Альтаир Блэк 7 курс

  - Поттер! – практически выплюнул Снейп в своей лучшей презрительно-ненавидящей манере. Я подозревал, что с самого момента его появления моё лицо пылало, что маков цвет, но после этого жарко стало даже ушам. – Вы... – он окинул меня взглядом, полным неприязни и отвращения, и, скривившись, перевёл глаза на Блейз.
- Профессор, я... Мы... Ничего такого не было, мы просто... – девушка смутилась ещё больше, судорожно комкая край одеяла тонкими пальцами, и бросила смущённый, испуганный взгляд сначала на него, а потом, почему-то, и на меня. – Я просто поздно прибыла этой ночью, и Гарри предложил уступить мне свою кровать, а потом... В общем, мы просто спали рядом, ничего такого...
- Избавьте меня от вашего лепета, мисс Забини, – холодно отозвался Снейп, но в его голосе мне послышалось откровенное облегчение. – Ваши любовные приключения – и неприключения – меня нисколько не интересуют. Директор велел как можно быстрее переправить вас шестерых, считая и мистера Блэка, мисс Грейнджер, мистера Уизли и мистера Малфоя, в школу. Карета, которую будут охранять члены Ордена, пока она не достигнет Хогвартса, отправляется очень скоро. Через десять минут вы оба должны быть внизу, у дверей – одетые и в приличном виде! Иначе оба факультета лишатся по полсотни баллов, а вас двоих до конца года будут ждать отработки по выходным! – ядовито закончил он и удалился, как всегда эффектно взмахнув полами мантии и с блеском хлопнув за собой дверью. Застонав, я откинулся на подушку, прижав к лицу свободную руку.
- Мерлин! Пожалуй, хуже этого было бы только проснуться в кольце Упивающихся и под прицелом Волдемортовой палочки, – простонал я. – И то не уверен...
- Думаешь, всё так плохо? – осведомилась Блейз, садясь и окончательно освобождаясь от своей блузки. Я замер, наполовину опустив руку, и недоуменно уставившись на неё. Исчезнувшая при появлении Снейпа эрекция вернулась почти сразу.
- Что ты делаешь? – выдавил я, судорожно сглатывая.
- Одеваюсь, – невозмутимо пожала плечами Блейз, за лямку подцепив со стула бюстгальтер, который непонятно каким образом успела снять вчера. Хотя, наверное, я просто был чересчур сонным, чтоб заметить это. – И ты мог бы, между прочим, отвернуться, коль скоро мы пока не любовники. Я, знаешь ли, не особенно привыкла позировать без одежды, – холодно заметила она. Казалось, покраснеть сильнее, чем под взглядом слизеринского декана, уже невозможно, но мне, тем не менее, это удалось.
- Ты сердишься, что я вчера вырубился? – пробормотал я, мигом отвернувшись к стене и для верности закрыв глаза ладонью, нисколько не заботясь о стёклах своих очков. Блейз хмыкнула.
- Не дури, Гарри, я сама вчера была в не лучшем состоянии, чем ты, – отозвалась она, но голос её прозвучал неожиданно мягче, чем я ожидал. – Возможно, я слегка расстроена, но это не твоя вина. Просто так сложились обстоятельства... всё, я закончила, можешь поворачиваться.
«Закончила» – было немного преждевременно сказано, она только ещё застегивала разглаженную заклинанием блузку, и от моего взгляда не укрылась манящая ложбинка её груди и мраморно-белая кожа. Не то чтобы я не видел этого раньше, но в том состоянии, в котором я находился... Блейз застегнула последнюю пуговицу и неодобрительно покосилась на меня.
- Эй, ты не заснул снова? – осторожно спросила она. – Гарри, ты в порядке?
- Я... – я с трудом оторвал взгляд от обрисованных блузкой контуров девичьего тела и честно попытался сосредоточиться на чём-нибудь ещё. Однако то, что я успел увидеть до того, как отвернулся, казалось, прочно поселилось у меня в голове. Даже дышать было трудно, а сердце колотилось как бешеное. О небо, я ещё никогда не был так возбуждён – и, опять же, не имел ни малейшей возможности хоть что-нибудь сделать с этим!
Разозлившись, я рывком сбросил одеяло – и только тут запоздало понял свою ошибку. Брюки, выбранные для меня Малфоем в тот достопамятный поход в Хогсмид, совершенно ничего не скрывали. Проклятье, надо было призвать рубашку, или лучше мантию, и прикрыться, но я, как обычно, выставил себя полным идиотом!
Впрочем, Блейз, кажется, так не считала. В её глазах заплясали чёртики, а на лице появилось знакомое выражение – словно у кошки, перед которой поставили полное блюдце сметаны.
- Кажется, у тебя возникла проблема? – спросила она неожиданно низким, соблазнительным голосом, от которого мне разом стало во сто крат труднее держать себя в руках. – Думаю, лучше разобраться с ней до того, как мы пойдём вниз, тебе так не кажется?
- Эээ... – я понимал, что на моем лице уже запросто можно жарить яичницу. Ещё никогда в жизни я не был так смущён, растерян и возбуждён одновременно. Соображать удавалось с трудом, а в голове теснились откровенно непристойные картинки и образы. – Да, я... Ты лучше иди, а я разберусь с этим, – выдавил я. Блейз сдавленно хмыкнула, и только тут до меня дошло, что подтекст получился двусмысленным до однозначности.
