её, Она приняла Его.

Блэк аккуратно положил на кровать обнажённое тело. Он целовал и нежно прикусывал кожу. Гермиона вздыхала от каждого прикосновения. Помутневшим разумом она старалась подставить тот участок, куда хотела, чтобы прикоснулись его губы. Проведя языком от низа живота до шеи, Блэк зарычал и примкнул к губам Гермионы, одновременно резко войдя в неё. Сладкий вскрик стал музыкой для ушей, и Сириус запрокинул голову в страстном оскале. Стоны и шёпот слились в единый ритмичный звук, позже вступило громкое сбивчивое дыхание. Решающим звуком стал звонкий крик Гермионы, а после — сдавленное рычание Сириуса ей на ухо. Мелодия закончилась звоном в ушах, словно финальный удар хай-хета, от приятной, но пронзительной боли, когда Блэк упал на расцарапанную спину.

Гермиона прижалась к обнаженному телу. Они безмолвно молчали, понимая, что всё уже сказано их касаниями, стонами и тяжёлым дыханием. Сириус вырисовывал узоры на её плече, бездумно таращась в потолок. Они пришли к этому через, кажется, века. В один момент Блэк почувствовал себя убийцей, забравший Гермиону как трофей. Но ощущение быстро исчезло. Снейп ушёл по своей воле, его след растворился, но воспоминание осталось, и ради Гермионы Сириус позаботится об этом «воспоминании».