Глава 21. 1.
Глава 21. Тайная Комната и тайные действия.
Pov Гарри Поттера.
Сидя за одним из столиков в «Трёх Мётлах», где устроили временный лазарет, я лениво постукивал по столу кончиками пальцев, уставившись в одну точку. Припомнив давние уроки Снейпа по окклюменции, я тщетно пытался очистить своё сознание от всех мыслей и чувств. Не потому, что опасался вторжения Волдеморта или чего-то в этом роде, а просто чтобы изгнать из своего сознания ужасную мысль – что теперь с Джинни? Похитили ли её, приняв за Блейз, и, если да – то как скоро раскроется эта ошибка? До тех пор, пока Упивающиеся будут принимать её за ту, ради кого всё это и затеяли, Джин будет в относительной безопасности. Хотя о какой безопасности вообще может идти речь, если она в логове Упивающихся Смертью, а возможно, и вовсе уже доставлена перед красные очи Тёмного Лорда? Ну, по крайней мере, пока её будут считать Блейз, она будет жива, иначе её убили бы прямо на месте. Вот только надежды на то, что Джинни долго удастся дурить головы своим похитителям, было мало. Тот же Долохов, да и некоторые другие Упивающиеся – особенно те, чьи дети учились в Хогвартсе, – знают Слизеринскую Принцессу в лицо и в два счёта распознают подмену. Да и Хвост, который тоже, без сомнения, крутится там, вряд ли не признает Джинни. Но даже если до поры до времени ей и будет каким-то чудом сопутствовать удача, обман неминуемо раскроется, когда она предстанет перед Волдемортом.
Интересно, а знает ли он о той давней истории с Тайной Комнатой? Дамблдор уверял, что Волдеморт не может ощущать свои крестражи – слишком давно и долго они были отделены от него. Значит, скорее всего, он не обладает памятью Тома Реддла, вышедшего из дневника. Однако, не сомневаюсь, о том, что именно тогда происходило, он знает хотя бы по рассказам. Наверняка Малфой-старший говорил ему, как именно погиб его дневник, и кто была та девочка, которую он без зазрения совести предназначал ему в жертву. Ну и, в конце концов, не стоит забывать о легилименции. Даже если сейчас ему ничего неизвестно – стоит ему прочесть разум Джинни, и тайн для него не останется. И почему только окклюменцию не преподают в школе всем подряд, как обязательный предмет?! В такие времена, как сейчас... Оставалось только радоваться тому, что девушка ничего не знала о наших поисках, крестражах и планах Ордена. В прежние времена мне казалось ужасно несправедливым, что миссис Уизли каждый раз под разными предлогами отсылала Джинни, когда речь заходила о делах серьёзных – теперь же я молиться на неё был готов!
Мы прибыли в Хогсмид вскоре после окончания битвы, когда доставили изготовленные Дамблдором портключи, защищённые от чужих посягательств. Пострадавших – оглушённых и раненых – было гораздо больше, чем в прошлый раз, во время «потасовки» в Хогсмиде. Многие члены Ордена наряду с прибывшими раньше основной группы аврорами получили серьёзные травмы, а некоторые подверглись действию малопонятных проклятий, снять и распознать которые было очень трудно. Разумеется, их всех не могли разместить в больничном крыле в Хогвартсе, да и доставить раненых прямиком в школу возможности не было. Впрочем, выход нашли почти сразу – мадам Розмерта великодушно предоставила верхние этажи своего заведения под импровизированный госпиталь, благо постояльцев у неё сейчас почти не было. Мадам Помфри в сопровождении нескольких студентов-старшекурсников, готовящихся в целители, прибыла ещё до нашего появления и незамедлительно занялась ранеными.
Однако потери, которые мы понесли в этой стычке, не ограничивались выведенными из строя членами Ордена и похищенной девушкой. Восемь человек погибли. Упивающиеся тоже понесли ощутимые потери, однако это вовсе не уменьшало скорби, воцарившейся в сердцах уцелевших. Помимо Фенрира Грейбэка, убито было около десятка сторонников Лорда. Ещё порядка пятнадцати человек захвачены в плен, и среди них несколько весьма значительных персон, вроде Рудольфуса Лестрейнджа. Многие Упивающиеся были ранены, но их, в отличие от остальных, прямиком отправили в тюремный госпиталь аврората. После допросов их ждал Азкабан – правда, лично я сомневался в надёжности этой тюрьмы, и не без оснований. В прошлом он уже доказал свою несостоятельность. Сириус сбежал оттуда самостоятельно, десяток самых верных Упивающихся тоже вытащили без особенного напряга, а уж теперь для сторонников Волдеморта в этом и вовсе не было ничего сложного, тем более после ухода дементоров. Стоит Тёмному Лорду захотеть – и все его прихвостни мигом окажутся снова на свободе, несмотря ни на какие заверения Министерства, что охрана тюрьмы будет пересмотрена и реорганизована.
Те из членов Ордена, кто не пострадал в битве или прибыл позднее, собрались в заново отстроенной «Кабаньей голове», где Дамблдор устроил что-то вроде импровизированного временного штаба. Я не мог взять в толк причины выбора именно этого трактира, который, хотя и был после «потасовки» с Упивающимися отстроен едва ли не заново, почему-то остался всё таким же запущенным и грязным. Словно его и не перестраивали вовсе, а просто дружно махнули на него элементарное Репаро, и всё вернулось на круги своя. Хотя, может, что так оно и было? Впрочем, нет, конечно: Репаро может восстановить разбитые и сломанные вещи, но никак не сгоревшие, а «Кабанью голову» уничтожил пожар. Впрочем, факты оставались фактами – трактир был на месте, всё такой же, как прежде, словно никакой «хогсмидской потасовки» и в помине не было.
Дел у Ордена было невпроворот – и сопровождать пленных Упивающихся, приглядывая, чтобы их доставили в Аврорат, и сообщить семьям погибших и раненых о судьбе их близких, и провести скорейшее расследование того, как, с какой целью и каким образом было организовано это нападение. Сам Дамблдор, естественно, должен был ещё объясняться со Скримджером и прочими министерскими – и не в последнюю очередь по поводу Стэна Шанпайка, которого снова арестовали, когда он пытался пешком сбежать с поля боя. Стыдно становилось вспомнить, как мы с директором отстаивали этого двуличного прыщавого мерзавца! Хотя... Билл предполагал, что на нём мог лежать Империус...
