Альтаир Блэк 7 курс

  - Нашли... – снова прошептал он, и на сей раз я безмолвно с ним согласился.
Вцепившись в мою ладонь, Поттер несколько минут не двигался, а потом, тяжело вздохнув, перевёл на меня взгляд.
- Ну, кажется, мы у цели. Надо Рона предупредить, – сказал он, выпуская из палочки в потолок сноп красных искр. Почти сразу же стрелка-указатель заколебалась и растворилась в воздухе.
- Осталось лишь каким-то образом снять диадему оттуда, – заметил Гарри, опуская палочку.
- Ага, – отстранённо кивнул я, мрачно усмехаясь. – А Волдеморту не откажешь в чувстве юмора. Хотя, на мой вкус, шуточка так себе, примитивная.
- Шуточка? – непонимающе нахмурился Гарри.
- Посмотри, – я указал на основание бюста.
- «Годрик Гриффиндор», – прочитал Поттер. Действительно, узнать Основателя было сложно: как и Салазар в Тайной Комнате, Годрик был изображён совсем не так, как на гравюрах и картинах, к которым мы привыкли. Или просто всё дело в разнице между объёмным изображением и графическим?
Гарри сглотнул и поморщился.
- Ослиные уши как символ глупости, несмотря на прибавляющую ума диадему? – прокомментировал он, окинув взглядом изваяние ещё раз.
- Да, остроумие аж зашкаливает... – отозвался я, разделяя его гримасу. – Впрочем, думаю, это своего рода дань тому, что реликвию Гриффиндора найти Волдеморту не удалось. Что-то типа того, что, раз так, то пусть хотя бы образ Годрика будет хранителем одного из его крестражей.
- Наверное, – не очень уверенно кивнул Гарри.
- Ладно, что делать будем? – поинтересовался я.
- По-моему, эти уши не дадут так просто её снять, да? – заметил Поттер, разглядывая диадему, пристроенную на голове основателя его факультета.
- Думаю, что нет, – согласился я. – А если попробовать трансфигурировать их обратно?
- Ты знаешь, как это сделать? – фыркнул он. Я прикусил губу. Заклятие-то было не сложным, но уверенности в том, что оно сработает, не было.
- Ну, можно попробовать, – не очень уверенно проговорил я, направляя палочку на голову статуи. Однако, как я в глубине души и предполагал, Волдеморт не был бы Тёмным Лордом, если бы тут всё было так просто. Заклятие не сработало – очевидно, на изваянии лежала какая-то противомагическая защита.
- Есть ещё светлые мысли? – с оттенком ехидства поинтересовался Гарри.
- Твоя очередь, – буркнул я, ощущая иррациональную обиду на это ехидство. Поттер задумчиво почесал кончик носа, оглядываясь вокруг.
- Не вижу ничего тяжёлого, – пробормотал он. – А то можно было бы просто попробовать отбить одно ухо, или даже оба.
- Угу, – скептически пожал плечами я. – Вот только сдаётся мне, что такой подвиг и Хагриду был бы не под силу. Наверняка и такой вариант наш красноглазый «друг» предусмотрел.
- Да, думается, ты прав, – согласился Гарри. – Впрочем, не может быть, чтобы выхода не было. Он может быть трудным и запутанным, призванным ослабить противника, как ловушки в пещере медальона, но всё равно его не может не существовать.
- Поттер. Если мы будем действовать так, как предполагал Волдеморт, каковы наши шансы выбраться живыми? – мягко поинтересовался я. Гарри тряхнул головой, словно отбрасывая размышления, и невозмутимо пожал плечами.
- Нам совсем не обязательно делать то, что он предполагал, – сказал он. – У нас есть козырь в рукаве. А точнее, в твоём кармане.
- А? – я вспомнил о свёртке с клыком василиска, который забрал у Рона и убрал в карман. Осторожно вытащив его, я нерешительно потёр пальцами краешек бархатной, теперь уже непромокаемой, материи и с сомнением посмотрел на Гарри. – Ты хочешь попробовать расколоть диадему прямо на нём?
- Ну да, – невозмутимо кивнул Поттер, пожимая плечами. – Подстрахуешь?
- Что? – я непонимающе посмотрел на него, а потом – на импровизированный постамент бюста. Гарри совсем не так высок, чтобы с пола достать до головы Годрика, значит... Значит, ему придётся забраться как минимум на стол, чтобы дотянуться.
- Гарри, ты с ума сошёл! – воскликнул я. – Охранных чар тут может и не быть, но могут и быть, и мы не знаем, что именно может их спровоцировать! Если они вдруг начнут действовать, ты окажешься в самом эпицентре!
