Бассейн
У меня так сильно кружится голова, что появляется желание вырваться из рук Риддла и смириться с расщеплением, но мысль о причинении вреда ребенку останавливает от столь опрометчивого поступка. Лорд прижимает меня к себе, опираясь подбородком на макушку, а я касаюсь лбом его ключицы и крепко закрываю глаза. К головокружению добавляется тошнота, заставляющая надавить на виски и сжать плечи. Нельзя не заметить мою дрожь, но Риддл не меняет положения и не ослабляет хватку.
Судя по продолжительному времени, мы направляемся за пределы Англии. Я впервые перемещаюсь так далеко и не справляюсь с состоянием, хрипло шепча: — Куда мы аппарируем? Риддл не отвечает, а лишь проводит ладонью по волосам, удобнее устраиваясь подбородком. Я закрываю глаза руками, чтобы не смотреть на яркую смену декораций вокруг. Почти плачу от безвыходного положения и напряженно повышаю голос: — Я должна вернуться в Хогвартс! Он снова молчит, а во мне просыпается гнев. Я зажимаю его воротник и дергаю головой вверх, отталкивая Лорда от себя. Стараюсь сконцентрироваться только на лице и сильно щурюсь от бокового света. Встретив ничего не выражающий взгляд, едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. — Я должна вернуться в… — Нет. Надеюсь, что ослышалась. Глубоко вздохнув, вновь пытаюсь его убедить: — Мне нужно в больничное крыло. Он наклоняет голову и совсем близко от моих губ произносит: — В больничном крыле и без тебя сегодня будут заботы. Его слова, как острый клинок, вонзаются в разум. Боюсь собственной догадки и осторожно спрашиваю: — Что… — срываюсь на жалобный шепот, страшась услышать ответ, — ты имеешь в виду? Риддл дарит мне пугающую ухмылку, а затем елейным голосом медленно произносит: — Я имею в виду, моя маленькая грязнокровка, — уверена, он специально делает паузу, наслаждаясь моим оцепенением, — что настало время мне посетить Хогвартс. — Нет! Тошнота. Головокружение. Забывается всё. Поднимаюсь на мыски, встречая наигранное удивление врага, и дергаю его за воротник ближе к себе. Вероятно, мои глаза сочетают в себе страх за школу и надежду на изменение его решения. — Тебе нельзя в Хогвартс! Фантастически глупая постановка предложения, но по-другому я не могу выразить своё требование. Или просьбу. Нет! Скорее, мольбу, потому что разрушение Хогвартса будет на моей совести. Семестр только начался, ученики вернулись в школу. Без жертв не обойтись. У Лорда нет иной причины для захвата Хогвартса, кроме поиска крестражей. Я должна его убедить в их безопасности… от древней магии! О Мерлин, как же не вовремя к нему вернулась частица души, но я не задумывалась о том, что он решит любыми способами вернуть себе остальные артефакты. Как прежде притворно удивляясь, Риддл поднимает брови и вновь гладит меня по волосам. — Смелое утверждение, но… мне невозможно запретить. — Возможно! — мысленно сплевываю неправильные слова и исправляю ошибку, — то есть невозможно, но… — паника превращает речь в лепетание, — крестражей там нет. Не нужно разрушать Хогвартс! Не уверена, правдиво ли звучит моя ложь и уповаю на лучшее. Аппарация замедляется, а Лорд наклоняется ещё ближе к моим губам и шепчет: — У тебя снова есть шанс отвлечь меня, — непонимающе хмурю брови и слышу последнее слово, — ненадолго. Хочу уточнить его слова, но меня отвлекает приземление. Мы касаемся пола. Нет, не так! Он касается пола, а я с изумленным вскриком падаю в воду. Легкие сразу же наполняются жидкостью, а я активно размахиваю руками, чтобы всплыть. Не чувствую поверхность под ногами и с трудом загребаю темную воду. Мысли путаются, и неожиданный вопрос тревожит рассудок — не утопить ли меня хочет Лорд? Его план не особо оригинален в своей простоте. После моей смерти крестражи будут в целости и сохранности, а он избавится от двойной проблемы в лице «самоуверенной, никчемной, заносчивой, невежественной грязнокровки, доводящей до исступления» и нежеланного ребенка. Нет! Он бы так не поступил, поэтому я добавляю движениям скорости и всплываю… в ванне. Что происходит? Звонко кашляю и тру глаза, а затем… меня хватают за волосы и снова опускают в воду. Крепко жмурюсь и опять впадаю в панику, стараясь отцепить его пальцы из волос. После всплытия я успела заметить белые бортики полукруглой ванны, напоминающей ту, которая предоставлена старостам в Хогвартсе. Однако вода обладает необычным темно-синим цветом со странным белым отливом и под водой не видно границ, словно меня топят в море. Неприятные воспоминания о втором испытании Турнира добавляют безысходности в трагедию. Зачем Риддлу топить меня в ванне? Где мы находимся? А русалки будут? По-видимому… схожу с ума, поскольку с удовольствием променяю Волдеморта на русалок. Они, кстати, любят музыку, а прощаться с жизнью лучше под скрипку… или флейту! Хотя всё зависит от настроения, ведь вряд ли нужно умирать с грустью. Я бы назло Риддлу выбрала балалайку и литавру. Интересно, русалки умеют играть? Помогут ли им тритоны? А если меня попросят спеть, то как это сделать под водой? Придется самой играть на скрипке… Резкий рывок вытаскивает меня на поверхность воды, я снова давлюсь и кашляю, чуть ли не выплевывая легкие. Чувствую внезапную опору под ногами и до груди поднимаюсь над водой. Зачесываю волосы назад и открываю глаза. Широкая ванна углубляется в пол, на бортике передо мной сидит на корточках Лорд. Терпение трещит по швам, и я яростно смаргиваю влажность с глаз, испепеляя злым взглядом Риддла, который внимательно смотрит на моё лицо и шею. Все проблемы выплывают наружу вслед за мной, и я опускаю руки. Как мне защитить Хогвартс? Как предупредить Гарри и директора? Еще… меня волнует… — Что? — слышу хриплый шепот и жалобно поднимаю глаза на Лорда, встречаясь с ожидающим взглядом. Вероятно, выражение моего лица вызывает его недоумение, иначе бы он не спрашивал. Что?! Что-что? Ничего, просто я… — Я не умею играть на скрипке. Свожу брови и опускаю уголки губ. Наполовину от грустной истины своих слов, а наполовину от подступающего смеха. Не сдерживаюсь и прыскаю в кулак. Феноменальное выражение лица Риддла я запомню навсегда. Неясный смысл моего признания вызывает непонимание, удивление и… каплю растерянности. Правда, такое состояние быстро сменяется опасной искрой в глазах, злобным прищуром и… меня снова опускают в воду, сильнее зажимая волосы. К счастью, я успеваю задержать дыхание и, оказавшись под водой, думаю только о том, что он сказал мне ранее. Отвлечь его от Хогвартса… Как? Столкнув в воду и пытаясь утопить, так же как и он меня?! Вряд ли он позволит. Убедить словами? Что ж, для этого мне нужно вернуть себе рассудок и перестать глотать воду. Убираю руки от его запястья и жду окончания пытки. Почувствовав ногами поверхность, с полузадушенным вздохом я поднимаюсь над водой и пячусь назад к противоположному бортику. Между нами образовывается двухметровое расстояние. Хочу коснуться спиной края, но упираюсь бедрами в ступеньку и падаю назад. Лопатки врезаются в стенку ванны, а сама я сажусь на ступеньку. У меня есть несколько секунд, чтобы оценить обстановку, однако Лорд не торопится снова меня топить или проклинать, а по-прежнему остается на месте, наблюдая за моей паникой. Помещение очень сильно напоминает ванную старост, но кроме непонятного бассейна здесь больше ничего нет. Освещение создают свечи у потолка, а стены покрыты декоративной мраморной крошкой черного цвета. Неизвестные чары увеличения бассейна очень похожи на заклинание незримого расширения или «Энгоргио», а исчезающее ощущение плитки под ногами наверняка связано с дезиллюминационными чарами.
Мотаю головой в стороны, осматривая помещение, замечаю блеск зеркала за своим плечом и продолжаю осмотр, как вдруг… медленно поворачиваюсь обратно к отражению и удивленно дотрагиваюсь до своего лица. Ожоги уменьшаются в размере, краснота спадает, а рана на горле затягивается. Боль сменяется несильным жжением, а отёк исчезает, оставляя едва заметную припухлость. Озадаченно набираю в ладонь воду и подношу к носу, почувствовав запах шафрана. Осматриваю лечебный бассейн и невольно восхищаюсь его полезными свойствами. Конечно, для восстановления кожного покрова потребуется больше времени, но первая помощь получена. Теперь мне понятны мотивы утопления. Старательно прячу нарастающее чувство благодарности и, сжимая кулаки, перевожу взгляд на Лорда. По-моему, мой потерянный вид его забавляет. Как только я вновь дотрагиваюсь руками до воды, слышу ироничное обращение в свою сторону: — У тебя будет время для исследования, грязнокровка. Выпрямляется в полный рост и тянется к рукаву мантии за палочкой. О нет, он оставляет меня здесь, а сам собирается аппарировать. Я не могу позволить ему напасть на Хогвартс, поэтому срываюсь с места и, насколько позволяет водная гладь, быстро переплываю на его сторону. — Стой! — смотрю на него, высоко задирая голову, и хватаю за подол мантии. Он делает шаг назад, но я не отпускаю, двумя руками тяну ткань на себя, прижимаясь к ней подбородком. Обреченная слеза стекает по щеке, но я решительно смотрю вверх. У меня нет подходящих слов убеждения. Я надеюсь на любую отсрочку приговора. Риддл расправляет плечи. Не опуская головы, смотрит на меня высокомерным взглядом, однако появившийся внимательный прищур показывает ожидание моих следующих слов. Странная идея приходит на ум о том, что он намеренно остался, чтобы услышать мои просьбы. Ведь Лорд мог просто оставить меня в лечебной воде и исчезнуть, понимая, что я в любом случае догадаюсь про свойства бассейна. У него не было причин ждать моего осознания и спокойствия. Кстати об осознании… Угроза соединения осколков исходит от моих навыков в использовании древней магии. Вероятно, Лорд понимает, почему профессор Дамблдор не спешит с уничтожением артефактов, ожидая получения чаши. Не догадывается о нашем знании про Нагини. Значит, единственная причина нападения на Хогвартс — я. Плохо! Безвыходная ситуация. Зажимаю его мантию и сорванным голосом шепчу: — Крестражи в безопасности! Недовольный, глубокий вздох служит плохим ответом, и я настороженно придвигаюсь ещё ближе, опираясь грудью на бортик. Подношу ткань к губам и не моргая слежу за его лицом. — В руках старика-манипулятора, предателей крови и слабого избранного мальчишки, — Лорд кривит губы в презрении и взмахивает ладонью, делая свет более тусклым, — несомненно, Гермиона, они в самом безопасном месте. Забавно, но… так и есть, они и вправду в безопасности. Я хочу прокричать о его ошибочных суждениях и своей обиде за оскорбление близких людей, однако сейчас… меня мучает чувство очередного обмана. Обычно Риддл поступает так, как хочет, не следуя уговорам, а сейчас… к чему этот разговор? Он словно ждет моих попыток в противостоянии убеждения. Я не знаю, как заставить его остаться… Остаться? Остаться где? Здесь? Со мной? Сейчас? Мерлин, очередной удар по моей гордости. Снова погружение в бездну. Больше всего расстраивает то, что его психологическое давление уничтожает искренность, заставляя совершать поступки, которые при отсутствии желания превращаются в унижение. Он снова мстит мне за свою собственную недавнюю слабость, вынуждая платить за откровенность. Итак, пока я здесь, крестражи останутся крестражами, а Лорд… я знаю, что он хочет услышать. Понимаю по блеску в глазах, снисходительно рассматривающими меня, по прикушенной губе в ожидании и медленному поглаживанию рукояти палочки. Он не пытается скрыть намерений и всем своим видом источает превосходство, желая услышать от меня подтверждение. Под искренностью или принуждением — неважно. Главное — факт моего признания, а остальное — вторично. Стараюсь сделать непринужденное лицо и слегка наклоняю голову, касаясь мантии виском. Держу зрительный контакт и произношу ровной, тихой интонацией: — Они в безопасности, поскольку я… — к сожалению нервы не выдерживают, и я останавливаюсь, чтобы сглотнуть, — здесь. Лорд медленно опускает голову и улыбается краешком губ, а затем я наблюдаю, как кончик языка упирается во внутреннюю сторону щеки, придавая образу фальшивое раздумывающее выражение. Он явно хочет продолжения, и я ступаю по пути его провокации. — И… — коротким поцелуем касаюсь мантии и почти шепотом говорю, — ты можешь остаться со мной, — повторяю поцелуй ещё раз, встречая его внимательный взгляд, — сейчас. Он тянет мантию из моих рук и, опустившись на одно колено, надавливает мне палочкой под нижней челюстью. — Плохо, Гермиона! Твоя самоуверенность в своей значимости завышена до абсурда. А твоя? Было бы глупо бросаться обвинениями, поскольку он ожидает оправданий, чтобы упрекнуть в проигрыше, поэтому я прикусываю язык и неторопливо поднимаю ладонь к своему подбородку. Риддл опускает взгляд на мою руку и следит за скольжением указательного пальца от кончика его палочки до рукояти. Я не слежу за собой, а всматриваюсь в его глаза. Когда с рукояти дохожу до его руки, то замечаю мимолетное движение одной брови вверх. Внутренняя обида понемногу утихает, заменяясь азартом, потому что его реакция на мои действия показывает больше, чем он сам того желает. Напоминаю себе о взаимной подвластности и смелее веду ладонь до его запястья. Риддл надавливает палочкой, вынуждая приподнять голову, наклоняется ко мне и спрашивает: — Что ты делаешь? Размышляю про правильную формулировку. Мы оба знаем, почему я веду себя подобным образом. Лорд сам провоцирует меня на… своеобразную плату за задержку своего ухода. Он это знает. Я это знаю. Вероятно, нет смысла играть в невинность, поэтому я придерживаюсь откровенности. — Соблазняю тебя. В подобных случаях логично ожидать насмешки, однако он не отвечает, только улыбка становится более вызывающей. Смотрю на него и… странное чувство… словно я теряю стыд. В хорошем плане. Как будто мне не нужно стыдиться своих действий, поскольку я показываю их… можно сказать — близкому человеку. Своему. Сложно признать, но смущение на самом деле пропадает, ведь я привыкла к его взгляду. Данное чувство пугает и удивляет, но дарит некое подобие душевного покоя, который в свою очередь наделяет меня решимостью. Даже если он посмеется, я всё равно пойду до конца. Лорд убирает палочку обратно в складки мантии, а я мысленно радуюсь успеху. Не знаю, хватит ли моей смелости и упрямства для дальнейшего, но я рискую следовать прежнему плану. Лорд щелкает языком и, подняв брови, спрашивает: — Чтобы я остался? Опираясь на локти, приподнимаюсь над бортиком и растягиваю слова, сопровождая их почти шипящим звучанием: — Чтобы ты взял меня, — выпрямляю руки, держу равновесие одной, а второй цепляюсь за его шею.
Он глухо выдыхает, а я тянусь к его губам. Мы находимся на одном уровне, но мне сложно держать свой вес на одной опоре, поэтому я не трачу время и, чуть сдавив горло, произношу возле его уха: — Так, как ты любишь, — чувствую под пальцами выступ гортани и надавливаю на кадык, ощутив глотательный рефлекс. — Требовательно, — меня хватают за грудки, зажимая мантию, но я усиливаю давление на шее и хрипло говорю, — грубо, — веду руку, собирая волосы на затылке, и наклоняю голову, возвращаясь к его губам. — Неумолимо, — кончиком языка провожу по уголку его рта. Боюсь встречаться с глазами, но нарушение его спокойного дыхания доказывает успех моего замысла. Собственные нервные окончания дрожат от реакции Лорда и прибавляют раскованности. — Властно, — ласкательным тоном я продолжаю манипулировать его желанием, а заодно и своим, однако неожиданный удар по локтю лишает меня равновесия, и я снова падаю в воду. Захлебываюсь и хватаюсь руками за бортик. Злюсь за очередную боль, растирая локоть, и отодвигаюсь на другой край ванны. Сажусь на ступеньку и поворачиваюсь спиной, однако шелест одежды заставляет вздрогнуть и прислушаться. Что ж, я добилась своего. Не реагирую на плеск воды за спиной и не поворачиваюсь назад. Опираюсь лбом на ладонь и жду его действий. Сложно. С ним всегда сложно. При составлении его психологического портрета невозможно поставить точку. Он всегда добавляет очередных характеристик, побуждая подстраиваться к новому. — Продолжай, — внезапный шепот позади действует лучше взрывного заклинания, и я резко разворачиваюсь, вжимаясь спиной в край ванны. — Ч-что? — не уверена в том, что правильно расслышала его, поэтому переспрашиваю. Риддл кладет ладони на бортик по двум сторонам от меня и наклоняется к лицу. — Продолжай, грязнокровка! — уголки губ приподнимаются, а в глазах я вижу огонек вызова. Без понятия, что делать дальше. Былая решимость пострадала вместе с локтем, и я теряю смелый настрой. Судорожно сглатываю и нервно перебегаю глазами с его лица на тело. Он меня не торопит. Отлично. Выпрямляюсь, оказываясь ближе к нему, и сажусь на край ступени. Лорд отводит за спину мои волосы. Вернувшись к лицу, пальцами придерживает за подбородок. В мыслях по-прежнему пусто. Я едва сдерживаюсь от вопроса, что он от меня хочет. Конечно, я понимаю суть, но конкретика вызывает смятение. Уровень воды на ступеньке меньше, чем на середине бассейна, поэтому край доходит мне до пупка. Засмотревшись на Лорда, понимаю, что впервые остаюсь в одежде, в отличие от него, поэтому тянусь к застежкам мантии и под пристальным взором Риддла снимаю её с плеч, откинув за борт ванны. Хочу побыстрее покончить с остальным, но, когда хватаюсь за петлю в ложбинке грудей, меня дёргают за запястье. С недоумением смотрю на Лорда. Он прищуривается, а через несколько секунд отпускает мою руку, а я раздумываю о его жесте и… меняю быструю неуклюжесть на медленную плавность и начинаю с бретелек. На уровне инстинкта меня посещают идеи соблазнения. Волнующая игра, основанная на взаимных желаниях. Мне интересно следить за его реакцией и следовать интуиции. Параллельно задумываюсь про мужскую притягательность, которая в некотором смысле заставляет угождать чужому требованию. Думает ли Лорд обо мне также? Наверное, нет, ведь подобные мысли присущи сентиментальности. Завожу руки за спину и расстегиваю бюстгальтер. Лорд не прикасается ко мне, но следит за движением. Нижнее белье отправляется к мантии, а я с выделяющимся румянцем откидываюсь на бортик. Глубоко вдохнув, дотрагиваюсь пальцем до своей груди. Открываю рот, чтобы не сбить дыхание, и провожу языком по верхней губе. Замечаю напряжение скул напротив и, сделав ладонью круговое движение по груди, чуть слышно спрашиваю: — Тебе нравится? Риддл переводит взгляд на моё лицо и наклоняет голову к плечу. В глазах заметен игривый огонек, а губы расползаются в ухмылке. — Нет, — он качает головой и сожалеющим тоном добавляет, — попробуй снова. Удивительно, но меня не обижают его слова. По двум причинам. Во-первых, он стоит между моих ног, и я ощущаю эрекцию. Во-вторых, я принимаю вызов. Хорошо. Попробую снова. Приподнимаюсь, стягивая юбку и нижнее белье. Отбрасываю в сторону, а затем ставлю ногу на ступеньку и спиной вытягиваюсь вверх по бортику для ровной осанки. Снимаю чулок вместе с туфлей, а потом повторяю всё со второй ногой. Избавившись от вещей, опускаю одну из них обратно под воду, мимоходом касаясь его бедра, а вторую сгибаю ещё сильнее, открывая вид на нижнюю часть тела. Лорд задерживает кончик языка на середине нижней губы, а затем качает головой, медленно скользя взглядом по моему телу и возвращаясь к глазам. Улыбка трогает моё лицо, и я откидываюсь затылком на бортик. Щеки по-прежнему горят, но не от ран, а от прилива крови. Волосы щекочут плечи, а стопа соскальзывает со ступени. Однако я придерживаю её за лодыжку, а сама набираюсь смелости. Подобный разврат никогда не приходил мне в голову. Я вовсе не размышляла о подобном, а сейчас с трудом импровизирую, стараясь не терять внимание Лорда. Подношу ладонь к лицу, направляя его взгляд на своё действие. Приподнимая голову, провожу двумя пальцами по губам. Высовываю язык и облизываю указательный палец. Добавляю средний и беру в рот до конца. Вновь провожу ногой по его бедру. Затем веду влажные пальцы вниз, очерчиваю сосок и довожу ладонь до влагалища. — А так? — пальцами дотрагиваюсь до боковых стенок и прикрываю глаза. — Лучше, — не знаю, откуда получаю возбуждение, от своих действий или от его хрипотцы. Коротко киваю и оставляю глаза закрытыми. Лорд придвигается ближе ко мне, задевая мои пальцы членом, а затем скользит вдоль половых губ, надавливая на отверстие. Уровень воды в бассейне падает и доходит ровно до середины промежности. Необычное сочетание горячей кожи и прохладной воды прибавляет ощущениям пикантности. Завожу ногу за его бедро, а вторую по-прежнему держу на ступеньке. Трогаю пальцами член, очерчиваю вены и круговым движением веду пальцы по крайней плоти. Приподнимаю бедра и подставляю головку к отверстию, однако меня хватают за запястье, отодвигая от себя. Внутри я злюсь на очередное испытание, но проигрывать не собираюсь, поэтому вновь возвращаюсь к своему телу и большим пальцем обвожу клитор. Не открываю глаза и глубоко дышу ртом. На внезапную дрожь откликаюсь сиплым выдохом и выгибаю спину, однако Лорд надавливает мне на ключицы, возвращая обратно, а затем гладит по плечу, ведя ладонь к горлу. Внизу я встречаю влажное скольжение и активнее терзаю клитор. Вспоминаю прошлые действия Лорда и представляю его пальцы вместо своих. Он ставит вторую мою ногу на ступеньку и делает новое поступательное движение. Стыдно признаться, но даже вода не лишает меня ощущения липкой смазки. Риддл размазывает её от лобка до живота и легко соскальзывает обратно. Его протяжный, глухой стон в закрытом рту является последней каплей, и я срываюсь: — Т-том! Со звонким щелчком он входит в меня, подхватив за ягодицы. Неожиданная сильная судорога и мгновенное распространение щекотки по телу вызывают подозрение о странном подобии оргазма. Все силы трачу на то, чтобы Лорд не заметил моего состояния и зарываюсь лицом в его шею. Он прижимается сильнее и незамысловатой фигурой проводит членом внутри меня, а новая конвульсия не заставляет себя долго ждать.
Проклятие! Из отверстия стекает влага, и меня мучает ощущение, что это не сперма. Спонтанная слабость окончательно закрепляет догадку. Кончить от одного движения — весьма унизительно, поскольку это означает триумф врага. Надрывный смешок возле уха добавляет негодования. Нужно как-то исправлять ситуацию. Мне кажется, Лорд специально не позволял к себе прикоснуться, чтобы случилось нечто подобное. Отталкивая меня от себя, он медленно выходит, но я обхватываю его коленями за торс, выгибаю спину и поднимаюсь к лицу. Встречаю вызывающее самодовольство, но использую любую возможность, чтобы сравнять счёт. Возможно, поможет злость, поэтому… — Том! — в мгновение его эмоции сменяются гневом, и он сжимает пальцы на горле, но я открываю рот и повторяю снова. Его глаза источают опасный блеск, а затем он отодвигает меня за колено. Я уже жду новой порции ярости, но он поджимает губы и шипит: — Скажи по-другому! Непонимающе качаю головой, а он приближает моё лицо к своему и повторяет: — Говори! Что я должна говорить? Недоумеваю и под вопросом шепчу: — Том? Грубым движением меня разворачивают к себе спиной и придавливают головой к плитке пола. Лорд опирается коленом на ступеньку, а меня держит над бортиком. Дыхание сбивается, а давление на грудь мешает сделать вдох. — Говори! — Я не понимаю! Он наклоняется ко мне, накрывая тяжестью своего тела. Надавливает рукой на поясницу и одновременно тянет за волосы, вынуждая сильно прогнуться. Я чувствую хватку зубов на плече, а внизу касание члена к ягодицам. Меня душит страх. Риддл сорвался и хочет от меня что-то услышать. — Обратись… — он приподнимает моё колено, ставя на бортик, а на второе давит ногой, разводя шире, — ко мне… — наматывает волосы на кулак, а другой рукой гладит по ране на горле, — правильно! Нет! Нет! Так вот, чего он хочет! Нет! Я не могу! Прокляни себя Авадой, я не могу! — Скажи! Усилив зажим волос, он проводит рукой по моей спине до копчика. Прижимается сзади и подставляет член к анальному отверстию. Нет! Только не снова! Я не выдержу вновь подобной боли. Тем более он не подготавливает меня к проникновению. — Пожалуйста, не надо! — срываюсь на крик, когда он еще дальше отводит ногу за бортик. Мышцы напрягаются, и я ощущаю неприятную боль на внутренней стороне бедра. Когда Риддл натягивает пальцами кожу вокруг заднего прохода, я не выдерживаю и шепчу: — Мой… — задерживаю дыхание и глухо добавляю, — Лорд. Кричу от неожиданного толчка, но в следующее мгновение облегченно выдыхаю, поскольку Риддл входит во влагалище. Замирает на короткое время, а затем тянет меня за волосы и делает новый резкий толчок. Я выгибаюсь, опираясь на колено. Хочу приподняться на руках, но с новым поступательным движением меня придавливают к полу. Риддл отпускает волосы и обводит двумя руками лопатки. Делает ещё один медленный толчок, а потом срывается на скорость. Я поворачиваюсь к нему через плечо, но меня опережают. Он наклоняется, ставя руки рядом с моими, и хрипло говорит: — Ещё! Молчу и вздрагиваю от особо грубого проникновения. Он увеличивает скорость, вынуждая тереться о грубую плитку животом, и прикладывает ладонь к лопатке, ногтями впиваясь в её выпирающие края. Он делает мне больно и сильнее давит на спину, чуть ли не выдавливая кость. — Говори, Гермиона! Он буквально вбивает меня в плитку, а на спине я чувствую стекающую кровь. Возможно, путаю её с потом, но если нет, то мне страшно получать очередные шрамы, и я переступаю через гордость. — Мой Лорд! С длинным выдохом он касается моих волос лбом. Обхватывает кольцом за талию, а второй рукой убирает волосы, открывая обзор на шею. — Снова! — Милорд! К сожалению, интенсивность и скорость фрикций вынуждают меня испытывать удовольствие. Жаль. Мне неприятно подобное насилие, но моё тело настолько привыкло к нашей связи, что даже моральная неприязнь теряется на фоне физического требования. Риддл засасывает кожу на шее, а рукой поглаживает грудь. Я отворачиваюсь, но он зажимает мне нижнюю челюсть, поднимая к себе, и мы сталкиваемся щеками. Он замедляет движения, чтобы сделать несколько резких и глубоких толчков. Выходит совсем, а затем грубо входит, на окончании толкаясь с удвоенным нажимом. На каждый подобный толчок я вонзаюсь ногтями в кожу ладоней, только бы сдержать стон и не упасть ещё ниже на дно. — Гермиона, ты всегда будешь преклонять передо мной колени! — он встряхивает меня за плечо и качает бедрами в стороны, задевая всю внутреннюю полость, а я прикусываю губу, терпя собственное губительное наслаждение. — Никогда не посмеешь противиться моей воле! — нет, нет, замолчи, не хочу слышать подобные слова. — Я уничтожу любого, кто захочет забрать тебя! Плачу от бессилия и хочу, чтобы он поскорее кончил. В ином случае я не смогу продержаться долго. Не желаю доставлять ему лишний повод для самодовольства и высокомерия. В ярости поворачиваюсь к нему лицом. Как только наши взгляды встречаются, я сразу же жалею об этом решении, поскольку зачарованно встречаюсь с потерей его рассудка. Лицо кажется настолько выразительным, требующим и жадным, что я с трудом заставляю себя закрыть глаза, однако меня хватают пятерней за щеки, побуждая смотреть. Риддл срывается на максимальную скорость и наклоняется ко мне, сталкиваясь носами. Стонет мне в рот и на выдохе хрипло приказывает: — Скажи ещё раз! Давит на челюсть и прикрывает глаза, а я свожу брови, морщась в немом крике удовольствия, поскольку ощущаю приближение оргазма. — Скажи! — прерывистое дыхание опаляет губы, а рука движется от талии до груди и останавливается на горле. Он крепко жмурится и открывает рот, а я касаюсь лбом его переносицы и шепчу: — Повелитель! Его заметная дрожь передается и мне. Я накрываю ладонью его руку, держащую меня за горло, и произношу: — Господин! Морщусь от слез и начинающегося наплыва горячей щекочущей дрожи, а безумные движения прибавляют финалу скорости. Риддл обнимает меня двумя руками. На его последнем пронзительном стоне я кончаю и надрывно хриплю: — Мой Лорд! В момент кульминации он, так же как и я, почти жалобно морщит лицо, придавая выражению уязвимости. Волосы липнут ко лбу, морщины вокруг глаз собирают влажность от пота. Он держит глаза закрытыми, а губы едва заметно дрожат. Я отворачиваюсь, закрывая лицо руками, и напряженно жду, когда он слезет с меня, но, приподнявшись на локтях, он замирает, а затем расслабляется, придавливая телом. Мне больно дышать, а физиологический вопрос про возможный вред при сдавливании живота во время беременности вовсе подзывает к действию. Я напрягаю спину и стараюсь подняться, но тело сзади не двигается, а лишь убирает руки с моих плеч. Пробую снова, надеясь на то, что он поймет мою необходимость, однако меня снова придавливают к полу. — Слезь с меня! — Терпи. — Почему? — Я так хочу. — Ненавижу! — Знаю! Бью его локтем, но он перехватывает меня за предплечье и кладет руку вдоль тела. Я вскрикиваю:
— Ты навредишь ребенку! — Выродку самых ядовитых змей? Воспоминание своих собственных слов остро задевает душу, и уже более спокойным голосом я отвечаю: — Нет, я уже исправляла подобную ложь. Спину опаляет чужой вздох, а затем я чувствую холодок. Лорд опускается в воду, садясь на ступеньку, и щелкает пальцами, повышая уровень воды. Я следую за ним, но отодвигаюсь на другую сторону ванны. Когда раненая лопатка погружается в воду, я шиплю от болезненных ощущений и тянусь туда рукой. Гневно смотрю на Лорда, который спокойно откидывает голову на бортик, и воюю с желанием утопить его в воде. Смываю кровь и двигаю плечом, задаваясь вопросом, как мне теперь спасти Хогвартс?
