часть 53
Знаю наверняка — мне есть что терять. Сейчас я забочусь не о себе, а о новой жизни внутри. Защитная магия поможет при проклятиях, но вряд ли справится с физической силой. Странное чувство, но страх на самом деле покидает разум, поскольку я готовила себя морально к потере его терпения. Однако Риддл ошибается, я хочу другого предела. Возможно, поступаю глупо и не смогу спастись, но уповаю на удачу судьбы. Я верю в её помощь и надеюсь на лучшее. Вспоминаю прежние слова Риддла о своей магии и ликую удобному случаю для повтора. Лорд демонстрирует всепоглощающий гнев, а я сжимаю руки в кулаки, делаю глубокий вдох и вызывающим голосом произношу:
Яндекс.Директ
— Отвратительный привкус? Неудивительно — хочу продолжить я, но внезапный треск побуждает меня промолчать и посмотреть на его руки. От рукояти палочки отлетает сломанный костяной кусочек. Какая должна быть степень ярости для причинения урона собственной палочке?! В комнате становится холоднее, появляется пар изо рта, а трубы перестают подавать горячий воздух в помещение. Воспоминание недавней боли грубо давит на разум, и я морщусь от неприязни, а память последних событий, включая пытку Виктора и рассказ профессора Снейпа, добавляет ненависти и недовольства. Лорд не отвечает мне. Вместо этого, я наблюдаю пугающую картину. Он дотрагивается палочкой до лезвия кинжала, которое начинает сверкать, а потом покрывается жёлтым цветом. Дыхание сбивается. Я широко открываю глаза от вида раскаленного орудия. Он сделает мне больно. Мерлин, что мне делать? Пробую невербальную атаку, но не чувствую магическую энергию. Снова пытаюсь открыть дверь, но после первой неудачной попытки оставляю бесполезное занятие и вновь перевожу взгляд на лицо врага. Встречаюсь с красным цветом и… от внезапного удивления перестаю следовать рациональности и делаю несколько шагов вперед. К Риддлу. Он кривит губы и часто дышит через рот, следит за моими движениями и явно не ожидает от меня… подобной глупости, но я зачарованно смотрю на его глаза, а конкретнее… на ярко-красную каплю, медленно сползающую от внутреннего уголка глаза по щеке. Ничего себе! Вероятно, влияние вернувшегося осколка незаметно по его поведению, но… я никогда не забуду кровавой слезы. Мне так хочется подойти поближе, коснуться её и сохранить в памяти. Прикусываю губу, не моргаю и делаю ещё один шаг. Сначала Риддл прищуривается, а затем хмурит брови и медленно подносит ладонь к лицу. По-моему, его самого удивляет такой эффект. У меня есть секунды, чтобы забрать подобное воспоминание. Наверное, схожу с ума, но не могу отдать его Лорду, поэтому срываюсь с места и встаю перед ним, схватив за запястье. Он не меняет выражение лица и поднимает голову, с гневом смотря на меня. Я встаю на мыски и провожу пальцем по его щеке. Задерживаю дыхание и облизываю сухие губы. Боюсь моргать и пропустить волшебную секунду. Чувствую влажность и стираю её пальцем. Один. На его щеке остается кровавый след. Два. Я отвожу руку и смотрю на собственный палец. Три. Неведомая сила зовет меня за собой, и я растираю каплю подушечками большого и указательного пальца. Четыре. Забываю обо всём на свете и ласково улыбаюсь, наблюдая за своей рукой. Пять. Не замечаю изменения температуры, доказывающей усиление яростной ауры. Шесть. Не опуская руку, с трудом заставляю себя взглянуть на его лицо. Семь. Гнев, ярость, разрушение, злоба, ненависть. Восемь. Ещё немного, давай же, Том, вот тот самый предел потери контроля… из-за меня. Девять. Что ж, последний штрих… Не верю в то, что делаю, но подношу палец к губам и кончиком языка слизываю кровь с пальца. Его глаза открываются шире, а я искренне улыбаюсь краешком губ и тихим