- Назови другой выход! – сердито рыкнул Гарри, и я тоже почти зарычал со злости, сердито срывая обёртку с ядовитого клыка. План созрел в голове в мгновение ока: я резким движением спихнул Поттера со своего пути и, ухватившись за серебристо-зелёный стул, подтянулся и вскарабкался на стол, а оттуда – на сам слизеринский стул, цепляясь за ушастое изваяние отца-основателя Гриффиндора. Вообще, я оказался прав относительно невозможности физического воздействия на него – его устойчивость показалась мне не очень естественной. Каким бы тяжёлым ни был мраморный бюст, под моим весом он должен был хотя бы пошатнуться – уж больно ненадёжным был его «насест». Однако скульптура стояла прочно и надёжно, будто являлась единым монолитом со своим шатким постаментом.
- Дрей! – возмущённо крикнул Гарри, в его голосе и мыслях было негодование и даже обида.
- Остынь, герой, тебе ещё самого Лорда хватит! – рявкнул я. – Мало не покажется! А с тем, чтобы ткнуть клыком в железку, любой дурак справится!
- Наконец-то ты начал адекватно себя оценивать! – ядовито отозвался Поттер, но беспокойство в его голосе было чересчур явным, чтобы обижаться на столь нелестную оценку. А кроме того, моя слизеринская сущность с ним была всецело согласна. И куда меня опять понесло?! Поттер-то герой, а я куда лезу?!
Я хмыкнул и, взявшись за клык поудобнее – так, чтобы и он не скользил в руке, и чтобы не касаться ядовитых пятен обнажённой кожей, примерился. По ободку диадемы шла тонкая гравировка, складывающаяся в слова, а само украшение было, наверное, когда-то изящным и сверкающим, но теперь девять веков, которые оно хранилось в полуразрушенном подземелье в Албании, сделали свое дело. Сияющее серебро гоблинской работы слегка потемнело – не так, конечно, как темнеют обычные серебряные украшения, гоблины – это вам не магглы-ремесленники! И всё-таки сырость и грязь заброшенного подземелья (сам я его не видел, но не сомневался, что там было именно так – сыро и грязно) сделали своё дело.
Было вполне очевидно, куда следует нанести удар. Почему-то существование крестража казалось мне связанным в данном случае с циклической формой украшения. К тому же, «Тайны Наитемнейших Искусств» утверждали, что для того, чтобы уничтожить часть души, заключённую в крестраже, предмет следует повредить таким образом, чтобы его никак нельзя было починить. Выходит, нужно нанести диадеме максимальный урон, покорежить её, а лучше – вообще расколоть надвое. А может, достаточно вообще даже не ударить, а просто капнуть несколько капель яда? Судя по тому, что произошло с дневником, он действительно на редкость разрушителен...
Бросив взгляд на свою предполагаемую жертву, я заморгал от удивления. Металл диадемы, казалось, завибрировал и раскалился от предчувствия гибели. Серебристое украшение словно налилось красным, и неожиданно ярко проступили выгравированные на нём слова «Ума палата – дороже злата». И внезапно где-то совсем рядом – а может, внутри моей головы? – зашелестел опавшими листьями тихий голос:
- «Ума... Подумай, Драко Малфой – эта вещь добавляет человеку ума...» – мягкий, бархатистый голос с вкрадчивыми интонациями был мне незнаком, однако почему-то завораживал, заставляя прислушаться к нему. – «Зачем же уничтожать такое сокровище? Многие – очень многие, куда более мудрые маги, чем ты, отдали бы всё, что у них есть, за счастье обладать этой вещью... Используй её по назначению, мальчик! О да, я вижу в тебе большой потенциал... ты сможешь понять многое, чего раньше не знал... Ты сможешь увидеть то, что скрыто от тебя... Просто используй её, Драко! Возьми её, завладей её могуществом!...»
- Что? – я замер, прислушиваясь к себе.
- «Ты увидишь... увидишь... Позволь мне помочь тебе! Направить тебя... Ты станешь мудрее, ты станешь прозорливее... никто не сравнится с тобой... Мудрецы были великими во все времена, а с моей помощью твоё величие затмит самого Мерлина...»
