Альтаир Блэк 7 курс

  - Дело не только в Драко, – сказал я. – Блейз ведь тоже выросла в доме Малфоев. И то, что она говорила о Люциусе... Он, может, ужасный человек, но при этом неплохой отец, – я неловко переминался с ноги на ногу, и, надо отдать ему должное, Сириус, заметив это, не стал продолжать щекотливый разговор.
- Ну ладно, не стану спорить, – вздохнул он. – Наверное, мне стоит смириться с твоим мнением. Тем более что, зная тебя, уверен, оно возникло не на пустом месте. В конце концов... Белла сейчас практически нормально ко мне относится – не вот чтобы с особым теплом, но вполне дружелюбно. Двадцать лет назад я и предположить бы такое не смог – в то время она была в восторге от Волдеморта и не могла дождаться момента, когда станет Упивающейся.
- Белла? Мама Альтаира? – поразился я. Нет, я, конечно, слышал о том, что когда-то родители Альтаира были связаны с Волдемортом, но чтобы вот так вот...
- Другой Беллы я не знаю, – хмыкнул крёстный. – Да, некогда она была ярой сторонницей Волдеморта. Собственно, это было едва ли не главной причиной нашей нелюбви друг к другу – что, пожалуй, во многом объясняет нынешнее её расположение. Беллатриса стала Упивающейся, насколько мне известно, едва ли не на следующий день после выпускного бала и поначалу вроде бы даже была на хорошем счету у Волдеморта. Но потом между ними пробежала чёрная кошка, к тому же Белла начала встречаться с Бартемиусом, и в итоге она решила, что в мире есть вещи и получше, чем карьера Упивающейся. После падения Волдеморта они с Барти ухитрились открутиться на суде от всех предъявленных обвинений и благополучно стали строить свою мирную жизнь. Растили сына... Ну а что стало потом, ты знаешь.
Я согласно кивнул, вспоминая, как на четвёртом курсе после нашего с Альтаиром возвращения с кладбища Бартемиус чётко, но вежливо объяснил Дамблдору, что, хотя активными членами Ордена Феникса его семья становиться не собирается, тем не менее на их поддержку директор вполне может рассчитывать.
- Ладно, Гарри, а ты... Ты чего-то хотел? – спросил Сириус, внимательно смотря на меня. Я невольно смутился, вспомнив, ради чего, собственно, изначально сюда пришёл. Но сейчас я совершенно не представлял, как мне вывести разговор на желаемую тему.
- О. Да, в общем, ничего, – я пожал плечами. – Просто решил заглянуть. Мм, ну... навестить, так сказать...
- Понятно, – засмеялся Сириус. – Спасибо, что не забываешь обо мне. Если хочешь, можешь посмотреть, что я тут нашёл – может быть, тебе что-то покажется интересным. Если что, я буду внизу, на кухне. Перекушу, пожалуй... Ремус там, не знаешь?
- Ну, когда я уходил оттуда, он был там, – ответил я, – и вроде бы никуда не спешил.
- Отлично, тогда посижу с ним. Присоединяйся, если захочешь, – он улыбнулся и, хлопнув меня по плечу, вышел из комнаты.
Я подошёл к столу и взглянул на разбросанные на нём пергаменты и бумаги. В основном тут был почерк Сириуса, хотя встречались и другие. На глаза мне попалась старая колдография слизеринской команды в потускневшей серебряной рамке. Я поднял её и перевернул.
«Как видишь, я тоже не ноль» – гласила короткая надпись на обратной стороне. Я невольно хмыкнул – звучало как-то отчасти по-детски обиженно и вместе с тем гордо. Снова перевернув колдографию лицевой стороной, я внимательно посмотрел на парня, занимавшего место ловца.
Пожалуй, Регулус не был так уж сильно похож на Сириуса. Нет, что-то общее между братьями было – некоторые черты лица, если присмотреться, или блестящие чёрные волосы. Вот только в Регулусе не было той красоты, которой отличался Сириус. Он был довольно изящным, и с первого взгляда не оставалось сомнений, что видишь перед собой аристократа, но всё же... И ещё – странное дело, но... Что-то было такое в его глазах, что заставило меня вдруг... засомневаться в словах Сириуса. Это не был взгляд труса и слабака. Да, в нем была истинно слизеринская гордыня и расчётливость, но вот трусости не было. Этот парень твердо знал свой долг и свои цели. Мало отдавая себе отчёт в своих действиях, я коснулся пальцем маленькой фигурки на колдографии. Пожалуй, теперь я понял, о чём говорил Сириус, когда упоминал, что Регулус и Драко похожи. Наверное, он был прав – именно таким взглядом смотрел со школьных колдографий младший Малфой. Та же гордость, вызов, самоуверенность – и вместе с тем ясное осознание собственного положения и того, к чему оно его обязывает. Ну и, конечно, чего уж тут, та же раздражающая самодовольная ухмылка и «взгляд мерзавца», возникающие на его лице, когда волшебное изображение время от времени вскидывало голову и окидывало меня оценивающим взглядом.
Поставив колдографию на место, я осторожно уселся на стул возле письменного стола и задумался. Ограничивалось ли сходство младшего брата Сириуса с Малфоем только лишь общими чертами? Могло ли у двух потомственных аристократов оказаться что-то общее и в судьбе? Регулус был Упивающимся, но Сириус сам сказал, что не знает точно, как погиб его брат. Мог ли он в конце концов повернуть против Волдеморта? Я и сам не знал, почему, но это казалось мне очень важным. Я порылся в оставленных на столе бумагах, надеясь найти ещё что-нибудь, возможно, письмо, написанное Регулусом брату...
Удача улыбнулась мне быстро и даже ярче, чем я мог подумать. Та самая записная книжка, которую во время нашего разговора вертел в руках Сириус, оказывается, принадлежала его брату. Откуда она взялась тут, было непонятно, но, тем не менее, сходство почерка не оставляло сомнений, не говоря уже о надписи на титульном листе. Я поспешно начал листать её, но, к немалому разочарованию, убедился, что ничего ценного в ней нет. Записи были беспорядочными и, на мой взгляд, не имели особенного смысла. Списки покупок – от зелий и косметических средств до письменных принадлежностей и книг. Просто списки книг, похоже, для школы – многие названия были мне знакомы и входили в школьную программу как дополнительные материалы. Обрывки каких-то ещё записей, что-то вроде конспектов, пару раз встречались указания на дату и место встречи... Возможно, кому-то, кто был досконально знаком с жизнью парня, эти записи и показались бы ценными, но мне они не говорили почти ничего. Я ещё раз пролистал бесполезную книжечку, невольно хмурясь. Странное дело, но почерк Регулуса казался мне почему-то знакомым. Где я мог его видеть? Он был не похож на почерк Сириуса, так что это ощущение не связано с письмами крёстного. Тогда что?
Ответ обнаружился неожиданно и поверг меня в шок. Пролистав книжонку с начала и до конца, я быстро пробежал страницы и в обратном направлении, хотя, в общем-то, понимал тщетность своей надежды найти что-нибудь интересное. Дойдя до титульного листа, я мрачно усмехнулся и задумчиво уставился на претенциозную надпись, начинавшую дурацкий блокнот:
«Данная записная книжка – собственность Регулуса Арктуруса Блэка. Нашедшему гарантируется тройной Круциатус в случае проявления неумеренного любопытства».
Я усмехнулся. Вполне в слизеринском духе, хотя угроза больше позабавила, чем возмутила. Драко тоже иногда строил из себя «злого и страшного Упивающегося Смертью», но при этом прекрасно понимал, что Круциатус, даже одинарный – не то заклятие, которое стоит накладывать на любопытных, если, конечно, ты не соскучился по обществу дементоров. Я еще раз пробежал глазами строчки. «...собственность Регулуса Арктуруса Блэка».
- Регулус Арктурус Блэк, – повторил я вслух, выхватывая взглядом затейливо выписанные первые буквы имени парня. Р... А... Б...!!! Я застыл – даже сердце, казалось, замерло, пропуская удары, а потом заколотилось в груди пойманной птицей. Отшвырнув стул, я вскочил и, схватив злосчастную записную книжку, опрометью кинулся к двери.
Почти скатившись по лестнице на первый этаж, я больно ударился бедром о перила и, зашипев, ухватился за них, едва не теряя равновесие. Внизу, на выходе из прихожей послышались девичьи голоса и смех.
- Гермиона! – завопил я не своим голосом. Все три девушки – и Гермиона, и Блейз с Джинни, – высыпали в холл и встревоженно уставились на меня. Следом показался и Альтаир, поспешно сдёргивавший с себя зимнюю мантию – судя по всему, на этот раз он составил компанию в прогулке всей прекрасной половине нашей компании. На Гермионе всё ещё была шапка и шарф, на Джинни – тёплая куртка, и только Блейз успела полностью снять верхнюю одежду.
- Что случилось, Гарри? – крикнула Гермиона.
- Мне надо с тобой поговорить! Срочно! – громко выпалил я. Гермиона неуверенно оглянулась на своих спутниц, но Блейз и Джинни обе почти синхронно пожали плечами.
- А что такое? – спросил Альтаир, освободившийся, наконец, от мантии. Я нетерпеливо передёрнул плечами.
- Мне нужна консультация. Быстрее, Гермиона, пожалуйста! – поторопил я. Гермиона на мгновение поджала губы, но, видимо, поняла, что произошло что-то действительно серьёзное. Не тратя времени на пересечение холла, она с лёгким хлопком аппарировала прямо ко мне.
- Что-то случилось? – спросила она. Альтаир тем временем, явно сочтя, что дело, касающееся Гермионы, не может не касаться и его, последовал примеру своей девушки, аппарировав ко мне. Я кивнул, и, схватив обоих за руки, аппарировал прямиком в комнату Сириуса.
- Вот, – я сунул в руки Гермионы записную книжку, снова открыв её на титульном листе, и рухнул на стул, кусая губы.
- «Данная записная книжка – собственность Регулуса Арктуруса Блэка. Нашедшему гарантируется тройной Круциатус в случае проявления неумеренного любопытства», – прочитала она вслух и подняла взгляд на Альтаира, читавшего прямо через её плечо. – Регулус – это брат Сириуса, да?
- Да, – кивнул Альтаир. – Он погиб ещё до моего рождения. Гарри, откуда у тебя его записаня книжка?
- Сириус у себя в столе нашёл, – отмахнулся я. – Не спрашивай, где он её достал и как, я и сам не знаю. Но не это главное...
- А что же тогда?
- Гермиона, посмотри повнимательнее на имя, – попросил я. Гермиона ещё раз перечитала его, на сей раз про себя, и через мгновение ахнула.
- Р.А.Б.?! Гарри, ты думаешь...
- Я почти уверен, – отозвался я. – Он был Упивающимся Смертью, но Сириус сказал, что в конечном итоге он испугался и попытался выйти из игры. И он точно не знает, как Регулус погиб. Но, похоже, незадолго до смерти тот осознал, что представляет собой Волдеморт, и пытался уйти от него. Что, если... Если он...
- Думаю... – Гермиона запнулась, сглотнув, и медленно кивнула. – Думаю, он мог. Надо спросить Дамблдора. Сравнить почерк в записке из поддельного медальона, и...
- Да, – хрипло, почти не узнавая собственный голос, сказал я. – Это он. Вот откуда мне казался знакомым этот почерк. Тот самый. Я... Я запомнил ту записку слишком хорошо.
Это и вправду было так. После возвращения Дамблдора с поддельным крестражем, во время его рассказа я рассматривал поддельный медальон и записку, должно быть, в течение часа, и затейливые буковки инициалов намертво врезались в память. Здесь завитушек было поменьше, но общее сходство было несомненным.
- Иными словами, – с каким-то невероятно хитрым выражением лица начал Альтаир, – вы думаете, что именно Регулус украл тот крестраж Волдеморта? Медальон?
- Именно, – кивнул я. Внезапно сердце у меня забилось быстрее. Регулус ведь должен был жить в своё время именно в Родовом Гнезде своей семьи... – Скажи, ты никогда не видел в Блэк-Холле такого старинного золотого медальона, со...
- Змеёй из изумрудов, выложенной на крышке, – прервал меня Блэк. – Вот примерно такого размера, – он сложил большие и указательные пальцы кольцом, – и который никак не откроешь. Так?
Я приподнялся. Во рту у меня пересохло.
- Ты видел его?
В ответ Альтаир гордо и довольно усмехнулся.
- Айн момент, – и он аппарировал. Я поражённо переглянулся с Гермионой – в её глазах я прочёл отражение собственного потрясения.
- Ты думаешь, он действительно может найти его? – прошептала она.
- Не знаю, – пробормотал я. – Разве он тебе никогда о нём не говорил?
- Нет, никогда, – покачала головой моя подруга. – Я знаю, что ты рассказал Драко о крестражах, а он рассказал Альтаиру, но мы с ним никогда не обсуждали этот вопрос...
Раздался хлопок, и в комнате снова появился Ветроног. Обведя нас торжествующим взглядом, он с небрежным видом вытащил из кармана медальон и тряхнул им, заставив раскачиваться на цепочке.
- Этот?
Я вскочил на ноги, не чувствуя их под собой. Гермиона ахнула.
Да, это, вне всякого сомнения, был именно тот медальон. Не узнать его было невозможно – тонкая работа, змея, свернувшаяся на крышке и поблёскивающая изумрудами... Медальон Салазара Слизерина. Крестраж Тома Реддла.
- ОТКУДА? – с огромным трудом выдавил я из себя. Альтаир снова довольно усмехнулся – кажется, мой ошеломлённый вид доставлял ему огромное удовольствие.
- Всё просто, Гарри. Этот медальон очень давно хранился у нас – даже мои родители не могли сказать мне, откуда он и какими свойствами обладает. Впрочем, папа провёл кое-какие его исследования, и выяснилось, что, во-первых, открыть его невозможно, во-вторых, даже поцарапать его не легче, чем алмаз, и в-третьих, Тёмной Магией он буквально насквозь пропитан. Отец положил его в специальное хранилище до лучших времён, и лет на пятнадцать о нём забыли. Когда я узнал от Драко, что именно такой медальон может быть крестражем, я наведался домой на выходные и втайне от родителей заглянул в хранилище.
- Постой, то есть он у тебя уже не одну неделю?! – воскликнула Гермиона.
- Ага, – просто ответил Альтаир. На мгновение мне показалось, что Гермиона его сейчас за шиворот возьмёт, но тут слизеринец с извиняющимся видом улыбнулся:
- Я хотел сюрприз сделать.
- Сделал, – поджав губы, подтвердила Гермиона. Её ноздри гневно раздулись. – На славу получилось.
Альтаир швырнул медальон на стул, словно это был не крестраж, а пара перчаток, и, шагнув вперёд, привлёк к себе упирающуюся Гермиону.
- Ну не сердись, Златоцветик. Ничего страшного ведь не случилось. Я надёжно зачаровал его – ну, не сам медальон, а сумку, в которой его держал. Кража была исключена.
- Идиот! – выдохнула девушка, не пытаясь, впрочем, больше вырваться из объятий. Вместо этого она, насколько смогла размахнуться в такой позе, ударила его кулачками в грудь. – Ты Мерлин знает сколько времени держал рядом с собой такую же вещь, как та, что в своё время поработила Джинни, а теперь говоришь – «ничего страшного»?!
- Гермиона, это было совершенно неопасно, – покачал головой Блэк, посерьёзнев. – Поверь, я очень много прочитал о крестражах. Тот... эффект, что был с дневником, возможен только при слабой воле человека и длительном эмоциональномконтакте. Попросту говоря, я должен был таскать медальон на шее и привязаться к нему, как к любимой безделушке, чтобы он смог оказывать влияние на меня. В наглухо закрытой и зачарованной коробке, да ещё и в сумке, он не мог сделать ровным счётом ничего.
- Точно? – настойчиво спросила девушка, неотрывно смотря ему в глаза с надеждой и страхом. – Ты уверен?
Альтаир вздохнул и ласково ей улыбнулся.
- Ну конечно, уверен, Златоцветик. Неужели ты думаешь, что я мог быть настолько неосторожен?
- П... Прости меня, – выдавила Гермиона и вдруг коротко и немного судорожно всхлипнула, уткнувшись в грудь парня. Тот погладил её по спине и, наклонившись к её уху, зашептал что-то успокаивающее. Я смущённо отвернулся, жалея, что не могу незаметно выйти из комнаты. Да уж, если вспомнить, что натворил крестраж-дневник... Ничего удивительно, что Гермиона сначала перепугалась за своего парня, а когда тут же выяснилось, что опасности нет, не выдержала такого эмоционального перепада и расплакалась от облегчения. Я её вполне понимал.
Впрочем, успокоилась Гермиона тоже быстро – через пару минут она уже промокала платком глаза, после чего, посмотрев на валявшийся на стуле медальон, приняла деловой вид.
- Ну что ж, – подчёркнуто собранно сказала она, стараясь не глядеть на меня, – что делать с ним будем?
- Уничтожим, – пожал плечами Блэк. – А после можно будет устроить пирушку по случаю.
- Но как мы это сделаем? – спросила Гермиона. – У нас нет ничего, что могло бы это сделать. Ни меча Гриффиндора, ни яда василиска... Хотя, можно переправить этот крестраж в Хогвартс, и уже там...
- Да зачем возиться? – поморщился Альтаир. – Сожжём его в Адовом Пламени, и дело с концом.
- Но ведь это очень опасно, – помотала головой Гермиона. – Да и где ты собираешься это делать? Надеюсь, ты не хочешь спалить весь дом Сириуса ради уничтожения этого медальона?
- Да почему сразу дом? – засмеялся Альтаир и, подойдя к окну, выглянул в него. – Адово Пламя действительно загорается только в помещении, естественном или искусственном, но в каком именно – неважно, была бы крыша над головой. Сделаем какую-нибудь хибарку, сунем туда хвороста, бросим на хворост медальон, и я зажгу это Пламя. Собственно, его даже и контролировать не придётся, если отойдём подальше в поле – когда постройка прогорит и обрушится, Адово Пламя потухнет само. Ну, правда, предварительно испепелив её дотла со всем содержимым, но ведь сейчас нам это и надо, верно?
Мы с Гермионой молча смотрели на него. Потом переглянулись. Не может быть! Неужели всё так просто – построить шалаш, сунуть, поджечь и отойти?! И ещё один крестраж Волдеморта будет уничтожен? Невероятно...
- Тогда... сделаем это сейчас? – хрипло проговорил я, не отрывая глаз от обманчиво безобидного на вид медальона.
- Пожалуйста, – фыркнул Альтаир, явно бравируя. – Только есть одно «но».
- Какое? – насторожился я.
- Из меня архитектор, как из Волдеморта стриптизёр, – развёл руками слизеринец. – Так что строить придётся тебе.
- Признайся, что тебе просто лень, – засмеялась Гермиона.
- Отчасти, – кивнул Блэк, нисколько не смутясь. – Но я действительно в жизни ничего не строил. Даже шалаша в детстве. А чтобы Пламя зажглось, надо, чтобы постройка была постройкой, а не имитацией. Пол делать необязательно, и стены могут быть дырявыми... до определённой степени, но просто поставить три доски буквой «П» будет мало.
- Вообще-то, я тоже в строительном деле не очень, – признался я. – Гермиона, тебе не доводилось...
- Мои родители – стоматологи, а не прорабы, – вздохнула девушка. – Может быть, спросить у Джинни? «Нора» явно строилась с использованием магии, возможно, мистер и миссис Уизли что-нибудь рассказывали своей дочери...
Через десять минут на кухне собрался целый консилиум. Мы все, включая Сириуса и Ремуса, расселись вокруг стола, в центре которого поблёскивал медальон, и усердно пытались сложить вместе все имеющиеся у нас строительные сведения. Джинни, к сожалению, помочь тоже не смогла – как выяснилось, Артур и Молли если и рассказывали что-то о чарах, использовавшихся при постройке и достройке «Норы», то разве что Биллу. В принципе, ничто не мешало нам подождать до вечера и спокойно связаться с ним, но волнение и жажда поскорей расправиться с Волдемортовым крестражем охватили нас всех. Ну, конечно, о том, что это именно крестраж, знали далеко не всё – Сириусу, Ремусу, Рону и Джинни мы просто сказали, что этот медальон связан с Волдемортом и его надо уничтожить, чтобы подорвать мощь врага, но сделать это не так-то просто. Формулировку придумал Альтаир, и я невольно восхитился его слизеринской хитростью, позволившей ему рассказать всё, что надо, но при этом скрыть всё, что должно было пока оставаться скрытым... Но даже несмотря на то, что лишь половина собравшихся за столом знала об истинной сути медальона, ажиотаж заразил всех.
В итоге, опросив друг друга, мы обнаружили, что какое-то подобие архитектурно-строительного опыта имеется только у Люпина, да и то выражающееся в том, что в детстве он, в отличие от своего крестника, строил с отцом шалаши. Однако это было всё же лучше, чем ничего.
Развилась кипучая деятельность. Сириус, прихватив с собой Ремуса, отправился в лес за подходящим деревом, а нам было поручено обойти окрестности дома и найти наиболее удобное место для «розжига костра». Возглавил нас Альтаир, как самый опытный в деле пиромании. Побродив по заснеженному полю и всласть извалявшись в снегу (нет, мы делали это не нарочно, просто брести по колено в снегу было не очень-то удобно, и то и дело кто-то из нас терял равновесие), мы, наконец, нашли удобное место – по словам Блэка, направление ветра по отношению к дому было здесь наименее опасно. В лесу тем временем слышался треск – это Мародёры, повалив выбранное дерево, делали с ним то же, что несколько дней назад Альтаир делал с помидорами. Спустя какое-то время Сириус и Ремус показались из леса, левитируя перед собой две громадные связки... хм, «досок».
Теперь перед нами встала главная задача – как из имеющегося материала построить дом. Время начинало поджимать, если мы хотели справиться с этим сегодня – начинало темнеть. Нет, в принципе, работать можно было и при свете Люмосов, но это было уже гораздо менее удобно.
Внимательно осмотрев сначала выровненную нами «стройплощадку», очищенную от снега, затем кучу самых корявых досок на свете, которые мне доводилось видать, Ремус вздохнул и предложил соорудить из них сначала нечто вроде двух больших и широких досок, а потом скрепить их углом и обшить пустые стороны этого угла оставшимися досками. В итоге должно было получиться нечто вроде треугольной равнобедренной призмы, поставленной на одну из граней.
- Ну... Думаю, должно сойти, – принял решение Альтаир, прикинувший в уме внешний вид конструкции. – Только надо будет в одной из стен ещё отверстие прорубить, для входа. Закрывать его необязательно.
Оставалось только одно – рассчитать, каких размеров должна получиться «призма», чтобы имеющихся досок хватило на неё. Поскольку никто из нас не знал, как рассчитывать площадь треугольника, пришлось делать это на глазок – и довольно долго.
- Ладно! – не выдержал в конце концов Сириус. – Давайте уже строить, наконец! Ещё досок нарубим, если этих не хватит!
Альтаир его поддержал, и я тоже. Мы уже не один час были в чистом поле и успели подмёрзнуть. Джинни немедленно присоединилась к нам, и Гермиона с Блейз, предлагавшие всё же закончить подсчёты, оказались в меньшинстве. К счастью, досок у нас оказалось предостаточно – Сириус и Ремус, судя по всему, завалили хорошую корабельную сосну, если не две.
М-да, по сравнению с тем «домом», что получился у нас, «Нора» казалась дворцом – и это при том, что и вырублены, и обтёсаны, и даже приклеены друг к другу наши доски были чарами. Но всё-таки это было необходимое помещение – со стенами и крышей, пусть даже половина стен составляла с крышей единое целое. Наскоро покрошив в щепу оставшиеся доски, мы сложили их кучей в середине «призмы», и я сбегал за крестражем.
Неся его к собравшимся у темнеющей на фоне закатного неба постройки, я словно чувствовал, как внутри медальона что-то колотится, напоминая бешеный пульс крошечного сердца. Тварь, обитавшая внутри, явно чуяла, что ничего хорошего сейчас её не ждёт, и это ей решительно не нравилось. Я с саркастичной усмешкой подумал, что чары Волдеморта, благодаря которым медальон было невозможно открыть, работали теперь против него самого – почему-то казалось, что именно в случае открытия медальона крестраж смог бы взаимодействовать с окружающим миром в полную силу.
Альтаир, Гермиона, Блейз, Рон, Джинни, Сириус и Ремус расступились, давая мне дорогу. На всех без исключения лицах было написано волнение. Я подошёл к темнеющему в стене постройки отверстию и глубоко вздохнул, держа медальон в руках перед собой. Неужели всё действительно получится?
- Так и хочется произнести небольшую речёвку, – негромко пробормотал Альтаир, с ненавистью глядя на крестраж. – Что-нибудь... что мы о нём думаем...
- Не надо, – резко прервал его Люпин. – Нечего затягивать. Сожжём эту дрянь поскорее, и идём в дом. Не знаю, почему, но у меня мурашки по коже, – и оборотень поёжился, обхватив себя руками.
- Сколько времени? – внезапно спросил Сириус, посмотрев на небо.
- Без десяти шесть, – Блейз взглянула на свои наручные часы. – А что?
- Солнце почти закатилось. Тёмные силы обретают наибольшую мощь сразу после заката, в полночь и незадолго перед рассветом. Мы не знаем, на что способна вещь, насквозь пропитанная Тёмной магией, – голос крёстного стал тревожным. – Гарри! Бросай его на щепки! И внутрь не заходи!
Тревога Сириуса передалась мне. Я размахнулся – свет от Люмосов остальных резко выхватывал из темноты белевшую ярдах в трёх-четырёх от меня кучу щепок – и запустил в неё медальон. Он хлопнулся на неё, бессильно взмахнув цепочкой.
- Альтаир, поджигай! – резко велел Сириус.
- Мне надо подойти ближе, – коротко ответил слизеринец. – Хотя бы на расстояние шага в четыре.
Сириус коротко ругнулся.
- Ну так подходи, – кивнул он, вставая у отверстия и прицеливаясь в крестраж волшебной палочкой.
Альтаир быстро зашёл внутрь и поднял собственную. Теперь его тень ложилась на кучу, накрывая заодно и крестраж. Я невольно отставил свою палочку в сторону, Люмосом отгоняя его тень в сторону от медальона.
- Игнис девотус, ин цинерес вертере, нихилум нон партере, кваренс квем деворет, – чётко проговорил Блэк, вычерчивая в воздухе фигуры кончиком волшебной палочки и резко направляя её на кучу на последнем слове. Сгусток пламени, казавшийся особенно ярким, пока не вылетел из тени своего создателя, сорвался с кончика палочки и ударил в щепки.
По идее, свежесрубленная древесина, да ещё на морозе, должна загораться очень плохо и неохотно. Но этот сгусток огня, коснувшись холодной древесины, не стал шипеть и тухнуть, бессильно облизывая щепки и будучи не в силах их воспламенить. Наоборот! Едва соприкоснувшись с ними, он стал на глазах разгораться, делаясь всё больше. Дерево послушно трещало в нём, словно поленья для камина, пролежавшие в тепле и сухости не один день и угодившие прямо в натопленный очаг. Внезапно один из языков пламени увеличился, принял форму огненной ящерицы – саламандры – и прыгнул на ещё нетронутые огнём щепки, которые тут же тоже заполыхали.
Альтаир опустил палочку и быстро вышел наружу, не поворачиваясь к огню и крестражу спиной. Мы отошли подальше и с безопасного расстояния смотрели, как быстро разгорается пламя, по мере разрастания принимая формы всё более разных и всё более крупных животных, так или иначе имеющих отношение к огню. Внутренность нашей постройки теперь была освещена так, что никаких Люмосов не надо было – несмотря на приличную дистанцию между ней и нами, лежавший на груде щепок медальон был отчётливо виден.
Пламя разгоралось всё быстрее, и через считанные секунды полыхала уже вся куча. Вот сияющая огнём змея скользнула к её верху и обвила собой медальон. Мне показалось, что он задрожал – хотя, возможно, это было лишь игрой зрения, обманутого пляской пламени. Ещё немного – и вся куча словно обратилась в сплошной огонь, за слепящим сиянием которого уже не было видно ни щепок, ни медальона. Небольшой дракон из чистого огня взметнулся вверх и вцепился в стену...
- Если сейчас загорится вся постройка, нам лучше отойти подальше, – сказал Ремус. – Даже обычный костёр таких размеров на таком расстоянии был бы слишком жарок.
Мы побрели по снегу ближе к дому Сириуса. Стремительно разгоравшаяся за нашими спинами «призма» отбрасывала от нас на снег танцующие тени – чёрные в огненно-жёлтом зареве. Мы прошли около ста футов, когда нам в спины ударил жуткий вопль.
Дёрнувшись от испуга и неожиданности – девушки даже вскрикнули – мы беспорядочно обернулись, застыв на месте. Внешне ничего не изменилось – всё так же полыхал огромный костёр и плясали языки живого пламени, но из самой сердцевины бушующего огня неслись страшные крики, которые, казалось, не могли принадлежать живому существу. Хотя, если вдуматься – как раз и не принадлежали... В этих леденящих кровь звуках слышалась дикая злоба и ненависть, они буквально сочились желанием причинять боль и убивать.
Блейз задрожала, прижимаясь ко мне. Я обнял её и успокаивающе погладил по прядям волос, нежно зарываясь в них пальцами и прилагая усилия, чтобы они не дрожали. Честно признаюсь, мне и самому стало не по себе – посреди зимнего поля, по колено в снегу, с темнеющим небом над головой и яростным пламенем впереди, из которого, не прекращаясь, раздавались истошные звуки, от которых хотелось убежать как можно дальше. Я возблагодарил небеса, что не стою здесь не один и что рядом друзья. Только их присутствие – из всей обстановки вокруг – придавало духу. Даже вырисовывавшийся на фоне стены леса дом не помогал в этом плане – ни одно окно не светилось, а кровавое зарево устроенного нами гигантского костра даже придавало всему строению зловещий вид.
- Сколько ещё он будет орать? – дрожащим голосом спросила Гермиона. Я скосил глаза в её сторону – она не смотрела на полыхающую постройку, ставшую местом конца очередного крестража Волдеморта. Моя подруга, закрыв глаза, прижалась к своему парню, уткнувшись лицом в его грудь. Он крепко обнимал её обеими руками, словно защищая от страшного зрелища впереди. Лицо Блэка казалось бледным даже в отсветах пламени.
- Вряд ли долго, – глуховато ответил он. – Всё зависит от того, как быстро...
Его прервал последний крик – самый яростный, самый пронзительный, он стрелой и штопором одновременно взвинтился к небу. И внезапно оборвался – так внезапно, что несколько секунд рёв бушующего пламени казался нам почти тишиной.
- Как быстро расплавится металл медальона, – договорил Альтаир и нежно поцеловал Гермиону в каштановые кудри на макушке. – Всё в порядке, любовь моя. Он уничтожен.
- Хвала небесам, – прошептала Гермиона, поворачивая голову и прижимаясь к груди Блэка уже щекой.
- Наконец-то, – с облегчением вздохнула Блейз, проводя рукой по лицу – словно снимая приставшую паутину.
- Туда ему и дорога, – решительно сказала Джинни.
- Верно, – внезапно расхохотался Сириус своим лающим смехом. – Приятного путешествия!
Его смех, такой родной и весёлый, бился в уши уже не злобно и остро, как вопли крестража, а мягко и тепло, словно лай любимого пса, крутящегося у ног. Один за другим мы присоединились к Сириусу, прогоняя смехом холодный ужас, накрывший было душным облаком всю нашу компанию.
Впереди пламя окончательно скрыло постройку, как раньше скрыло кучу щепок. Перед нами в поле полыхал огромный огненный конус неправильной формы, вокруг которого метались огненные существа, но, не отлетая далеко, снова возвращались в огонь, чтобы через секунду вновь взвиться вверх.
- К утру не останется ничего, кроме пепелища, – проговорил Альтаир, наблюдая за пляской зажжённого им пламени. – А к следующему вечеру, думаю, оно остынет настолько, что можно будет поискать остатки медальона. Упакуем их и пошлём Дамблдору... И напишем: «Дорогой профессор, поздравляем с Новым Годом и Рождеством, извините, что немного запоздали».

Pov Драко Малфоя.

Сказать по правде, исследования в библиотеке не были самым интересным на свете делом, ради которого стоило отказываться от возможности провести с друзьями несколько дней вне школы. Но, с другой стороны, этими исследованиями всё равно так или иначе пришлось бы заняться, а я всегда придерживался того мнения, что лучше получить сначала неприятные ощущения, а потом приятные, чем наоборот. Хотя бы потому, что, как правило, более поздние воспоминания затирают более ранние. И именно поэтому я решил побыстрее разобраться с библиотечными делами, чтобы поскорее вернуться к своим друзьям и провести с ними побольше беззаботного времени каникул.
Так что, прибыв домой, я отдал пару дежурных приказов эльфам и снова устроился в библиотеке. После долгих поисков мне удалось-таки обнаружить книгу «Тайны Темномагического Искусства», в которой содержались более-менее подробные сведения о крестражах – начиная с истории возникновения заклятия и заканчивая способом их создания и особенностями самих артефактов. Ну, в общем и целом, никаких сюрпризов в ней не содержалось – то, чего я ещё не знал из других источников, было вполне очевидным, если применить простую логику. Например, тот факт, что, раскалывая душу, чтобы создать крестраж, маг обрекает себя на своего рода проклятие, или то, что для того, чтобы обратить процесс вспять, есть только одно средство – раскаяться в совершённом убийстве. Пожалуй, хоть сколько-нибудь полезной оказалась только информация о том, какими средствами можно уничтожить крестраж. Список «оружия», впрочем, тоже не принёс сюрпризов – в нём были только вещи, обладающие огромной разрушительной силой: оружие гоблинской работы, яд василиска, Адово Пламя, вода из Водоёма Душ...
В большей степени меня заинтересовало кое-что другое. По сути, это даже не было какой-то новой информацией, – скорее, у меня возникла одна любопытная идея. На самом деле она пришла мне в голову ночью, когда перед сном я задумался над тем, каким же образом можно облегчить поиски оставшихся крестражей. На ум пришел рассказ Гарри о поддельном медальоне, который Дамблдор вытащил из пещеры на побережье. По словам Поттера, директор уверял, что большая часть ловушек на пути к нему действовала, хотя самого крестража на месте уже не оказалось. Тревожил тот факт, что, видимо, до нас кто-то уже успел начать своего рода «охоту» за частицами души Тёмного Лорда. Допустим, этот самый Р.А.Б. – кто бы он ни был, – успел стащить только медальон. А что, если нет? Вдруг ему удалось обнаружить и другие крестражи? И вообще, удалось ли ему уничтожить вещицу? Оружие гоблинской работы в наше время – невероятная редкость; по договору, заключённому с гоблинами при создании «Гринготтса», всё подобное оружие вернулось к создателям. Пожалуй, в руках магов оставался только меч Гриффиндора, выставленный в кабинете Дамблдора. Яд василиска – тоже невероятная редкость, учитывая... хм, некоторую специфику этих животных. Вода из Водоёма Душ – вообще легенда на грани вымысла. Говорят, её умели не то создавать, не то призывать жрецы в Древнем Египте, но с тех пор, как это знание оказалось утраченным, прошла не одна сотня и даже не одна тысяча лет. Адово Пламя... Салазар разберёт, это могло и сработать, хотя... поручиться нельзя. Отследить, кто и как использовал это заклинание – задача заведомо невыполнимая.
Как бы там ни было, меня сильно тревожил тот факт, что, даже разузнав, где именно припрятал свой крестраж Волдеморт, мы можем всё равно не найти его там. Как знать, а вдруг этот таинственный Р.А.Б. снова нас опередит? Или не он, так ещё кто-нибудь? Мало ли нынче охотников за тайнами Волдеморта – далеко не все они заявляют о себе открыто и выступают под знамёнами Дамблдора. Так есть ли смысл подвергаться опасностям и рисковать лишь для того, чтобы узнать, что кто-то побывал в хранилище раньше?
При этом я ясно понимал, что случай с Волдемортом уникален. Если верить книгам, Дамблдор был абсолютно прав в одном: никто до него не отваживался разделить свою душу на несколько частей и создать больше одного крестража. Отрицательные стороны этого были очевидны – несколько предметов найти куда сложнее, чем один-единственный, как бы хорошо он ни был запрятан. Оставалось лишь подумать, какую же можно извлечь из ситуации пользу для нас? Впрочем, ответ – хотя бы приблизительный, – я уже знал. Правда, слово «польза» было в данном случае слишком сильным.
На идею меня навело заклятие темномагического поиска, упомянутое в «Тайнах Темномагического Искусства». В принципе, заклятие само по себе было не сложным, да и не сказать чтобы очень уж «тёмным» – я даже не понимал, почему вообще его отнесли в Тёмную магию. Оно не включало в себя никаких кровавых ритуалов, убийств или жертвоприношений, да и вообще при его осуществлении не использовалось никаких привычных мне атрибутов «Тьмы». А впрочем, не обязательно же Тёмные маги могли изобретать и использовать только то, что имеет отношение к убийствам. При том, как относилось к ним магическое сообщество, одного имена автора заклятия было более чем достаточно, чтобы отнести его в раздел Тёмной магии, даже если само по себе оно не было ни плохим, ни хорошим.
Смысл самих чар заключался в том, чтобы отыскать человека, находящегося не далее чем в часе пути пешком от того, кто искал. Работало оно на манер компаса, но только при том условии, что у ищущего имелась частица разыскиваемого или же какая-либо личная вещь, которая имела для объекта большое значение и довольно много времени находилась в непосредственной близости от него – например, что-то из одежды, или же волшебная палочка... Ну, правда, в нашем случае все эти условия были невыполнимыми, но что, спрашивается, мешало немного изменить это заклятие?
Встав пораньше, я сразу же после завтрака устроился в библиотеке – но на сей раз не в кресле у камина, а за отцовским письменным столом. Обложившись со всех сторон всевозможными книгами – от всё тех же «Тайн Темномагического Искусства» и вплоть до школьного учебника по нумерологии и собственных старых конспектов, – я взялся за расчёты. Работа оказалась просто каторжной, особенно учитывая невозможность проверить свои результаты путем эксперимента. Цель моя была проста – найти способ обнаружить крестраж, находясь хотя бы в часе пути от него. Если у меня всё получится, это избавит в первую очередь Гарри, а вместе с ним и весь Орден Феникса, от огромной кучи проблем. Взяв за основу заклятие поиска человека, я приблизительно уже прикинул, что нужно делать. Конечно, между крестражем и человеком – огромная разница, как в плане магии, так и в отношении ауры и прочих параметров (не говоря уже о естественных различиях). И прежде всего, проблема была в том, что у крестража не может быть личных вещей, которые можно использовать для фокусировки чар. И потом, чтобы раздобыть его частичку, его нужно сначала найти. Замкнутый круг. Над этой проблемой пришлось пробиться довольно долго. Разложив изначальные чары на нумерологические формулы, я просчитал, что причина необходимости частицы объекта кроется в некой магической ауре, излучаемой человеческой сущностью. Иначе говоря, – в самой душе мага. Отголоски, остатки её, конечно же, содержались в каждой частице его тела, равно как и в каких-то любимых вещах, к которым он успевал привязаться. Но крестраж – это предмет, как же может распространиться его аура? Хотя, взять, например, Нагайну – она-то ведь живое существо? Как быть с ней? И потом, как ни крути, но по меньшей мере часть души в каждом из крестражей есть, пусть и чужеродная...
От размышлений меня отвлекло завибрировавшее в кармане зеркальце. Я машинально достал его и открыл, про себя радуясь возможности хоть на несколько минут отвлечься и дать мозгу нормальную передышку.
- Да? – сказал я, поднимая взгляд на зеркальную поверхность. С зеркала на меня смотрел мой лучший друг и весело ухмылялся.
- Привет, Вьюжник. Как дела? Я смотрю, ты уже в библиотеке?
- Я тут со вчерашнего вечера, – отозвался я и со вздохом пожал плечами. – Вот, отрыл одно интересное заклинание поиска – мне кажется, если его видоизменить, оно поможет нам в поисках крестражей. Но пока ничего не получается, возни много. А у вас там что?
- Да ничего, – с хитрой улыбкой закатил глаза Альтаир, – так, крестраж один сожгли, попировали, только-только вот отоспались...
У меня отвисла челюсть. Кажется, даже в буквальном смысле.
- КАК – сожгли? – выдавил я из себя, когда, наконец, мне удалось справиться с непослушной частью тела. – Как вы его нашли? Где? Каким образом? И как вы с ним справились?
- Ну, справились очень просто... Точнее, не вот чтобы совсем просто, но самым сложным было построить нечто, что хоть как-то можно было называть домом... ну или хотя бы его подобием. Гарри кинул туда крестраж, а я зажёг Адово Пламя. Жаль, что тебя с нами не было – горело просто... офигенно, скажу уж так. А нашли просто. Помнишь, когда ты рассказывал мне о том, что могут представлять из себя крестражи, ты упомянул медальон Слизерина?
Я кивнул.
- Ну вот, – продолжал Альтаир, – я вспомнил, что похожий по описанию медальон хранится в Блэк-Холле, в особом хранилище. И он, по словам отца, по уши напичкан Тёмной магией. Я притащил его, и Гарри подтвердил – это он и есть. Собрались мы всей компанией, пустили пару деревьев на дом... если это можно так назвать... и я, как уже сказал, поджёг его вместе с медальоном. Мерлин, Драко, как он орал...
Ветроног откровенно поморщился – мне даже показалось, что его передёрнуло.
- Может, даже и хорошо, что тебя не было. Таких кошмарных воплей я в жизни не слышал – назгулы отдыхают.
- Можно подумать, ты их слышал, – невольно фыркнул я. – Ну что ж... Значит, медальон уничтожен?
Альтаир кивнул и, где-то порывшись – в зеркальце было не видно – поднял и показал мне... нечто. Лишь с большим трудом, и изрядно напрягая воображение, можно было угадать в дочерна обугленной и оплавленной толстой неровной нити цепочку, а в застывшей бесформенной луже металла, болтавшейся на ней – то, что было некогда медальоном. Я потрясённо покачал головой и усмехнулся.
- Ну вы и вандалы... Это ж надо – такое устроить! Крестраж, по идее, почти неуязвим!
- «Почти» не считается, – весело прищурился в ответ Ветроног. – Как видишь, против Адова Пламени даже защита крестража оказалась бессильной. Сожгло всё, что только можно. Теперь это, – он качнул безжизненными остатками крестража, точно маятником, – просто плавленый металл. Не поверишь, но я даже призвал его обычным «Акцио», хотя Манящие чары на крестраж в норме действовать никак не должны. Значит, пламя выжгло в нём дотла всю имевшуюся магию, включая защитную, а не только уничтожило... хм, «начинку».
- Выжгло всё? – переспросил я и поморщился, наконец сообразив всю иронию ситуации. – Жаль... Ну, то есть, в каком смысле жаль – если бы остался какой-то отпечаток... ну, сущности Волдеморта, можно было бы использовать обезвреженный крестраж в моём заклятии поиска. Это решило бы все проблемы – видишь ли, главное требование в работе заклинания заключается в наличии частицы разыскиваемого... объекта. Я думаю, один крестраж вполне подошёл бы для поиска другого, они ведь объединены частицами одной души.
- Логично, – помрачнел Ветроног. – Извини, не подумали. Когда я вчера притащил крестраж, нам не терпелось его уничтожить.
- Ладно, не беда, – махнул я рукой, – придумаем что-нибудь ещё. В конце концов, уничтожили – хорошо. Если не ошибаюсь, это был третий?
- Кажется, да. Дневник, кольцо, медальон. Остаётся, если верить Дамблдору, Нагайна, чаша Пуффендуй и какая-то «реликвия икс».
- Да, верно, – вздохнул я. – Ну что ж, полпути позади... Хотя нет, надо будет ещё и самого Волдеморта убить.
- Ничего, это в большей степени вопрос технический, – скорчил «физиономию учёного» Альтаир. Я засмеялся.
- Технический так технический. Ладно, Ветроног – давай. Передавай там мой привет всем, скажи, что задержусь... ну, не знаю, но вряд ли больше, чем на три дня.
- Хорошо. Кстати, а ты не желаешь спросить, почему я разговариваю с тобой именно через зеркальце?
- А что тут спрашивать? – удивился я. – Самый удобный способ.
Ветроног вздохнул и закатил глаза.
- А как насчёт того, откуда оно у меня?
- Откуда... Постой, так что, у твоих родителей нашлись ещё? – я невольно наклонился к зеркалу. Мой друг довольно кивнул.
- Ага. Когда я написал маме и поинтересовался об этом, она мне... хм... В общем, я получил комплект, принадлежавший раньше Регулусу, вместе с запиской, объясняющей, что мы с тобой, оказывается, и без этого ухитрялись наводить в школе шуры-муры. А теперь, мол, может для серьёзного дела понадобиться, да и «успокоились» мы, вроде как...
Я скорчил в ответ понимающую физиономию.
- А ты ей не сказал, что вся беда в том, что из-за бесконечных уроков и необходимости уделять внимание своим девушкам у нас просто времени на это не хватает?
- Конечно, нет! – шутливо-возмущённо ответил Альтаир. – За кого ты меня принимаешь? Я не теряю надежды, что когда-нибудь мы снова сможем выкроить время и что-нибудь эдакое забабахать. Хотя бы на выпускной!
- Да, – мечтательно вздохнул я, – было бы хорошо... Ну да ладно, посмотрим, что и как. Значит, теперь у тебя тоже такое зеркальце есть?
- Да. А второе я Гермионе отдал.
- Несложно было догадаться, – весело фыркнул я. – Как там у вас, всё нормально?
Альтаир бросил настороженный взгляд по сторонам и с многозначительным видом тоже наклонился к зеркалу.
- Кровать, зараза, скрипучая... Каждый раз чары наводить приходится.
Я расхохотался так, что едва не уронил зеркальце.
- Поня-я-ятно, – протянул я, глядя в смеющиеся глаза друга. – Спорю на что угодно, ты ждёшь не дождёшься момента, когда сможешь переехать с ней в Блэк-Холл.
Альтаир слегка покраснел и смущённо отвёл глаза, но через пару секунд снова взглянул на меня. В его взгляд быстро возвращалась спокойная уверенность.
- Я думаю, что статус «миссис Блэк» Гермионе будет очень к лицу. Только не говори никому, ладно? Рановато...
- Договорились, – хмыкнул я. – Не забудь только заранее предупредить, если не передумал брать меня шафером на свадьбу.
- И крёстным отцом первенца, – с улыбкой напомнил мой друг. – Ладно, удачи тебе в поисках. Пока!
- Пока, – улыбнулся я, опуская руку с зеркальцем и глядя в окно. Небо было затянуто облаками, но на душе было тепло. Мне невольно подумалось о собственной перспективной свадьбе. Надо полагать, она будет на год или около того позже свадьбы Альтаира и Гермионы... ну это если, конечно, сама Джинни не будет против. Я очень надеялся, что не будет.
- Джиневра Малфой, – прикрыв глаза, произнёс я. Мне показалось, что я пробую эти два слова на вкус. – Джиневра Малфой...
Я счастливо улыбнулся и, сунув зеркальце в карман, с новыми силами принялся за работу.

Увы, но проблема в итоге легче не делалась. Я раздумывал над этой проблемой два бесконечных дня, чуть не похоронил самого себя под грудой исчирканного пергамента, на котором производил бесконечные расчёты, но так ни к чему и не пришёл. В отсутствии какой-либо вещи, принадлежавшей Волдеморту, или, в идеале – одного из его крестражей, не было никакой толковой зацепки для работы чар. Хотя мне удалось вывести несколько формул, но все они вызывали серьёзные сомнения, и у меня не было уверенности, что хоть одна из них сработает на практике. Это поставило меня перед новой проблемой, а, точнее, старой проблемой в новой вариации – мне необходимо было придумать, каким образом я мог бы испытать свежесозданные чары. А точнее – на чём.
Где-то около полудня третьего дня моих занятий – то есть пятого января, – моё уединение в библиотеке было прервано появлением Тинки. Домовик доложил, что со мной хочет поговорить леди Нарцисса, и ждёт в камине, который находится в кабинете отца. Отложив перо и придавив книгой стопку пергаментов, чтобы не разлетелись от случайного дуновения, я на всякий случай запер дверь в библиотеку, так, чтобы никто, кроме меня, не смог открыть её, и поспешил в кабинет.
Мама улыбнулась при виде меня, но после приветствия тут же посерьёзнела.
- Драко, ты плохо выглядишь, – без обиняков сказала она. – Ты чересчур бледный, даже для Малфоя, и у тебя синяки под глазами. Ты что, не высыпаешься? А что ты ешь? Ты бываешь на свежем воздухе?
- Со мной всё в порядке, мама, – поспешно заверил её я. – Просто я провожу одно... ммм... очень важное исследование, и...
- И похоронил себя в библиотеке под грудами книг и пергамента, – закончила мать, кивнув самой себе, словно говоря «Так я и знала!», и неодобрительно уставилась на меня. – Вот что, тебе необходимо отвлечься. Развеяться. Так, решено, ты идёшь к нам на обед. И прогулку по окрестностям замка. Свежий воздух тебе точно необходим. И не спорь со мной, Драко Томас Люциус Абраксас Октавиан Магнус Галахад Максимилиан Сен-Джон Блэк Малфой! – припечатала она, когда я открыл рот, чтобы возразить. Я закрыл рот и обреченно кивнул. Когда Нарцисса говорила таким тоном, особенно используя при этом полное имя, даже Люциус ходил по струночке. Может, она при этом применяла какую-то неизвестную мужчинам частицу магии вейл, хотя, зная маму, я был почти уверен, что дело не в этом. Уж во всяком случае, при таком раскладе это не должно было действовать на её сына!
Однако, если подумать, её «приглашение» не так уж сильно нарушало мои планы. В расчетах я зашёл в очевидный тупик, и мать была права, немного развеяться мне бы не помешало. К тому же позднее я смогу посоветоваться с Гермионой, может, ей придёт в голову какая-нибудь новая идея. И потом, я всё равно собирался так или иначе ещё раз увидеться с отцом до конца каникул. Поэтому я улыбнулся матери и с лёгким кивком поднялся на ноги.
- Хорошо, мама, как скажешь, – сказал я. – Думаю, ты права, мне действительно не помешает развеяться и ненадолго сменить обстановку. Я приеду. Только... Переоденусь, – я кинул взгляд на свой костюм – мягкие домашние брюки и полурасстёгнутую рубашку. С этим Нарцисса не могла не согласиться.
- Конечно, дорогой, – улыбнулась она. – Мне подождать тебя?
Я кивнул. Каждое новое соединение по каминной сети увеличивало риск раскрытия нашего приватного каминного сообщения, поэтому безопаснее было сохранять уже установленную связь, чем открывать камин заново. Чтобы не заставлять её ждать слишком долго, я прямо с места аппарировал к себе, сменил домашнюю одежду на классические брюки, свежую белую рубашку и темно-зелёный пуловер, и на всякий случай провёл расчёской по волосам, хотя они не особенно растрепались. Быстро натянув ботинки, я прихватил куртку, вспомнив о прогулке, которую пообещала Нарцисса, и, убедившись, что ничего не забыл, вышел из комнаты. Я мог аппарировать обратно, но не стал, потому что по пути намеревался отдать домовикам несколько распоряжений на то время, пока меня не будет.
Мать ждала меня со скучающим видом, и завихрения зелёного пламени вокруг её лица придавали ей какой-то загадочный вид, заставляющий вспомнить, что вейлы изначально обитали в глубине лесов, и древние народы почитали их божествами, наравне с сиренами и нимфами. При виде моей куртки она чуточку неодобрительно поморщилась – как и отец, она не одобряла современного увлечения молодого поколения маггловской одеждой. Я только хмыкнул в ответ. Нет уж, дорогие родители, я готов носить мантию, когда того требует этикет или школьные правила, но не более того. Форма или парадный костюм – одно дело, а обычная повседневная одежда – совсем другое. Маггловская одежда куда более удобна, не говоря уже о том, что прятать тело под мантией, пока ты молод – настоящее преступление. Жаль, Ветронога в этом фиг убедишь. Правда, с его ростом и внешностью, мантии на заказ (а других Блэки не носят, кроме разве что Сириуса) вполне ему идут. Но и ему бы куда больше пошла обычная куртка! Уверен, что когда-нибудь, став почтенным отцом семейства и окончательно остепенившись, я, подобно отцу, заведу себе трость и буду расхаживать в помпезных мантиях и поучать своих детей, как должны вести себя истинные чистокровные. Но носить всё время мантию сейчас, пока мне всего семнадцать? Не дождетёсь!
- Ты готов? – спросила Нарцисса, отвлекая меня от размышлений.
Я кивнул, и, протянув руку, ухватился за её тонкую кисть. Рывок, вокруг всё закружилось, и в следующий момент я выскочил из знакомого камина в гостиной французского замка.
- Ну вот, хвала Мерлину, ты здесь, – улыбнулась мама. – Дай-ка я тебя наконец обниму. Салазар-основатель, какой ты стал высокий! – добавила она, прижавшись ко мне. Я обнял мать в ответ, но она очень скоро отодвинулась и отступила назад, быстро смахивая слезы. Щадя её гордость, я притворился, что не заметил.
- Просто страшно, как быстро растут дети, особенно когда они большую часть времени проводят вдали от нас, – вздохнула мать. – И всё-таки, могу поклясться, ты не рос так быстро, пока мы жили в Англии!
- Ну, вообще-то... Ты не думаешь, что вы с отцом вполне могли бы уже вернуться обратно? – предположил я. – В Маноре достаточно безопасно, и...
- Драко! – с укоризной покачала головой Нарцисса. – Не заставляй меня сомневаться в твоем финансовом образовании и умении вести дом. Ты ведь прекрасно знаешь – скрыть, что в доме кто-то живёт, очень трудно. Нас выдаст элементарная покупка еды и необходимость отопления. Даже два человека создают достаточное оживление, чтобы его нельзя было не заметить снаружи. А я очень удивлюсь, если пара-тройка соглядатаев не бродит время от времени по границе имения, высматривая, не появились ли в Маноре гости.
- Да он же защищен чарами Доверия, – возразил я. – А поскольку ты никому не выдавала тайны его местонахождения, никто и не может его найти, кроме меня и отца. Ну и кроме Северуса и Дамблдора.
- Вот именно, – мрачно кивнула мать. – Нет, насчёт заклятия ты прав, я не подумала об этом. Но есть и другие «но». Ты ведь понимаешь, что, при всей нашей теперешней лояльности к Ордену, переехать в Малфой-Манор – всё равно что дать Дамблдору в руки ещё одну ниточку, кроме тех, что он уже привязал к нам.
- Ты думаешь, он может использовать эти знания против нас? Но зачем бы ему это? – пожал плечами я. Нарцисса покачала головой.
- Я не думаю, что он сознательно захочет причинить вред кому-то из нас, но... ты ведь понимаешь, сколько причин не доверять ему у Люциуса? Сейчас, пока нет другого выхода, Дамблдор не настаивает на его возвращении в Азкабан, но что будет, если обстоятельства изменятся? Насколько в вашем благородном директоре сильны гриффиндорские представления о справедливости? Мне бы не хотелось ещё раз стать свидетельницей заключения твоего отца, Драко, – закончила мать со вздохом. Я неохотно кивнул. Я мог понять её недоверие и осторожность, несмотря на то, что мне почему-то не хотелось верить в то, что сомнения по поводу Дамблдора могут оправдаться. Нет, я не воспылал любовью и преданностью к школьному директору, но всё-таки склонен был доверять ему немного больше, в особенности после того, как он помог мне избавиться от чар Забвения.
- Кстати, а где отец? – спросил я после недолгого молчания – отчасти потому, что действительно хотел бы знать, а отчасти ради того, чтобы перевести разговор на другую тему. Мама хмыкнула, немного повеселев.
- В кабинете. Разбирается с поставщиками. Обнаружил какое-то несоответствие в последних счетах и теперь строит их по стойке «смирно». Тут он в своей стихии.
- А это не опасно? – засомневался я. – Ну, я хочу сказать, разве он не должен скрываться и всё такое?
- Нет, он же защищен Чарами Кажущейся Смерти, – покачала головой мать. – Все принимают его за какого-то тётушкиного родственника, которого та попросила привести её дела в порядок. Чем он и занимается, – она улыбнулась. Я кивнул.
- Ладно, тогда как же насчёт прогулки, о которой ты говорила? – поинтересовался я. – Зная отца, думаю, он вряд ли освободится до обеда, а обед, насколько я помню, подаётся в два?
- Всё верно, – кивнула Нарцисса. – Но, надеюсь, ты не откажешься составить на прогулке компанию своей пожилой матушке?
- В тот день, когда тебя можно будет назвать пожилой, Луна упадет на Землю, мама, – рассмеялся я. – Но даже тогда я ни за что не откажусь тебя сопровождать.
- Вот это верные речи, – подчёркнуто довольным тоном похвалила меня мать, тоже посмеиваясь. – Ну что ж, в таком случае подожди меня здесь немного – я только поднимусь к себе за мантией.
- Конечно, – кивнул я, кидая куртку на диван и провожая взглядом Нарциссу.
Однако, если бы я рассчитывал побыть в одиночестве, меня постигло бы жестокое разочарование. Стоило двери за матерью закрыться, как почти в ту же секунду распахнулись, будто от сильного пинка, двери напротив, которые вели, кажется, в оранжерею. Через мгновение, не успел я опомниться, с истошным визгом «Драко!!!!» на мне повисли, чуть не сбив с ног, две девичьи фигурки. Две пары рук одновременно с разных сторон оплели мою шею, а к губам прильнули жаркие мягкие губы, мигом вовлекая меня в глубокий страстный поцелуй. От неожиданности и ошеломления я ответил на него, краем сознания отметив, что целуюсь с девушкой, прильнувшей ко мне слева. Впрочем, продолжалось это недолго.
- Эй, не наглей, теперь моя очередь! – воскликнул возмущённый голос справа, и чужие губы исчезли с моего рта. Я снова не успел даже охнуть – нежная рука быстро развернула мою голову за подбородок, и уже другие губы снова надежно запечатали мой рот – поцелуем, не менее страстным, чем первый.
- Сафи! – выдохнул я, когда смог говорить, и, заморгав, уставился в сияющие от радости тёмно-синие глаза Сапфиры.
- Эй, тут не только она, между прочим! – возмутилась первая девушка, снова разворачивая мою голову к себе, так что я начал чувствовать себя куклой.
- Эми! – выдал я, невольно тоже расплываясь в улыбке. Искрящиеся смешинками изумрудно-зелёные глаза Эмерельд тоже просияли от радости.
- Мы та-а-ак соскучились! – в унисон воскликнули сёстры.
В это я охотно верил. Особенно в данный момент, когда мне представили отличное доказательство. Руки Эмерельд соскользнули с моей шеи, опускаясь ниже и задирая свитер, а уверенная ладошка Сапфиры по-хозяйски потянулась к молнии на брюках. И это в тётушкиной гостиной, чуть ли не у всех на виду!!! В затуманенном зарождающимся возбуждением сознании молнией мелькнула мысль о Джинни, и о том, что она в жизни не простит мне подобного «загула» на сторону, и это разом придало мне сил и отрезвило. Я мгновенно высвободился из ласковых рук полувейл и отступил.
- Девчонки, я тоже безумно рад вас видеть, но... Давайте обойдёмся без этого, – умоляюще проговорил я и запнулся, смутившись под их подозрительными взглядами. Как бы так поделикатнее объяснить им, что я уже не тот беззаботный ловелас, который уезжал отсюда летом? Эми и Сафи тем временем обменялись недоуменными взглядами между собой.
- Драко, что с тобой? Может, ты болен? – обеспокоенно спросила Сапфира.
- Ты выглядишь усталым, ты плохо себя чувствуешь? – вторила ей сестра.
- Со мной всё в порядке! – поспешил я их успокоить. – Просто кое-что изменилось, и... И я не могу больше сохранять наши отношения такими, как раньше.
Фраза получилась неловкой и слегка корявой, так что я снова смутился. Впрочем, девчонки всегда понимали меня чуть ли не с полуслова.
- О! Оу, это здорово! – воскликнула Эмерельд, первая сообразив, в чём тут дело. – У тебя появилась девушка! Ты уже помолвлен? – с искренним любопытством спросила она. Я покачал головой.
- Ещё нет, но я люблю её, – ответил я. – И...
- Но если ты не помолвлен, то формально ты свободен! – возразила Сапфира, похоже, не разделявшая восторгов сестры. – Почему же ты не можешь сохранить наши отношения? К тому же ведь твоей девушки здесь нет!
- Сафи! – возмущенно одернула сестру Эмерельд. – Уверена, Драко не хочет изменить своей возлюбленной, не так ли? – мягко обратилась она ко мне. От высокопарного словечка «возлюбленная» меня малость покоробило, но я кивнул.
- Но ведь наши отношения начались раньше, – упрямо нахмурилась Сапфира. – Так почему же...
- Уверен, она всё равно сочла бы это изменой, – сказал я и кашлянул, чтобы прочистить горло – голос почему-то хрипел, точно простуженный. – Простите, – я покачал головой. – Вы навсегда останетесь для меня... Чудесным воспоминанием, но... Думаю, что теперь – только воспоминанием. Всё... всё кончено.
- Ну, не думаю, что совсем «кончено», – возразила Эми. – Мы ведь останемся друзьями, правда?
- Конечно, – энтузиазмом кивнул я. Сапфира недовольно поджала губы, но всё же нехотя кивнула.
- Ладно, – сказала она со вздохом и бросила на сестру укоризненный взгляд.
Я подумал, что не хочу знать, что за этим кроется, и, поспешно подцепив с дивана свою куртку, прижал её к себе, чтобы скрыть некоторую нервозность (а заодно и использовать её в качестве щита, хотя в этом я не признался бы и под Веритасом).
- А что вы здесь делаете? – поинтересовался я, чтобы отвлечь сестричек от щекотливой темы. – Я был здесь до Нового Года, и тётушка сказала, что вы не собирались приезжать на каникулы.
- Мы и не собирались, но у Аматиссы возникли проблемы, и нам пришлось, – поморщившись, откликнулась Эмерельд. Сапфира снова фыркнула, выражая своё отношение к проблемам старшей сестры.
- А что за проблемы? – спросил я.
Честно говоря, в тонкостях магии вейл я разбирался не очень, да и вникать в проблемы полузнакомой девушки было как-то не с руки, но я счел, что это будет безопаснее, чем снова возвращаться к теме наших отношений. Сёстры пустились в объяснения, из которых я уяснил, что Аматисса познакомилась-таки со своим наречённым из Монт-Флёра, соседнего с тетушкиным поместья. А проблема, не считая различных магических завихрений, в которые я не стал вникать, сводилась к банальному противостоянию со свекровью, которой девушка не понравилась. И теперь та настаивала на том, чтобы лично познакомиться чуть ли не со всеми родственниками невесты, видимо, в надежде отыскать какие-нибудь недостатки, которые позволили бы ей предотвратить нежеланный брак. Лично мне разговор показался достаточно скучным, хотя и безопасным, так что я был только рад появлению матери. Где-то в глубине души я чувствовал досаду – раньше мы с девчонками проводили вместе дни напролёт, а теперь я с трудом выдержал порядка четверти часа. Хотя, правду сказать, раньше мы не столько говорили, сколько занимались кое-чем другим...
Шикнув на девушек и напомнив им, что их ожидают на сегодняшний обед в Монт-Флёре, Нарцисса протянула мне руку и мы вдвоём вышли на свежий воздух, слегка отдающий морозом. Никогда не мог бы предположить этого, но прогулка – обычная прогулка пешком по дорожкам примыкающего к замку парка, – действительно помогла мне почувствовать себя лучше и очистить сознание. Какое-то время мы даже не разговаривали, изредка обмениваясь улыбками. И всё-таки через какое-то время я решил, что пауза слишком затягивается.
Конечно, разговор с матерью с точки зрения сбора сведений оказался почти бесполезен, но я этого ожидал и не был разочарован. Отец старался не посвящать её в дела Упивающихся по мере сил – во всяком случае, делал всё, чтобы Нарцисса не очень вникала в подробности. Ну а в тот год, что Люциус провёл в тюрьме, мать и вовсе была низведена Лордом и его прихвостнями чуть ли не до положения служанки в собственном доме. Конечно, оставалась возможность, что Нарцисса могла услышать или увидеть что-то важное, но я не представлял себе, как спросить её об этом, да ещё так, чтобы не возбудить ненужных подозрений. Оставалось только надеяться, что разговор с отцом окажется более полезным.

Как оказалось, моим надеждам суждено было оправдаться в полной мере. За обедом, где присутствовали только мы трое, так как тетушка Анабель отправилась в Монт-Флёр вместе с Эми и Сафи, возможность поговорить представилась довольно скоро.
- Итак, сын, какими ещё новостями ты можешь порадовать престарелых родителей? – с неприкрытой иронией поинтересовался отец, когда трапеза близилась к завершению и уже не было вероятности испортить окружающим аппетит. Я хмыкнул. Раньше подобный вопрос, заданный таким тоном, заставил бы меня стушеваться и начать лихорадочно припоминать, что же такого я мог натворить, что может не понравиться отцу? Теперь же я лишь невозмутимо улыбнулся в ответ.
- Ты имеешь в виду моё намерение покончить с учёбой или тот факт, что ты скоро станешь дедушкой? – спросил я. Отец, не донеся вилку до рта, застыл, в упор глядя на меня. Нарцисса фыркнула.
- Драко! – укоризненно сказала она. Я, с трудом скрывая улыбку, бросил на неё заговорщический взгляд.
- Ты сама говорила, мама, что время летит незаметно, и дети вдали от вас взрослеют быстрее... – с деланной беззаботностью сказал я. – Так что, в таком случае, лет через пять-шесть – это действительно скоро.
- Свинтус! – возмущённо фыркнула мама. Я сделал оскорблённое лицо, но не выдержал и рассмеялся одновременно с ней. Люциус, опустив свою вилку, покачал головой, продолжая смотреть на меня в упор.
- А что за история с тем, чтобы «покончить с учёбой»? – спросил он, явно не разделяя нашего веселья.
- Мне осталось учиться меньше чем полгода, так что скоро с учёбой будет действительно покончено, – пожимая плечами, пояснил я. Люциус хмыкнул и, оттаяв, улыбнулся.
- М-да, наградил Мерлин сыночком... – прокомментировал он. – Ты меня так в гроб загонишь. И ладно бы ещё ради наследства, так ведь нет же... Сейчас-то какой в этом смысл?
- Пап, да я просто пошутил, – хмыкнул я. – Ну что ты, в самом деле, принял всё так близко к сердцу...
- Угу, утешай теперь... – проворчал отец. – А если серьёзно, Драко, какие новости из поместья? Ты уже получил бумаги на наследство? Прошло уже больше месяца, так что уже пора бы.
- Ты имеешь в виду завещание и прочие формальности? – уточнил я. – Ещё не получал, но вчера ко мне прилетела сова с письмом от твоего поверенного, он просит меня о встрече завтра. Уверен, как раз по этому поводу.
- Хорошо, – кивнул отец. – Непременно проверь опись имущества. Оригинал можешь найти за портретом Уолрика Скрытного в кабинете. О нашем финансовом положении ты сейчас, думаю, осведомлён лучше моего, да и о недвижимости и вложениях тоже, но опись артефактов – это очень важно. А её полностью ты пока ещё не видел.
- Ну и что там такого неожиданного? – поморщился я.
- Драко, сколько раз я должен повторять, – наставительно сдвинул брови Люциус, – Артефакты – одна из основ семейного благосостояния. В Магическом Мире они очень высоко ценятся и будут цениться всегда. Так что даже при угрозе разорения...
- Да, да, знаю, – вздохнул я. – Семейное достояние, которое позволит семейству выжить в случае крайней нужды...
- Будь серьёзнее, – уже непритворно нахмурился отец. – Важность этого понимал и признавал даже Лорд.
- Я тебя умоляю! – фыркнула Нарцисса. – Жалкую старинную чашу ты называешь семейным достоянием? Я понимаю, Лорд-то ей гордился, раз больше нечем, но это просто жалко. Неудивительно, что об этом не принято упоминать, – она пожала плечами, а я ощутил, как враз похолодели у меня руки.
- Чаша? – как можно спокойнее сказал я. – Но я думал, что Лорд – полукровка, да и семейного дома у него нет. Откуда же у него что бы то ни было старинное?
- Да Салазар его знает, – фыркнул отец. – О его полукровном происхождении Внутренний Круг Упивающихся, конечно, знал. Но Лорд не терпел об этом упоминания ещё и в прежние времена, а уж после его возрождения упомянуть об этом было равносильно тому, чтобы самому попросить наложить на себя тройной Круциатус. И это ещё значило – легко отделаться.
- Ну, это как раз неудивительно, – фыркнул я. – Удивительно то, что у него вообще нашлось хоть что-то семейное. Чаша, говоришь? Ну, не ахти какой артефакт, вообще-то...
- Рудольфус утверждал, что это чаша Пенелопы Пуффендуй. И, вроде бы, даже не подделка, – пожала плечами мама. – Ещё хвастался, что Лорд доверяет ему настолько, что предоставил даже возможность хранить своё семейное достояние.
- То есть как – предоставил? – спросил я нарочито небрежно. Потребовалось всё моё хладнокровие, все годы ношения маски Слизеринского Принца, чтобы не выдать охватившего меня волнения. Неужели это именно то, что я едва надеялся узнать?
- На хранение, – мрачно пояснил Люциус. – Ещё до конца первой войны. В жизни не забуду...
- Почему? – машинально спросил я.
- «И что же доверил тебе Лорд, Люц?», – передразнивая Рудольфуса, отозвался отец. – «Пустую старую тетрадку? Для будущего плана, не иначе... Истинное доверие Тёмного Лорда принадлежит тем, кто действительно ему верен! Недаром он доверил нам с братом на хранение чашу Пенелопы!»
- И как же они её хранили? – поинтересовался я, затаив дыхание и изо всех сил стараясь не показать, насколько заинтересован.
- Ну, не в доме, это точно, – отозвалась Нарцисса, слегка фыркнув. – Уж там-то, будь уверен, братья бы её выставили на самое видное место, как доказательство доверия Лорда.
- Тогда где?
- А почему тебя вдруг это так заинтересовало? – прищурился отец. Я похолодел, но усилием воли сохранил бесстрастное выражение на лице, ухитрившись не покраснеть и даже не сбить дыхание.
- Я просто заинтригован, – я пожал плечами. – А что, должна быть какая-то особенная причина?
- Не знаю, – медленно ответил он.
Несмотря на мою игру, Люциус подозрительности не потерял и смотрел на меня пронизывающим взглядом, словно пытаясь проникнуть в мои мысли. Но я больше не опускал щит окклюменции с тех пор, как едва не впал в транс вместе с Поттером, когда у него было видение о Волдеморте после нападения на Хогсмид. Странно, но невероятным образом это перестало мешать нашей внутренней связи, словно она нашла путь в обход моей мысленной защиты. Не знаю, наверное, причина была в Родовой Магии, а может, ещё и в моём внутреннем желании, несмотря ни на что, не терять эту связь с Гарри. Так или иначе, но, пытался отец прочитать моё сознание или нет, у него ничего не вышло.
- Так что? – настаивал он. Я демонстративно изогнул бровь и облизнул ложку с остатками десерта, словно разговор на деле ничуть не интересовал меня.
- Гринготтский сейф, – подала голос мать. Мы с отцом оба вздрогнули от неожиданности.
- Что? – переспросил я.
- Лестрейнджи могли сохранить чашу только в гринготтском сейфе, – пояснила мать. – Лестрейндж-Касл после их ареста обыскивали около полугода целым аврорским подразделением. Его чуть ли не разобрали по камешку, там и соринки тайной не осталось. Но ничего особенно важного из артефактов не нашли.
- Да, после исчезновения Лорда Рудольфус единственный сохранил здравый рассудок... – проговорил отец. Напряжение в его взгляде отступило, и он уже не всматривался в меня подозрительно и испытующе. Конечно, я не был так наивен, чтобы успокоиться и расслабиться, зная отца. Но, по крайней мере, внешне ситуация вернулась под контроль. Люциус продолжал:
- Руди вполне полагался на защиту Родового Гнезда, конечно, пока был в замке сам, но... его дражайший приятель Антонин тогда совсем обезумел, да и Рабастан был не лучше. Вспомнить хоть, что они сделали с Долгопупсами. Рудольфус понимал, что их в любой момент могут арестовать, да и его заодно, поэтому всё мало-мальски ценное он перевёз в сейф в «Гринготтс». Ты же знаешь, гоблины признают наследников, но никогда не позволят аврорату и Министерству наложить лапу на имущество. А кровных родственников, которые могут его унаследовать, всегда можно отыскать.
Ну да. Право наследия переходит к ближайшим родственникам, так что, учитывая то, насколько тесен Магический Мир, проблем с этим не возникает. Тем более что гоблины к разделению на семьи и Роды относятся весьма прохладно, и с лёгкостью закрывают глаза, когда достояние одного Рода достается другому. Лишь бы при этом не возникало юридических осложнений, а остальное им до Люмоса.
Итак, что нам это даёт? Лестрейнджи вне закона, приговоры у них пожизненные, а имение конфисковано. Плюс – они лишены всех прав. А сейф – единственное наследство, которое от них осталось. Кто же должен его получить? Ответ прост до безобразия. У Рудольфуса и Рабастана ближайший живой родственник – Люциус. Официально считающийся мёртвым. А значит, теперь наследничек – я...
Сглотнув, я понял, что меня охватывает до боли знакомое ощущение – дрожь перед решительным шагом и ставший уже привычным леденящий душу страх, который обычно отступал, стоило мне начать действовать. Чувства, подобные этим, редко подводили меня. Про себя я не знал, плакать мне или ругаться. Как ни крути, проверить свою догадку как можно скорее я не смогу. Ключ от сейфа Лестрейнджей, скорее всего, там же, где и наш – в тайнике отца. Но, даже при самом удачном стечении обстоятельств, минимум день уйдёт только на то, чтобы оформить бумаги в банке и получить доступ к ячейке. Плюс надо поставить в известность Дамблдора... А что если в сейфе ничего не окажется? Если мама ошиблась, и речь шла не о крестраже? Или если его всё-таки спрятали не в сейфе, а в каком-нибудь тайнике Лестрейндж-Касла, который авроры всё-таки не нашли? Ну хорошо, тогда нужно предупредить если не Дамблдора, то хотя бы Гарри с Альтаиром...

Как мне ни хотелось немедленно откланяться, чтобы заняться поисками ключа и отправить сову в «Гринготтс», приходилось выдерживать характер и оставаться на месте. Я не мог уйти от родителей, не вызвав ненужных подозрений. Хорошо хоть, от дальнейшего разговора на опасную тему я увернулся при помощи какой-то шутки. К моему облегчению, Нарцисса снова поддержала меня, и беседа плавно перетекла в мирное русло.
После обеда мать пошла прилечь, оставив нас с отцом пообщаться наедине, в кабинете тётушки, который он занимал теперь в качестве управляющего её делами. Как я того и ожидал, отец не оставил своих подозрений, но и я не был так скован, как в присутствии матери.
- Я просто не понимаю, – сказал я, когда он снова заговорил об этом. – Что в этом артефакте такого особенного, что на него польстился сам Тёмный Лорд? Ведь, как я правильно понимаю, он вырос в маггловском приюте – откуда же тут взяться каким-то семейным драгоценностям? Значит, он раздобыл её позже. Но почему, зачем ему? Ну, чаша Пуффендуй, и что с того? Уверен, у многих в коллекциях хранятся вещи Основателей. Он мог присвоить себе любую реликвию из того, чем владели Упивающиеся...
- О нет, ты ошибаешься, сын, – покачал головой Люциус. – Чаша была у Лорда с незапамятных времён. Может, он и раздобыл её не очень честным путём, но всё же... Во всяком случае, об этом никто ничего толком не знал. Ну а что до того, почему... Сложно сказать точно, но... ты снова заблуждаешься. Вещи Основателей – большая редкость. Настолько большая, что многие вообще считают, будто до наших времен от них совсем ничего не дошло. Как ты понимаешь, это не совсем так. Хотя, признаться, я в своей жизни видел, не считая этой чаши, только одну подобную вещь. Меч Гриффиндора.
- Ну да, – машинально кивнул я, слегка разочарованный. О мече Гриффиндора знал весь Хогвартс, стоило только Гарри вытащить его на свет. Неужели о реликвиях Когтевран отец ничего не слышал? Похоже, что так... Обидно, я надеялся на обратное.
- И всё-таки, зачем Лорду чаша? Я понимаю её ценность, но уж у кого, у кого, а у Волдеморта точно не могло быть финансовых проблем. Зачем ему вообще деньги? Если уж он что-то пожелает, кто сможет его остановить? – сказал я, чтобы немного утихомирить отцовскую подозрительность и направить её в другое русло.
- Думаю, дело не в деньгах, а в некотором... престиже, – отозвался он. – В его желании хотя бы в этом следовать обычаям чистокровных. Хотя кто может понять причины Лорда, кроме него самого?
- Ну да, ну да, – согласился я. Люциус снова внимательно посмотрел на меня.
- И всё-таки, Драко... почему тебя вдруг так заинтересовали личные вещи Лорда? – спросил он. Я вздохнул и встретил его взгляд с лёгким вызовом в глазах.
- А тебе оно надо? – откровенно спросил я. Бесстрастное лицо отца не дрогнуло, но в глазах промелькнуло удивление.
- Даже так... – протянул он. Я медленно покачал головой.
- Именно, – подтвердил я. – Поверь мне, для тебя же так будет безопаснее. И для мамы. Если сможешь, просто забудь обо всём, что я спрашивал у тебя, и обо всех своих подозрениях тоже.
- В прошлый раз ты хотел знать о дневнике Лорда, – словно и не слыша меня, сказал отец. – Но разговор переключился на твои отношения с... – он поморщился, – с Джинни Уизли. Но теперь... Я рассказал тебе тогда, как дневник попал ко мне. Полагаю, что историю того, как я его использовал, пересказывать нужды нет?
- Правильно полагаешь, – кивнул я. – Так значит, дневник полностью утратил свои свойства?
- О, ну на нём, конечно, остался отпечаток сущности Лорда, как и на любой его вещи, но... Драко, ты в порядке?
Я заморгал, осознав, что таращусь на него обалделым взглядом, ошеломлённый идеей, которую он мне подкинул. В самом деле – отпечаток сущности, по сути, та же самая аура, которая использовалась заклятием Поиска! И ведь дневник был уничтожен не Адовым Пламенем, а значит, не до конца утратил этот отпечаток!
- Да, я в порядке, – кивнул я. – Пап, а... Что с ним теперь?
- С дневником? – Люциус пожал плечами. – Твой приятель Поттер с его помощью освободил этого выродка из домовиков, Добби. Можешь себе представить, стянул с себя носок и запихнул в останки дневника, после чего имел наглость вернуть его мне! Как будто я согласился бы притронуться к нему – да это было всё равно, что тут же признать свою вину!
Против воли я почувствовал, что улыбаюсь, представив себе двенадцатилетнего Гарри, только что вернувшегося из Тайной Комнаты – распираемого радостью от того, что всё кончилось хорошо и что он снова смог всем помочь, и одновременно с этим пышущего праведным гневом. Да, подобная штучка как раз в его духе. А Добби... Да уж, этот эльф всегда был папиной головной болью, он никак не хотел вести себя так, как того требовали правила поведения домовиков. Вечно ныл и жаловался, что с ним плохо обращаются, мелко пакостил время от времени, а когда уж наказывал себя, весь Манор, кажется, знал о том, как жестоки хозяева Добби. Динки и остальные знать его не желали, и со стыда сгорали, слушая его причитания. Интересно, стоит сказать отцу, что это лопоухое недоразумение теперь работает в Хогвартсе? Гарри прилагал все усилия, чтобы я не столкнулся с ним, но на самом деле я уже давно заприметил нашего бывшего домовика среди кухонных эльфов и только посмеивался над потугами Поттера его спрятать. Честно говоря, после ухода Добби всем стало только лучше – и Манор зажил поспокойнее, да и сам эльф, кажется, обрёл то, что ему было нужно.
- Да, я слышал об этом, – сказал я отцу. – Ты отдал дневник домовику, а тот нашёл в нём носок. Полагаю, носок он забрал... А что стало с дневником?
- Да валяется где-то в столе, в библиотеке, – поморщился Люциус. – Можешь себе представить, Лорду рассказ о том, что с ним стало, пришёлся не по душе. И это ещё мягко сказано. Он был в бешенстве. Ещё немного, и я бы перебрался на постоянное местожительство в Мунго, в одну палату с Долгопупсами. Так что, как ты понимаешь, я не был склонен лишний раз напоминать Лорду о дневнике. Так что, насколько мне известно, тетрадка всё ещё на месте. И заметь, я даже уже не спрашиваю, зачем она тебе.
- Извини, пап, но тебе правда лучше не знать, – отозвался я.

* * *

Зимняя ночь уже полностью вступила в свои права, а тетушка Анабель и Эмерельд с Сапфирой вернулись из Монт-Флёра, когда я наконец засобирался домой. Мама, правда, неуверенно предложила мне остаться на ночь, но, заметив опасный блеск в глазах Сапфиры, с которым та встретила это предложение, я счёл за лучшее отказаться. Конечно, меня всё ещё влекло к обеим девчонкам – всё-таки мы недаром проводили каникулы вместе, почти не вылезая из постели, два года подряд. В других обстоятельствах я бы с удовольствием остался и на ночь, и на весь завтрашний день, а то и до конца каникул. Да что там, какая-то часть меня и сейчас во весь голос кричала, что я идиот, раз отказываюсь от этого. Но другая часть, куда более весомая, нашёптывала, что я всё делаю правильно, и этот шёпот, подкреплённый воспоминаниями о тёплых губах Джинни, аромате её волос и её теле в моих объятьях, был куда важнее самых громких криков. Так что я решительно отказался от маминого предложения и, несмотря на лёгкое разочарование прекрасных дам, уехал в Манор.
Дома, невзирая на позднее время, я первым делом отправился в библиотеку, чтобы перетряхнуть рабочий стол. