Эпилог
В гостиной Гриффиндора царил хаос. Все студенты ходили на ушах – праздновалась победа Гриффиндора в матче по квиддичу. Конечно, соперником был «всего лишь Когтевран», но и это не малая заслуга. Тот, кто не особо активно принимал участие во всей шумихе, просто сидел на диване и наблюдал за сходившими с ума студентами. Одним из таких «зануд» был темноволосый мальчик, который, улыбаясь, попивал из бутылки сливочное пиво. Он безусловно радовался победе своей команды, но у него не было интереса в криках и странных возгласах.
— Поставь меня на ноги, Фред! — вскрикнула рыжеволосая девушка, когда Фред подхватил её и закружил по гостиной.
Темноволосый мальчик повернулся в их сторону и засмеялся: Фред чуть не запнулся, запутавшись в своих ногах, и мог бы упасть вместе с девушкой, если бы вовремя не поставил её на ноги. Девушка сама засмеялась и слегка ударила брата по плечу. Это была их первая победа. Фред и Мари Уизли были потрясающими загонщиками, если учитывать, что они играют первый год и что они только второкурсники. Хотя, для Уизли это не показатель. Темноволосый мальчик перевел взгляд на других веселящихся, но неожиданно нахмурился. Он понял, что уже давно не видел двух бестолочей, с которых вообще нельзя спускать глаз.
— Рокси, ты не видела Арктура с Эриданом? — обратился он к девочке, которая плюхнулась возле него на диван.
— Хм, нет, — протянула она и также начала высматривать их среди других. — Думаешь, стоит переживать?
— А когда не стоило? — Мальчик хотел было встать с дивана и пойти искать потеряшек по коридорам Хогвартса, но тут проход в гостиную открылся, и в неё влетели два мальчика-близнеца.
— Алан, мы попали, — прокричали они и бросились к спальням.
— Да, вот теперь стоит волноваться, — сказала Роксана, взглядом провожая близнецов.
Алан встал и пошел за ними. В спальне никого кроме близнецов не оказалось – все, естественно, были в гостиной. Алан встал у входа, наблюдая как Эридан активно что-то искал в чемодане, а Арктур, сидя на кровати, следил за братом.
— И что вы на этот раз натворили? — спросил наконец Алан.
Близнецы подняли на него взгляд и переглянулись.
— Ничего серьезного, — начал Арктур.
— Мы просто решили поздравить Теда с днем рождения, — продолжил за брата Эридан.
— Но мы же не знали, что в их гостиной будет Стебль, — закончил Арктур и оттолкнул брата от чемодана, возле которого уже было разбросана куча вещей.
— У меня два вопроса: что вы ищете и какая связь у вашего поздравления и профессора Стебль?
Близнецы синхронно закатили глаза и тяжело вздохнули, показывая, что это же очевидно.
— Мы взяли метлу Фреда и решили сделать сюрприз Теду.
— Мы через окно влетели в гостиную Пуффендуя.
— Правда пришлось разбить окно, но это скорее случайность.
— А там была мадам Стебль.
— Ну мы и свалили по-быстрому.
По мере того, как близнецы рассказывали историю, Алан всё больше приходил в ужас. Он понимал, что из этой ситуации, когда их поймали с поличным, выкрутиться практически невозможно.
— А ищете вы что? — вспомнил он о своем первом вопросе.
— У нас же есть специальное зеркало, через которое мы можем связаться с отцом.
— Он либо нам поможет, либо узнает от нас о произошедшем раньше, чем мама.
— Это облегчит нашу учесть.
Алан не мог не согласиться с этими доводами, так как лучше, если их отец заранее подготовит аргументы в защиту детей, чем просто разведет руками и постарается ретироваться до того, как обвинения в плохом воспитании полетят в его сторону.
Через час Арктур, Эридан и Алан сидели у окна в кабинете директора и ждали прихода родителей. За время обучения Алана (это уже два года) мистера и миссис Блэк не вызывали ни разу, но все в семье чувствовали, что с поступлением близнецов этому затишью придет конец.
— Что я вообще здесь делаю, мне не понятно, — возмущался шепотом Алан, поглядывая на близнецов.
— Не нуди, Снейп, ты сам согласился.
— Тебе теперь придется всегда быть с нами.
— Ты наш верный адвокат и союзник.