Я помотал головой. Что за бред? Стать мудрее... Да я и так вроде не жаловался на свои мозги. Конечно, перспектива обогнать Гермиону в своеобразном соревновании за звание лучшего ученика школы была заманчивой, но с некоторых пор номинальная победа перестала казаться мне привлекательной. Может, потому, что за несколько месяцев до выпуска как-то уже не имело особого смысла гнаться за школьным признанием? Да и как-то это... Стать умнее при помощи диадемы – всё равно что уподобиться «особи-Лорду». Странно, и почему вдруг первым делом возникла такая ассоциация? Хотя довольно точная, надо признать... И всё же забавно, что во мне откуда-то взялся подобный протест. Интересно, кстати – откуда? Уж не от Гарри ли? Ну точно, от Поттера... Похоже, Узы между нами работали не только в качестве мысленной связи и способа определить местонахождение друг друга. Кажется, они исподволь меняли и нас – Гарри набирался от меня слизеринского хладнокровия, язвительности и способности рассуждать логически даже в трудную минуту, а вот во мне неведомо откуда просыпались гриффиндорская бесшабашность, горячность и... честь? Не пресловутая честь Рода, знакомая каждому чистокровному с пелёнок и призывающая пуще всего в жизни беречь своё собственное и семейное достоинство – а непоколебимая, твердолобая и поистине гриффиндорская порядочность? Странный голос продолжал нашёптывать что-то о том, что мудрость ведёт к величию, и что при помощи диадемы я смогу добиться такой славы, о которой не смел и мечтать... И вдруг до меня дошло, что это такое. Крестраж – любой, даже эта диадема, – это не только защита, но и оружие. Осколок души Тёмного Лорда искушал меня, так же, как Том Реддл из дневника искушал в своё время Джинни, предлагая помощь, содействие, сочувствие... От потрясения, вызванного осознанием этого, я едва удержался на ногах и, пошатнувшись, ухватился за тяжеленный бюст Годрика, чтобы не упасть. Подтверждая мои предположения о том, что всё сооружение магически укреплено, оно снова даже не пошатнулось под моим весом – что в иной ситуации было почти невозможно, учитывая неустойчивость конструкции «постамента».
Но теперь мне стало легче. Помимо гриффиндорской чести и порядочности, удивлявших и меня самого, теперь мне помогало избежать искушения и кое-что намного более логичное и практичное. Элементарное слизеринское благоразумие – привычное и понятное, усвоенное мною чуть ли не с молоком матери. Использовать диадему по назначению означало всего лишь предоставить Тёмному Лорду очередную марионетку. Никакого величия, никакого ума тут и в помине не предполагалось – меня очень скоро постигла бы та же самая участь, которую уготовил в свое время для Джинни Том Реддл из дневника. Напитать своей жизненной силой осколок его души, заключённый в диадеме, и позволить ему завладеть мной – вот и всё, чего он от меня хотел. Мне стало даже смешно. На что рассчитывает этот огрызок человека? Он что, всерьёз полагает, что я такой дурак, чтобы повестись на эту чушь?
А голос – голос Волдеморта, как с дрожью осознал я, – ощутив отторжение, которое встретили его слова, решил тем временем сменить тактику.
- «Бедный, наивный мальчик Драко», – зашелестел он. – «Я ведь вижу, знаю, чего ты хочешь... Я вижу, к чему стремится твоё сердце... ты желаешь сохранить тепло, ты мечтаешь о мире и дружбе... А знаешь ли ты, чем тебе придётся заплатить за это?» – зло, ядовито и насмешливо выкрикнул он вдруг. – «Ты хоть знаешь, какой выбор тогда встанет перед тобой?! Твой лучший друг – Блэк! Они бескомпромиссны, уж поверь мне! Вспомни, как он шёл напролом, топча на своём пути любого, кто смел преградить дорогу к вожделённой цели! Вспомни о вашем дяде, сбежавшем из-за своих убеждений из родного дома! Вспомни о безмерной гордости этого семейства! Ты думаешь, что Альтаир согласится делить свою привязанность между тобой и Гарри? Этого не будет никогда! Очень скоро ему надо будет сделать выбор! И ты думаешь, что он будет в твою пользу? Девушка Альтаира – с Гриффиндора... Любимый дядя – с Гриффиндора... С каждым годом твой друг всё больше привязывается к львиному факультету! И сейчас – что удержит его возле тебя? Ваши пути начинают расходиться... Неизбежно расходиться... Он выбрал для себя грязнокровку... Согласился ради неё примириться с нищебродом Уизли... А что будет дальше? Зачем ему будешь нужен после школы ты? У него будут уже другие дела и интересы поважнее подвешивания кого-нибудь вверх ногами! Если бы ты оставался его лучшим другом, всё было бы терпимо, было бы иначе... Но подумай сам – гриффиндорский враг стал бывшим, гриффиндорская староста стала любимой девушкой... а скоро и лучшего друга он отыщет на Гриффиндоре, как это сделал Сириус!»
Я снова пошатнулся, на этот раз уже не чуя под собой ног. Умом я понимал, что всё это – бред, сумасшедший бред! Альтаир никогда не предаст нашей дружбы, ему и в голову не придёт искать какую-то «замену» мне! И всё же глупые обрывки услышанных слов, обрывки фактов, на которые я раньше и внимания бы не обратил, начали выстраиваться в уродливую и страшную цепь...
