XIII
Итак, я все-таки дописала главу. Вернее она была давно дописана, и висела мёртвым грузом, ожидая продолжения, но, как оказалось, продолжения не последовало. Чтож, надеюсь, следующие главы пойдут быстрее. Всех целую😘
***
Одной рукой Сириус прижимал Гермиону к себе, в другой у него находилась палочка, из которой вылетали заклинания, защищая их обоих от пожирателей. Гарри аппартировал, а остальные особый интерес не вызывают. Блэк опустил голову, чтобы проверить состояние Грейнджер, прижимающейся к его груди. Она, как маленький котенок, уткнулась носом в его торс, спасаясь от всего зла вокруг.
Когда опасность отступила, Блэк ослабил хватку и вскоре совсем опустил руку, высвобождая Котёнка. Осмотрев помещение, Блэк скривился от вида хаоса, оставшегося от праздника. Перевернутый стол, послуживший укрытием, являлся центром апокалипсиса. Возле него лежали осколки разбившийся посуды, разлитые напитки и разлетевшаяся еда также не приносила радости. Цветы, которые украшали стену, теперь украшали пол, превратившись в растоптанные невзрачные кляксы. В дальнем углу на полу сидела Молли. Она слегка вздрагивала от всхлипываний, а рядом с ней собрались все Уизли и что-то наперебой говорили. Рядом с ними стояли Люпины. Римус обнимал обеими руками Дору, так будто битва идёт до сих пор, а его тело - единственное, что может защитить его жену. Гости, которые не успели ещё аппартировать, рассеянно оглядывались и молча с хлопком исчезали. Каждый понимал, что сейчас бесполезно что-либо обсуждать, нужно прийти в себя и дать мыслям разложиться по полочкам. Сириус неподвижно стоял, сжимая в руке палочку, Гермиона была рядом - целая и невредимая, остальные тоже были целы. Вроде все идёт не так уж плохо.
Не замечая запах жженной травы, боли от ранений, волшебники вместе восстанавливали порядок. Никто особо не разговаривал, только мимолетные жесты сообщали о просьбе другого. Спать никто не ложился, к рассвету всё было более-менее в порядке, только души ныли в унисон, но каждая о своём. Все понимали, что началась та самая война, которую все ждали, которую готовились встретить с высоко поднятым подбородком.
Уже утром Блэк с Грейнджер отправились на Гриммо. Уизли и Люпины отказались присоединиться к ним. В Норе много дел, а Дора хотела побыть с родителями. Только у Гермионы с Сириусом не было ни дел, ни родителей. Они фактически возвращались в берлогу от безысходности и полного одиночества. Сириус был одинок без тепла Гермионы - Гермиона была одинока без тепла С... Нет. Северуса. Ей всё ещё не хватало того угрюмого мужчины в чёрном сюртуке и развивающейся мантией. Позже пришло воспоминание о его действиях с пожирателями. Закусив губу и опустив голову, будто пряча от кого-то свои чувства, Гермиона опустилась на кровать в их с Джинни комнате. Подруга сейчас далеко, некому даже рассказать о своих переживаниях, хотя Джинни тоже бы не рассказала.
Было слышно, как дверь в комнату Сириуса со щелчком закрылась. «Наверное, будет спать, завалившись в парадной одежде на кровать», - подумала Гермиона, усмехаясь своей «догадливости». Встав перед зеркалом она оглядела свое платье, потрепанную причёску и скосившийся бутон белой розы, который Блэк прицепил к её волосам. Осторожно выпутав его из волос, она отложила его на столик с желанием вернуться к этому вопросу позже, сначала стоит переодеться.
Замки чемодана, в котором была домашняя одежда, поддались хрупким пальчикам быстрее, чем молния платья, которая, как бы Гермиона не выкручивала руки, не хотела подчиняться. Простонав от злости, Всезнайка плюхнулась на кровать и уставилась в стену, думая о своём положении. Тут мысли привели её к тому самому цветку, обещавшему быть главным символом примирения Блэка и Грейнджер, если она того захочет. Бутон незаметно оказался в её руке. Нежные лепестки доверчиво легли на ладони, и Гермиона улыбнулась такому чисто-белому, мирному комочку. Оглянувшись на дверь, будто там мог кто-то находиться и подсмотреть за ней, она вытащила палочку, которую, к счастью, не раздавили во время суматохи, и направила на цветок. Нижние лепестки постепенно окрашивались в алый цвет, словно кто-то их резал и кровь расплывалась по нежной ткани. Гермиона не могла отвести взгляд от этого зрелища. Она всё для себя решила, вернее Сириус всё решил, а ей осталось лишь расписаться.