Близнецы хитро улыбнулись и опустили головы, когда на них шикнула Макгоногалл. Директор спокойно сидела за столом и что-то писала на пергаменте. Спокойствие этой женщине не занимать. Камин наконец вспыхнул и из него вышли Гермиона и Сириус Блэк. Сириус старался выглядеть серьезным, но его затмевала суровость миссис Блэк, которая, как только вошла, сразу кинула осуждающий взгляд в сторону детей. В это же время в кабинет директора вошла Помонна Стебль — декан Пуффендуя. Она села на предложенный Минервой Макгонагалл стул и поздоровалась с четой Блэк, которые заняли места напротив.
— Арктур и Эридан Блэк, я бы попросила вас сесть с нами, — сказала Макгонагалл, ожидая, когда мальчики последуют ее просьбе. — А Вы, мистер Снейп, если всё еще хотите здесь остаться, то можете сидеть там.
Алан кивнул и поддерживающе улыбнулся братьям, которые покраснели, когда встретились со взглядом матери. Всё время, что шло общение, Алан тихо наблюдал, как его братья стараются придумать себе оправдания, а отец делает огромнейшие усилия, чтобы не начать оправдывать близнецов на их же уровне. Кажется, в семье Блэк только одна здравомыслящая голова — это их мама. Гермиона сидела и внимательно слушала директора. Она кивала на все замечания Макгоногалл и кидала грозный взгляд на близнецов. Всё шло неплохо, и Алану показалось, что сейчас директор встанет и скажет, что дает наказание Арктуру и Эридану и распустит всех, но Сириус уже сидел полчаса неподвижно, поэтому его терпение подошло к концу.
— Ну, — он поднялся со своего места, — я думаю, окно восстановить не проблема, высота была небольшой, мотив моих детей понятен. Можно идти домой.
Макгоногалл, которую он перебил, открыла рот от такой наглости, особенно со стороны родителей. Она и забыла, на сколько Блэк может быть своенравным.
— Я ещё не закончила, мистер Блэк, — сообщила она, придя в себя. — Это уже не первый проступок ваших детей. Ранее мы ограничивались стандартными наказаниями и предупреждениями, но это уже переходит границы. Вы, смею я напомнить, с мистером Поттером могли подобное позволить себе лишь на третьем курсе.
— Сириус, пожалуйста, — шикнула на мужа Гермиона и дернула его за рукав, чтобы тот сел и, желательно, закрыл рот. — Продолжайте, директор.
Макгоногалл спокойно продолжила свою речь о том, что думает на две недели отстранить близнецов от занятий с обязательным выполнением задания, которое она им даст. Гермиона вновь кивнула, давая понять, что полностью согласна с решением директора, однако Сириус снова решил высказаться:
— Я не понимаю, что такого совершили мои дети, что им нужно придумывать особое наказание.
— Они могли убиться. Это не шутки, Сириус! — возмущенно проговорила Минерва Макгоногалл.
Гермиона еще раз шикнула на Сириуса, и тот согласно замолчал.
Отправив мальчиков собирать вещи, Макгоногалл отпустила мадам Стебль и осталась наедине с четой Блэк. Пока Гермиона разговаривала с миссис Блэк, Сириус то и дело косился на портреты, висящие напротив. На одном из них мирно спал Альбус Дамблдор или делал вид, что спал. Переведя взгляд на другой портрет, Сириус нахмурился. Он узнал Северуса. Естественно, Гарри говорил, что в кабинете Макгоногалл повесили портрет Снейпа, но видеть его было всё равно не из наиприятнейших мгновений жизни. Северус даже не повернулся в сторону Блэка, хотя точно знал, что тот на него смотрит. Всё внимание Северуса было приковано к миссис Блэк. Она внимательно слушала директора и то краснела, то опускала голову, будто всё, что вытворили её дети, сделала она. Пышные волосы Гермионы были собраны в крепкий пучок, но некоторые пряди, которые она специально выпустила, падали на лоб, от чего приходилось убирать их за ухо. Каждый раз, когда она касалась волос или закусывала губу, Северус отворачивался внутрь портрета, пытаясь скрыть улыбку. Внутри Блэка уже всё накалилось до предела. Он понимал, что портрет даже коснуться не может его жены, но и чувствовать что-то он не имеет права. Чтобы не показывать себя ревнивым идиотом, Сириус решил отвести взгляд от наглого портрета. Но тут Минерва с Гермионой перешили с темы близнецов на тему Алана. Директор хвалила его успехи и спокойное поведение, которое иногда, к сожалению, нарушается под влиянием других ребят или его братьев. В этот момент Сириус почувствовал на себе победоносный взгляд. Он поднял глаза на портрет Снейпа и столкнулся со зрачками, даже на портрете вселяющими страх. Блэк же никогда не питал страха к Снейпу, единственное, что почувствовал он — ненависть.