- Гарри, ты как? – окликнула меня проходившая мимо Парвати Патил, прибывшая сюда как одна из помощниц мадам Помфри. Я поднял на неё взгляд и несколько секунд пытался сообразить, что ей от меня нужно.
- О. Нет, всё хорошо... – пробормотал я немного невпопад. Она сочувственно посмотрела на меня.
- Уверен? Может, тебе что-нибудь нужно? Принести тебе успокаивающее зелье?
- О, нет, не надо... У меня есть, – помотал головой я, притягивая к себе ополовиненную кружку сливочного пива, которым оделила всех, кто не очень пострадал, добрая мадам Розмерта. Парвати покачала головой и, вздохнув, удалилась.
Я сделал глоток, снова отставил кружку и, подперев голову одной рукой, снова принялся постукивать по столу пальцами второй. Джинни. Джинни. Джин... Долго ли тебе удастся выдавать себя за Блейз? Блейз. Мерлин великий... Думать о Блейз было ненамного менее мучительно, чем о Джинни.
Билл уверял, что переправил её в безопасное место, но меня всё равно съедала тревога. Упивающиеся охотились за ней – что, если они её выследили? Почему её до сих пор нет? Я пытался уговорить себя, что, по рассказам Билла и Тонкс, Блейз слегка пострадала при нападении, и что наверняка появится утром, когда ей станет лучше, но сердце всё равно судорожно сжималось при мысли о ней. А вдруг на неё нападут при попытке добраться сюда? Вдруг её выследят, перехватят, похитят?
В попытке успокоиться и взять себя в руки я осторожно потянулся мыслью туда, где привык ощущать присутствие Малфоя. Сознание Драко – затуманенное, словно бы застывшее, было там, но достучаться до него, добиться ответа было безнадёжным занятием. Хотелось надеяться, что это только благодаря тому, что парень погружен в крепкий сон, вызванный зельем. Малфой пришел в себя вскоре после того, как нас доставили сюда, но, едва узнав, что Джинни действительно пропала, впал в какое-то странное оцепенение, и расшевелить его не удавалось никакими силами. Он напоминал неживой манекен, и, несмотря на то, что, вроде, был в сознании, не реагировал ни на слова, ни на прикосновения, ни даже на мысленную речь. Мадам Помфри, впрочем, сказала, что такое бывает иногда при особенно сильном потрясении или горе, особенно с чистокровными магами. Это было что-то вроде защитной реакции против шока. Дав Драко сильного снотворного, она уложила юношу и сказала, что это максимум того, что можно сделать в данной ситуации. Если повезёт – выспавшись, парень придет в себя окончательно. Если нет... Более подробно рассказывать она не стала, но перспективы нетрудно было себе представить. Он может оправиться лишь отчасти, а может и не оправиться совсем...
Рон тоже был немало потрясён похищением сестры, но, правда, не впал в транс, подобно Малфою. Он, в свою очередь, тоже получил ложку снотворного, в качестве «довеска» к порции Костероста для своей сломанной ноги. Не считая ронова перелома и шокового состояния Драко, оба они отделались сравнительно легко. Уж во всяком случае легче, чем Гермиона.
На первый взгляд казалось, что она практически и не пострадала, если не принимать во внимание нескольких царапин. Рудольфус продержал её под Круциатусом не настолько долго, чтобы повредить рассудку девушки, и, выпив восстанавливающее зелье, снимавшее остаточные симптомы после таких случаев, Гермиона вроде бы почувствовала себя хорошо и даже вызвалась тоже помогать мадам Помфри с пациентами. Целительница хотела было возразить, но работы у нее действительно было невпроворот, и каждая лишняя палочка могла пригодиться. Применение нашлось даже моей, так что и я первое время после прибытия занимался тем, что накладывал «Асклепио» на тех, кто получил мелкие травмы.
Первым делом Гермиона, естественно, нашла Альтаира. Он был всё ещё без сознания – не то чтобы мы не могли его привести в чувство, просто мадам Помфри сказала, что его организму после серьёзной кровопотери и общего шока легче будет восстанавливаться, не тратя лишних сил. Эта новость относительно успокоила Гермиону, и она собралась двинуться дальше, чтобы помочь с другими ранеными, но, не успела она сделать несколько шагов, как стало понятно, что с ней самой не всё благополучно. Девушка побледнела, на лбу у неё выступил пот, и она покачнулась, хватаясь за моё плечо. Я поддержал её, отвёл к кушетке, усадил и уже собирался идти за мадам Помфри, однако Гермиона остановила меня, уверяя, что, видимо, просто устала сильнее, чем ей казалось. Я налил ей стакан воды, чтобы помочь девушке немного расслабиться – иногда это помогало, – но, стоило ей сделать несколько глотков, как Гермиона побледнела как простыня, выронила стакан и чуть ли не сложилась пополам от рези в животе. Сказать, что я испугался чуть ли не больше, чем она сама – не сказать ничего. На мой истошный вопль «Мадам Помфри!!!» примчалась не только сама целительница, но и, по меньшей мере, пятеро её помощников – из тех, что находились поблизости.
Поначалу повторный осмотр Гермионы ничего не дал. Странное дело, но целительница даже не могла понять причину боли. Простая вода её вызвать не могла, к тому же до неё девушка уже пила зелье, и её реакция на него была вполне стандартной. Кусая губы, я сначала топтался у входа в комнату, где проходил осмотр, вслушиваясь в неясное бормотание мадам Помфри, а потом, окончательно уяснив, что она не может понять причину происходящего с Гермионой, побежал за Дамблдором. Директор, к счастью, находился на первом этаже, а не в «штабе».
С его помощью нам удалось установить, что, помимо Круциатуса, Гермиона подверглась воздействию неизвестного проклятия, вероятно, имеющего отношение к Родовой Магии. Однако даже сам Дамблдор, хотя тоже владел этим видом волшебства, как ни удивительно, кажется, не сталкивался до сих пор ни с чем подобным, равно как и Джаред Поттер, невесть почему тоже околачивающийся здесь. Впрочем, тут я был к нему несправедлив – дед участвовал в схватке наравне с другими членами Ордена, хотя, насколько я знал, официально в его рядах не состоял. Да, прибыл он позднее, чем многие другие, но тем не менее всё же внёс некоторую лепту в то, что нам в итоге удалось отбиться от врага. Пока профессора устроили консилиум возле постели девушки, я мерил шагами коридор и дико злился про себя из-за того, что не могу посоветоваться с Малфоем или Блэком. Наверняка проклятие, наложенное на Гермиону, было из разряда домашних секретов Тёмных магов. Драко мог его знать или хотя бы догадываться, и тем более что-то полезное мог рассказать Альтаир. Конечно, я почти не сомневался, что такой гений волшебства, как наш директор, тоже сможет выяснить, в чём именно там дело и как с этим бороться, но всё же...