***
Блэк закрыл за собой дверь и встал посередине своей комнаты, ощущая пустоту и неопределённость, разлившуюся по всему телу. Руки, упертые в боки, казались чужими, комната не встречала его своими объятиями, и даже запах одеколона, оставленный перед уходом, не смог принять своего хозяина. Всё было хорошо, но всё было не так. Чего-то не хватало, будто его незаметно обокрали, забрав мелкую вещицу, без которой, оказывается, было не так уж просто. Подойдя к комоду, Сириус плеснул в бокал немного огневиски. Кажется, он приходит в себя. Неужели этой комнате не хватает пьяного Блэка? Сириус усмехнулся и почти с разбегу плюхнулся на кровать, уткнувшись лицом в подушку.
Прошло полчаса бессмысленного раздумья, лежания на животе и перебирания воспоминаний со свадьбы. «Гермиона была непередаваемо красивой, а белая роза прекрасно подошла к её волосам. Гермионе идёт белый цвет. Она бы хорошо смотрелась в белом платье под руку с аристократом». Сириус погрузился в фантазии, не слыша, как над его головой скрипнула дверь, и в проёме появилась скромная женская фигурка, не решающаяся войти. Почувствовав на себе взгляд, Блэк поднял голову, положив подбородок на руки, и вопрошающе уставился на гостью своей комнаты.
- Я... Нам... Поговорить надо. - Она зашла в комнату, уверенно пересекла расстояние от двери до кровати и встала перед Сириусом. Он, улыбаясь, смотрел на неё снизу вверх, ожидая продолжения, но его не было - смелости Гермионы хватило только на уверенные три шага. Беззаботный, немного детский взгляд не смог помочь Всезнайке, поэтому Сириус решил начать её речь самостоятельно.
- Так, нам надо поговорить. Хорошо. - Он медленно поднялся, опираясь на руки, и сел на кровать, жестом приглашая Гермиону сесть подле него, но она осталась стоять, молча следя за его движениями. - Я могу развить какую-то мысль, но вряд ли это будет именно то, что ты хотела сказать, поэтому твоё молчание не приносит пользы. - Сириус понимал - Гермиона хочет сказать что-то важное, то есть серьёзное. Ладно, Сириус Блэк будет серьёзен (сколько его на это хватит).
Гермиона, поправив одной рукой спадавший на шею локон, протянула ало-белый бутон, который она всё это время прятала в руке за спиной. Блэк в один миг стал полностью серьёзным. Весь мир сошёлся на маленьком бутончике, который только недавно был чисто-белым. «Надеюсь, этот день станет нашим Генрихом Тюдором. Если ты согласна со мной - дай знать», - слова вспыхнули в голове и зажгли сознание. Гермиона «дала знать», она согласна на примирение, теперь она его, почти его. Осталось заменить в её сознании Снейпа собой. Снейп ей не пара, он слишком далеко и слишком противоположен Гермионе. Как её вообще занесло в ту сторону?
Сириус завис, глядя в одну ало-белую точку, а Гермиона терпеливо ждала. Она рассматривала его чистые аккуратно уложенные волосы, его губы, нервно шевелящиеся в молчаливых раздумьях. К губам не тянуло, но они привлекали, с этим нельзя не согласиться. «О чем же я думаю? У меня есть Северус! Мой Северус! Или его уже нет? Может, он больше не мой, может, он не был моим? Безусловно был. А сейчас?» Сириус прервал её раздумья, подняв с ладони цветок.
- Я рад, - словно самому себе сказал он, стараясь сдержать детскую улыбку, обещавшую разлиться на его лице.
Гермиона кивнула и уже развернулась, чтобы быстро уйти и не смущать своим присутствием Блэка, но тут она вспомнила об одной самой неудобной просьбе. Так и застыв на месте, Гермиона подбирал слова, чтобы Сириус понял её правильно. «Почему мы здесь одни?» - простонала у себя в голове Гермиона и обратилась к Блэку:
- Сириус. Я хотела бы попросить. У меня не получается. - Она переминалась с ноги на ногу и отводила взгляд, так как знала - встреться она с глазами Сириуса в этот момент - не избежать красных щёк.
- Я всё ещё тебя слушаю, - растянуто сказал Блэк, пряча бутон в ящичек возле кровати.