— Конечно, Минерва, — обратился Северус к директору, не сводя взгляда с Блэка, — мой сын не может быть другим, в нём течет моя кровь.
Все взгляды тут же обратились к портрету, даже Дамблдор открыл глаза, перестав притворяться спящим.
— Зачем ты это сказал, мой мальчик? — обратился к нему Дамблор, опережая Минерву.
— Просто подметил, Альбус, — хмыкнул Снейп. Он ждал ответной реакции, хотелось услышать, что же изольет в гневе Блэк.
Гермиона собиралась с мыслями, желая что-то сказать, но Сириус подошел к ней и взял за руку в успокаивающем жесте.
— Чего ты этим хочешь добиться? — Блэк сверлил взглядом Снейпа. — Да, Алан спокойнее близнецов, наверное, потому что он Снейп, но не забывай, что я всё это время воспитывал его, он нас с Гермионой называет родителями. Если ты ждал, что я сейчас в попытках выгородить «свою кровь» буду сравнивать детей, то ты ошибаешься. Алан — мой сын, как бы тебе это не прискорбно слышать.
Все слушали его речь затаив дыхание. Когда Сириус замолк, повисла тишина. Ожидали, что на это ответит Северус. Минерва с Гермионой уже приготовились остужать пыл двух мужчин, но вопреки ожиданиям, Снейп не выбросил ни единой колкости, он просто улыбнулся, глядя в глаза Сириусу и произнес:
— Я лишь надеялся услышать то, что услышал.
Когда в кабинет вернулись дети, напряжение между взрослыми рассеялось, но Алан всё равно почувствовал что-то неладное. Арктур и Эридан были слишком увлечены своей перепалкой, которую они устроили, ещё выходя из гостиной, однако под строгим взглядом они вспомнили, что взрослые ожидают от них смирения и покорности.
— Я надеюсь, что вернётесь вы благовоспитанными детьми, – напутствовала директор близнецам, когда те вошли в камин.
Алан стоял и провожал взглядом братьев, затем, обняв родителей, он неподвижно ждал, когда те скроются в зелёном пламени.
— Вы думаете, отстранение от занятий поможет им усмирить свою активность? — задал серьёзный вопрос Снейп, поворачиваясь к Макгоногалл.
— Не знаю, но я по крайней мере отдохну от них. — Она улыбнулась и пододвинула к нему тарелку с печеньем.
Алан с радостью принял угощение. Он не спешил уходить, ему хотелось поговорить с одним из портретов. Ему редко выпадает возможность прийти в кабинет директора, поэтому сейчас он надеялся, что директор не прикажет уйти. К радости Алана, Макгоногалл заметила это желание и под предлогом срочных дел, она покинула кабинет, оставив Снейпа одного.
Алан поднял взгляд и подошёл к портрету отца. Северус смотрел на него строго, будто пытаясь что-то разглядеть в его глазах.
— Вы поссорились с Сириусом? — спросил Алан, неуверенный, что стоит лезть не в сове дело.
— Мы не ссорились, просто я не совсем умею разговаривать с такими людьми как он. — Северус попытался изобразить усмешку, но получилась лишь горькая улыбка. Казалось, его что-то мучало, но разве портреты могут что-то чувствовать?
— Мне почему-то кажется, что вы не особо терпите друг друга. — Алан хотел добиться истины. Он давно научился распознавать чужие чувства, он мог считывать по малейшим действиям намерение человека. Поэтому Алан всегда знал больше, чем другие, однако это не выбивало его из группы своих сокурсников. Это укрепляло уверенность других, в том, что он истинный Снейп.
— Мы не были друзьями, но, раз уж ты заметил, то лучше тебе обо всем расскажет Сириус Блэк. Я не имею права вмешиваться в вашу семью.
На этом моменте Алан заметил, как отец поджал губы и собрал все свои силы, чтобы не отвернуться. Снейп-младший понимающие кивнул. Только сейчас он заметил интересную деталь, что в рассказах его родного отца о том, как они начали с его мамой встречаться, не было ни единого упоминания Сириуса, а в рассказах Сириуса почти не присутствовал отец. Это не были две параллельные истории, которые не имели точек соприкосновения, просто эти точки тщательно были стерты. Но для чего?
— Алан, — перебил его размышления отец, — Ты никогда не рассказывал, как тебе живётся дома.
Алан улыбнулся. Не рассказывал он, потому что не видел смысла. Он всегда считал, что его школьные достижения всегда интереснее, поэтому не распылялся в рассказах о доме, особенно пропускал воспоминания о маме, которые могли, по его мнению, доставить дискомфорт отцу. Истории о прошедших дома каникулах ограничивались шалостями близнецов и новыми прочитанными книгами. Снейпа это сильно не тревожило, но он иногда задумывался о взаимоотношении Блэка с его сыном.
— Мне хорошо. Если ты беспокоишься о чем-то, то можешь спросить напрямую. — Алан снова улыбнулся, показывая, что ничего не собирается скрывать.
— Сириус хороший отец для тебя? – Северус решил не ходить вокруг да около.
Алан усмехнулся. Он правда считал Сириуса хорошим отцом, даже прекрасным, поэтому поспешил сообщить об этом родному отцу, правда без подробностей, чтобы не доставить дискомфорта.
— Я рад, — искренне сказал Северус. По глазам Алана было видно, что тот не врет. Значит, Северус не ошибся в Блэке.
Они замолчали. Северус взглядом исследовал своего ребёнка. Два года назад этого мальчика привела к нему Минерва и объявила, что это его сын. Тогда Северус постарался наладить общение с ребёнком. Внешне он был слишком похож на маленького Северуса, что не упустил отметить Альбус. Но в отличие от Северуса, Алан был достаточно ухоженным и более открытым этому миру, что всё лило надежду в должное воспитание Сириуса. Однако Северус часто порывался напрямую задать вопрос сыну об отношении к нему Блэка, но постоянно откладывал, чтобы не навести на подозрение слишком смышлёного сына. Алан раз в месяц приходил к его портрету, чтобы рассказать о своих успехах и новостях своей жизни.
Сейчас перед ним стоял уже тринадцатилетний подросток и искренне тоскливо глядел на него. Потом он подошёл к портрету и прикоснулся кончиками пальцев к раме.
— Я бы хотел пообщаться с тобой вживую. Я бы хотел обнять тебя и показать, как хорошо я живу. Хотя, если бы ты был жив, ты итак бы это всё знал. — Алан водил пальцем по узору рамы, опустив голову.
— Не плачь, сынок. Я по твоим счастливым глазам и твоей улыбке вижу, как ты живёшь. Это доставляет большое удовольствие.
Алан поднял голову, и улыбка озарила его лицо, а глаза, блестящие от слез, сверкнули радостью.
— Я люблю тебя, отец, — произнёс он и отошёл от портрета.
Немного помолчав, Алан решил вновь посвятить отца в сои успехи, а потом пришла Макгоногалл и сообщила, что скоро отбой и Алану нужно идти в свою гостиную. Он поспешно попрощался с директором и портретами, кинул напоследок улыбку отцу и исчез за дверью.
***
Гермиона вышагивала вдоль камина. Эридан с Арктуром терпеливо ждали её речи. Ничего хорошего молчание матери для них не сулило. Это означало лишь то, что она формулирует длинную речь, которая будет выливаться на них как минимум ближайший час.
— Это уму не постижимо! — наконец подала голос Гермиона. — Вы позорите нас с отцом.
Она хотела что-то добавить, но её перебил Сириус, который внезапно прыснул от смеха.
— Да, вы позорите фамилию Блэк, - хмыкнул он, сдерживая хохот. — Вот, я был примерным учеником, никогда не прогуливал уроки, с меня брали пример даже старшекурсники.
Гермиона смотрела на него, покраснев от возмущения. Дети прекрасно знали о том, каким был их отец во время учёбы. Наверное, именно эти знания развязывали им руки. Гермиона хотела, чтобы Сириус был на её стороне и сохранял серьёзный вид, а он нагло смеялся, явно внутри поддерживая выходки близнецов.
— Сириус! — повысила она голос на мужа, который тут же откашлялся и оперся об угол камина. — Твои высказывания неуместны, лучше подай хороший пример.
Она действительно готовила длинную речь, но сейчас её хватило только на то, чтобы кинуть грозный взгляд на детей и уйти наверх. Сириус опустил голову, будто это он нашкодничал в Хогвартсе.
— С одной стороны, мама права, — сказал он, — а с другой, я не думаю, что нужно усмирять вашу активность, просто расскажу кое-что очень важное.
Сириус подошёл к дивану, жестом приказал близнецам раздвинуться и сел между ними.