Надежды на Дамблдора оправдались лишь отчасти. Впрочем, это уже была не его вина. Заклятие, использованное Лестрейнджем, оказалось коварным и таило в своей структуре множество «подводных камней». Снять его сразу было невозможно, и к тому же – что было куда хуже, – почти нельзя было предугадать, какое следующее действие может повлечь за собой неприятные последствия. Использование целительных чар как на Гермионе, так и ею самой, не повредило девушке, равно как и выпитое зелье, а вот простой глоток воды спровоцировал желудочные колики. Однако даже после этого нельзя было с уверенностью утверждать, в чём именно была причина такой реакции – то ли в магической природе воздействия, то ли в чём-то другом. Экспериментировать, чтобы выяснить более подробно, что именно вызывает болезненные симптомы, тоже было нельзя – это могло спровоцировать и вовсе что-нибудь непоправимое.
Наконец, уже во втором часу ночи, профессора с величайшей осторожностью наложили на измученную Гермиону усыпляющие чары и оставили её отдыхать. Меня тоже пытались отправить спать, и даже выделили мне небольшую комнатку под самой крышей, которая была слишком высоко, чтоб втаскивать туда пациентов, однако я был слишком взволнован, чтобы уснуть. Смертельный страх за Джинни, переживания за Гермиону, тревога за Блейз и беспокойство за Драко, Альтаира и Рона (хотя с этими-то всё было ещё более-менее терпимо, по сравнению с остальными) – всё это наслаивалось одно на другое, и я не мог бы надеяться задремать, как бы ни устал. Вместо этого я спустился в полупустой общий зал, часть столиков из которого была убрана, чтобы не мешать проходу, и уселся за один из боковых столов, цепляясь за кружку сливочного пива в надежде, что это поможет хоть чуть-чуть расслабиться.
Не знаю, сколько я так сидел. Наверное, в какой-то момент усталость всё-таки взяла своё, хотя я всё равно не уснул по-настоящему. Я даже не задремал толком, просто слишком глубоко задумался, но всё равно – сознание отключилось, и я на какое-то время словно выпал из реальности. Вывел меня из этого состояния скрип входной двери. Час был поздний, и с улицы уже давно было просто некому появиться, – все, кто должен был, находились внутри. Моя рука инстинктивно дёрнулась к карману, где лежала палочка, но...
Но в следующее мгновение я забыл и думать о ней, и, отшвырнув стул так, что он с грохотом свалился на пол, вскочил на ноги. Вошедшей оказалась Блейз.
Девушка замерла всего лишь на мгновение, увидев меня, а в следующий момент мы практически одновременно рванулись навстречу друг другу. Я подхватил её, обнял, крепко прижал к себе, моё сердце колотилось как бешеное, а она... Она обнимала меня так же крепко, как я её, чуть дрожа и прижимаясь ко мне всем телом. Я уткнулся лицом в её волосы – они были растрёпаны, кажется, впервые на моей памяти.
- Хвала Мерлину, ты в порядке, – пробормотал я. – Ты ведь в порядке?
- Да, да, со мной всё хорошо, – глухо проговорила Блейз куда-то в моё плечо.
- Откуда ты взялась? – спросил я, чуть отодвигаясь, чтобы посмотреть ей в лицо. Девушка подняла голову. Усталая, бледная, на лице – никакой косметики, под глазами залегли тени, веки и губы припухли, точно от слёз. И, несмотря на это, она всё равно была красива – а для меня вообще была самой прекрасной девушкой в мире.
- Меня Сириус привёз, – ответила она на мой вопрос. – Ну, точнее, мы с ним вместе аппарировали из Норы. Он сейчас подойдет, сказал, что ему нужно еще зайти в «Кабанью Голову».
- А, понятно. А откуда Сириус знал, где тебя искать? – спросил я. Блейз пожала плечами.
- Ну, как откуда – от Билла, – ответила она. – Они вместе прибыли в Нору после того, как всё закончилось. Билл, понятное дело, остался, а Сириус сказал, что мне лучше перебраться сюда, под защиту Дамблдора. Они опасались, что после битвы Упивающиеся могут попытаться проверить дома членов Ордена...
- А аппарировать вам было не опасно? – запоздало встревожился я. Блейз покачала головой.
- Нет, отследить аппарацию можно, только если наблюдать за точкой отправления, а никто из Упивающихся не знал, что я была в Норе. Я... – она запнулась и подняла на меня полные слёз глаза. – Билл рассказал о том, как закончилась схватка, и... в общем, я... Я слышала про Джинни. Он рассказал Молли...
- О. Понятно... Как миссис Уизли? – спросил я, тяжело сглотнув.
- Ужасно, – Блейз, уже не сдерживаясь, всхлипнула. – Как будто на их семью мало свалилось в последнее время! Когда Билл вернулся и рассказал, что Джин похитили... Я... – девушка снова всхлипнула, судорожно вытирая слёзы, но они всё равно продолжали катиться по её щекам.
- Это всё из-за меня, – пробормотала она. Я протестующе вскинулся и затряс головой.
- Нет! Не говори так! – воскликнул я. – Ты тут ни при чём. Скорее... Скорее уж, всё это моя вина...
Я отвёл глаза. Блейз фыркнула сквозь слёзы.
- А ты-то тут при чём? Не тебя же пытались похитить!
- А ты думаешь, из-за чего пытались похитить тебя? Не из-за того ли, что ты моя девушка? – возразил я. Блейз снова фыркнула, но теперь уже почти не плача.
- Ну и самомнение у тебя, Гарри Поттер! – воскликнула она. – То есть того, что я могла им понадобиться сама по себе, ты не допускаешь?
- Я... – я даже растерялся. Я и в самом деле даже и не пытался обдумать какую-то другую причину, да и, если подумать, что ещё могло понадобиться Волдеморту от Блейз, как не доступ ко мне?
- Я не думаю, что причина в чём-то ещё, – сказал я наконец. – Сама посуди – что ещё им могло от тебя понадобиться, как не способ воздействия на меня? Не сомневаюсь, они узнали о наших отношениях – или от Дафны, или от кого-нибудь ещё, и... Тебе не кажется, что это очевидно? Добраться до меня они не могут из-за охранных чар Дамблдора, но Волдеморт неплохо меня изучил. Он знает, что ради спасения дорогого мне человека я пойду на всё. Так уже было с Сириусом. Но на одну и ту же удочку дважды я не попадусь, он не смог бы снова обмануть меня. Я не куплюсь на простое видение и постараюсь выяснить, как дела обстоят на самом деле, прежде чем соваться в пекло. И Волдеморт это понимает. Вот он и решил, что в таком случае надо сделать приманку реальной.
Блейз вздохнула и несколько сникла.
- Ты, наверное, прав, – согласилась она. – Но это ничего не меняет.
«Не меняет...» – с горестной иронией подумал я, снова прижав её к себе. – «Ошибаешься, любовь моя... Это меняет всё. Как я могу быть вместе с тобой, зная, что этим подвергаю тебя опасности? И... И как я могу с тобой не быть, если при одной мысли о том, чтобы расстаться, мне хочется умереть? Но дальше так продолжаться не может. Я не могу, не имею права рисковать тобой, счастье моё... Я должен найти в себе силы оставить тебя. Мерлин, помоги мне... я так её люблю!»
Словно прочитав мои мысли, Блейз вскинула голову, и, притянув меня к себе, прижалась губами к моим губам. Как бы я ни старался собраться с духом, я не смог не ответить на поцелуй. Горе, боль и отчаяние, страх и тревоги, всё, что я пережил за этот ужасный вечер – все это навалилось на меня, давя непосильным грузом, грозя затянуть меня глубоко-глубоко в чёрную пучину безысходности. И я схватился за девушку, словно утопающий за соломинку, отчаянно целуя её, прижимая к себе, вдыхая аромат её волос и кожи и мечтая только о том, чтобы это не прекращалось. Но даже сейчас, где-то в глубине моего разума, на задворках сознания, тревожным колокольчиком звенела всё та же ужасная мысль: «Я не могу рисковать ей. Нам придётся расстаться...»
В груди кипела обида, жгучий протест против того, чтобы оставить Блейз. Ну почему, почему я не могу просто жить, как любой нормальный человек? Да будь проклят тот день, когда Трелони произнесла своё глупое пророчество! Сколько я уже потерял из-за него, – родителей, дом, семью, нормальное детство, связь с магическим миром на бесконечные одиннадцать лет! Чуть не потерял Сириуса, и тоже по вине этого проклятого пророчества! Так неужели теперь я должен потерять ещё и свою любовь, которую только-только обрёл?
Но ведь на самом-то деле выбора у меня нет. Я смогу, смогу справиться, если только расстанусь с ней, но буду знать, что Блейз жива, здорова и в безопасности! Но если она погибнет... Это будет только по моей вине. Если я не смогу защитить её...
И всё же, несмотря на все размышления, я просто не мог найти в себе достаточно сил, чтобы сделать необходимый, но роковой шаг – сделать именно сегодня, сейчас! Выпустить её, а возможно, даже и оттолкнуть... Я понимал, что должен так поступить, и чем скорее, тем лучше, но... Может быть, не сегодня? Может, ещё не сейчас? Почему я не могу напоследок получить от своей заклеймённой жизни хоть что-то, даже если это «что-то» – всего лишь несколько поцелуев?
С огромным трудом я всё-таки оторвался от её губ – только для того, чтобы, заглянув ей в глаза, увидеть в них отчаянную мольбу, эхом отозвавшуюся в моей собственной душе. Сам не знаю, откуда я нашёл силы отвести взгляд хоть на минуту, чтобы наконец взять себя в руки. Как бы мне ни было больно...
Наконец, немного успокоившись, я снова посмотрел на неё.
- Устала? – спросил я. Блейз покачала головой.
- Не то чтобы очень, – отозвалась она. – Большую часть битвы я просидела в Норе, в полной безопасности, под крылышком у миссис Уизли. Сначала я ещё пыталась как-то помочь вам, но от меня было мало толку со сломанной ногой, и потом, Упивающиеся охотились именно за мной. Так что сначала Тонкс велела мне уходить,а потом Билл просто переправил в Нору... Я...
- Я знаю, – перебил я, ласково улыбнувшись при виде её смущения. Дорогая моя, неужели после всего этого ужаса, в который я тебя втянул, ты ещё переживаешь, что не могла остаться и помочь нам?
- Билл и Тонкс рассказали, – пояснил я в ответ на её изумленный взгляд.
- Мне так стыдно, что я сбежала, – пробормотала она. Я покачал головой.
- Прекрати самобичевание, – фыркнул я. – Ты сама знаешь, что в той ситуации поступила наилучшим образом. А теперь пошли, устала ты или нет, тебе всё равно необходимо прилечь. Сращивание костей отнимает много сил – уж ты мне поверь, я знаю на собственном опыте.
- И откуда бы, – с убийственным слизеринским сарказмом фыркнула она. – Многоопытный ты наш... Знает он на собственном опыте. Ну да, а я тут вся такая наивная и неискушённая... К тому же, я ведь не играю в квиддич, мне никогда не доставалось на тренировке, и я в жизни вообще костей не ломала, – так откуда мне знать такие подробности...
- О... Ну, да, – смутился я. Я как-то упустил из виду то, что Блейз была слизеринской охотницей. – Всё равно, – упрямо тряхнув головой, я посмотрел на неё. – Мне тут выделили комнатку под самой крышей, но я не думаю, что смогу уснуть, так что с радостью уступлю тебе кровать.
- Угу, – фыркнула Блейз. – А сам будешь спать на пороге?
- Как настоящий рыцарь, готовый охранять покой своей дамы, – я улыбнулся и галантно поклонился, правда, всё это – и поклон, и улыбка – вышло несколько вымученным. Девушка хмыкнула, но тут же нахмурилась.
- Кстати, насчёт рыцарей... Что с Альтаиром? Сириус рассказал, что он был серьёзно ранен...
- Оу. Ну... – вздохнул я. – Вообще-то да, но сейчас он вроде как вне опасности. Он был оглушён, и его задело по руке режущим проклятием, но мы с Драко, к счастью, подоспели вовремя. Сейчас он спит – мадам Помфри сказала, что у него общее ослабление организма, вызванное кровопотерей... ну, и не только ей. Но вроде всё поправимо, – поспешил я добавить, видя страх в глазах Блейз. – Должен отоспаться как следует и прийти в себя. Ну, понятно, ещё там подлечиться – кровевосполняющие зелья и всё такое – но это дело времени.
- Ну, хоть так... – облегчённо проговорила девушка. – А Драко не слишком пострадал? Вроде Сириус говорил, что ему меньше досталось...
- Это как сказать... – мрачно проговорил я.
- То есть? – насторожилась Блейз.
Я вздохнул и пустился в объяснения. Услышав обо всём, она на несколько секунд задумалась, а потом медленно кивнула.
- Да, я читала когда-то про такую реакцию организма на потрясение... Думаю, опасности всё же нет – во всяком случае, я не слышала, чтобы из этого состояния так и не выходили. Хорошо то, что оно не несёт физического вреда организму, но плохо – то, что нет никакой возможности точно сказать, сколько эта реакция будет длиться. Впрочем, вряд ли дольше недели, в крайнем случае – двух.
- Две недели? – поражённо проговорил я. Да уж, не слишком радующее известие.
- Это должен быть максимум, – поспешила добавить Блейз. – Надеюсь, что Дрей придёт в себя быстрее.
Я грустно кивнул. Может, в сложившейся ситуации он и не сможет нам серьёзно помочь, но всё же это был бы шаг к надежде.
Блейз какое-то время помолчала, положив мне руки на плечи и прижавшись щекой к груди, но вскоре, чуть отстранившись, заглянула мне в глаза и слегка улыбнулась.
- Ладно уж, «настоящий рыцарь», веди давай в свою чердачную келью, – вздохнула она и добавила вполголоса: – А насчет сна на пороге – это мы разберёмся...
Мы поднимались не торопясь, держась за руки, и почему-то шарахались от каждого шороха, словно крадущиеся обжиматься в дальнем уголке любовники. Однако, как ни грустно это было, я хорошо отдавал себе отчёт в том, насколько это не соответствует реальности. В самом деле, о какой любовной связи вообще могла идти речь, если я собрался расстаться с ней? Пусть, по сути, и не добровольно, не по собственному желанию, а под давлением обстоятельств... Но сути дела это не меняло. И потом...
И потом, даже не принимая во внимание моё намерение оставить Блейз ради её безопасности, я вовсе не был уверен в том, что, оказавшись в постели с девушкой, не ударю в грязь лицом. Это было ещё хуже, чем сомнения по поводу поцелуев. По крайней мере, целоваться было не сложно, и сам процесс оказался довольно простым, да и, какой-никакой, но опыт у меня всё же был. А вот в постели всё было иначе – по крайней мере, насколько я знал.
Не скажу, чтобы я был совсем уж наивен в этом вопросе. Вряд ли можно было этого ожидать, учитывая, что большую часть года я жил в общей спальне с тремя другими парнями, не считая Рона, который, несмотря на наличие собственной комнаты, всё равно не пренебрегал заходить и в спальню нашего курса. Естественно, как и любые нормальные подростки в период полового созревания, мы делились друг с другом и каким-никаким скудным сексуальным опытом, и подцепленной невесть где информацией. Симус и Дин пару раз даже привозили из дома какие-то журналы довольно интересного содержания. Это было ещё на пятом курсе, и с тех пор уже порядком истрепавшиеся издания так и кочевали по нашей спальне, оказываясь в тумбочке то у одного, то у другого – начиная от самого Симуса и кончая Невиллом. Да и я далеко не брезговал рассматривать их, не говоря уже о том, чтобы читать опубликованные статьи. Пожалуй, ни одно школьное пособие не было изучено нами так же хорошо, как эти страницы... И всё-таки, как ни крути, но журналы – журналами, личного опыта это ни в коей мере не заменит. Да и информация в статьях была мало того, что неполной, так ещё и далеко не всегда о том, что хотелось узнать...
Разговор с Сириусом, который я всё же попытался затеять прошлым утром, пока Блейз и Драко были на суде, – Мерлин великий, неужели это было только прошлым утром? – тоже не принёс облегчения. Ну, во-первых, крёстный оказался к этому абсолютно не готов. Когда я поделился с ним своей проблемой, я получил возможность наблюдать редчайшую картину. Сириус вспыхнул до корней волос и забормотал что-то о том, что, дескать, да-да, конечно, он всё понимает, но ему уже давно не приходилось разговаривать на эту тему, и он предпочел бы сперва иметь возможность собраться с мыслями, и так далее.
Поразмыслив, я готов был сам надавать себе подзатыльников за бестактность. В самом деле, маловероятно, чтобы за последние годы – а если быть точным, то за последние шестнадцать лет! – у Сириуса была возможность, действительно, хотя бы поболтать с кем-то об этом, уж не говоря о том, чтобы обновить свой сексуальный опыт. В самом деле – тринадцать лет в Азкабане, потом год скитаний вокруг Хогвартса в надежде увидеть меня и добраться до Петтигрю, ещё год игр в кошки-мышки с Министерством, когда крёстный вынужден был скрываться... Потом фактически заточение в собственном доме во время моего пятого курса, и, в довершение всего – полтора года в потустороннем лабиринте за Аркой... Хотя, возможно, я немного заблуждался. Да, маловероятно, чтобы у Сириуса была возможность завести какие-никакие отношения в тот год, который он околачивался вокруг школы, на моём третьем курсе – было слишком рискованно выдавать себя, да и вся магическая Британия тогда разыскивала его днём с Люмосом. Но вот позже? Это уже не казалось невероятным. К тому же, не стоило забывать и о маггловских девушках, которые вообще понятия не имели о его нелегальном положении – более того, некоторые из них даже могли счесть это привлекательным. К тому же даже непосредственно после тюремного заключения Сириус всё ещё сохранял остатки привлекательности, а уж когда немного привёл себя в порядок... Не думаю, что ему было так уж сложно найти себе партнёршу – возможно, не для длительных отношений, но, в конце концов, я не такой дурак, чтобы считать возможным только этот вариант... Впрочем, даже если всё обстояло не так уж плачевно, посвящать крестника в тонкости полового воспитания Сириус оказался не готов.
В общем, разговор, как таковой, у нас с крёстным практически и не состоялся, если не считать разговором его туманное обещание поразмыслить над ситуацией и поговорить позже. Ну, благо хоть Сириусу теперь не надо было скрываться, и ничто не мешало ему приехать в Хогвартс практически в любой момент, когда он наконец дозреет пообщаться с крестником. Впрочем, моего положения это нисколько не облегчало.
А вообще-то, если по-честному, все эти размышления и сетования на недостаток опыта были не более чем попыткой отвлечься и найти какое-никакое дополнительное оправдание тому, что я собирался сделать...
К тому времени, как мы наконец добрались до верха и вошли в предоставленную мне комнатку, я успел утвердиться в своём решении. В самом деле, оттягивать неизбежное, ужасное, но необходимое расставание, было бессмысленно. Чем дольше я тянул, тем большей опасности подвергал Блейз. Я не имел права поступать так...
Комната оказалась действительно маленькой – даже меньше, чем моя комнатка у Дурслей, а ведь по меркам Магического Мира их дом сам по себе считался чуть ли не крошечным. Тут едва поместилась кровать, небольшой шкаф для одежды и крохотный столик с висящим над ним запыленным и мутным зеркалом в потемневшей деревянной раме. Войдя, я кивком указал Блейз на узкую односпальную кровать и отвернулся, чтобы дать ей возможность переодеться, но Блейз только скинула мантию и небрежно опустила её на единственный стул, кое-как втиснутый между кроватью и шкафом.
- Гарри, – негромко сказала она, усаживаясь на край кровати, и приглашающе похлопала по покрывалу, предлагая мне сесть рядом с собой. Я сглотнул. Вот и настал момент истины, к которому я подсознательно готовился всё то время, которое заняла дорога наверх. При взгляде на её лицо моя решимость таяла, как кусок льда перед жарко пылающим камином, и я понимал, что должен как можно скорее покончить со всем этим, пока ещё хоть как-то держу себя в руках.
- Блейз, нам нужно... – начал было я и запнулся. «Нам нужно расстаться» – сходу, в лоб – пожалуй, очень неудачное начало. Может, разрубить всё одним ударом было бы и проще, но я не хотел ранить её чувства больше, чем это необходимо. Да и... Не знаю, как я сам выдержал бы свою грубость по отношению к ней.
- Нам нужно... поговорить, – кое-как вывернулся я.
- Ну хорошо, я с удовольствием тебя выслушаю, – кивнула она, мягко улыбнувшись. – Может, ты всё же присядешь?
Я облизнул пересохшие губы и покачал головой.
- Не думаю, что это хорошая идея, – сказал я. – И потом... То, что я собираюсь сказать, тебе не понравится.
- Так, – кивнула она, и я каким-то шестым чувством ощутил, что девушка вся подобралась. Её поза не изменилась, она вообще, казалось, не двинула ни единым мускулом – но почему-то я был уверен, что внутри Блейз сжалась, как взведённая пружина. Будь она сейчас в своей анимагической ипостаси – наверняка выпустила бы когти и прижала уши, как разозлённая кошка.
- Я догадываюсь, о чём ты, – холодно-нейтральным голосом произнесла она. – Но продолжай.
- Я... – я набрал в грудь побольше воздуха и на одном дыхании выпалил, точно бросаясь в омут головой:
- Я думаю, что нам необходимо расстаться!
К моему удивлению, она снова даже не пошевелилась. На какой-то момент мне даже подумалось, что я не произнёс этого вслух – Блейз сидела всё в той же позе и всё так же молча смотрела на меня, не говоря ни слова. Я уже начал подумывать о том, не повторить ли мне сказанное, хотя и слабо представлял, как мне найти для этого силы. Но тут Блейз закрыла глаза и медленно покачала головой.
- Дай угадаю, – непривычно резким, чуть хрипловатым голосом проговорила она и снова вскинула на меня взгляд. На сей раз в зелёных глазах, казалось, полыхает настоящее гневное пламя. – Это всё из-за этого дерьма, о котором ты говорил внизу, да? Типа, что из-за тебя я в опасности, потому что я твоя девушка, и это лёгкий доступ к тебе, и бла-бла-бла, так?
Я мог только ошеломлённо кивнуть, пораженный и этим тоном, и грубостью её слов, и тем, что она вообще использовала подобные выражения – она, утонченная Слизеринская Принцесса! Таких слов я мог ждать от Пенси Паркинсон, но никак не от Блейз! Впрочем, видно, именно это, как ничто другое, лучше всего выражало её протест, гнев и негодование пополам с отчаянием, которые плескались во взгляде девушки.
- Вот что я скажу тебе, Гарри – все это чушь собачья! – резко сказала она, будто выплюнув. Чуть опомнившись от потрясения, я сдвинул брови.
- Блейз... – начал было я. – Если ты понимаешь, почему я это делаю, ты не можешь не видеть и того, что другого выхода нет! Я знаю, что ты сейчас скажешь, – воскликнул я, увидев, что она собирается возразить, и поднимая руку. – Ты скажешь, что тебе всё равно, что ты не боишься и что готова рисковать... Но я не готов. Я не пойду на это. Не могу рисковать тобой. Кем угодно – но только не тобой...
- Гарри... – как-то обессиленно вздохнула девушка, и плечи её поникли. Хрипотца и резкость исчезли из её тона, и это снова был мелодичный, чуть усталый, но нежный голос моей Принцессы. – Неужели ты не понимаешь, что это глупо и бессмысленно? Это чуть ли не худшее, что ты можешь сейчас сделать, и к тому же – в этом нет никакого смысла. Это ничего не изменит. Только причинит боль нам обоим, и тем самым ослабит тебя. Не думаю, что это именно то, чего ты хочешь.
- Важно не то, чего я хочу, Блейз, – возразил я, сглотнув, чтобы убрать вставший поперёк горла комок. – Важно обезопасить тебя. Волдеморт охотится за тобой, потому что ты моя девушка, и он не успокоится, пока не... Пока не добьётся своего. Я не могу позволить ему причинить тебе вред!
Почти не осознавая, что делаю, я шагнул к ней и опустился на колени на старый истрёпанный коврик возле кровати – прямо у её ног. Наши глаза оказались почти на одном уровне – мои лишь чуть ниже, чем её. Я с болью в сердце посмотрел в её лицо. «Может быть, это в последний раз...» – мелькнула горькая мысль. В глазах Блейз стояли непролитые слёзы, но она была далека от рыданий. Девушка выпрямилась, придвигаясь ближе ко мне. Одна её ладонь легла мне на грудь, другая невесомо коснулась волос.
- Гарри... – начала она, но я не дал ей договорить.
- Я не могу, Блейз, – повторил я, накрывая её ладошку, лежащую у меня на груди, своей. – Я должен обезопасить тебя, понимаешь? Если мы расстанемся, у него больше не будет причин, чтобы преследовать тебя...
- И он такой дурак, по-твоему, что не догадается, в чём причина нашего разрыва? – фыркнула она. – Гарри, будь логичен. Ты сам сказал внизу – Волдеморт знает тебя. Знает, что ты за человек и как привык поступать. Что изменит перемена дурацкого официального статуса? Он играет на твоих чувствах, а не на положении! Допустим, мы расстанемся. Что это изменит? Что с того, что я не буду больше официально считаться твоей девушкой? Ты перестанешь относиться ко мне так, как раньше? И, если он похитит меня, ты просто махнёшь рукой и скажешь – «ну что ж, она всё равно уже моя бывшая девушка, так что пусть Тёмный Лорд делает с ней, что хочет, мне всё равно»? Так, что ли?
- Блейз, да я... да я делаю это только ради тебя! Я жизнь за тебя отдам, неужели ты не понимаешь?! – воскликнул я. – И он знает об этом! Поэтому и охотится за тобой!
- И ты передумаешь отдавать жизнь за меня, если мы расстанемся?! – почти в тон мне крикнула она. – Только не вздумай говорить «да»! Всё равно не поверю!
- Я... – Я запнулся, когда смысл её слов окончательно дошёл до меня, и медленно покачал головой. – Нет. Так не будет. Я при любых условиях умру за тебя, если понадобится... – пробормотал я, теряя задор, снова потрясённый до глубины души этими словами. Неужели... Неужели Блейз права? Я не видел изъяна в её рассуждениях. Я в любом случае в лепешку расшибусь, чтобы спасти её, если что-то случится, и не так уж важно, будем ли мы при этом официально встречаться или нет.
- Я... Но... Но если он будет думать, что между нами всё кончено, возможно, он поверит, что похищать тебя больше нет смысла? – проговорил я, но возражение получилось жалким даже на мой собственный взгляд. Естественно, Блейз не приняла его.
- Гарри, мне потребовалось две минуты, чтобы понять, что к чему, – негромко сказала она, покачав головой. – Как ты думаешь, сколько понадобится Волдеморту? Даже если считать его полным идиотом, не думаю, что у него займёт больше десяти минут прийти к тем же выводам. К тому же времени на размышления у него будет куда как больше, тут он не ограничен. И что он сделает, когда поймёт, как обстоят дела? Думаешь, он отступится со словами – «Ну, раз Поттер решил, что Блейз Забини ему больше не по душе, значит, надо оставить её в покое и поискать другую жертву?» Мне почему-то кажется, что он, скорее, посмеётся над твоей наивностью и продолжит придерживаться своего прежнего плана.
- Мерлин... – пробормотал я с тяжёлым вздохом и, чуть отклонившись назад, закрыл лицо руками и с силой потер его ладонями. – Я не знаю. Всё так запутано...
- Дамблдор считает, что любовь – это твоя сила, Гарри, – негромко сказала девушка, мягко взяв меня за запястья и отводя мои руки от лица. – Так не делай её своей слабостью. Наша разлука не принесёт тебе ничего, кроме боли. Она не обеспечит мне безопасности и не поможет тебе обрести уверенность. Она только заставит нас обоих страдать, вот и всё.
Я слабо кивнул и, опустив голову, закрыл глаза. Наверное, именно так чувствует себя надувной резиновый мячик, из которого вынимают затычку, чтобы спустить воздух. Минуту назад меня наполняла горькая решимость – пусть и причиняя боль, но всё-таки давая какое-то странное, иррациональное чувство уверенности в правильности и необходимости своего поступка. В том, что я делаю что-то, что может помочь хоть чуть-чуть, хоть отчасти исправить ситуацию, в которой мы все оказались. Теперь же это ощущение ушло – и вместе с облечением, с радостью от того, что теперь у меня есть железное основание не расставаться с Блейз, я осознал и другой, куда более неприятный факт. Факт собственного бессилия. Ведь как ни крути, всё было просто ужасно – и я не видел выхода из этой ситуации. Джинни в руках Волдеморта, и нет никакого способа вытащить её. На Блейз объявлена охота – и я ничего не могу сделать, чтобы обезопасить её, потому что поставил её в такое положение именно своими чувствами, над которыми, увы, не властен! Гермиона проклята неизвестным проклятием, и мы не знаем, удастся ли как-нибудь нейтрализовать эти чары. Альтаир серьёзно ранен, и, сколько времени ему потребуется на восстановление – неизвестно. Два крестража из оставшихся трёх – в руках Волдеморта, и, даже если он не знает, что за осколками его души идёт охота, всё равно добраться до них нет никакой возможности. Ещё об одном крестраже мы вообще имеем настолько смутное представление, что шансов найти его – практически никаких... И даже Драко – чтоб ему... прожить тыщу лет и больше никогда не охотиться! – впал в какой-то дурацкий транс, и неизвестно, когда он очнётся! И я ничего – ничего! – не могу со всем этим поделать!
Блейз потянула меня к себе, обнимая за плечи и прижимаясь ко мне, так что моя голова устроилась у неё на плече. Я уткнулся лбом в её ключицу, медленно тоже обнимая девушку, одной рукой обвивая её талию, а другой – чуть выше, и прижался к ней, словно она была моей единственной опорой.
- Прости меня, – тихо, но так, чтобы она услышала, проговорил я. В голове крутились сотни фраз для оправданий – вроде того, что я просто хочу защитить её, что я не хотел сделать ей больно и что мне невыносимо думать, что всё из-за меня, но я молчал. Нежная рука гладила меня по голове, тонкие изящные пальчики перебирали мои волосы, и я знал, что на самом деле мне вовсе и не нужно оправдываться. Я знал – Блейз все мои оправдания известны не хуже моего, и они тоже ничего не могли изменить.
- Прости, – повторил я, и она в ответ только крепче обняла меня.
- Я люблю тебя, – шепнула она, целуя меня в макушку, и потерлась носом о мои растрёпанные волосы. – Мой наивный гриффиндорский дурачок, как же я тебя люблю...
- Я люблю тебя, – эхом откликнулся я, поднимая голову и заглядывая в искрящиеся зелёные глаза девушки. – Блейз, я не шутил сейчас. Я действительно умру за тебя, если понадобится.
- Гриффиндорский дуралей, – повторила она, ласково хмыкнув. – Я слизеринка. За нас не умирают, чтоб ты знал. За нас – выживают. В этом гораздо больше смысла.
Я не удержался от короткого смешка – уж больно заразительной была её лукавая усмешка. Наверное, это был подходящий момент, чтобы поцеловать её, а потом, возможно, и перейти к чему-то большему, наплевав на все свои сомнения и предрассудки... если бы не одно «но». А именно – накатившая на меня взамен поддерживавшего напряжения опустошающая, нечеловеческая усталость. Казалось, это произошло в один момент – секунду назад я ещё улыбался ей, осознавая и себя, и её слова, и окружающее – а в следующий миг мир вдруг подёрнулся сонной дымкой, словно мозг разом отключился, не выдержав перегрузки. Я вдруг обнаружил, что с трудом могу держать глаза открытыми, и отчаянно заморгал – правда, это почти не помогло. Если бы Блейз не обнимала меня, поддерживая и крепко прижимая к себе, я бы, наверное, зашатался и свалился прямо на пол, уснув стоя, или сидя, или в любом другом положении.
И снова Пушистой не потребовалось много времени, чтобы понять, что со мной. В полусне, отчаянно пытаясь удержать остатки ускользающего сознания, я почувствовал, как её руки осторожно снимают с меня сперва очки, аккуратно пристроив их на тумбочке возле кровати, потом мантию, которую накинул мне на плечи кто-то из членов Ордена, когда нас перевезли сюда. Потом всё те же руки расстегнули мою рубашку, помогли освободиться от неё, а затем и стащили с меня футболку. Прикосновение прохладного воздуха к обнажённой коже несколько отрезвило меня – я шире распахнул глаза и заморгал, пока Блейз подняла меня с колен и, наложив очищающие чары на мои брюки, откинула покрывало и толкнула меня на постель.
- Блейз, я... – я вспыхнул, на какой-то момент проснувшись в достаточной степени, чтобы осознать, что происходит. Тонкий пальчик коснулся моих губ.
- Чшшшш... – шепнула девушка.
Одним движением палочки она избавила меня от обуви, а потом начала осторожно расстёгивать свою блузку. Я ощутил нарастающее смущение, не совсем понимая, что она собирается делать. Все мои страхи подспудно вновь зашевелились – но теперь к ним добавился ещё и страх разочаровать её, уснув в самый неподходящий момент. А учитывая то, что мои глаза всё равно всё еще слипались, это было вполне возможно. Блейз хмыкнула, снова безошибочно угадав моё смущение, и скользнула под одеяло рядом со мной, так и не сняв блузку до конца. Кровать была настолько узкой, что волей-неволей нам пришлось накрепко прижаться друг к другу – хотя я почти уже не осознавал происходящего. Блейз оказалась в моих объятиях, устроив голову у меня на плече и прильнув ко мне всем телом, а я обнял её, не понимая уже, правильно это или нет, прилично или распутно, и осознавая лишь одно – ощущение было приятным. Я чувствовал себя умиротворённым, хотя и усталым как никогда. Снова мелькнула мысль о том, что она, наверное, ждала чего-то большего, но Блейз, всё ещё державшая палочку, снова взмахнула ею.
- Нокс! – шепнула она. Свет, исходивший от висевшей на стене зачарованной лампы, работавшей по тому же принципу, что фонарь в сарае для мётел, погас. По шороху простыни и движению прижатого ко мне тела я догадался, что Блейз убрала свою палочку под подушку, а потом она нежно прикоснулась губами к моим губам – всего на секунду.
- Спи, – шепнула девушка. – Сладких снов, любимый...
Я не нашел в себе сил пробормотать в ответ хоть что-нибудь, отдалённо напоминающее положенную ответную реплику, а вместо этого только крепче обнял её и, повернув голову, уже в полусне коснулся её губами – кажется, попал в лоб, прямо под линией волос. Это была последняя мысль, скользнувшая по задворкам моего сознания – в следующее мгновение я уже крепко спал.
Утром нас разбудил громкий настойчивый стук в дверь, который, кажется, продолжался минут пять, не меньше. Я неохотно вынырнул из тёплых глубин крепкого сна. Судя по тому, как затекло всё тело, я всю ночь так и пролежал, не шелохнувшись – но был ли тому причиной сковавший меня сон, или же дело было в тёплом девичьем теле, прильнувшем ко мне? Впрочем, несмотря на приятные воспоминания и крепкий сон, пробуждение оказалось не из лучших, и по нескольким причинам сразу. Ну, во первых – этот назойливый стук в дверь, во-вторых, – всё тело немилосердно затекло, да ещё после вчерашней битвы и непривычной нагрузки ныл каждый мускул. Кроме того, плечо, которое Блейз беззастенчиво использовала вместо подушки, за ночь онемело, и, когда девушка, просыпаясь, пошевелилась, мне показалось, что руку пронзили сотни крохотных иголочек. Ну и наконец, в довершение всего остро встала утренняя проблема, прекрасно знакомая каждому парню, достигшему определённого возраста. Особенно парню, проснувшемуся в одной постели со своей девушкой, в которую влюблён до умопомрачения и которая очень даже соблазнительно прижимается к нему всем телом. И самое ужасное – никакой возможности решить эту проблему, потому как человек за дверью сдаваться не собирался.
Словно в подтверждение моих опасений, стучавший, видно, потерял терпение. За дверью раздалось мрачное «Алохомора!», и в открывшемся проеме буквально «воздвиглась» тёмная фигура Снейпа в неизменной чёрной мантии. Без очков я видел его не особенно чётко, однако этого и не требовалось. «Мне конец» – с ошеломляющей ясностью пронеслось у меня в голове. В последние месяцы зельевар стал относиться ко мне не в пример лучше, чем раньше, – наверное, благодаря моей дружбе с Драко и Альтаиром, – но не нужно быть гением, чтобы понять, что картина, представшая перед его глазами сейчас, выходила далеко за рамки того, что профессор мог мне спустить. Застать ненавистного Поттера полуголым, в постели с его любимой студенткой, практически сестрой его крестника... Да его же сейчас удар хватит! Я лихорадочно зашарил онемевшей и плохо слушающейся рукой по тумбочке в поисках очков, которые, насколько я помнил, Блейз ночью приткнула именно туда. К счастью, они отыскались довольно быстро, и я поспешно водрузил их на привычное место.
- Профессор! – охнула Блейз, проснувшаяся на пару минут позже меня. Её расстегнутая блузка за ночь сбилась куда-то за спину, открывая всё, что только возможно, и девушка лихорадочно подтянула одеяло под подбородок. К несчастью, – или, наоборот, к счастью, – кровать была такой узкой, что мы с трудом умещались на ней даже в обнимку, так что полностью повернуться на спину, чтобы оказаться к Снейпу лицом, ей было затруднительно. А тем временем взбешённый Снейп действительно побагровел, как дядя Вернон, а потом вдруг так же резко побледнел. А я запоздало сообразил, что, хоть на мне и оставались брюки, под одеялом их всё равно не видно, так что он вполне может решить, что мы вовсе не только спали в одной постели, но и...