Ведь и правда, девушка – с Гриффиндора... тот, на кого так похож, с Гриффиндора... у самого водится некая «гриффиндоринка»... Блэк-Поттер... Что, если теперь, когда Сириус вернулся, это будет повод для Альтаира ещё больше склониться в пользу Гриффиндора? Что, если в негласном конкурсе за право называться лучшим другом я уступлю Гарри? И Ветроног вскоре попросту отвернётся от меня – за ненадобностью? И что тогда?
- «Блэки всегда любили блеск, любили сиять, как звёзды... И друзей себе подбирали таких же. В школе – ещё ладно... Но после школы – разве такой гордый, такой великолепный представитель этого семейства не выберет Избранного себе в лучшие друзья? Разве не пожелает, чтобы это он стоял рядом с ним – везде? Он, он, не ты, а он ...»
- «Дрей...» – в первый момент мне показалось, что это голос крестража просто сменил тон, продолжая нашёптывать мне свою «литанию сомнений», однако я ошибался. Голос Гарри дрожал от внутреннего напряжения, но полнился той самой безыскусной искренностью, которая в наибольшей степени и притягивала к Поттеру сердца тех, кто его окружал.
- «Не слушай его. Он же сам ни боггарта лысого не смыслит в том, о чём говорит! Откуда куску души красноглазого монстра разбираться в любви и дружбе? Да, Сириус – с Гриффиндора. Да, Гермиона – с Гриффиндора. И что? Что это значит? Ну что это за бред – Альтаир не захочет делить свою привязанность! Человеческое сердце достаточно велико, чтобы любить нескольких друзей, ты знаешь? И зачем Альтаиру выбирать себе в лучшие друзья непременно «Избранного»? Что он, Локонс, что ли, что может только отражённым светом сиять? Что ему, собственного блеска не хватает? Драко, ну неужели ты думаешь, что Ветроног так мелок, что подбирает себе друзей не по зову сердца, а по расчёту? И неужели он дружит с тобой потому, что ты ему зачем-то «нужен»? Ну да, нужен! Нужен, чтобы рядом был настоящий друг, чтобы было на кого положиться в трудную минуту, чтобы было с кем плечом к плечу встретить опасность... Нужен, в конце концов, чтобы было кому улыбнуться утром и с кем поболтать вечером! Драко, друзей может быть много, но ни один из них не станет и не может стать заменой другому. Ты не стал заменой Рону. Рон не может быть заменой тебе. Альтаир может сколько угодно встречаться с Гермионой, дружить с Сириусом и со мной – но разве хоть что-нибудь из этого может помешать ВАШЕЙ дружбе? Да он бы со смеху упал, если бы услышал, что тебе наговаривает этот осколок злобной душонки!»
- «Это точно», – мысленно хмыкнул я. Возможно, его речь была не самой красноречивой, не самой гладкой и красивой, и даже слегка банальной – но она была настоящей, искренней и, самое главное – правдивой от первого до последнего слова. К тому же последняя фраза, пронизанная откровенным весельем, помогла мне собраться и вернуть себе ясность мышления. Что верно, то верно – Ветроног бы сначала ушам своим не поверил, что кому-то вообще может такой бред в голову прийти, а потом хохотал бы до упаду! Нет, верно – и что это на меня нашло? Чтобы Альтаир после семи лет нашей дружбы вдруг взял и отвернулся от меня в поисках «лучшей доли»? Мне стало донельзя стыдно за то, что я успел напридумывать. Ну, Волдеморт, погоди!
Неуверенность и бессильное уныние, возникшие у меня под влиянием голоса-искусителя, схлынули без следа, и ко мне вернулось моё привычное язвительное хладнокровие.
- «Всё верно. А с этой дрянью пора кончать».
Диадема теперь уже явно светилась призрачным багрово-красным свечением, не похожим на раскаляющийся металл, а скорее идущим откуда-то с духовной стороны объекта. Свет, казалось, ослепил меня, когда я снова взглянул на него, и проник в мой разум, затуманивая рассудок. Ярость, гнев, агрессия, излучаемые тонким серебряным украшением, буквально затопили меня, но краем сознания я всё же смог уцепиться за прохладный островок спокойствия внутри меня – островок, означавший присутствие Гарри. Да, пора кончать с этим! Не знаю, кому из нас двоих принадлежала эта мысль, возможно, обоим сразу...
Нацелившись, я поднял клык василиска, готовясь нанести удар. Однако мы сильно ошибались, если думали, что искушающий шёпот – единственная защита проклятого артефакта. Я не успел ударить. Багровый жар взметнулся от тонкой серебряной короны навстречу моей руке, несколько капель яда сорвались с искривленного клыка и упали на белую мраморную голову Годрика. От них мгновенно повалил зеленоватый пар – в первый момент лишь чуть-чуть, но постепенно сильнее и сильнее. Капли за считанные мгновения словно прожгли камень насквозь, втапливаясь в поверхность, побежавшую мелкими трещинками. Я инстинктивно подался назад и снова едва удержал равновесие. Гарри в тот же миг вскинул палочку, нацеливая её на меня и готовясь подхватить левитационными чарами, но я предупреждающе махнул рукой, показывая, что у меня всё под контролем. Поттер палочки не опустил, но с заклятием не торопился. Тем временем трещинки в камне всё углубляясь, тут же наполняясь зеленоватой жидкостью. Да не может быть, чтобы это был всё тот же яд – в тех каплях, что сорвались с клыка, и половины этого количества не будет! Несомненно, это какие-то чары...
Паутинка трещинок оплела голову мраморного изображения Гриффиндора, оставив невредимыми только ослиные уши и часть затылка, к которой они крепились. Не сдержав любопытства, я тронул клыком изрытую зеленоватыми прожилками поверхность, и передняя часть головы скульптуры вдруг осыпалась мелким крошевом, оставив невредимой лишь сравнительно тонкую полоску сзади, переходящую в шею. Диадема соскользнула по ней ниже и повисла на плечах изваяния, точно диковинное колье. Её багровое свечение, казалось, пышет жаром – опять же, не физически, а в ментальном плане, словно обжигая само сознание. Я бросил неуверенный взгляд на Гарри.
- Мне кажется, всё будет не так-то просто, – проговорил я и снова поднял клык, понимая, что лучше не медлить.
На сей раз ошибки быть не могло. В прошлый раз я подумал, что мне просто померещилось, что от исходящего от диадемы багрового свечения яд прямо-таки вытапливался из моего импровизированного оружия – но теперь ошибиться было невозможно. Чуть ли не из-под моих пальцев по изогнутой гладкой поверхности полилась зеленоватая струйка, падая на грудь и плечи изваяния Гриффиндора. Я вскрикнул, чуть не выронив своё «оружие» из рук – но, к счастью, моей кожи яд не коснулся. На сей раз разрушение мрамора пошло ещё быстрее и интенсивнее, чем тогда, а каменное крошево вместо того, чтобы просто осыпаться на стулья, стол и пол, вдруг поднялось в воздух и медленно расплылось вокруг меня угрожающим облаком, сверкая и хищно поблёскивая острыми, как лезвия, гранями осколков. Пока самые ближние из них находились примерно в четырёх дюймах от моего тела, но я был почти уверен в том, что это очень легко может измениться. Да и четыре дюйма в данном случае – это ничтожно мало, каменные осколки повисли вокруг, точно частая сеть, и не было ни малейшего шанса хоть как-то выбраться из этой ловушки. А если ещё учесть, что они наверняка содержат в себе яд, разрушивший изваяние... Меня с ног до головы пронзил холодный, неконтролируемый ужас. Даже без всякого яда, одно движение – и меня располосует на тысячу тысяч крохотных кусочков. А туман, клубящийся среди более-менее крупных осколков? Мне потребовалось доля мгновения, чтобы осознать, ЧТО это такое – более мелкие частицы, которые сами по себе не видны невооружённым глазом – не более чем каменная пыль. Но каждая из них – откуда-то я знал это совершенно точно – так же остра, как и её более крупные собратья. Достаточно лишь вдохнуть этот «туман» – и можно распрощаться со своими лёгкими, да и со всеми дыхательными путями тоже. Я застыл, боясь вдохнуть, хотя каменная пыль только ещё распространялась в воздухе.
Откуда-то сбоку донеслось сдавленное ругательство. Скосив глаза, я увидел смертельно бледное лицо Гарри – зелёные глаза за стеклами очков расширены, зубы почти до крови впились в нижнюю губу. Кажется, он испугался за меня чуть ли не больше моего. Странным образом его испуг почему-то придал мне сил, а вместе с тем пришло и осознание – едва ли мне удастся выйти сухим из воды на сей раз. Я слишком глубоко увяз во всём этом. В первый момент меня пронзил неконтролируемый ужас, когда с ошеломляющей ясностью нахлынуло понимание: пути назад нет. Мосты сожжены. Более того: моё время истекало, лёгкие и горло начало саднить от недостатка кислорода. А в следующий момент на меня снизошло абсолютное, ледяное спокойствие. В конце концов, надо было думать, прежде чем отталкивать Гарри и лезть вперёд. Перед глазами уже начинала клубиться ещё одна муть – от недостатка кислорода. Если другого выхода нет, значит, мне придётся вздохнуть. В любом случае, даже после этого у меня останется хотя бы несколько секунд на то, чтобы успеть нанести удар по диадеме, но вот интересно, хватит ли у меня сил сделать это? Как бы там ни было, но иного выхода я всё равно не видел и готовился уже сделать вдох, после которого мои минуты были бы сочтены. Кажется, в таких случаях полагается ещё сказать что-то красивое? Ну что ж, неплохой обычай...