— В Хогвартсе, как вы знаете, у меня было три друга. Одного я всё же упущу. Питер — другая история. Начнём с начала. У меня было два друга: Джеймс и Римус. Римус спокойно сидел на уроках, не всегда поддерживал наши с Джеймсом увлечения, часто бранил нас за странные выходки, но нас было не остановить. Сначала мы только пробовали на вкус эту свободу, где нет родителей и, если постараться, можно незаметно творить любые пакости. Однако со временем чувство свободы усилилось, нам сильнее сносило крышу. Уже не пугали наказания, мы стали неуправляемыми. У Джеймса всё-таки были родители, которым директор мог написать, но я же был абсолютно бесконтрольным. Знаете, к чему это привело? Я однажды решил, что будет забавно сделать одного слизеринца закуской оборотню на ужин. Это было самое ужасное, что мне приходило в голову, но совесть даже не пикнула. Все закончилось хорошо, когда Джеймс вступился за того слизеринца и спас его. Конечно, в юношестве я думал только о себе и, естественно, о Джеймсе, который был мне как брат. Все мои выходки свелись к тому, что я делал то, что мне приходит в голову, не отдавая себе отчёта, поэтому, когда Волан-де-морт убил Поттеров, первым делом я бросился за Питером. У меня не было плана, не было осознания происходящего, я не привык анализировать, когда что-то ударяет в мою голову. Знаете, если бы Питер тогда не убил тех магглов и не исчез, подстроив свою смерть, я, я бы убил его, и также сидел в Азкабане. Вы спросите к чему это я? К тому, что активность — это хорошо, но нужно вовремя почувствовать границы дозволенного, ибо потом ты натворишь дел, которые будут преследовать тебя в кошмарах и наяву.
Сириус замолчал. Близнецы сидели, уставившись в стену перед собой. Они обдумывали сказанное их отцом. Они слышали эту историю много раз, но в таком контексте – впервые.
— Если мы не остановимся в пределах дозволенного, то можем стать плохими? – спросил Эридан.
— Нет, если в вас нет предрасположенности к этому, то вы не станете плохими, но даже хорошие люди совершают ужасные поступки, когда не умеют держать себя в руках. Это самодисциплина, которой нужно обучиться в детстве.
Эридан и Арктур прильнули с обеих сторон к отцу и обняли его.
— Мы постараемся научиться вести себя в рамках дозволенного, — пообещал Арктур.
— Да, мы приложим усилия, — дополнил слова брата Эридан.
Сириус верил сыновьям. Он надеялся, что до них дошла суть сказанного. Естественно, он понимал, что сразу все не получится, сразу они не станут пай-ребятами, но этого он и не хотел. Было достаточно того, чтобы они не стали повторять его ошибки.
***
Гермиона сидела в библиотеке, обложив себя бумагами. Она занимала должность помощника министра, что не давало ей права прохлаждаться, как была уверена Гермиона. Сириусу всё тяжелее было выудить её из дома или побыть с ней наедине.
Гермиона внимательно вчитывалась в мелкий шрифт на пергаменте и что-то помечала в тетрадь. В стороне окна раздался стук. Она повернулась и увидела сову, которая настойчиво просила, чтобы её впустили. Недовольно отбросил дела, Гермиона подошла к окну и впустила упертую птицу. К лапке была прикреплена маленькая записка. Кому надо было отправлять сову, только чтобы отослать клочок бумаги? Ответ пришёл сразу же, как только записка была развёрнута.
«Около фонаря. В семь.»
Гермиона, недовольная тем, что её отвлекли от работы, накормила незнакомую сову и отправила её без ответа обратно.
Полседьмого миссис Блэк, накинув пальто, вышла из дома. Было ветрено. Подняв воротник, Гермиона ускорила шаг.
— Я знал, что ты придёшь раньше, — Сириус выпустил из объятий фонарный столб, к которому примкнул в ожидании жены, и подошёл к Гермионе. Выудив из-за спины букет цветов, он притянули к себе Гермиону и нежно поцеловал.
— Но ты пришёл ещё раньше, — заметила Гермиона, забирая букет.
— Так я должен быть на шаг впереди.
Сириус взял жену за руку и повёл к кафе через дорогу. Гермиона шла покорно за ним. Она молчала, но Блэк, зная её, был уверен, что ему ещё придётся объяснять, почему он выдернул её в середине рабочей недели на прогулку. А он уже подготовил ответ: «Я твой муж и имею право на такие вольности».
— На самом деле, я хотел с тобой поговорить, — сказал Сириус, когда они уладили все незначительные вопросы.
Гермиона кивнула, делая глоток шампанского. Строгость в глазах Сириуса не давала ей покоя. Она нутром почувствовала что-то неладное. Она кивнула.
— Тебе больше не снился Северус?
— Почему ты спрашиваешь? — Гермиона подняла глаза на напряжённого Сириуса, который впился в неё взглядом и старался что-то выудить, но, к сожалению, легилименцией он не обладал.
Заметив, что Гермиона ждёт ответа, он качнул головой и произнес:
— Вы с ним не виделись в Хогвартсе до того дня, а он с портрета так на тебя смотрел. — Сириус понимал, что не стоило затрагивать эту тему, но уже второй день его преследовало желание обсудить чувства Гермионы. Хотя, сказать честно, его это желание начало преследовать намного раньше.
— Нет, он же сказал, что никогда не вернётся. Он оставил меня, а я не горю желанием с ним видеться. — Она накрыла рукой его руку. — Однажды я поняла, что люблю тебя и на сегодняшний день ничего не поменялось. Думаешь, я не заметила твоей ревности? Но Снейп — воспоминания из прошлого. Знаешь, даже если бы он сейчас вошёл в кафе, живой, и предложил уйти с ним, я бы ушла. Ушла бы, взяв тебя за руку, оставив его там, где он будет стоять. Ты веришь мне?
Сириус не мог посмотреть в глаза Гермионе – он боялся, что она увидит его слезы, грозящие потечь по щекам. Гермиона ему не врала, она бы сказала, что всё ещё нуждается в Северусе, что любит его. Он так боялся услышать «правду», но её просто не было. Лавина сошла с плеч, окатив его приятным жаром. Ему будто вновь признались в любви, и он вновь — самый счастливый человек.
— Давай забудем о Северусе. Наша жизнь набрала свой ритм и не стоит его убавлять или что-то кидать на пути. — Гермиона подозвала официанта и весело взглянула на Блэка. — Я хочу рыбу. — Она ткнула куда-то в меню, официант кивнул и ушёл. — Сейчас я буду есть, а когда я ем, я — глух и нем.
Блэк усмехнулся и поднёс свой бокал к губам, сделав небольшой глоток. Он сидел и наслаждался видом из окна и видом напротив. Сириус был уверен – сколько бы не прошло лет, а Гермиона будет все так же прекрасна, как и тогда, когда он только в неё влюбился.
***
Летние каникулы наступили слишком быстро, как это всегда происходит. Для детей – радость, как и для родителей, но, что касается вторых, к радости встречи с детьми прилагаются и удвоенные или утроенные хлопоты по дому. При этом надо внимательно следить за тем, чтобы за лето дом остался целым.
В библиотеке на площади Гриммо горела одна свеча, освещая страницы книги. Алан, закинув ноги на подлокотник, сидел тихо в кресле и читал. Он был уверен, что все спали, пока не отворилась дверь. Снейп поднял взгляд на вошедшего. Это был Сириус Блэк. Отложив книгу, Снейп скинул ноги с подлокотника и ровно сел в кресле, ожидая, когда Блэк сядет напротив.
— Чего не спишь? Время позднее, — поинтересовался Сириус, занимая кресло напротив сына.
— Книга интересная, читаю и не могу остановиться.
Блэк понимающие кивнул. Вернее, он никогда не понимал, как можно увлечься буквами, разбросаными по странице, но раз Алану нравится, пусть читает.
— Ты что-то хотел? — Алан не сводил взгляда с Блэка, уверенный, что тот хочет начать серьёзную беседу.
— Нет, просто думал посидеть с сыном. Мама ещё не легла, поэтому не хотел её отвлекать своим присутствием.
Снейп кивнул и расслабленно откинулся на спинку. Положив ногу на ногу, он вглядывался в серые глаза напротив. Он любил Блэка – своего отчима, восхищался им, но иногда видел в нём ещё подростка, который поддерживает пакости близнецов.
— Пап, — подал голос Алан. — Я в этом году узнал, что вы со Снейпом были врагами, это правда?
Сириус наклонил в бок голову, всматриваясь в грустный взгляд сына.
— Он учился на Слизирене, а я на Гриффиндоре. Это было обычное соперничество. — Заметив скептически взгляд Алана, Блэк добавил: — Наверное.
— Наверное?
Сириус обречённо вздохнул и решил рассказать более-менее правдивую историю:
— Было сложное время. Начиналась война и приходилось выбирать свою сторону. Большее недоверие было к слизеринцам. К тому же Снейп изначально принял тёмную сторону. Он поздно понял, что ошибся, но лучше поздно, чем никогда. В школе мы были врагами, потому что с ним враждовал Джеймс Поттер по своим личным причинам (это оставим за кадром), а после школы, когда я вышел из Азкабана, мы со Снейпом одновременно влюбились в твою маму. Такая вот ирония судьбы. Я ему не доверял, поэтому считал себя лучшей кандидатурой и всячески пытался противостоять их отношениям. Однако пришлось смириться с поражением. Знаешь, во время войны, чтобы оградить твою маму от опасности, Снейп доверил её мне. Наверное, с этого дня, я могу сказать, что наша вражда закончилась. Сколько бы он ни говорил, что я пьяница, разгильдяй и ненадёжный человек, в итоге, он оставил на меня самое дорогое, что у него было: тебя и твою маму.
Алан сидел, раскрыв рот. Он не знал, что его отец когда-то был на тёмной стороне, но каждый же делает ошибки. Больше всего его удивила информация, что Блэка считали пьяницей и не надёжным человеком (разгильдяем его и до сих пор называют). Сириус никогда не позволял себе появляться при детях с опьяненной головой. Алан также помнил, как они гостили у бабушки с дедушкой, и папа спас его от волков в лесу, куда забрёл маленький Снейп в надежде найти красивую палочку, чтобы сделать из неё волшебную. Тогда мама долго ругалась и не могла прийти в себя от переживаний, а папа сидел и спокойно обрабатывал сбитые колени сына и царапины на руках. Потом Сириус подошёл к жене и прижал к себе. Она долго плакала на его плече, так как они, сбившись с ног, искали сына где только можно. В тот день Алан полностью поверил в то, что папа его любит точно так же, как и любит родных сыновей.
— Я понимаю, – сказал Снейп. Он действительно понимал, что в те времена могло происходить всё, что угодно. Он не винил ни родного отца, ни отчима. Заметив, что лицо Сириуса изменилось, а взгляд стал грустным, Алан подошёл к нему и, сев на колени у подлокотника, накрыл своей рукой руку отца. Тот повернулся и улыбнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать сына в макушку.
Неожиданно в коридоре раздался взрыв. Алан подскочил на ноги, а Сириус повернулся в сторону двери, не спеша подниматься с кресла. Всё затихло.
— Надо спасать их от гнева мамы, — произнёс Алан и пошёл к выходу из библиотеки. Сириус ухмыльнулся и отправился за сыном.
В коридоре стоял сильный запах каких-то духов, а синий дым сильно щепал глаза. Сириус приказал Алану вернуться в библиотеку и ждать, пока его не позовут. Сам Блэк ушёл за палочкой, чтобы очистить коридор от этого кошмара. Через несколько минут дым исчез вместе с запахом, а Сириус недовольно направился в сторону комнаты близнецов.
— Это не мы! — крикнули дети в унисон, когда отец вошёл в комнату. Эридан и Арктур не рассчитывали, что их слова хоть как-то спасут их, и правильно делали. Сириус бросил взгляд на руки близнецов, по локоть испачканные в синем порошке, развернулся и молча вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Войдя в библиотеку, он застал ту же картину, что и раньше: Алан, читающий книгу. Вернее, сейчас книга просто лежала на коленях, а сам Снейп, запрокинув голову, мирно спал. Сириус осторожно, чтобы не разбудить, поднял его на руки и отнёс в его комнату. Следующим этапом он решил проверить Гермиону, которая почему-то даже не отреагировала на громкий взрыв. Открыв дверь, Сириус проскользнул в комнату, где нашёл жену, спящую за столом, мирно устроившись лицом на своих «дорогих» бумагах. Блэк вздохнул. Он не любил, когда Гермиона тратила все свои силы на работу, ведь в этом не было никакой необходимости, но он прекрасно знал свою жену, поэтому не сопротивлялся её упертости. Подняв Гермиону на руки, он перенёс её в кровать. Опустив на матрас, Сириус решил не усложнять себе жизнь и не рисковать сном жены, поэтому с помощью магии избавил её от одежды и накрыл одеялом, заботливо подоткнув его в ногах, как любит Гермиона. Устроившись рядом, он мирно заснул, обнимая жену. Выходку близнецов Сириус решил оставить пока без внимания. Сейчас, он уверен, они активно думают над тем, почему их не наказали, почему отец просто ушёл. Далее пойдёт анализ поступка, и они сами придут к какому-то умозаключению.
Только после того, как дом наполнился детьми, Сириус всерьёз начал пересматривать свои взгляды на жизнь. Он понял, что его молодость – не лучший пример, зато лучшая модель для разбора ошибок. Постепенно меняя свои привычки, Блэк удивлял не только гостей, но и жену. Однажды Гермиона пришла с работы и застала мужа в полностью прибранной комнате. Там даже глазу не за что было зацепиться. Сириус пообещал, что теперь так будет всегда. Кстати, он изо всех сил пытается сдержать обещание, а Гермиона тщательно ему помогает.
***
На площади Гриммо вновь началась суматоха. Шум и гам привычно наполнили дом. В этот раз причиной всему стал день рождения Гарри. Сириус настоял, чтобы собрать всех гостей на Гриммо. Дети бегали туда-сюда, мельтешили под ногами у взрослых, которые активно готовились к торжеству.