спокойным голосом говорю: — Исключительный привкус твоей души. Десять. — Грязнокровное ничтожество! — его шипящий голос искажается до неузнаваемости, он взмахивает палочкой, и я отлетаю к двери. Вскрикиваю от резкого удара и крепко жмурюсь от головной боли, как вдруг перестаю чувствовать пол ногами и не могу вдохнуть. Открываю глаза и шокировано смотрю на Риддла… сверху вниз. Он придерживает меня на весу за горло, а я бью ногами о поверхность двери. Слышу хруст позвонков, боль от отсутствия опоры вызывает панику, а невозможность сделать вдох заставляет отчаянно вырываться. Однако неожиданный сильный удар вновь лишает возможности защищаться. Он встряхивает меня, как куклу, а я хнычу от головокружения. Кровь от ран на лице попадает в рот, и я судорожно сглатываю. Не могу больше терпеть стягивание мышц и боюсь сломать шею, поэтому инстинктивно хватаюсь за любую опору. Кладу руку на вражеское плечо, а ногами обхватываю торс, но меня отталкивают от себя. — Нет, пожалуйста, не надо! — сама стукаюсь макушкой о дверь, уворачиваясь от лезвия. Закрываю глаза и жалобно всхлипываю, вжимаясь в дверь, а потом издаю вскрик из-за быстрого приземления. Однако чужое колено мешает мне опуститься на стопы, и я чувствую пол только мысками туфель. Риддл отпускает горло и стягивает волосы, а перед собой я ощущаю тепло от… Изумленно открываю глаза и вновь откидываю голову назад, потому что он держит нож возле моего горла. Это не то что я хотела… выбора нет и, смотря в его глаза, я принимаю решение озвучить правду: — Я не искала предел твоего терпения! — высокий голос больше напоминает писк, но я настолько боюсь коснуться кинжала, что срываю голосовые связки. — Нет, грязнокровка, ты именно это и сделала, — он сжимает пальцы на волосах, заставляя болезненно поморщиться. — Теперь тебя ничто не спасет, — не отводя нож, он медленно убирает колено, и я опускаюсь вниз, но в панике хватаюсь за его плечи, поскольку опустившись коснусь ножа подбородком, — ни древняя магия, ни зачарованная кровь. Хуже кинжала меня обжигают интонация и выражение лица, но я по-прежнему надеюсь на помощь своей откровенности. — Ты прав, мне не поможет магия, но у меня есть ты! — давление на волосах усиливается, я открываю глаза, посмотрев на потолок, и продолжаю, — ты всегда спасаешь меня! — Заткнись! Звонко вскрикиваю от мимолетного касания ножа к горлу и снова бьюсь затылком. Мерлин, помоги, я должна его убедить! Он поймёт! Он знает! Том, ты же знаешь, да? С силой сжимаю его плечи и вытягиваюсь по стене, с трудом сохраняя равновесие на мысках. — Всегда! — повторяю снова. — Я говорила, что ты не властен надо мной, но ты всегда спасаешь мою жизнь. — Я исправлю это допущение! Всё не то! Не то! Том, прошу тебя! Смотрю в его глаза и вижу медленно исчезающие вертикальные зрачки. Хорошо, он немного успокоился. — Ты не хочешь этого! — моё отчаяние уходит вместе с его зрачками, у меня есть цель, я все силы направляю на убеждение. — После того, что ты сделала, я хочу твоей смерти! Вот! Отлично, на короткий миг я замечаю движение уголка губ, словно после своих слов он понял их значение. Правда, затем его лицо возвращает себе гримасу ярости, но… начало положено. — Ты причинил боль моим друзьям, использовал и пытал меня. Это не сравнится с потерей крестража! Возможно, я совершаю ошибку, сравнивая наши потери, ведь эгоизм Лорда завышен до максимума, но моей целью является любая смена эмоций. Главное — подальше от ярости. Словно лучик в темноте, появляется внезапная идея, и я добавляю осуждения в интонацию: — Ты разрушил жизнь Виктора! Неожиданная потеря равновесия связана с тем, что он возвращает колено на прежнее место. Я буквально сижу на нём и, чтобы не упасть, сильнее сжимаю его плечо, а второй рукой обхватываю шею. Юбка задирается, между ног я ощущаю грубую ткань его брюк. — Твой болгарский друг недолго сопротивлялся. Сволочь! Виктор — отважный и гордый человек. Он бы не стал умолять о пощаде. Однако мне интересна реакция Риддла на свои последующие слова:
Яндекс.Директ
— Он был не просто моим другом… Закончить ложь я не успеваю из-за встречи с полом. Риддл грубо отбрасывает меня. Я не смею подняться или развернуться к нему лицом, поэтому на четвереньках ползу в противоположный угол комнаты, но стальная хватка на затылке останавливает на полпути. Риддл остается сзади меня и крепко держит волосы. С одной стороны, я смогла отвлечь его от ярости и приблизить к ревности. С другой стороны, гнетущее чувство вины перед Виктором больно ударяет душу. Я непременно буду ругать себя после, а сейчас нужно спасать себя и ребенка. Лорд наматывает волосы на кулак и тянет их вверх. Садится на корточки, а я выгибаю спину, опираясь руками на пол. Мы соприкасаемся щеками, и впервые я слышу знакомую хрипотцу в его низком голосе: — Жалкая попытка, Гермиона! Что? Не понимаю его слов. — Попытка? Невозможно! Он же не мог догадаться про мои намерения перевести его внимание на что-нибудь другое?! Нет? Лорд запрокидывает мне голову, а затем я ощущаю касание ножа к ключице. Чувствую запах прожженного свитера, но лезвие не трогает кожу. Все мысли направлены на просчёты своей игры. Лорд не должен был понять мой блеф, находясь в состоянии особого раздражения. Увидеть бы сейчас глаза… Слегка дергаю головой, но случайно задеваю горячий кинжал и возвращаюсь в исходное положение. Риддл наклоняется ко мне и произносит: — Мне известны все факты твоего… — он делает паузу, чтобы коснуться губами уха, — знакомства. Как я не догадалась прежде? Глупая! Наверняка, Риддл использовал легилименцию на Викторе после того, как я покинула Омут памяти. На ум приходит давний вопрос, который я озвучиваю: — Ты поэтому оставил его в живых? Потому что между нами не было отношений? Мысленно ставлю себе тролль. Судя по воспоминаниям, Риддл сначала принял решение о помиловании, а потом использовал легилименцию. Значит, есть другая причина. Интересно. Желание посмотреть на его лицо преобладает над чувством самосохранения, и я отталкиваюсь руками от пола, врезаясь в Риддла спиной. Он ослабляет хватку на затылке. Я разворачиваюсь к нему лицом, но меня сразу же толкают назад. Падаю на спину и собираюсь сразу же подняться на локтях, но Лорд хватает меня за запястья и тянет вверх рукава. Я извиваюсь, пытаясь сбросить его с себя, но у меня не хватает физической силы. Края рукавов полностью закрывают ладони, а сверху завязываются между собой крепким узлом. Лорд замахивается ножом и фиксирует лезвие посередине узла, пронзая его до пола. Я не могу освободить руки, боясь задеть горячее лезвие, но у меня есть надежда, что шерстяной узел станет слабее из-за прожженной ткани. Риддл вновь хватает меня за горло, а я бью его коленями, но затем отвлекаюсь на его странный взгляд и уменьшаю сопротивление. Он как прежде смотрит на меня со злобой, но прищуренные глаза придают лицу обдумывающее выражение. — С чего ты взяла, что я оставил его в живых? Вздрагиваю от его слов и пользуюсь окклюменцией, чтобы сконцентрироваться на диалоге и параллельно вспоминать каждый жест Лорда в Болгарии. Наверное, Риддл догадывается о воспоминаниях профессора. Меня сбивает кричащая интуиция о том, что он скрывает под вопросом иной смысл. — Я знаю это. Почему ты пощадил его? Другого ответа у меня нет, предположений об уловке тоже. Происходящее закончится крахом, если я не вернусь к первоначальному плану по поиску предела. Жду дальнейших слов и изучаю его лицо. На нём нет ни одной черточки, которая мне нужна. Нетерпение вызывает раздражение и чувство безнадежности. Ещё больше меня напрягает, что Лорд не торопится с ответом. Он смотрит, как будто сквозь меня, и слегка водит челюстью, словно подбирая слова. Под его отталкивающей гримасой я с трудом считываю эмоции. Наконец, он фокусирует взгляд на моих глазах и презрительно поджимает губы. — Чтобы ты меньше… — наклоняет голову и, усилив хватку на горле, понижает голос до шепота, — страдала. Изумление. Честно. У меня нет слов, поскольку я слышу правду. Он говорит эти слова с интонацией, по которой заметна негодующая откровенность. Не знаю, чему удивляюсь больше — смыслу слов или его признанию. К счастью, мы возвращаемся к главному… моему пределу. Не прошу пояснений, а задаю свой вопрос: — Ты правда хочешь моей смерти? Уповаю на отрицательный ответ, ведь его гнев постепенно уходит. Если бы я не была в таком напряженном состоянии, я бы искренне усмехнулась… укрощению. Лорд переводит взгляд на кинжал, а затем на свою руку, сжимающую моё горло, а потом медленно осматривает лицо. Останавливается на ожогах, скользит по губам и встречается с глазами. Часто дышу и поднимаю брови в ожидании его ответа. — Я хочу твоей смерти с самой первой встречи, грязнокровка, — неосознанно задерживаю дыхание, — но умереть тебе всё равно не позволю. Выдыхаю, но затем с подозрением прищуриваюсь и говорю: — Ты проклял меня Авадой, а защита сработала, значит, ты хотел меня убить. Лорд повторяет моё выражение лица и произносит: — Авада - это смертельное заклинание, которое в любом случае будет отражено зачарованной кровью, даже если тебя проклянет Поттер. Отдаленно начинаю понимать значение его слов. Правда, интересует вопрос — осознавал ли он напрасную попытку убийства в тот момент? Если он помнил про защиту, то я не могу его обвинять, а если просто не принимал во внимание ввиду своего состояния, то… мне просто повезло. — Почему ты не позволишь мне умереть? — очередной вопрос, на который я желаю получить правдивый ответ, ведь это начало предела. Как же хочется искренности, но, судя по расползающейся надменной ухмылке, откровенности я не услышу. — Чтобы ты дольше… — проклятие, я уже знаю, что он скажет, скользкий змей, — страдала. Нет! Меня это не устраивает. Опять не то, Том! Опускаю голову, чтобы смотреть на него под хмурыми бровями, а когда вижу его язвительный оскал, то решаюсь на отчаянный шаг. Припоминаю то, от чего старалась его отвлечь. Мне нужны эмоции и откровенность. Расслабляю мышцы лица, а затем облизываю губы. Вспомнив свою прошлую угрозу, меняю фразу и кидаю вызов: — Каждый осколок твоей души покроется таким же белым светом, а затем я верну тебе их все по отдельности! Сразу же возвращается его прежняя злость, но меня уже не остановить. Не обращаю внимания на боль от невербального жалящего проклятия Лорда и выкрикиваю: — Твоя жизнь в моих руках, Том! Его новое заклинание освобождает руки, и кинжал вновь оказывается у моего горла. Лорд наклоняется ближе ко мне и шипит: — Я предупреждаю тебя, Гермиона, не испытывай моё терпение! До черты. С грустью или счастьем, но я дохожу до черты. Нож приставлен к горлу, его лицо в непосредственной близости к моему. Я не могу больше ждать, поэтому озвучиваю свой план: — Я не ищу предел твоего терпения, я ищу предел потери контроля! Резко поднимаю голову и обхватываю зубами его нижнюю губу. Терплю жгучее касание ножа к горлу и вскрикиваю от боли прямо ему в рот, но не разжимаю зубы и всасываю его губу. Крепко держу и мычу от нового ожога. Выступающие слёзы смешиваются с кровью, и я крепко закрываю глаза.
Вряд ли Риддл понимает смысл моих слов. Скорее всего, для него нет разницы в понятиях, в отличие от меня. Его терпение напрямую связано со всеми моими действиями по отношению к внешней войне. Сражение с Пожирателями, спасение Кристы, уничтожение крестража и всё остальное — это последствия войны, которые связывают целое общество. Потеря его терпения сопровождается наказанием, шантажом, приказом и насилием. Существует конкретная граница, которую я давно уже распознала, поэтому меня мало интересует данный предел, ведь он взаимосвязан со всеобщей войной. А контроль… он другой — личный. Риддл отталкивает меня от себя за волосы, а я сразу же зажимаю рану на шее. Рука становится влажной, и я чувствую запах крови. Лорд откидывает кинжал и неторопливо ставит руки по двум сторонам от моей головы. После поцелуя у обоих сбивается дыхание, но он не пытается восстановить ритм, а приподнимает голову и из-под опущенных ресниц смотрит за моими манипуляциями по предотвращению кровопотери. Я зажимаю горло двумя руками, рана перестает кровоточить, и я перевожу всё своё внимание на Лорда. Непонятный блеск янтаря и нервное подергивание уголка губ доказывают, что он явно размышляет над моими последними словами. Неужели? Мерлин, неужели он меня понимает? Я дышу прерывисто и часто через рот, но прикусываю верхнюю губу, чтобы успокоиться. Лорд наклоняет голову к плечу и переводит взгляд на губы, а затем на его лице появляется предвкушающая ухмылка. — Контроль… — он резко отдергивает мои руки от горла и, перехватив их одной ладонью, с силой придавливает к полу над головой. Свободной рукой он зажимает нижнюю челюсть, вынуждая болезненно выдохнуть. — Ты… — большим пальцем надавливает мне на подбородок и проводит контур нижней губы, — самоуверенная, никчемная, заносчивая и невежественная грязнокровка! Улыбаюсь краешком губ, дергаю головой, ослабляя его хватку, и поднимаюсь к лицу, выдыхая слова прямо ему в рот: — Из-за которой Тёмный Лорд теряет контроль. Сдавливание голосовых связок превращает мой вскрик в глухой всхлип, когда меня придавливают к полу и жестким поцелуем захватывают губы. Он держит меня за горло, проводя пальцем по ране. Губы терпят настойчивый укус, и я вздрагиваю, чувствуя давление внизу. Не сдерживаю ещё одного всхлипа, когда он углубляет поцелуй и оттягивает мою нижнюю губу, а затем вновь сжимает зубами её внутреннюю часть. Я не выдерживаю столь требовательного терзания и начинаю изворачиваться из его рук, однако быстрым движением меня вновь придавливают к полу и запрокидывают голову вверх. Он зажимает губами угол нижней челюсти, а затем ведет языком по краю до скулы. Придавливает меня весом, мешая нормально дышать, и поворачивает мою голову в сторону, открывая обзор на ушную раковину. Я отталкиваю его за плечи, но он наклоняется ещё ближе, опираясь лишь на локти. Ногами давит на колени, а затем делает движение бедрами, соприкасаясь промежностью. Во мне появляется горячее желание, но я боюсь его чрезмерного напора, а также… я не достигла основной цели. Мне нужны его слова откровенности. То, что он намеренно следует по пути моей провокации, доказывает своеобразное согласие с моим последним утверждением. Лорд признал потерю контроля, однако я хочу искренних слов. Он всегда прячет одобрение и похвалу за оскорблением, и никогда не озвучивает своё отношение прямо. Временами мне сложно догадываться о смысле его слов, а сейчас… хочу настоящего мнения… пусть будут оскорбления, пусть будет боль. Что угодно… лишь бы — правда. Вкладываю всю силу в рывок и вытягиваю ноги, обхватывая его коленями, а когда слышу протяжный выдох возле уха из-за движения внизу, то вызывающим тоном говорю: — Скажи… — мне мешают сформулировать просьбу грубое сжатие груди и укус мочки уха. Шиплю сквозь плотно сжатые зубы и хватаюсь рукой за его запястье на горле. Оттягиваю от себя, но от резкого, прямого поворота головы чувствую хруст позвонков и закрываю глаза, терпя неприятное ощущение в шейных мышцах. — Ты и так знаешь, Гермиона! — он вновь целует меня, жестоко терзая зубами губы, а потом я чувствую его язык во рту. Мне не хватает воздуха. Вместе с причмокивающим звуком я вдыхаю кислород сквозь уголки губ. Чувствую щекотку от слюны вокруг рта и снова стараюсь вдохнуть, но Риддл зажимает мне пальцами щеки, заставляя сложить губы в трубочку, а затем просовывает язык в рот, обводя кончиком полость по кругу. Углубляет поцелуй и переплетает язык с моим. Большим пальцем надавливает на уголок губ и размазывает слюну по контуру. Когда отстраняется, я со свистом втягиваю в себя воздух, но сразу же ощущаю чужой язык на губах. Лорд облизывает контур, словно смакуя вкус, а затем я вздрагиваю от укуса. С трудом отгоняю страх, но его жадная настойчивость начинает пугать. Я знаю, что он всё равно возьмёт желаемое, но сегодняшняя ночь может превратиться в насильственное принуждение, если я не смогу добиться цели. Я хочу услышать его слова и едва сохраняю надежду. Звонко говорю: — Не знаю. Скажи мне правду! — он сжимает грудь, вынуждая болезненно выдохнуть. Наше дыхание смешивается, опаляя лицо жаром. Я погружаюсь в омуты черных глаз. Между нами минимальное расстояние, а кончики его волос касаются моего лба. Всей душой желаю ответа и понимаю, если он откажет или посмеется надо мной, то я не смогу расслабиться и следовать за желанием тела, а буду проклинать свою слабость и ущемление гордости. Риддл отстраняется, шепчет заклинание призыва, ловя летящий кинжал. Я впадаю в панику, но не успеваю и шевельнуться, как Лорд хватает края свитера и разрезает ткань вдоль груди. Я вскрикиваю и дотрагиваюсь до его предплечья, но он небрежно отталкивает мою руку и дергает низ блузки, разрывая пуговицы, а затем ножом касается галстука, который спадает с шеи на пол. Подтягиваю ноги к груди, но Лорд грубо цепляет ладонью волосы, а коленом придавливает бедра. Тянет меня вверх, заставляя сесть, и после последнего разреза ткани между чашечками бюстгальтера откидывает нож и срывает одежду с плеч. Я остаюсь в одной юбке и прикрываю грудь ладонями, однако стальная хватка на запястьях открывает обнаженное тело, а я опускаю голову, закрываясь волосами. Не верю в свой проигрыш и не смею взглянуть на Лорда. Мне страшно встречаться с таким поглощающим напором, и я желаю быстрого окончания. Меня снова толкают, вынуждая лечь на спину. Риддл задирает юбку и тянет резинку нижнего белья. Снимает с одной ноги и отпускает. Белое кружево сползает от колена к лодыжке, а я закрываю лицо руками, скрывая негодование и неприязнь. От мерзкого звука плевка и последующей влажной слюны, стекающей по половым губам, я горько вздыхаю и сильнее давлю пальцами на глаза. Слышу шорох ткани и чувствую хватку под коленными чашечками. Лорд широко разводит мои ноги, а затем я чувствую невесомое скольжение горячей и твёрдой плоти. Он придвигается ближе, скользя ладонями по внутренним сторонам бедер, а затем одной рукой слегка приподнимает меня под ягодицей, а второй опирается на пол возле моего плеча. Проводит членом вдоль половых губ и крайней плотью задевает клитор. По моему телу проходит дрожь, но я вкладываю всю силу духа в смирение и забываюсь негативными мыслями о проигрыше. Он никогда не признается, никогда не скажет, не докажет…
Мысленно не перестаю проклинать эгоизм и высокомерие Риддла. Я столько раз признавалась в своём отношении к нему, а он… Ещё один плевок в качестве смазки побуждает скривить лицо в презрении, однако затем я чувствую касание к рукам. Он отводит мои руки от лица, а затем устраивается поудобнее между моих ног и опирается ладонями на пол с двух сторон от моей головы. Меня встречают едва контролируемые эмоции страсти, но они не улучшают мой настрой. Поджимаю губы и свожу брови, словно говоря, чтобы он побыстрее закончил, но Лорд приподнимает уголки губ и, чуть прищурившись, делает неторопливое покачивание. Вздрагиваю от тугого проникновения. Риддл останавливается после того, как входит головка, и слегка выгибает спину. Я готовлюсь к резкому проникновению и продолжаю буравить его осуждающим взглядом. Лорд облизывает нижнюю губу и глубоко вдыхает, а я морщусь в недовольстве и свожу губы в тонкую линию. Нет сил терпеть его издевательство. Я уже собираюсь закричать про несправедливость и ненависть, как вдруг… — Я неотъемлемая часть твоей жизни, — шок смывает все мои эмоции с лица, оставляя потрясение. — Я тот, ради кого ты учишься и совершенствуешь навыки, — давно нужно было привыкнуть к отражению наших диалогов, я помню данные слова, которые говорила ему в рождественскую ночь. — Я… — он наклоняется ближе и, смотря мне в глаза, произносит, — твой. Внезапная эйфория от его слов сопровождается резким толчком и моим вскриком. Он входит до конца и замирает, глухо выдыхая и жмурясь. Очень быстро боль сменяется дискомфортом, потому что в голове по-прежнему звучат его слова. Я отвожу колени в стороны, ещё шире раздвигая ноги, а руками дотрагиваюсь до его ключиц. Расслабив лоб, но не открывая глаз, Риддл медленно отстраняется и выходит, затем скользит вдоль влагалища и более грубо входит снова. Данное движение отзывается дрожью, и я приподнимаю бедра навстречу. Не могу отвести взгляд от его лица. Моё состояние полностью меняет вектор, теперь я отчаянно хочу… отдаться ему. Для человека, который способен лишь запугивать и разрушать, подобные слова равносильны испытанию, и мне хочется отблагодарить за признание. Можно ли просить больше? Откажет ли он мне? Его слов хватает, но если есть шанс услышать ещё… Скрещивая ноги за его спиной, я обхватываю руками шею и наклоняю к себе. Он открывает глаза и опирается на локти, уменьшая интервалы между фрикциями. Постепенно его движения теряют упорядоченность и следуют лишь за ощущениями, призывая ускорить процесс. — Скажи ещё! После своих слов я прикасаюсь губами к его шее и провожу языком по яремной вене. Однако меня отодвигают от себя и придерживают за ключицу, придавливая к полу. Он сдвигает коленом мою ногу, заставляя поднять её выше, и делает круговое движение бедрами. Прикусом губы останавливаю свой звонкий стон и расслабленно опускаю руки на пол рядом с головой. Прикрываю глаза и выгибаю спину, издавая подобие рваных вздохов. — Скажи! — сжимаю ладони в кулаки и облизываю губу. Риддл скользит рукой от талии до груди и щекочущим движением проводит несколько раз по соску. Зажимает его между указательным и средним и оттягивает. Вздрагиваю от внезапного головокружения, не сдерживая больше стонов. Тело становится влажным из-за пота, а слышные хлопки внизу добавляют смущения. Лорд сжимает ладонь на груди, но не причиняет боли. Подушечками пальцев надавливает на боковые части, а затем переходит ко второй, повторяя движения. Поднимаюсь навстречу и конвульсивно дергаюсь от касания члена к самой чувствительной области влагалища. Нервные окончания посылают сигналы в мозг, и я забываюсь в великолепном единении между телом и душой. По-прежнему держу глаза закрытыми, а когда чувствую прикосновение губ, собираюсь ответить на поцелуй со всей страстью, однако меня опаляет глухой шепот с растягивающими слогами: — Ты моя отважная и храбрая львица! — в момент меняю своё желание и прошу Мерлина, чтобы Риддл замолчал, потому что от подобной искушающей интонации я едва ли не дойду до блаженного экстаза раньше времени. Мы немного меняем положение и приподнимаемся. Я держусь за его шею, опираясь одним локтем на пол, а Лорд придерживает меня за спину. Вторую руку он ведет по бедру и заводит назад, сжимая ягодицу, а затем целует в висок. Жест кажется таким невинным по сравнению с резкими и настойчивыми движениями внизу, что я невольно хочу повторить за ним и тоже касаюсь губами виска, однако Лорд дергает головой и встречается со мной взглядом. Великолепный черный цвет мерцает серебряным отливом, а влажные губы блестят от слюны. Словно под гипнозом, я слежу за кончиком его языка возле уголка рта. Он приподнимает край губ и медленно, делая паузу после каждого слова, проговаривает: — Ведьма, доводящая до исступления, — крепко жмурюсь и издаю порочный стон, который встречают чужие губы. Риддл подхватывает меня под бёдра и поднимает, сажая на себя. Мы выпрямляемся, и я увеличиваю скорость, встречая медленно распространяющийся по телу жар. Лорд прижимает меня к себе и невесомо проводит пальцами по позвоночнику, но, дойдя до лопаток, грубо хватает за волосы, оттягивая голову назад. Горячий язык скользит по ране на шее, а затем на сонной артерии сжимаются зубы. Он несильно оттягивает кожу и делает всасывающее движение. Ногтями впиваюсь в его спину и наслаждаюсь хриплым выдохом в области шеи. Мы встречаемся взглядами, столкнувшись носами. Он смотрит на мои губы, а я наблюдаю за глазами. Чувствительность ног ухудшается, по всему телу я чувствую усиливающееся тепло. Ещё немного… Судя по едва заметной дрожи, Риддл тоже близок к финалу. Закрываю глаза и встречаю начало изумительного экстаза. — Ведьма, которая принадлежит мне! Резкий рывок на спину и глубокое проникновение доводит меня до пика блаженства. Лорд придавливает меня своим телом и сжимает ладонь под коленной чашечкой. Протяжно, хрипло и надрывно мы выдыхаем, срываясь на громкий стон. Я теряю голос и закрываю рот рукой, прикусывая пальцы, а финальный хрип Риддла добавляет сладости в мою нирвану. Ладони падают на пол, и я закрываю глаза, наслаждаясь единением. С влажным звуком Лорд выходит из меня, а из влагалища стекают остатки семени. Я хочу свести ноги, но тяжесть мужского тела не даёт шевельнуться. Лорд опирается на локти и медленно перекатывается на спину. Я поворачиваю голову и наблюдаю за ним. Он не поднимается с пола, а подносит ладонь к лицу и кладет её внешней стороной на лоб, прикрывая глаза. Его расслабленное состояние вызывает мою улыбку. Перевожу взгляд на потолок и… не знаю, какая сумасшедшая сила доводит мой разум до этих слов, но очень тихо я спрашиваю: — Мы помирились? — Грязнокровка! — Ведьма, доводящая до исступления. — Замолчи! Мысленно кричу на весь мир про глупость своего вопроса. Данный диалог мне будет сниться в кошмарах, но сейчас… есть только здесь и сейчас, а с остальным я разберусь позже…