- «Прощай, Ветроног», – с болью в сердце подумал я, воскрешая перед глазами лицо лучшего друга. – «Жаль, больше не увидимся...»
- «Малфой, болван, а как обеспечить себе чистый воздух, тебя не учили?» – чуть ли не зарычал в ответ в моей голове почти истеричный голос Гарри. Тьфу ты, я даже и забыть про связь ухитрился, а ведь наши сознания сейчас открыты друг другу и он легко может слышать мои мысли!
- «Заклинание Головного Пузыря, есть такое, если помнишь! Да не можешь не помнить: эти пузыри вся школа на голове таскала, пока Амбридж была директрисой!»
- «Ёлки зелёные, Поттер, и в кого ты такой умный, когда не надо?» – проворчал я, одновременно невербально накладывая на себя эти самые чары Головного Пузыря и с наслаждением глубоко вдыхая. За то, что подался панике, было откровенно неловко – а ведь и проблема оказалась не такой уж и страшной...
- «Ах, значит, «когда не надо»?!» – возмутился Гарри. Я хмыкнул, поймав себя на том, что по-идиотски улыбаюсь ему.
- «Извини», – примирительно сказал я, усилием воли взяв себя в руки. Несмотря на то, что у меня вновь появилась возможность дышать, ничего ещё не было кончено. – «Ты только что спас мне жизнь. Вот только не знаю, надолго ли...»
Гарри помрачнел и медленно обошёл меня по дуге, осматривая застывшие в воздухе и нацеленные на меня острые осколки.
- Ох, не нравится мне это... – пробормотал он вслух.
- «Угу, зато я тут в восторге!» – фыркнул я мысленно. Нет, я не был лишён возможности ответить ему вслух – заклинание никак не блокировало голос, но звучал он из-за пузыря как-то странно, словно вибрируя. В общем, я и без того ощущал себя чересчур по-дурацки, взгромоздившись на сдвинутые стулья, рядом с непонятным, увенчанным ослиными ушами «сталагмитом» – это было всё, что осталось от бюста Годрика. Не хватает ещё «журчащего» голоса... Гарри хмыкнул, уловив мою мысль, но веселиться сейчас было не с руки нам обоим.
- Ума не приложу, что тут делать, – сказал он. – Очевидно, что при следующей же попытке атаки на диадему эти осколки, в свою очередь, атакуют тебя. Ты знаешь какие-нибудь щитовые чары, которые прилегают плотно к телу?
Я чуть заметно пожал плечами.
- «Знаю, но их невозможно наложить на самого себя. А ты не сможешь ко мне приблизиться – эти осколки тут со всех сторон, хотя и выше твоего роста. Тем более мне почему-то кажется, что это их всё равно не остановит».
- Проклятье, что же делать? – снова повторил Гарри. – Может быть, попробовать... Хотя нет, Депулсо сработает только в одном направлении, а остальные...
- «Да не факт, что вообще сработает, но попытаться можно...» – заметил я. – «Хотя, погоди, дай-ка подумать... Охранные чары замкнуты на крестраж, на то, чтобы не позволить нанести ему вред. А что, если я попытаюсь не уничтожить диадему, а просто снять её отсюда?»
- Каким образом? – полюбопытствовал Гарри. Я облизнул губы. Дай-то Мерлин, чтобы я оказался прав...
Протянув руку с зажатым в ней клыком, я снова направил его кончик к багрово светящейся диадеме и, молясь всем, кого только мог припомнить, чтобы не ошибиться, потянулся вперёд. Если выйдет использовать против Волдеморта его же чары и разрушить останки статуи напрочь или хотя бы повредить их ещё сильнее, возможно, удастся-таки снять диадему? Меня охватило полноценное ощущение того, что вокруг меня стягивается, завязываясь в узел, магическая сила, мощь, какая мне и не снилась, несмотря на Родовую Магию. Острые, как бритва, осколки зашевелились, сдвигаясь, угрожающе нацеленные на меня острия придвинулись чуть ли не вплотную, но я уже добился того, чего хотел. С кончика клыка медленно, словно бы нехотя сорвалась капелька яда, падая на более-менее ещё уцелевшее основание бюста Гриффиндора. Я закрыл глаза. Ну вот, если не подействует...
- Стой, стой! Дрей, прекращай! Разве ты не видишь, не получается! Малфой, мать твою, ты же просто сам себя убиваешь! – закричал Гарри. Я открыл глаза – от основания «сталагмита» отвалилось несколько кусочков, которые присоединились к общей массе – но и только. Я мысленно ругнулся, выпрямляясь, насколько позволило сузившееся свободное пространство вокруг меня.
- «Не трогай мою мать, Поттер!» – огрызнулся я, скорее для порядка, чем действительно разозлившись. – «Ну и что дальше? Может, послать уже Уизли за Дамблдором?»
Рон, судя по доносившимся то и дело откуда-то издали сдавленным ругательствам, двигался по направлению к нам, но без стрелки-указателя это было не так-то легко. Похоже, Уизли слегка заплутал... Гарри не ответил, снова обходя меня вокруг, на сей раз уже в обратную сторону, и оценивающе разглядывая.
- Пока рано, – отозвался он. – Есть мысль получше. Снизу осколков почти нет – они все нацелены тебе в лицо, плечи и грудь...
- «Да, моя нижняя половина, несомненно, имеет величайшую ценность», – съязвил я. – «Она тебе будет благодарна – только уже отдельно от меня».
- Помолчи, – нахмурился Гарри. – А что если... Хм, должно получиться... Приготовься к падению!
- «К падению? К какому, Моргана побери, падению, Поттер, что ты задумал?» – я снова почти запаниковал. Мордред подери, у меня нервы на пределе! Мало ли что придёт в голову этому долбаному герою, я не уверен, что это сработа... Мама!!!
Стул из-под меня попросту исчез. Конечно, позже я сообразил, что Гарри применил элементарное заклятие исчезновения, но тогда я жутко испугался, внезапно потеряв равновесие. Однако надо отдать Поттеру должное – несмотря на то, что в трансфигурации он звёзд с неба не хватал, сработано было чисто, и приземлился я всё равно на ноги (хорошо, что не на задницу, с такой-то высоты. На неё и просто с высоты своего роста падать больно...). Стулья были довольно высокими, так что, свалившись, я оказался ниже основной зоны атаки каменного крошева. Чтобы устоять на ногах, я ухватился за основание и без того зашатавшегося «сталагмита», и, похолодев, почувствовал, что удерживавшая его в вертикальном положении магия, по-видимому, ослабла. Останки скульптуры медленно и даже где-то величественно наклонились вперёд, своим весом увлекая меня за собой. Я вскрикнул, неловко взмахивая руками, и на краю сознания различил, как Гарри снова выкрикнул какое-то заклятие, а потом метнулся вперёд. В следующий момент я зажмурился, ожидая вышибающего дух удара о каменный пол. Высота была не ахти какая, но если учесть, что падал я спиной вперёд, и, по-видимому, вниз головой...
Руки Гарри подхватили меня на полпути вниз, однако инерция падения была слишком сильна, и Поттер тоже не удержался на ногах. Мы всё-таки свалились на пол, однако его тело смягчило удар для меня, а сам гриффиндорец, хоть и приложился об пол мягким местом, всё-таки падал всего лишь с высоты собственного роста. Что, в принципе, не смертельно, хоть и неприятно. Какое-то время мы не двигались, тяжело дыша, дезориентированные падением. Мой «Головной Пузырь» лопнул и исчез при падении, но, к счастью, он был мне больше не нужен. Наконец, через пару минут, Гарри подо мной зашевелился.
- Дрей, слезь с меня! – потребовал он с кряхтением, упершись коленом мне в спину и пытаясь спихнуть меня на пол. Я хмыкнул и откинул голову назад, упершись затылком ему в плечо.
- По-моему, это входит в привычку, – заметил я, глубоко вздыхая, чтобы успокоить сердцебиение, и рывком откатился в сторону. – Если так и дальше пойдёт, мне придётся положить тебе жалование, как личному матрасу для приземления, – пошутил я, припомнив собственное недовольство в схожих обстоятельствах, когда Гарри приземлился на меня. Поттер только хихикнул в ответ.
- Надеюсь, расплачиваться будешь не натурой? – спросил он. Я фыркнул – подобные подначки уже стали неотъемлемой частью наших бесед, и сейчас, как ничто другое, помогли нам быстро оклематься.
- Непременно, – отозвался я. – Но будь готов, что после такой оплаты ты, как честный человек, будешь обязан на мне жениться.
- Блин. И дёрнул же меня Годрик заявить, что я честный человек, – сокрушённо вздохнул Гарри.
- Ты гриффиндорец, Поттер, а «Гриффиндор» и «честный человек» – синонимы. Так что...
- Ладно, ладно, – хмыкнул он. – Но в таком случае учти: на нашей свадьбе в платье будешь ты!
В ответ на такую наглость я даже презрительно фыркнуть как следует не смог – то, что у меня получилось, больше напоминало придушенное хихиканье.
- Думаешь, Блейз согласится быть подружкой невесты? – спросил я, однако уже без особенного веселья. Шутка начала надоедать, насущные проблемы всё сильнее и сильнее напоминали о себе. С лица Гарри улыбка тоже потихоньку исчезала, он тряхнул головой и подмигнул мне.
- Ладно, давай вернёмся к нашим соплохвостам, – вздохнул он, кивая в сторону «сталагмита», упавшего в нескольких шагах от нас. Кажется, заклятие, которое Поттер метнул в него во время моего падения, было элементарным Депулсо, просто отбросившим его подальше. Несмотря на осыпавшуюся каменную крошку, останки мраморного бюста всё ещё были чудовищно тяжёлыми и, свалившись сверху, оставили бы от меня мокрое место. А точнее, учитывая то, что Гарри подхватил меня – мокрое место осталось бы от нас обоих.
От удара об пол камень, опять же, не разбился, как мы надеялись, но теперь добраться до диадемы было проще – по крайней мере, сейчас мы не рисковали ежесекундно попасть под обстрел каменной крошки, которая наверху неожиданно пришла в движение. Осколки с нарастающей скоростью начинали раскручиваться в воздухе по широкой спирали, словно увлекаемые невидимым смерчем. Хм... Похоже, я поторопился с выводами относительно того, что опасность с этой стороны миновала.
- Нельзя терять время! – бросил Гарри, хватая меня за локоть. – Где клык?
- Я... – Мордред подери, я выронил его, когда падал! Спасибо хоть, благодаря связи, мне не пришлось тратить драгоценные секунды на озвучивание этого...
- Надо найти! – выпалил Поттер, и мы оба лихорадочно заозирались. К счастью, закатившийся под стол-постамент клык василиска обнаружился довольно быстро. Но прежде чем потянувшийся за ним Гарри успел хотя бы коснуться нашего «оружия», я схватил его за руку.
- Погоди! Мы не знаем, как отреагируют эти проклятые чары, если у нас хоть что-нибудь получится!
- И что ты предлагаешь? – начал было заводиться Гарри, но я осадил его взглядом. В тот же момент безмолвный смерч наверху, над нашими головами, будто бы потянулся вниз, опуская прямо к нам крутящуюся воронку и превращаясь в настоящий торнадо.
- А, проклятье! Быстрее! – крикнул я, и мы снова, не сговариваясь, наклонились и схватились за клык почти одновременно – рука Гарри легла поверх моей, и я, ни секунды не колеблясь, потянулся к его сознанию, возобновляя связь нашей объединённой магической силы.
- Наложи щит – что-нибудь помощнее, и лучше сферической формы! – крикнул я ему вслух, хотя, в общем-то, нужды озвучивать свои мысли не было. Гарри кивнул и, не отнимая своей руки от моей, произнес одно из аврорских защитных заклятий, которому научил нас в этом году Дамблдор на уроках ЗОТИ. Я тоже знал его, но мне подобные чары никогда не удавались так же хорошо, как Поттеру. Вот что значит – талант!
Из-за сплетённых на клыке рук у нас не было возможности размахнуться, и я понимал, что удар не будет особенно эффективным – но выбора не оставалось, равно как не оставалось и времени. Я посмотрел в сияющие решимостью зелёные глаза Гарри, удивительно яркие даже за стёклами его дурацких очков. Он твердо кивнул – без слов, просто подтверждая намерение, словно бы «давая добро». Наши сознания были едины – как и тогда, в памятной нам обоим битве на поле возле останков «Ночного рыцаря». Нас вело одно, общее сознание, и мы действовали синхронно, словно один человек. Отведя руки, насколько хватало возможности и вложив в удар всё, на что только мы вдвоём были способны, мы вонзили клык василиска в мерцающее серебро легендарной диадемы Когтевран. Пальцы Гарри, конвульсивно сжимаясь, больно надавили на мои, но я не обращал на это внимания. Честно говоря, я не думал, что нам с первого раза удастся хотя бы царапину на крестраже оставить, и надеялся, признаться, лишь на силу яда Короля Змей. Всё-таки серебряное украшение – это не тетрадка для записей, которую под силу оказалось проткнуть и двенадцатилетнему мальчику. Однако, против моего ожидания, клык неожиданно легко проткнул серебряную вязь, и по её мутноватой от времени поверхности медленно, словно чернильная клякса, поползло тёмное, будто бы покрытое слизью пятно, от которого с шипением стал поднимался зеленоватый дымок. Судорожно вздохнув, я рванул клык на себя, вдоль окружности диадемы, вспарывая им мягкий драгоценный металл, поддававшийся неожиданно легко, словно бумага. Гарри напрягся, помогая мне, толкая наше «оружие» от себя. На лбу Поттера рядом со знаменитым шрамом выступили капельки пота, прочерчивая светлые дорожки в пыли и грязи, которой, подозреваю, перепачканы мы были оба в равной мере. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, учитывая наши сегодняшние похождения...