— Рон! — крикнула Молли, когда с характерным звуком перевернулся диван. — Я вам с Джорджем сказала его подвинуть, а не ломать! — Миссис Уизли всплеснула руками и отвернулась, чтобы не смотреть на безобразие, которое устроили её сыновья. — Кажется, взрослые люди, — причитала она Анджелине, которая поддакивала свекрови, но в душе ни капли не корила мужа за озорство. Ей нравилось в нем то, что он не старается быть серьёзным и находит позитив везде, где только можно. Когда-то это помогло им справиться с главной потерей и продолжить жизнь, без позитива не известно где бы они были и в каком состоянии.
— Нет, вы неправильно повесили, — раздался командный голос Блэка. — Тот край висит выше. — Он ткнул в правый край ленты, на которой было написано: «С днем рождения, Гарри Поттер!»
— А ты не хочешь сам повесить? А то стоишь, командуешь тут, — возмутился Эридан и начал спускаться по стремянке. Арктур последовал примеру брата. Спустившись вниз, они гордо развернулись и убежали наверх к Фреду, который обещал им дать полетать на метле.
Алан сидел возле Тедди и наблюдал за происходящим. До этого они играли в шахматы, но игру пришлось приостановить, когда на столе перестало хватать места, и мальчикам пришлось, взяв стулья, переместиться к стене.
— Почему нельзя использовать магию, чтобы повесить эту ленту? — задался вопросом Алан, переводя взгляд на друга. Тот усмехнулся.
— Может, твой отец хочет помучить их.
— Тогда ладно, — согласился Снейп и перевёл взгляд на стол, где уже раскладывалась еда. Заметив аппетитный кусочек пирога, Алан подошёл и протянул руку, чтобы незаметно взять его, но тут же получил по руке.
— Нехорошо хватать со стола, молодой человек, — заметил Сириус и нагло схватил кусок пирога.
— А у тебя лента криво висит, — по-детски ответил Снейп и тоже взял пирог. Блэк обернулся и ещё раз оценивающе посмотрел на ленту.
— Используй палочку, ты же волшебник, — посоветовал Алан и отошёл от стола, чтобы его не заподозрили в краже.
Сириус хотел уже отшутиться, когда вдруг одно неприятное воспоминание посетило его голову. В одно Рождество Северус решил продемонстрировать своё умение пользоваться магией. Сириус вспомнил, как тот специально ждал возможности выпендриться. И у него это прекрасно получилось. В тот вечер всё внимание было посвящено Снейпу, так как его пригласила Гермиона на танец. Она наслаждалась его объятиями, а Сириус сбежал, чтобы не видеть этого всего. Блэка разрывало на части, он хотел спрятаться, но уже был в своей комнате. Лежа на кровати, он понимал, что внизу всё также танцуют в объятиях друг друга Снейп и его Гермиона. Возможно, в тот вечер и начались их взаимоотношения. Да, точно, тогда всё это и началось. Тогда Сириус начал вести себя как полоумный, и только Римус мог остудить его.
Заметив, что от воспоминаний он начал хмуриться и сжимать руки в кулак, Сириус встряхнул головой и вернулся в реальность, где не было того ревнивого неуравновешенного Блэка. Он повернулся к сыну, который уже дожёвывал кусок пирога, и улыбнулся.
— Наверное, ты прав. — Сириус достал палочку, взмахнул ей, и лента быстро выпрямилась. Довольный собой, он пошёл дальше сотворять волшебство.
После долгих приготовлений вся огромная семья наконец села за стол поздравлять именинника. Стучали приборы, скрипели стулья, которые отодвигали, чтобы подняться и дойти до дальнего салата. Голоса раздавались наперебой, каждый хотел обсудить свои новости и послушать другого. Как обычно бывает, стол быстро поделился на группы, в которых шла своя беседа, кто-то не мог определиться и старался послушать то тут, то там.
Стол был огромный, людей было очень много, но периодически у каждого в голове проскальзывала одна мысль: «Все закончилось. Мы снова вместе». Война унесла жизни близких друзей, которые могли бы сидеть за этим столом, но мёртвые не возвращаются, зато воспоминания о них могут жить вечно. И сколько бы ещё ни прошло лет, в каждом живом сердце будет храниться часть души ушедших.
— Мам, ты о чем-то задумалась? — потряс Алан за рукав Гермиону.
— Нет, сынок, ни о чем. Тебе показалось. — Гермиона дёрнула головой и опустила зависшую в воздухе руку с вилкой на стол.
Ни о чем.