- У меня расстегнуть не получается. - Гермиона повернулась к нему спиной, указывая на молнию платья. Сириус с усилием закусил губу, чтобы не выдать всех своих чувств, а там было, что выдавать. Блэк почти разрывался в сладком хохоте и ощущении победы. Северуса и рядом нет, зато Сириус сейчас будет расстегивать молнию платья, оголяя бархатную спину Гермионы.
- Конечно, - выдавил Сириус, поднялся с кровати и подошёл к Гермионе, которая слегка дрогнула от его дыхания, прошедшего в такой близости.
Помедлив, приводя свой разум в здравие, Блэк откинул каштановые кудри, открывая обзор на шею и плечи, ну, и на молнию. Биение сердца кружило голову, оставался один шаг до отчаянного стона. Сириус ещё сильнее закусил губу и потянулся к молнии. Застежка действительно шла не так легко. Неудивительно, что Гермиона сама не справилась, однако Сириус мог бы расстегнуть молнию намного быстрее, если бы захотел. Медлив так, словно этот момент можно растянуть на всю жизнь, Блэк вдыхал приятный аромат духов, разглядывал нежную кожу и отворачивался с измученным выражением лица. Какие это были пытки! Поцелуй дементора не так страшен, как то, что происходило сейчас. Руки дрожали. Сириусу пришлось наконец закрыть глаза, иначе он просто выпихнет за дверь эту соблазнительную леди.
Незаметно для себя Сириус провел кончиками пальцев по уже обнажённой спине и наклонился, касаясь губами кожи. Гермиона дернулась и отскочила в сторону. Её ресницы дребезжали от негодования, но она быстро остановила себя, сомкнула руки, придерживая платье, чтобы то не спало и выбежала из комнаты, произнеся мимолетное «спасибо».
- Прости, Мышка, - прошептал вслед Сириус и закрыл лицо руками. Повернувшись вокруг своей оси, он запрокинул голову к потолку, словно там можно было найти успокоение.
«Какой же я дурак! Всё испортить из-за своей жалкой похоти!»
Сириус сжал руки в кулаки и замычал. Однако его терзания длились недолго. Придя к выводу, что «Гермиона всё же слишком соблазнительная, чтобы обвинять во всем только свою похоть», Блэк решил подумать над дальнейшей судьбой Грейнджер. Министерство теперь под властью пожирателей, значит, Хогвартс - небезопасное место для магглорожденной девушки. Сириус не даст кому-нибудь обидеть свою Мышку. Пока она под его крышей - она под его ответственностью.
***
Первая неделя длилась мучительно долго для двух людей, которые только начали налаживать дружеские отношения. В их общении было явное стеснение, и это естественно. Гермиона понимала, что Сириусу сложно сдерживать свои колкие высказывания, которые она могла бы не так расценить, а самой Гермионе было некомфортно находиться с человеком, который любит её, который готов бросить мир к её ногам, но которому она не может предложить ничего взамен. Регулярно проходили собрания, где собирались все члены Ордена. Гермиона радовалась появлению такого большого количества людей, с кем можно поговорить. Она часто успокаивала миссис Уизли, убеждая ту, что Гарри, Джинни и Рон - достаточно хорошие волшебники, они справятся со всеми трудностями. Гермиона часто сама корила себя за то, что выпало на долю Джинни, ведь вместо неё должна была быть она - Гермиона. Если с младшей Уизли что-то произойдёт, то это будет на совести бестолковой слабачки Грейнджер.
Главным успокоением для Гермионы были Дора и Римус. Эта пара всегда знала, какие слова нужно подобрать и куда надавить, чтобы тревога прошла. Римус хоть и не стал настоящим профессором, но в нем это было всегда. Дора же, как молодая девушка могла понять Гермиону и развеселить, очередной раз доказывая, что ничего не кончено и «мы ещё поборемся».
Так проходил последний месяц лета. Приближался сентябрь. Усиливался напор Сириуса против того, чтобы Гермиона возвращалась в школу. Вечерние конфликты стали обычным делом. Однажды, не выдержав настойчивой глупости Грейнджер, Сириус кинул в стену кружку с чаем. Осколки разлетелись по всему полу, а огромное пятно украсило стену.
- Ну и вали к своему Снейпу! - Блэк убийственным взглядом окинул последствия своей вспышки гнева, демонстративно звонко стукнул об пол каблуками, на которых развернулся, и ушёл наверх, оставив Гермиону запуганно сжимать спинку стула, за которым она спряталась.
Тридцатого августа Римус принёс «Ежедневный пророк», где говорилось о назначении Северуса Снейпа на должность директора Хогвартса. Быстро прочитав статью, Сириус поднял взгляд на Гермиону, которая еле сдерживала трясущуюся губу. Все сомнения отпали - она не поедет в Хогвартс. Должности преподавателей забрали пожиратели, а возглавил их Снейп. Хотелось разбежаться и влететь в стену, чтобы забыть всё, что сейчас происходит. Можно ли вернуться в то время, когда всё было хорошо, когда Северус был преподавателем, да, злым, но преподавателем, а не правой рукой Тёмного Лорда? Над Гермионой очень хорошо посмеялась судьба, только шутка затянулась. Гермионе захотелось излить всё на Блэка, но, когда их взгляды встретились, вся неоправданная ненависть к нему прошла. «Этот человек отсидел двенадцать лет ни за что, а я просто ною из-за того, что не могу пообниматься с любимым? В кого ты превратилась, Гермиона? Разве такой ты была? Разве такой хотела стать? Возьми себя в руки и оставь свои сопли на потом, сейчас они никому не нужны». Негласное согласие между Грейнджер и Блэком наступило неожиданно для обоих.
Первое сентября наступило, но не было привычной радости. Гриммо 12 стал тюрьмой для Гермионы, как когда-то был клеткой для Сириуса. Блэк не разрешал Гермионе выходить на улицу, самого же хозяина не часто можно было застать дома. Весь Орден погрузился в работу в борьбе со злом. Римус с Сириусом ходили на задания, свою жену Люпин старался максимально отстранить от опасностей, что естественно вызывало бурю негативных эмоций у Доры.
Развлечений в доме было немного. Чтение книг и споры с Кикимером - основные занятия, которые разбавляли звенящую тишину дома. В один день Блэк притащил радио. Теперь можно было целыми днями слушать о том, что происходит в мире. Гермиона с радостью рассказывала вечерами о том, что Гарри, Джинни и Рона не поймали. Сириус сидел и улыбался, с радостью слушая Мышку и с аппетитом пережёвывая стейк. Блэк наслаждался обществом Гермионы, наслаждался тем, что им никто не мешает быть наедине.
Когда рассказ заходил о Хогвартсе, Сириус напрягался, сжимая в руке столовый прибор и упирая взгляд в тарелку. Гермиона чувствовала накалявшуюся атмосферу, но не могла не рассказывать. Компенсацией всего был озорной огонёк в глазах Блэка, когда тот вещал об опасностях, с которыми сталкивались члены Ордена на заданиях. Сириус не забывал продемонстрировать раны, оставленные пожирателями. Слава Мерлину, у него никогда не было серьёзных ранений, и он всегда возвращался домой. Гермиона подумала о Северусе: «Интересно, как он справляется? Сколько пыток Круциатусом перенёс? Тот ли он ещё, что был при ней?» Вопросы постоянно крутились в голове, не давая спокойно спать, есть, читать, а иногда и дышать. Она всё-таки его любит! Точно любит!
***
Вечер. Гермиона перечитывала учебник по заклинания, когда в библиотеку зашёл Блэк. Он, весь помятый, потрепанный, устало бухнулся в противоположное кресло. Ему нравилось после тяжёлого дня отдыхать, разглядывая учащуюся Гермиону. Он восхищался ею. Если бы в её возрасте он не поехал в Хогвартс, то книги были бы на последнем месте, а эта Всезнайка сидит, читает, вникает и получает удовольствие от этого процесса. Гермиона привыкла, что Сириус сидит и наблюдает за её мыслительным процессом, поэтому лишь на секунду подняла голову, чтобы убедиться в нормальном состоянии Блэка.
- Ты ела? - спросил Сириус, вспомнив, что Гермиона могла забыть о еде, погрузившись в чтение.
- Угу, - промычала она, переворачивая страницу. Повисло жужжащее молчание, во время которого Сириус перебрал все вопросы, которые можно задать Гермионе. Хотелось говорить, много говорить, говорить по душам.
Эти двое жили в доме одни. Им никто не мешал, но, как бы ни хотелось Блэку, стать близкими друзьями не получалось. Соседство. Это единственное, как можно назвать их жизнь. Сириус тянулся домой после каждой операции, он знал, что его всегда ждут, а Гермиона действительно ждала, но никто из них ни разу не обмолвился о мыслях, витающих, когда они не рядом.
***
- Где он? - Сириус ворвался в дом после очередной операции и полетел наверх. Гермиона ошарашено следила за его резкими действиями, отложив книгу. Когда Блэк скрылся из поля зрения, Грейнджер встала и тихонько пошла наверх. Её напугало внезапное появление Сириуса, его взбудораженное состояние, не обещающее ничего хорошего.
- Что ты ищешь? - окликнула его Гермиона, увидев, как и без того захламленная комната, стала выглядеть так, будто в неё веками складывали всякий мусор.
- Я вспомнил, что у меня был клинок. - Сириус рывком вытащил из кучи одежды какую-то вещицу и кинул в угол. -Не то.
- Давай я тебе помогу, давно надо было здесь прибраться, сейчас бы не рылся в горе хлама. - Гермиона подошла к одной из куч и стала разбирать её, аккуратно складывая одежду в одну стопочку. - Зачем он тебе? - ради интереса спросила она, повернувшись к Блэку, который продолжал раскидывать вещи в разные стороны.
- Клинков было два. Они принадлежали Беллатрикс, - старый ботинок полетел в сторону окна, -но однажды я у неё стащил один. Я не знал, что они обладают магическим свойствами и, когда не вместе, один клинок причиняет непоправимый вред врагам своего владельца, - пустая бутылка приземлилась как раз на кровать. - То есть раны, оставленные клином не заживут никогда, а если немножечко приложить усилий, то спокойно можно убить. - Блэк повернулся к Грейнджер, которая завороженно слушала и крутила в руках какую-то найденную безделушку.
- Но любым клином можно убить. - Гермиона нахмурилась, но Сириус покачал головой и пояснил:
- Нет, понимаешь, если захотеть, можно провести остриём по руке, даже не по венам, и убить. Сильное желание - человек мёртв. - Блек заметил, как дернулась Гермиона и вздохнул. - Если два клинка будут находиться у одного человека, то не будут представлять такой угрозы, ибо им не надо «искать» друг друга.
- Что ты собираешься делать? - спросила Гермиона, испуганно глядя на Сириуса. Она уже примерно догадывалась о его планах.
- Как только я узнал об их особенности, то сразу понял, что нужно любыми силами объединить их. Я собираюсь найти клинок и пробраться туда, где находится Беллатрикс. Либо я найду у неё второй, либо подброшу ей свой. В любом случае, это будет лучше, чем так. - Сириус закусил нижнюю губу, раздумывая над тем, где мог быть этот злосчастный клинок. Гермиона ещё немного пораздумав, тоже продолжила поиски, попутно превращая хаос, в приличную стопку вещей.
Сириус, погрузившись в работу, не видел ничего вокруг себя. Он яростно откидывал всё, что попадалось под руку. Будучи увлеченным процессом, он не заметил, что Гермиона уже минут десять отстранилась от своего занятия и периодически поднимает взгляд на Блэка. Взгляд полный злости и отвращения.
Наконец Сириус повернулся туда, где ожидал увидеть сложенные вещи и довольную собой Гермиону, но встретился лишь с пронизывающим насквозь взглядом. Грейнджер что-то как всегда читала. «Что она такого интересного успела откопать в моем хламе?» - промелькнуло в голове Блэка, но тут же пришло осознание действительности - ему лучше здесь и помереть. В руках Гермионы он узнал ту самую тетрадь, где с раздражением отмечал моменты из личной жизни Грейнджер, где комментировал написанное. На страницы он часто проливал напитки, из-за чего много слов размылось, но их всё же можно было разобрать. Сириусу доставляло определённое удовольствие делать себе больно, перечитывая записи Гермионы, а теперь это удовольствие может ему слишком дорого обойтись. Гермиона нашла в его вещах копию своего дневника, и вряд ли она поверит фразе «ты не так всё поняла». Сириусу осталось недолго - это читалось во взгляде Гермионы.
- Я... Могу объяснить? - Попытка изначально была провальной, но попытаться стоило. Блэк не знал, что он может сказать в свое оправдание, но все ещё был готов всеми силами бороться за дружбу с Гермионой. Потерев руки друг об друга, он терпеливо ждал, пока она прокрутит у себя в голове весь кавардак, который Сириус нехотя устроил.
- Я не знаю, как ты можешь объяснить. Вряд ли я смогу поверить тебе. - Гермиона встала на ноги и пустым взглядом прошлась по Сириусу. Нет, это не был пустой взгляд. Откуда-то появился холод, и мурашки побежали по рукам Блэка. Гермиона шагнула в сторону двери, но мужская рука крепко схватила её за локоть, отчего пришлось остановиться.
- Пожалуйста, послушай, я всё-таки хочу объяснить, - умолял Блэк, подключая всю свою щенячью харизму. Гермиона мотнула головой.
- Нет, отпусти. Я хочу уйти, Сириус. - И она ушла. Дверь тихо закрылась за ней. Без стука, без грохота. Блэк ещё минут десять стоял и приходил в себя. Всё, что он строил, рухнуло в один миг, без предупреждения, по его вине. Глупо было надеяться, что она вернётся и скажет: «я готова тебя выслушать», но Сириус надеялся. Он буравил взглядом дверь, и ничего не менялось.
Гермиона спустилась вниз и швырнула тетрадь в камин. Было очень больно. Настолько больно, что она не смогла накричать на Блэка, не смогла высказать все свои мысли, которые крутились, словно юла на вечном двигателе. Казалось, остановить этот круговорот не получится, и он занесёт её в те дебри, из которых уже не вылезти. Грейнджер села у камина, сложив руки на согнутые колени и уткнулась носом в ладони. Слез не было, лишь громкие крики обрывались где-то в далеле сознания, не успевая доходить до рта. Теперь Сириус знает слишком много, за такое убивают. Гермиона хмыкнула от своей мысли, представив, как она связывает Сириуса, тащит его в подвал и там пытает. Блэк корчится от боли и кричит, но кляп во рту мешает внятной речи, поэтому слышны только жалкие мычания. Возможно, это просьба о пощаде, но Гермиона точно не знает, поэтому мучения продолжаются.
Испугавшись своих фантазий, Грейнджер встряхнула головой и запрокинула её так, что макушка теперь касалась тёплого камня. Камин тихо потрескивал, поглощая в себя остатки ненастоящей тетради, но с настоящими чувствами и секретами. «Что он хотел узнать? Зачем он это сделал?» Вопросы не уходили, а только накапливались, заставляя голову сильнее кружится от напряжения. Боль не стихала. Захотелось сбежать, но куда?
Может ли сердце врать? Может ли сердце придать? Однозначно, нет. Сердцу выгоднее всего делать человека счастливым и избегать переживания, поэтому оно, как всегда, преподнесло Гермионе «отличное» решение.
Резко поднявшись, Гермиона схватила горсть летучего пороха, кинула его в камин и решительно произнесла название желаемого места. Следующий шаг унёс её во вспыхнущее пламя, которое поглотило Всезнайку, не давая шанс на отступление.
***
Вечер. Кабинет директора. Мистер Снейп сидел в своём кресле перед большим, массивным столом, за которым когда-то сидел Дамблдор, и заполнял бумаги. Нет чтобы позволить в школе волшебства пользоваться магией, Министерство решило поиздеваться и для тщательной проверки работы Хогвартса выбрало отчёты, составленные вручную. Северус мог поклясться, что эта идея - дело рук Амбридж. Никто в здравом уме до такого в магическое мире не додумался бы. Вздохнув, Снейп вывел очередную подпись и отложил документ.
В Хогвартсе установился тоталитарный режим. Несладко приходилось магглорожденным и полукровкам, да и некоторые чистокровные чувствовали себя загнанными овцами. Студентам младших курсов было особенно страшно, никто не выходил, как раньше, из гостиных, студенты старались не попадаться на глаза преподавателям-пожирателям.
Что думал Северус по этому поводу? Ничего он не думал. Первый раз в жизни он был благодарен Блэку. Благодарен за безопасность Гермионы, за то, что тот не дал ей вернуться в Хогвартс и добровольно стать жертвой нападок пожирателей. Снейп негодующе сузил глаза, будто перед ним появился Поттер, и отчётливо представил Блэка, который постоянно выхватывал шанс прикоснуться к Гермионе. Нет, Северус не был готов мириться с Блэком, но понимал, что уже добровольно отдал свою девочку этому псу без намордника. Гермиона больше не принадлежит Северусу, она про него уже, наверное, забыла или с Орденом обсуждает, как выкопать ему яму. Снейп не планировал, что Гермиона поверит ему, будет с ним до конца его дней, станет закрывать глаза на то, что происходит вокруг. Нет, в сказки Северус не верил даже в детстве, однако было больно отдавать частицу себя непонятно кому.
Опустив веки, он откинулся на спинку стула, больше смахивающего на трон, и с наслаждением протёр глаза, уставшие от долгой работы. Ком к горлу подошёл незаметно. Стало настолько противно от самого себя, что аж тошнило. Почему-то все люди учатся на своих ошибках, меняются и идут дальше, но Северуса лишь затягивало в трясину, из которой невозможно было выбраться, оставалось только прилагать усилия и держаться на поверхности. В один момент ему показалось, что ключ к спасению - любовь Гермионы. Снейп вдруг почувствовал свежее дыхание, даже начал надеяться, но, осознав, что с ним происходит, ударил себя по рукам. Это было правильно. Гермионы теперь нет с ним, не надо было привыкать.
Камин вспыхнул, осветив наполненный тусклым светом кабинет. Северус привык, что к нему постоянно кто-то заглядывает «на огонек», но было слишком поздно для мирных посетителей, а для чего-то ужасного Тёмный Лорд предпочитал вызывать к себе. Северус медленно, не показывая свое беспокойство, встал и повернулся лицом к камину. Он ожидал увидеть кого угодно, но не того человека, который стоял перед ним и храбро смотрел ему в глаза, похлопывая ресницами.
- Убьёшь меня сразу или предпочтешь пытки? - Гермиона всё также смотрела на него и не отводила взгляд. Северус же старался понять, что скрывается за этим визитом, почему Гермиона решила прийти к нему, может ли быть здесь какой-то план. Не хотелось в чем-то подозревать девушку, с такими тёплыми глазами и, по ощущению, ещё не остывшим сердцем. Сердце, ускоряя удары, голосило о счастье видеть Гермиону рядом, но разум охлаждал порывы, не давая чувствам взять вверх.
- Хотелось бы попытать, но боюсь, сам умру, глядя на твои мучения, - ответил Снейп, поворачиваясь спиной к Гермионе. Он ей доверял. Кому ещё стоит доверять, как ни ей? Больше никому не хочется. Северус почувствовал на своём плече легкую руку, робко прикасающуюся к его мантии. - Не боишься меня? - На одном дыхании спросил он, стараясь боковым зрением уловить очертания лица Грейнджер. Уже чужие очертания, только отзвуки в сердце кричат, что когда-то он воспринимал это лицо как своё.
- Я снова пришла к тебе, потому что здесь я могу найти дом. - Она подошла ближе и дотронулась ладонью до груди Северуса, когда тот вновь развернулся. На минуту все страхи действительно ушли, забылись все страшные моменты, забылся Сириус с его наглыми поступками, но только на минуту. Снейп хладнокровно отдернул её руку от себя и отошёл, чтобы между ними было должное расстояние.
- Мне следует тебе верить? - скептически спросил Северус, приподнимая одну бровь. Война влияла на него в лучшую сторону. Ему легко удалось обрести хладнокровие возле этой девчонки.
- Но я пришла сюда, зная, что запросто могу погибнуть от твоих же рук. - Гермиона сглотнула слюну, которая комом стояла в горле, мешая спокойно соображать. Нет, не помогло.
- Эти полгода без Хогвартса на тебя плохо повлияли. Не думал, что мозги имеют срок годности. - Хотелось задеть Всезнайку, хотелось выжать из неё гнев и добиться правды. Суровый взгляд - есть, внушающая страх поза - при нем. Но Гермиона смотрит на Снейпа, а в глазах только готовность и что-то ещё, сбивающее с толку.
- Я всё ещё люблю тебя! А сейчас можешь резать меня на ингредиенты! - выпалила Гермиона, сжав ладони в кулак и сделав шаг к Северусу.
Да какое хладнокровие? Он готов душу порвать из-за неё, готов принять под свое крыло, даже если это ловушка.
Снейп тупо смотрел перед собой, пытаясь поймать свою выдержку, которая куда-то улетела вслед неприступности и той дистанции, что он старался держать. На нежную щёчку легли грубые мужские пальцы, и большой палец осторожно, боясь спугнуть трепещущую птичку, прошёлся по скуле, слегка задевая нижний ряд ресниц. Гермиона стояла. Она не вздрогнула и не отступила, когда Северус наклонился к её лицу. Его тёплое дыхание защекотало кончик носа. Она приподняла голову и прикусила нижнюю губу, обдумывая свою неуверенность. Надо бы... Или нет. Снейп, не дожидаясь окончания раздумий, прильнул к её губам, с наслаждением захватывая нижнюю губу. Теряют голову и у носятся к вершине наслаждения, упиваясь своей недоблизостью-передальностью. В головах шумел ветер, и в какой-то момент обоим показалось, что это сон. Они не чувствовали друг друга, погрузившись в пустое пространство, где есть только ощущение влажных губ и твёрдых зубов, по которым скользит язык. Прошло полгода, а они снова стали чужими. Страсть закипала, но сильнее обдавало холодом, и только механическая заученность действий руководила процессом. Северус стянул кофточку Гермионы, и потянулся к лямке майки, но тут женские руки оперлись о его грудь и несколько раз ударили по ней, пока Снейп не очнулся. Он отпрянул от Гермионы, будто ошпаренный кипятком, но это больше походило на ведро со льдом, которое вылили на него без предупреждения. Осознавая, что оба потеряли контроль над собой и ситуацией в целом, Северус отвернулся, давая Гермионе вернуть себе кофту и привести себя в порядок.
- Прости, - услышал он за спиной. Щёлкнули каблучки, когда Гермиона спрыгнула со стола и встала, дожидаясь «возвращения» Северуса.
- Нет, это я не сдержался, - произнёс Снейп, повернувшись к ней лицом. Всё те же черты, но изменились до неузнаваемости. Сильнее проступили морщинки на мужском лице, а под глазами образовались синяки. Видимо высыпаться при таком режиме невозможно. У Гермионы сжалось сердце при лучшем рассмотрении его лица. Эти, сейчас уставшие, глаза она любила больше всего. В них она тонула и захлебывалась, когда в порыве страсти карий взгляд пронизывал её насквозь. А сейчас столько незнакомого в них. Такое бывает, когда возвращаешься в родной город после нескольких лет скитания, и видишь родные улицы, дома, но всё поменялось: кто-то поменял крышу, кто-то снёс свой разваливающийся дом и построил «хоромы», а то дерево, под которым ты с друзьями в детстве прятался от дождя, на которое ты залезал, убегая от разъярённой собаки - срублено. Стоит пенёк, а детства больше нет. Перед Гермионой - карие глаза, а того мира больше нет. Она так хотела в него вернуться.
- Мне тебя не хватало, - призналась Грейнджер, сдерживаясь, чтобы не вывалить все свои переживания на Снейпа. Только сейчас она поняла, сколько в ней накопилось всего, с чем хотелось поделиться с близким человеком, но сейчас этот близкий человек стоит перед ней и развивает холод.
- Зачем ты пришла? - неожиданно спросил Северус, никак не отреагировав на её слова.
- Я пришла, потому что не могу без тебя. Да, моё желание победило здравый смысл, и я явилась сюда. - Гермиона вздохнула, опуская взгляд, но только на миг, и вот она снова смотрит прямо в глаза напротив, которые обволакивают густой темнотой, где нет надежды на спасение.
Северус нервно постучал косточками пальцев по столу, позволяя при Гермионе подобную вольность. Он понимал, что она действительно пришла, осознавая все возможные исходы событий. Она пришла, её никто не удержал, значит, никого дома нет, или произошла ссора, серьёзная ссора, а утешение было только здесь не смотря на всю опасность.
- Что-то произошло? - спокойно спросил он, будто Гермиона пришла к нему после буквально трех часов разлуки. Грейнджер прикусила нижнюю губу и скрестила руки на груди, но её поза не была уверенной, в ней проглядывался страх, неожиданно нахлынувший на Гермиону. Сейчас спокойный голос Снейпа пробудил сознание. На сколько процентов она в опасности? Сейчас же она стоит перед убийцей директора, перед пожирателем смерти внутреннего круга Волан-де-морта. По спине побежали мурашки.
- Я... Мне стоит уйти. - Гермиона развернулась в сторону камина, который стал единственным спасательный кругом. О чем она вообще думала? Прошли времена, когда можно было пожаловаться Северусу на свои невзгоды, а сейчас ты просто залезла в логово врага, и будет хорошо, если ты останешься живой.
Она набрала горсть летучего пороха, но её дальнейшие действия были прерваны резким рывком. Еле удержав равновесие, она лбом влетела в мужскую грудь. Почувствовав резкий запах трав, она подняла голову и столкнулась с суровым мрачным взглядом. Видимо такой лёгкий побег не имел места быть, а она-то, дурочка, понадеялась. Но вопреки всем ожиданиям, Северус произнёс лишь одно:
- Никогда больше так не делай. - Он не отпускал её плечо до тех пор, пока сам не развернул Гермиону обратно к камину. - Уходи. - Он подтолкнул её вперёд и убрал руку. Гермиона ушла, не оглядываясь. Почему-то она знала, что оглянуться было бы худшей ошибкой, также она знала, что ещё вернётся, вопреки всем угрозам. Все наладится, и она вернётся в свой тёплый мир, который так желала сохранить у себя в сердце. Приходится возвращаться к не менее любимому месту, но уж точно не такому теплому. Хозяин там - жуткий лжец и вор.