- Я в смысле, мне нужно отвлечься и подумать о чём-то... э, непривлекательном, чтобы... Ну, то есть, в твоём присутствии... когда ты рядом, это почти бесполезно, и... – поспешно и сбивчиво затараторил я. Блейз снова хмыкнула, но на её лице играла всё та же улыбка.
- Не беспокойся, – мягко сказала она и неожиданно скользнула вперёд, придвинувшись почти вплотную. К моему стыду, у меня вырвался лишь удивлённый и сдавленный звук, напоминающий писк. – Думаю, у нас есть пара минут. Лучше разобраться с этим по-другому...
Её маленькая, изящная рука с силой толкнула меня в плечо, опрокидывая на постель, и через секунду Блейз вытянулась рядом. Я смотрел в её лицо расширенными глазами, потеряв дар речи от удивления. Девушка погладила ладонью обнажённую кожу моей груди, и это отчасти вернуло мне способность дышать – но лишь на мгновение. В следующий момент её ладошка соскользнула ниже и накрыла мой пах, нежно, но сильно поглаживая напряжённую плоть прямо через брюки. Остатки рассудка махом вышибло у меня из головы, я застонал, не в силах сдержаться, и рывком притянул её к себе, накрыв губы голодным поцелуем. Никогда еще я не целовал её так – отчаянно, жадно, сходя с ума от кипящего в крови возбуждения. Блейз прильнула ко мне, с жаром ответив на поцелуй, её тело прижалось к моему, а рука продолжала своё занятие...
Мне хватило всего лишь нескольких движений. Заведённый до предела, я уже был на грани, когда у Блейз вырвался то ли вздох, то ли стон – и это оказалось уже слишком для меня. Я задрожал, отрываясь от её губ, запрокинув голову, вскрикнул и забился в судорогах наслаждения – вряд ли могло найтись другое определение тому, что со мной творилось.
Естественно, как любой парень в моём возрасте, я прекрасно знал, как удовлетворить себя, и, случалось, фантазировал как раз почти о том, что произошло сейчас... Но разница между воображаемыми картинками и реальностью оказалась просто фантастической, не говоря уже о том, что ощущения были сильнее во сто крат. Никогда ещё разрядка не наступала так быстро – и не была столь интенсивной.
Первым ощущением, которое пришло ко мне, когда я немного пришёл в себя и отдышался, был стыд. Мерлин, мне казалось, что просто невозможно выставить себя большим идиотом, чем я сделал только что. Однако взгляд Блейз не был ни насмешливым, ни презрительным. В это трудно было поверить, но глаза моей Принцессы светились любовью и нежностью... И это подействовало ободряюще. Я улыбнулся, и, притянув её к себе, снова поцеловал – на сей раз нежно и трепетно.
- Ну как ты? – спросила Блейз через пару минут, оторвавшись от моих губ. – Так лучше?
- О, намного... – отозвался я. В самом деле, я ощущал себя просто великолепно – казалось, даже все тревоги и волнения отступили. Говорите, мне нужно победить Тёмного Лорда? Эй, Волдеморт, выходи, подлый трус! Я хмыкнул, понимая, что, конечно, моя бравада была далеко не всёрьёз.
- Тогда нам лучше поторопиться. Снейп, кажется, не шутил на счёт десяти минут – у нас осталось всего ничего... – заметила Блейз, отстраняясь и осторожно оттирая ладонь простынёй. Я снова ощутил лёгкое смущение, однако оно ни в какое сравнение не шло с тем, что я испытывал раньше.
- Угу... – отозвался я и, запоздало спохватившись, вскинул взгляд на успевшую подняться девушку. – Постой, а как же... Как насчёт тебя?
- Гарри, у девушек с этим немного сложнее, – кашлянув, отозвалась Блейз, слегка зардевшись. – Так что, если не возражаешь, пусть всё пока остается как есть.
- Но...
- Действительно нет времени, – решительно пресекла она мои дальнейшие попытки возражать, кидая мне мою мантию и рубашку с футболкой. – Одевайся, нам пора.
- Ладно, – без особого энтузиазма согласился я. За нарочитой деловитостью Блейз мне не составило труда разглядеть смущение, и я понимал, что мне нужно что-то предпринять, чтобы показать, насколько я ценю то, что она сделала для меня. Однако девушка была права – время поджимало. Нашарив в кармане мантии свою палочку, я быстро наложил на себя (и отдельно – на свои брюки) очищающие и освежающие чары, и оделся прямо-таки в рекордные сроки. Магия не могла в полной мере заменить настоящее умывание, но, по крайней мере, теперь не придётся страдать от невозможности почистить зубы. Правда, рубашка осталась не до конца застёгнутой, а мантию я и вовсе просто перебросил через плечо, но это были уже мелочи. Блейз, впрочем, так не считала. Пока я одевался, она расчёсывала волосы трансфигурированной из стакана расчёской.
- Гарри, Снейп сказал – в приличном виде, – неодобрительно нахмурилась она, окинув меня придирчивым взглядом. Я закатил глаза.
- Я тебя умоляю, да он никакой мой вид всё равно не сочтёт приличным! – отозвался я. Девушка покачала головой и, шагнув ко мне, тщетно попыталась пригладить расчёской мою растрёпанную шевелюру.
- Да бесполезно, Блейз, всё равно не уложишь, – сказал я, однако, не отстраняясь.
- Одно дело небрежность, а другое – неряшливость, – пробормотала она, увлечённо приглаживая пальцами мою чёлку. – А ты бы хоть застегнулся пока, что ли. Ладно, пошли, а то декан нас и правда нагрузит отработками, – вздохнула девушка.
По дороге я всё-таки успел застегнуть и заправить в штаны свою рубашку, хотя, как оказалось, спешка была напрасной. В главном зале паба никого не было, кроме одной из девушек, работавших на мадам Розмерту. Она возилась с посудой в дальнем углу, за стойкой, и не обратила на нас никакого внимания. Выглянув в окно, я убедился, что запряженная парой фестралов большая карета уже ждет нас, однако никого из членов Ордена или преподавателей не было видно. Да и Альтаира, Гермионы, Драко и Рона тоже. Опёршись о подоконник, я посмотрел на Блейз и осторожно привлёк её к себе, обнимая одной рукой за талию.
- Ты в порядке? – спросил я. Девушка кивнула, но почему-то не поднимала глаз. – Блейз?
- Я... – она нервно облизнула губы, не глядя мне в лицо. – Всё нормально, Гарри, правда, я просто... да нет, ничего, всё хорошо...
- Ты... Ты жалеешь о том, что произошло? – тихо спросил я. Блейз вспыхнула и наконец-то подняла взгляд.
- Нет, я... Я не жалею, просто... мне не по себе. Я боюсь, ты сочтёшь меня... распущенной.
- Распущенной? Что за чушь, – фыркнул я, стараясь смягчить тон так, чтобы не обидеть её. – Ты была совершенно великолепна. Хотя... – я запнулся, и постарался продолжить как можно более беззаботным тоном. – Ну, я бы не прочь узнать, где ты могла этому научиться...
Блейз фыркнула.
- Не сказать, чтобы я именно училась этому, – отозвалась она. – Это... ну, как бы, я не то чтобы точно знала, что делаю.
- То есть как?
- Ну... У меня не было уверенности, что всё сработает на практике так, как предполагается, – смущённо уточнила она. Я продолжал удивлённо смотреть на неё.
- «На практике»? Мерлин, Блейз, ты что, изучала это в теории? – я не знал, плакать или смеяться. Девушка хмыкнула и заулыбалась.
- Нет, я не читала учебников, если ты об этом, – отозвалась она. – И не изучала ничего специально. Просто прочла несколько описаний...
- Но где?
- Ну... дамские романы. Некоторые из них весьма... откровенны в этих вопросах, – пояснила Блейз. Её смущение, кажется, отступило. – Правда, Нарцисса в своё время говорила, что не всё, написанное там, полностью соответствует истине. Поэтому я и сомневалась, что всё делаю правильно, но кажется, это сработало не так уж плохо? – она лукаво подмигнула, и я не удержался от смеха, подумав, однако, что (учитывая, насколько я был возбуждён) сработало бы, пожалуй, всё что угодно из того, что она могла бы со мной делать. И неважно, насколько теоретически правильными были бы эти действия.
- М-да уж, очень даже неплохо. Значит, дамские романы, говоришь? – ну надо же, кто бы мог подумать. Теперь понятно, почему Парвати с Лавандой читают их буквально пачками. Хм... если всё обстоит именно так, может, стоит взять это на заметку? Тряхнув головой, я задвинул мысль подальше – стоило только представить, что устроят однокурсники, застав Гарри Поттера за чтением любовных романов! Да я потом со стыда год не смогу глаза поднять...
Блейз, легонько чмокнув меня в губы, сказала, что ей нужно в туалет, и я остался один, предоставленный своим мыслям. Однако без неё весёлое настроение испарилось довольно быстро, а легкомысленные рассуждения улетучились без следа, стоило только бросить взгляд на столик, за которым я сидел вчера при её появлении. Все тревоги и переживания, что терзали меня тогда, мигом вернулись, словно только и ждали своего часа, чтобы нахлынуть с новой силой. Джинни. Гермиона. Крестражи. Волдеморт...

Возвращение в школу, под стать размышлениям, было невесёлым, да и последующие дни были не лучше. Снейп, правда, не стал особенно придираться к нам с Блейз и не осуществил свои угрозы по поводу баллов и отработок, но при взгляде на меня всякий раз недовольно кривил губы. Мои тревоги за Блейз и за то, что наши отношения подвергают её опасности, немного улеглись. Благодаря присутствию и защите Дамблдора Хогвартс всё ещё оставался самым безопасным местом в Британии, да и сам я старался не оставлять девушку надолго, проводя почти всё своё время рядом с ней. Раз уж её не защитит разрыв наших отношений, то, может быть, я смогу уберечь её сам?
Гермионе стало немного лучше – Дамблдор смог разработать какие-то чары, которые, хотя и не смогли полностью нейтрализовать действие проклятия, всё-таки существенно поддерживали девушку, защищая её от особенно острых проявлений Тёмной магии. После долгих препирательств с мадам Помфри и бесконечных уговоров ей даже разрешили посещать занятия – правда, с тем условием, что она по возможности воздержится от активной практики, и будет как минимум дважды в день являться в больничное крыло на осмотр.
Альтаир чувствовал себя ненамного лучше своей девушки. И причина этого была вовсе не в ранении. Крепкий организм Блэка быстро шёл на поправку, восстанавливая все силы. Но страх за любимую выматывал слизеринца больше любой телесной раны, и я видел это. Альтаир старался, так же, как и я с Блейз, проводить со своей девушкой как можно больше времени. На его лице поселились непрекращающееся тревожное ожидание и готовность в любой момент броситься на помощь.
Как только мы прибыли в Хогвартс и Альтаир получил возможность пустить в ход свои знания в Тёмной магии, чтобы определить, каким проклятием была поражена Гермиона, он немедленно сделал это, раздражённо отмахнувшись от моего предложения хотя бы поесть, чтобы идти, не пошатываясь. Но даже у него не оказалось достаточно информации, чтобы вынести вердикт сразу. После довольно долгого осмотра он смог только дать несколько рекомендаций по поводу того, на какие именно действия проклятие может остро реагировать, и добавил, что ему необходимо воспользоваться дополнительной литературой из дома, чтобы дать более точную оценку. Дамблдор согласился с ним и разрешил доставку любых книг из Блэк-Холла, чтобы как можно быстрее получить возможность нейтрализовать проклятие. Так что теперь, похоже, Блэк постоянно недосыпал из-за вечернего штудирования своих фолиантов – за завтраком он каждый день появлялся с покрасневшими глазами, под которыми виднелись тусклые круги. Но всё же у него было дело и была цель. А вот Драко...
Драко, на первый взгляд, всё ещё оставался погружен в то странное состояние, в которое впал тем вечером, узнав, что ни остановить, ни задержать, ни даже выследить и обнаружить похитителей Джинни не удалось. Его взгляд оставался пустым и отрешённым, а лицо – бесстрастным и ничего не выражающим. Ну, впрочем, по сравнению с тем, что было с ним в самом начале, ему тоже всё-таки стало немного лучше, если можно так сказать. По крайней мере, он теперь слышал и реагировал, когда к нему обращались, сам односложно отвечал на вопросы и больше не напоминал марионетку с обрезанными ниточками. Но и до настоящего, живого и активного человека ему было далеко. Скорее Драко напоминал какого-нибудь человекообразного робота из маггловских фильмов – внешне неотличимого от обычного человека, но холодного и не способного ни на чувства, ни на эмоции. Но, что было хуже всего – я не мог пробиться к его сознанию, не мог нащупать даже глубоко внутри искорку его истинной сущности. Нет, наша мысленная связь не исчезла, она даже вполне исправно работала, да и узы, передававшие ощущения и эмоции тоже, вот только... Вот только и его мысленные реплики были такими же односложными, как и его ответы вслух, а эмоциональное состояние не сильно отличалось от опустошённого выражения его лица. Сознание Драко напоминало голую ледяную пустыню, какие я видел на картинках и в телепередачах про Арктику и Антарктиду. Словно у него и не было никаких переживаний и чувств. Я мог бы понять, если бы он попытался спрятать свои боль и тревогу вглубь сознания, словно улитка в свою раковину, или если бы он снова скрылся под высокомерной маской Слизеринского Принца и вновь стал эгоистичным мерзавцем, которого мы знали на младших курсах. Но эта жуткая ледяная пустота... кажется, она пугала даже Блейз, хотя девушка и не могла почувствовать состояние названого брата так же глубоко, как и я.
Стоило нам доехать до школы, как нас с Драко и Роном немедленно вызвал к себе Дамблдор, у которого нашлась для нас самую капельку обнадёживающая новость. По его словам выходило, что Джинни действительно в руках у Волдеморта – причем не просто у Упивающихся, а непосредственно там же, где находится и сам Тёмный Лорд. Его убежище искали и авроры, и члены Ордена, однако пока безрезультатно – Тёмная магия, которую использовал Волдеморт, в этом отношении была ничуть не менее эффективна, чем заклятие Доверия. Выходило, что добраться до Джинни и освободить её мы сможем не раньше, чем соберёмся собственно убивать Волдеморта... Обнадёживало, конечно, не это – а тот факт, что, если верить тому, что показывали семейные часы Уизли, Джинни всё ещё была жива. Более того её стрелка указывала на деление «попала в неприятности», а не на «в смертельной опасности»! А это значило – шансы есть! Шансы, что её не убьют раньше, чем мы сможем придумать хоть что-нибудь, чтобы освободить её! Главное – чтобы она смогла дожить до тех пор, пока мы не сможем добраться до этого красноглазого урода...
После этого разговора настроение у меня несколько поднялось, хотя его и омрачали кое-какие невесёлые мысли. И не последней из них оставался шестой крестраж, о котором до сих пор ничего не удавалось выяснить. Действительно ли это реликвия Когтевран, или же Волдеморту не удалось её найти, и он использовал что-то ещё вместо неё? И если да – то что это может быть?

Pov Альтаира Блэка.

«...Однако помнить следует, что чары МакГрегора творились его мудрым умом для целей личных, и никто из живущих не может утверждать тот факт, что не скрыл хитрый чародей даже от ученика своего некие особые тайны, могущие оказать при определённых условиях влияние важное на действие заклятия...»
Я прервался и утомлённо потёр глаза, откинувшись назад на спинку дивана. Автор очереднего фолианта, невесть сколько лет не покидавшего полку в нашей домашней библиотеке, изъяснялся в стиле магистра Йоды, что мало облегчало понимание написанного. Впрочем, это была самая малая из неприятностей, свалившихся на меня, как миссис Норрис на голову Филчу – тогда, на первом курсе...
Известие о том, что Джинни похитили, стало для меня серьёзным ударом. Конечно, то, что Блейз удалось-таки выбраться целой, пусть и не очень невредимой, очень радовало. Не буду скрывать, похищение Джин само по себе не имело для меня никакого прямого значения. Тёмный Лорд мог использовать её против моих друзей – это да. Сам факт того, что она в лапах этого подонка, оказывал крайне гнетущее впечатление на Гарри и Драко – особенно на Дрея! – это тоже да. Но лично для меня судьба младшей Уизли не имела никакого прямого значения, и непосредственно о ней, а не о состоянии Вьюжника и Бемби, горевать не приходилось. Конечно, не то чтобы я совсем ничего не чувствовал – Джинни, естественно, было жаль, но на фоне прочих бед эта жалость блёкла.
Проблемой номер один было проклятие, доставшееся Гермионе. Я без конца винил себя в том, что не смог уберечь её, сколько ни уговаривали меня Блейз с Гарри, что я сделал всё, что мог. Всё равно факт оставался фактом – это я защищал Гермиону, и это я не сумел помешать врагу проклясть её. А значит, сейчас я должен был сделать всё, что только возможно, чтобы снять проклятие.
Теоретически было бы проще всего вытянуть это из самого Лестрейнджа, но, увы, сейчас он был недоступен ни мне, ни даже моим родителям. Насколько мне было известно, он до сих пор валялся в тюремном госпитале, да и потом авроры станут его допрашивать на предмет того, что интересует их, а не меня. А времени было мало. Подавляющее большинство «долгоиграющих» проклятий со временем могут лишь усиливаться, питаясь силой жертвы, или её страданиями, или, реже – из каких-то внешних источников. Да и без всякого усиления проклятия видеть бледное лицо Гермионы, её слабую улыбку, адресованную мне, было выше моих сил. На поиски контрчар я тратил всё своё свободное время, и даже более того – я сократил и без того ограниченный в последнее время сон. Всё равно мысль о мучениях любимой девушки не давала заснуть пол-ночи, в результате чего я последнее время начал всерьёз бояться, что ещё немного – и мне придётся просто «сесть» на Бодрящее зелье. А оно вызывает привыкание, и перспектива лечения от наркомании меня никак не радовала. Хотя всё равно это было бы лучше, чем текущее положение.
Труды разных авторов из семейной библиотеки я перелопачивал один за другим, размещаясь для этой цели либо в комнате Драко, либо, если дело было поздним вечером, прямо в уголке Общей гостиной, нас скорую руку набрасывая вокруг себя предохранительные чары. Для глаз посторонних большинство информации, изложенной в книгах, никак не предназначалось.
За эти дни я поднаторел в редких чарах и проклятиях – во всяком случае, в том, что касается теории – так, как ещё ни за все годы до этого. Но, увы, Лестрейндж явно знал, чем бить – мне не раз встречались описания чар, схожих по принципу действия, но каждый раз оказывалось, что только «схожих». Точно того, что я искал, мне до сих пор не попалось.
Своеобразной отдушиной были для меня вылазки в больничное крыло. Ну, то есть, что значит «отдушиной»... наверное, одновременно это было для меня и взбадривание кнутом, побуждающее ещё усерднее трудиться над литературой. Возможность поговорить с Гермионой, посидеть рядом с ней, подержать её за руки была бесценной, но, с другой стороны, я одновременно с этим получал возможность наглядно убедиться в действии проклятия. А оно было действительно на редкость коварно. Однажды приступ нехватки воздуха оказался спровоцирован простой учебной трансфигурацией, которую Гермиона решила продемонстрировать мне прямо в коридоре, – и в результате мне пришлось, леденея от страха, применять все известные мне целительные чары для дыхательных путей, прежде чем реакция облегчилась настолько, что появилась возможность без особого риска доставить девушку в больничное крыло.
Сливающиеся в мутное марево дни, бессонные ночи, выматывающие занятия и не менее изнуряющий поиск в толстых томах... Я уже начинал завидовать Драко, который, уйдя в свою целительную отстранённость от всего на свете, казался невозмутимей философа. Уж лучше бесчувственность, чем боль пополам с усталостью... Мне ещё крупно повезло, что полученные мной самим во время боя заклятия оказались поправимыми, и мне вовремя оказали первую помощь. Хотя даже этому я радовался сейчас в первую очередь потому, что это давало мне возможность нормально работать над тем, чтобы спасти Гермиону.
Прошла ещё пара часов, прежде чем я, наконец, закончил с очередным фолиантом и устало свалил его на мягкое сиденье рядом с собой – весил томик чуть ли не полтора десятка фунтов. Уткнув лицо в руки, я медленно потёр его пальцами, пытаясь ненадолго отвлечься и дать отдых мозгу и глазам. Когда же, наконец, мне улыбнётся удача? Сведений про самые разные проклятия, в том числе и те, что были изобретены непосредственно моими предками, – уйма. Но нет ничего, что было бы достаточно близко для того, чтобы на основе его сформировать контрчары...
Подняв голову, я медленно осмотрел гостиную. Час был ещё далеко не самый поздний, так что кое-кто сидел здесь и помимо меня. Другое дело, что близко никого не было – надо думать, даже не столько из-за самих чар, радиус которых всё же был весьма ограничен, сколько из-за того, что мой нынешний вид не располагал к дружелюбному общению. Ближе всех сидел Майлз, разучивавший что-то по своим конспектам, сидя у камина.
- Майлз, – позвал я его, несколькими взмахами палочки убирая ограждающие чары. Мне отчаянно захотелось хоть немного просто поболтать, отвлечься от мрачных дум...
- Да? – сразу же отозвался вратарь, откладывая в сторону конспекты и пересаживаясь поближе ко мне. Я благодарно улыбнулся – что мне в нём нравилось, так это готовность помочь в любое время.
- Скажи... – я запнулся, сам не будучи точно уверен в том, что же меня интересует в текущий момент, – тебе никогда не доводилось изобретать какие-либо чары?
- Нет, – немного растерянно покачал головой Блетчли, – не было такого... А что?
- Мордред подери эти исследования... – я потёр ладонью нывший лоб. – Да ничего, Майлз. Просто... никак не могу найти хоть что-то похожее на ту дрянь, которой прокляли Гермиону... – я хлопнул рукой по валявшемуся у бедра фолианту. – Ничего, что бы мне подходило. Скоро уже три недели будет, как я бьюсь над всем этим, но ничего не получается...
Майлз сочувственно посмотрел на меня и осторожно покивал.
- Да, я понимаю. Но... прости, Альтаир, боюсь, я в этом деле неважный советчик... Я в Тёмной магии неважно разбираюсь, извини...
- Да я тебя и не виню, – проговорил я, откидывая голову на спинку дивана и закрывая глаза. – Просто захотелось немного поговорить и развеяться... Я тебя не очень отвлекаю?
- Нет-нет, что ты, – поспешил развеять мои подозрения Блетчли. – Никоим образом. Может, тебе принести чего-нибудь? Кофе там, или чаю? У меня шоколадные лягушки есть, не хочешь?
- Да нет, Майлз, спасибо, – я медленно помотал головой из стороны в сторону и от души зевнул. – Вот если бы ты знал способ снять проклятие...
Блетчли виновато вздохнул и покосился на том, лежавший по другую сторону от меня.
- Совсем никак, да? – тихо спросил он.
- Никак. Сколько ни ищу, какие угодно проклятия попадаются, только не то, что надо...
- Так ведь тебе лечение проклятий нужно, а не они сами, разве нет? – удивился Майлз.
- О способах лечения и снятия обычно сообщается вместе с описанием самого проклятия, – снисходительно пояснил я.
Однако что-то в его словах было. Что-то, зацепившее меня... Может, это была просто реакция утопающего на соломинку, однако в моём положении нельзя было пренебрегать ничем. Мне надо было подумать. Подумать...
- Майлз, знаешь, я тут подумал... Мне в самом деле не помешает чего-нибудь бодрящее. Ты не мог бы принести зелёного чаю?
- Конечно! – оживился обрадованный тем, что может хоть чем-то помочь, Блетчли. – Сейчас принесу!
Проводив взглядом умчавшегося в соторону спальни шестикурсников Майлза, я хмыкнул и, наложив заглушающие чары, позвал своего домовика и приказал ему принести мне из дома что-нибудь по снятию проклятий – в чистом виде по снятию.
Ждать пришлось не так уж мало – я успел не только дождаться чая от вратаря, но и ещё немного поболтать с ним о том о сём, прежде чем мягко, но решительно «отослать» его, не желая больше тратить ни своё, ни его время. Дела были у обоих. Спустя ещё какое-то время вернулся и Трабби, едва не сгибаясь под тяжестью книг.
Бегло просмотрев названия, я взял первую наиболее подходящую на вид – «Лечение узкоспециализированных проклятий» и принялся листать. Эта книга было довольно свежего издания, что, естественно, отражалось как положительно (на стиле изложения), так и отрицательно (приводились исключительно «гуманныи и кулюторныи» средства помощи). Здесь даже в составах целебных зелий не было тех ингредиентов, что имели хоть какое-то отношение к Тёмной магии. Я презрительно хмыкнул, начиная быстрее пролистывать страницы. Ну что за ерунда! И зачем родители всучили домовику вместе с остальными и эту книжку?! Даже забавно, и как только это детское чтиво вообще оказалось в семейной библиотеке Блэков...
Перелистнув последние страницы, я с лёгким интересом обнаружил в самом конце несколько фраз, написанных от руки. Причём писали двое, и почерк одной мне был прекрасно знаком даже без обращения по имени в тексте.

Вот видишь, Белла! Огромное количество самых серьёзных проклятий прекрасно лечится нормальными методами, не причиняющими никому вреда! Прочти хоть немного, если ты ещё ухитрилась не сделать этого!

Не будь дурой, Энди! Кому нужна вся эта отрыжка практикантов из Мунго, когда едва ли не все проклятия прекрасно снимаются Магией Крови!

Ты неисправима, Белла.

Да кто бы говорил...

Я фыркнул. Ну конечно, как маме не поцапаться с тётей Андромедой, хотя бы эпистолярно... Если кузина Нимфадора добьётся своего и же... тьфу, выйдет замуж за Ремуса, это будет для меня неплохой повод повеселиться. Против самой Нимфы я ничего не имею, девчонка она классная. Даже жаль иногда, что мне не ровесница – с ней в Хогвартсе было бы ещё веселей. Да стоит её просто назвать Нимфой – и видишь уникальное зрелище: девушка краснеет... волосами! Когда я в первый это увидел (дело было в доме дяди), я сначала оторопел, а потом ухохотался – красные волосы дивно сочетались с возмущённым лицом. Правда, потом пришлось ещё побегать от неё по всему дому, но это тоже было весело. Даже на редкость весело...
Я рассеянно провёл пальцем по строкам. Магия Крови, хм... Значит, «едва ли не все»? Интересно. Так-с, есть тут у нас ещё сведения?
Водрузив стопку остальных книг рядом с собой, я принялся просматривать оглавления. Выбрав парочку экземпляров с наиболее многобещающими, я погрузился в чтение, бегло, но по возможности всё же достаточно подробно просматривая статьи. Спустя где-то час-полтора (на время я не смотрел) я резко захлопнул вторую книгу и потёр указательным пальцем переносицу, пытаясь сосредоточиться. Что мы имеем?
Если верить написанному – а не верить у меня поводов не имеется – то выходит, что при помощи Магии Крови действительно можно снять львиную долю проклятий, причём именно длительного срока действия. Нет, конечно, против быстродействующих Магия Крови тоже действовала, просто в этом случае далеко не всегда хватало времени её применить. Но сейчас-то такой проблемы не стоит... Дальше. Преимущество Магии Крови перед другими целительскими методами состоит в том, что необязательно точно знать, от чего спасаешь исцеляемого. Достаточно иметь определённые общие сведения. Правда, совсем без них тоже нельзя, потому что надо всё-таки иметь приличное представление о том, что переносишь с одного человека на другого. Достаточно ли таких сведений у меня?
И тут в мозгу у меня словно сверкнула вспышка. Я же видел таблицу определения признаков проклятий – нечто вроде видового определителя – в одной из книг! Едва не подскочив на месте, я лихорадочно стал рыться, разгребая образовавшийся возле меня небольшой завал. К счастью, искать пришлось не так уж долго. Разложив перед собой одновременно две книги, я принялся сопоставлять требования, предъявлявшиеся Магией Крови, с информацией, имевшейся у меня и в справочнике.
Кажется, получилось! Целостной информации о проклятии, наложенном Лестрейнджем, у меня по-прежнему не было, но, если сложить то, что я узнал от мадам Помфри, с тем, что понял сам при наложении диагностики, да ещё с тем, что можно выяснить, как следует расспросив саму Гермиону... плюс данные из книг... Так!
Я быстро призвал прямо из спальни листок пергамента, перо и чернильцу, и принялся выписывать всё то, что было мне нужно для работы, но при этом располагалось понемногу в разных книгах. Ещё одну я намеревался просто прихватить с собой. Закончив строчить, я приказал Трабби отнести книги обратно, а сам направился в больничное крыло. Гермионе сегодня снова стало хуже, и ей пришлось снова остаться на попечении целительницы...
Несмотря на то, что в коридорах почти никого не было – да и неудивительно, час-то поздний, – я всё же наложил несколько чар для отвода глаз на книгу, которую нёс в руках. Оставалось только надеяться, что мне не повстречается Дамблдор – его-то так не обманешь, а где-то в глубине души у меня уже начало зарождаться сумрачное предчувствие.
В больничном крыле сейчас не было никого, кроме Гермионы. «Ещё одно предвестие в пользу этого варианта», – мелькнуло у меня в голове, пока я опускал книгу и пергамент на табуретку, обнимал девушку и здоровался с мадам Помфри. Целительница давно привыкла к моим регулярным визитам и не стала особенно протестовать против того, чтобя я провёл ещё один осмотр Гермионы. Конечно, предложи я это в иной ситуации, мне бы быстро указали на уровень моего образования, но сейчас случай был особый – требовались глубокие познания в Тёмной магии, которыми мадам Помфри, несмотря на весь свой опыт, похвастаться не могла.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил я Гермиону, когда мадам Помфри удалилась в свой кабинет.
- Уже лучше, – ответила гриффиндорка, послушно вытягивая руки для наложения мной диагностики. – Под грудью почти не болит.
- Давно? И как уходила боль – быстро, медленно, резко или нет?
- Постепенно, минут... пятьдесят, наверное. Поменьше часа, это точно. Отпускало так... – Гермиона поморщилась. – Не торопясь. Словно ремни плавно развязывали.
Её ответы следовали один за другим, как и мои вопросы. Я то и дело сверялся со своими выписками, а потом перешёл на саму книгу. И постепенно передо мной стало вырисовываться двойственная картина.
С одной стороны, в конце туннеля забрезжил свет – было очень похоже на то, что Магия Крови может справиться с этим проклятием. Во всяком случае, не было ни единого признака, который бы указывал против этого, и остававшаяся неопределённость была связана только с тем, что у меня не хватало информации о самом проклятии. Но самая мощная модификация чар должна была надёжно перекрыть возможные «недомолвки». Пусть проклятие было определено только наполовину, и оставались неизвестными внутриконструктивные взаимосвязи, группы триггеров, конечный потенциал временного развития и немало чего ещё, но и тех сведений, что имелись, хватало на то, чтобы однозначно сказать: Магией Крови эту дрянь можно снять. А вот чем-то другим – вряд ли. Встроенная защита от целительных чар явно имелась, и, что самое скверное – комплексная, препятствующая как точной диагностике, так и, до определённой степени, заклинаниям непосредственной помощи.
А вот с другой стороны... Мне оставалось только от души посквернословить про себя, вспоминая незлым тихим словом доброго дедушку Дамблдора, которого, видно, пробирает понос при упоминании о Тёмной магии, принципиальность мадам Помфри, которая тоже и слышать ни о чём подобном не захочет со своей клятвой Гиппократа, ну и, наконец, гриффиндорскую натуру самой Гермионы. Нет, в обычных условиях мне она была весьма по душе – я восхищался храбростью и силой духа девушки. Но вот сейчас её благородство могло сыграть с нами обоими дурную шутку...
- Альтаир? – нежный голос любимой отвлёк меня от сумрачных раздумий. Я поднял глаза на девушку – Гермиона смотрела на меня с тревогой.
- Что случилось? – спросила она. – У тебя такое лицо, словно ты обнаружил... что-то скверное.
Я глубоко вздохнул, соображая, что ответить.
- Понимаешь, в чём дело... Определённый итог есть. Неплохое, так сказать, продвижение... Вот только я пока не могу сказать, к чему всё это приведёт.
Самое смешное, что это была чистая правда. Я действительно никак не мог поручиться, что мне удастся всё провернуть. Успех задуманного на две трети зависел от скрытности и на треть – от моего дипломатического таланта.
- Но твои шансы совсем неплохи, – добавил я, чтобы ни в коем случае её не пугать. – Мне нужно провести ещё кое-какие... скажем так, обмеры. Но если всё получится... надежда неплоха. Совсем неплоха.
- Правда? – обрадованно улыбнулась Гермиона.
Я не мог больше это выносить. У меня и так сжималось сердце всякий раз, когда я её видел на больничной койке, а уж сейчас, при виде этой искренней улыбки на любимом, но теперь таком бледном лице, при виде этого нового расцвета надежды на нём... Захлопнув книгу и бросив её на стул, я опустился на колени рядом с постелью Гермионы и бережно притянул мою лань к себе, обнимая её и зарываясь лицом в её волосы.
- Прости, что не смог уберечь тебя, – глухо проговорил я, всей грудью вдыхая такой родной и любимый запах. – Я обещаю, я сниму с тебя это проклятие. Я найду способ во что бы то ни стало.
- Альтаир, – ласково шепнула мне в ответ девушка, и я почувствовал, как её пальцы принялись нежно перебирать мою гриву на затылке. – Перестань винить себя, сколько раз я тебе говорила. Ты ни в чём не виноват, ты сделал всё, что мог. И я верю, что ты найдёшь способ справиться с этим проклятием. Я... Я люблю тебя, дорогой ты мой Блэк...
- И я тебя, – прошептал я в ответ, разнимая свои объятия – но только для того, чтобы поймать её ладони и прикоснуться к ним губами. – Подожди ещё немножко – совсем немножко! Осталось всего ничего. У меня уже есть определённые идеи...
- Я верю, – повторила Гермиона, с любовью смотря мне в глаза. – И не волнуйся, я вынесу всё это. Мадам Помфри говорит, что мне сейчас непосредственно ничто не угрожает.
- Прекрасно, – я поднялся на ноги и напоследок наклонился к ней, с наслаждением приникая к губам девушки долгим поцелуем. Гермиона мгновенно ответила мне, притягивая к себе и одновременно снова медленно ероша мои волосы.
- Как я по нам соскучилась... – вздохнула она. – Ну ладно, иди – я вижу, ты спешишь...
- Век бы не ушёл, – искренне заверил её я, – но мне как раз надо поработать над нашей проблемой.
- Когда ты завтра придёшь?
Я замер, бросив взгляд на часы. Завтра? Это мы ещё посмотрим.
- Думаю... пораньше заскочу. Может, ещё до завтрака.
- Хорошо, – кивнула моя гриффиндорка и махнула мне рукой. – Я тебя жду!
- Это самое главное, любовь моя, – проговорил я, уже оказавшись за дверью – до этого в ответ я лишь широко улыбнулся и махнул в ответ. – Ради этого я вернусь откуда угодно...
Медлить было глупо. Но одному мне с этим делом не справиться. Нужна помощь. Я знаю, у кого её попросить. Надеюсь, поможет. Не может не помочь, я знаю!

Pov Драко Малфоя.

Скользнув невидящим взглядом по верхушкам зазеленевшего Запретного Леса, я подставил лицо свежему весеннему ветерку и, поведя плечами, чуть изменил позу. Я сидел на широком парапете Астрономической башни, прислонившись спиной к установленному на нем планшету для Мерлин знает каких астрономических наблюдений и вычислений. Дни и ночи, часы и минуты – время теперь тянулось для меня невыносимо медленно, словно вода, которая просачивается по капельке из неплотно завёрнутого крана. С момента похищения Джинни прошло ровно две недели, пять дней, двадцать один час и тридцать одна минута. Хотя насчёт минут это всё-таки приблизительно – естественно, до таких подробностей вычислить время мне не удалось, да я и не стремился. С тех пор мы так и не получили никаких вестей относительно её местонахождения, и только лишь стрелка часов в доме её семейства утверждала, что девушка всё ещё жива.
Как же я устал, Салазар-основатель, просто непередаваемо. Устал от бесконечных назойливых расспросов о том, как я себя чувствую, и всё ли со мной в порядке, от настороженных, полных сочувствия взглядов Блейз, Поттера и Грейнджер, от измотанного вида Альтаира, вечер за вечером упорно проводившего над книгами из своей домашней библиотеки, от молчаливого нейтралитета, который поддерживал Рональд и от озабоченно-встревоженных взглядов учителей. От бесконечных целебных и укрепляющих зелий, которыми чуть ли не силой пичкал меня крёстный... Но больше всего я устал от самого себя. От той бесконечной ледяной пустоты, от холода и безразличия, что поселились в моей душе вот уже почти три недели назад, и, казалось, воцарилась в ней навечно. Не было ни сил, ни желания бороться, да и откуда им было взяться? В холодной пустоте неоткуда было возникнуть эмоциям, которые одни только и могли дать толчок, необходимый для того, чтобы всё сдвинулось с мёртвой точки.