Ещё одна из рода Малфой. Поглощённая тьмой

— Я родилась спустя полгода после свадьбы моих родителей — Ориона и Вальбурги Блэк. Они были обручены с самого детства, но беременность до свадьбы могла навлечь позор на нашу семью. Когда мама узнала, что носит меня под сердцем, родители поспешили сыграть свадьбу, пока ее положение не стало заметно. Я родилась очень маленькой, поэтому выдать меня за недоношенного ребенка было проще простого. Но мои родители действительно любили друг друга, и я была самым прекрасным плодом их любви. Так мне всегда говорил отец. Они свято верили в чистоту крови, поэтому сами приходились друг другу троюродными братом и сестрой. Кроме того, они безоговорочно поддерживали все идеи Темного Лорда. Со временем родители настолько заслужили его доверие, что Хозяин даже не обращал внимания на отсутствие у них Черных Меток. Именно это и позволило нам с матерью избежать судебных разбирательств после падения Лорда. Доказательств ведь не существовало.

Меридианна сделала небольшой глоток чая.

Касси сидела в столовой и доедала десерт, который уже едва помещался в ее желудке. С каждым кусочком сидеть становилось все тяжелее. Хотелось лечь и расслабиться, но история, ради которой ей пришлось съесть целую миску запеченной картошки с куриными крылышками, не позволяла подняться из-за стола.

— Через восемь лет после моего рождения на свет появился мой брат Сириус, а еще через два года — Регулус. Отец безмерно нас баловал, а мама неустанно напоминала о манерах и правилах этикета. Оба с детства внушали нам идею превосходства чистой крови, никчемности полукровок и, тем более, грязнокровок, а также важность служения Темному Лорду. Любой член нашей семьи, который хоть каким-то образом отступал от этих убеждений, становился изгоем. Мы отрекались от него, переставали вспоминать, словно этого человека никогда не существовало. Потому что даже скорбь по предателю могла сделать предателем тебя самого. Да, я не люблю нечистокровных волшебников и всю жизнь придерживаюсь взглядов своей семьи. Я считаю, что магический мир не должен был смешиваться с миром магглов. Но я не настолько слепа, чтобы считать каждого нечистокровного своим врагом лишь из-за его происхождения.

Касси доела последний кусочек торта, обильно запив его чаем, и отодвинула тарелку. Меридианна внимательно наблюдала за каждым ее движением и едва заметно улыбнулась, когда девушка тяжело вздохнула от количества съеденной еды.

— С братьями мы были не разлей вода. Мы росли в богатстве и всеобщем восхищении, поэтому вели себя так, как сейчас говорят, — золотая молодежь. У нашей семьи было множество особняков, где устраивали балы, приемы и собрания Пожирателей Смерти. Но большую часть времени мы жили в доме на площади Гриммо, которым сейчас владеет Гарри Поттер, — Меридианна едва заметно поежилась, но почти сразу продолжила: — В Хогвартсе у меня были самые красивые наряды, новейшие учебники, а самые дорогие подарки от родителей доставались мне. Ну... возможно, еще сестрам Блэк — Белле, Цисси и Доре. С Беллой мы учились на одном курсе и были лучшими подругами. Каждый год я привозила братьям сладости из Хогсмида и рассказывала о Хогвартсе. К сожалению, нам так и не посчастливилось учиться там вместе. Я окончила школу раньше, чем Сириус поступил на Гриффиндор. В тот же день родители отреклись от него. А потом делали это снова и снова — каждый раз, когда брат поступал так, как, по их мнению, не подобало представителю семьи с самой чистой кровью. Помню, как в тот день отец впервые заплакал. Правда, так, чтобы никто этого не видел. А мама с тех пор больше никогда не произносила имени брата. К их сожалению, выгнать маленького Сириуса из дома они не могли, поэтому им пришлось мириться и с его выходками, и с комнатой, оформленной в красно-золотых тонах, пока в шестнадцать лет он сам не сбежал. В тот день мать наконец успокоила свой гнев, выжегши его имя с семейного гобелена. Отец не сказал ни слова. Только позже я заметила, что он впервые за долгое время заперся в своем кабинете до самого утра. Хотя еще с первого курса, после распределения Сириуса на Гриффиндор, его перестали брать на все мероприятия, где собирались чистокровные волшебники и сторонники Волан-де-Морта.

— Ты тоже презирала Сириуса? — спросила Касси, пытаясь прочитать ответ по лицу тети, но та по-прежнему безупречно владела собой.

— Это ты узнаешь немного позже. Тео вернулся, — Женщина поднялась из-за стола.

— Как ты узнала? — удивилась Касси.

— Услышала шаги внизу. А ты так заслушалась, что даже не обратила на них внимания, — с легкой улыбкой ответила Меридианна.

Касси невольно выдохнула.

Когда Меридианна говорила о серьезных вещах, ее лицо становилось почти неподвижным. Ни одна эмоция не выдавала ее мыслей, и именно эта сдержанность заставляла Касси невольно напрягаться. Казалось, воздух вокруг становился плотнее, вынуждая следить за каждым своим словом и движением. Но стоило Дианне едва заметно улыбнуться или тихо рассмеяться, как напряжение исчезало само собой. Комната словно снова становилась теплее.

Тео трансгрессировал в гостиную дома Меридианны злым и раздражённым. Но его негативные эмоции быстро исчезли, когда Касси бросилась ему на шею. Он тотчас крепко обнял девушку, зарывшись лицом в её волосы и вдыхая самый любимый аромат.

Касси становилось спокойнее, когда Тео был дома. Он лучше знал хозяйку дома, понимал, как вести себя рядом с ней. Девушка же обдумывала каждый свой шаг, боясь снова показаться сумасшедшей и поймать на себе строгий взгляд Меридианны.

Блэк забрала у племянницы волшебную палочку, чтобы у той даже не возникало соблазна пользоваться магией. Поэтому Касси немного завидовала Тео, который мог не только свободно колдовать, но и по желанию трансгрессировать куда угодно. Перед уходом из Хогвартса он всё-таки успел пройти курс трансгрессии и теперь часто пользовался этим умением. На дом не были наложены чары, запрещающие трансгрессию, но Касси даже вслух боялась попросить Тео научить её, вспоминая, что Меридианна слышит и замечает в этом доме гораздо больше, чем показывает.

Единственное, чего она словно не слышала — или не хотела слышать, — это как Тео и Касси уединялись в своей комнате. Меридианна выделила им общие покои, чтобы молодые люди могли проводить как можно больше времени вместе и хотя бы ненадолго забывать о предстоящей войне. Она с такой лукавой ухмылкой сообщила, что ИХ покои готовы на третьем этаже, что Тео сразу понял, к чему клонит тётя.

Дом Меридианны стоял посреди густого леса. Куда ни посмотри — вокруг были только деревья. По словам хозяйки, до ближайшей опушки нужно было идти не меньше половины дня. Небольшая территория вокруг дома была защищена невидимыми чарами, как и сам особняк. Впрочем, в этом почти не было необходимости — пробраться через лес было невероятно трудно. Переплетённые ветви деревьев, густые кустарники и высокие папоротники почти полностью скрывали землю под собой.

Единственными живыми существами в этой глуши, кроме обитателей дома, были птицы. По утрам они наполняли лес красивым пением, поэтому Касси всегда оставляла окно открытым на ночь, чтобы просыпаться под их голоса.

— Тедди, что-то случилось? Что-то плохое? Что-то с Драко? — Касси засыпала парня вопросами, почувствовав, как напряглось его тело.

Нотт снял куртку, когда девушка отстранилась от него, и бросил её на кресло. Он тяжело опустился на диван напротив и тихо выругался, отчего Касси стало страшно подходить к нему.

— Я уже не знаю, что придумать. Ничего не получается, — Тео накрыл лицо руками, перевёл дыхание и продолжил: — Мы с Драко попытались убить Дамблдора с помощью отравленной медовухи. Всё подстроили, всё должно было быть идеально. Но каким-то образом её выпил Рон Уизли.

— Я была бы не против, если бы Вислый умер, — засмеялась Касси, но, увидев злой взгляд Тео, сразу посерьёзнела.

— Он не умер, Касси. Они его спасли, — сквозь зубы процедил парень. — Но у меня уже нет идей. Скоро конец учебного года, а задание всё ещё не выполнено. Да и мне тяжело постоянно встречаться с Драко в Хогсмиде. Там сейчас повсюду люди Дамблдора.

— Но ты не бросишь моего брата? — тихо спросила Касси и села рядом с ним. Её взгляд, полный мольбы, вызвал у Тео лёгкую усмешку.

— Конечно нет, дорогая, — он коснулся её лица. — Я до конца буду помогать Драко и не допущу, чтобы Лорд, усомнившись в нём, убрал его.

Касси выдохнула и опустила взгляд. Единственным человеком, который мог помочь её брату, был Тео. Сама она уже ничего не могла сделать. Да и не хотела. Последние события заставили её сдаться и просто жить, не думая о том, что ждёт её завтра. Она приняла свою судьбу и теперь лишь благодарила Мерлина за то, что хотя бы могла каждую ночь возвращаться в объятия Тео.

После долгой паузы Касси потянулась, чтобы поцеловать парня, но их прервал громкий звук падающего металла, а затем тихая ругань из кладовой.

Спустя несколько секунд в комнату вошёл Кикимер, держась за голову. В его руке был большой кубок с красно-золотой лентой, завязанной снизу в аккуратный бантик. Касси и Тео молча наблюдали за домовиком, выбравшимся из чулана, даже не думая спрашивать о его самочувствии. Кикимер был старым, и одним своим видом вызывал неприятные ощущения. Единственным человеком в этом доме, которому было дело до эльфа, была Меридианна, которую Кикимер часто называл «моя самая чёрная госпожа» (Black (англ.) - черный, а также фамилия Меридианны).

— Мерлиновы подштанники, Кикимер, что ты опять... — послышался голос хозяйки дома.

Но Дианна сразу замолчала, увидев предмет в руках домовика. Она быстро забрала кубок и тут же отправила его обратно в чулан, словно это была какая-то ненужная вещь. По её лицу невозможно было понять, что именно означал этот предмет для неё: очередную безделушку или важный артефакт. Голос, который слышался из-за двери, и её действия полностью противоречили друг другу.

Но Касси было совершенно неважно, что произошло только что. В её голове уже созрел новый план.

— Дианна, ты, наверное, знаешь, что Темный Лорд дал Драко задание...

— Убить Дамблдора. Верно, знаю, — Меридианна либо закончила её мысль, либо просто констатировала факт, после чего слегка поморщилась.

Иногда на лице хозяйки дома всё же можно было увидеть её настоящие мысли, но только в моменты, когда что-то вызывало у неё сильное раздражение, восхищение или приятные воспоминания.

— Да... Так вот... — Касси замялась, переводя взгляд с Меридианны на Тео. Оба смотрели на неё, ожидая очередной безумной идеи. — Может, Кикимера отправить в Хогвартс, чтобы он помог Драко?

Тео уже собирался возразить, но его перебила Меридианна.

— Хорошая идея. Правда, я не уверена, чем именно Кикимер сможет помочь Драко, но хотя бы он сможет присматривать за ним, чтобы тот не влез в неприятности, — сказала Дианна, складывая руки перед собой.

— Ну раз тётя не против, то моё мнение уже ничего не решает, — протянул Тео, пожав плечами.

— Я поговорю с Кикимером и всё ему объясню. Тео, от тебя понадобится только помощь: нужно будет объяснить всё Драко.

Нотт утвердительно кивнул, и Дианна тотчас скрылась за дверью. Только сейчас Касси заметила, что домовик куда-то исчез.

***

Пожелав всем спокойной ночи, Меридианна поспешила покинуть столовую. Никто из гостей даже бровью не повёл, привыкнув к тому, что у хозяйки дома было множество секретов. Многое она не договаривала и вряд ли когда-нибудь расскажет.

Уже третью ночь Меридианну мучила бессонница. Она перепробовала все свои настойки, но каждая из них помогала лишь на несколько часов. После пробуждения женщина могла по пол ночи сидеть в кресле на балконе, наслаждаясь тишиной леса, хотя на самом деле предпочла бы наслаждаться сном.

Войдя в комнату, она решила прибегнуть к последнему средству. К тому, которое каждый раз разбивало ей сердце, но после которого она всё же могла уснуть. Возможно, после пережитых в сотый раз воспоминаний ей просто хотелось хотя бы на несколько часов перестать чувствовать.

Омут памяти был надёжно спрятан и внешне ничем не отличался от обычного серванта, каких в доме Меридианны было множество. Только его полки оставались пустыми — без статуэток, колдографий и других украшений.

Яркое серебристое свечение от чаши тотчас осветило всю комнату. Меридианна прикоснулась палочкой к виску, и тонкая светящаяся нить воспоминания появилась на её кончике. Она несколько секунд смотрела на неё грустными глазами, словно перед ней был человек, которого она потеряла навсегда. Затем, стряхнув воспоминание в чашу, женщина без колебаний наклонилась и погрузила голову в сияющее содержимое Омута памяти.

— Это всё из-за тебя, Том! — голос женщины дрожал от боли. — Из-за твоей одержимости смертью! Пусть бы они просто жили своей жизнью, пусть бы нас не трогали... И он бы жил.

Последние слова она произнесла почти шёпотом, переводя взгляд на надгробие.

Марк Нотт
16 января 1950 — 24 апреля 1981

Женщина была полностью облачена в чёрное. На голове лежал лёгкий траурный платок, скрывающий растрёпанные тёмные волосы. Она сидела возле могилы, сжимая пальцами траву так сильно, что на белой коже ладоней остались зелёные следы.

Позади неё стоял уже пожилой мужчина со сложенными за спиной руками. На его лице не было никаких эмоций, но он внимательно наблюдал за женщиной, лишь изредка вздрагивая от её внезапных криков.

Спустя несколько минут Меридианна успокоилась. Она вытерла слёзы, хотя глаза всё ещё оставались красными и опухшими. Подняться оказалось тяжело. Ноги плохо слушались её, и несколько раз женщина едва не упала, но всё же заставила себя выпрямиться и подойти к мужчине.

— Я убью тебя, Том, — процедила она сквозь зубы, остановившись напротив него. — Слышишь? Я убью тебя. Отомщу за его смерть.

Мужчина смотрел ей прямо в глаза, и на его лице постепенно появилось раздражение.

— Ты забыла, кто я, дура?

Он не прикасался к ней. Пытался запугать только голосом и взглядом, но Меридианне было всё равно.

— Мне плевать. Хочешь — убей меня прямо здесь. Я лягу рядом с ним. Но ты меня не убьёшь, Том, — она медленно покачала головой. — Ведь я могу выполнить любой твой приказ. Я тебе нужна. Гораздо больше, чем ты нужен мне.

— Не испытывай моё терпение.

— А что ты сделаешь? Возьмёшь меня силой? Как не смог сделать тринадцать лет назад?

От её слов мужчина поморщился.

В следующий момент он резко схватил её за талию и притянул к себе. Его поцелуй был не проявлением чувств — это была попытка доказать власть. Меридианна пыталась вырваться, но хватка была слишком сильной. Ей было противно чувствовать его прикосновения, его запах, его близость. Не сдержавшись, она прикусила его губу, и мужчина тут же отпустил её.

— Салазар, какая же ты дура, — процедил Том, вытирая кровь с губ. — Была бы умнее, не закончила бы свою жизнь в одиночестве со старой и безумной матерью.

— Лучше уж с ней, чем со стариком вроде тебя, — со злостью ответила женщина.

А затем её голос сорвался, и она снова заплакала.

— Прости, Марк... Прости меня...

Она не поворачивалась к надгробию, словно боялась встретиться с мужем взглядом.

— С меня довольно, Меридианна! — крикнул Том, услышав её шёпот. — Тебя ждёт нечто хуже смерти. Ты будешь страдать всю жизнь. А жизнь твоя будет долгой. Такой же долгой, как и моя.

Меридианна резко вынула голову из Омута памяти.Её глаза были такими же красными и опухшими, как у той женщины пятнадцать лет назад. Одним движением она расстегнула платье, позволила ему упасть на пол и, не зажигая света, легла в кровать.

В эту ночь ей снова удалось уснуть.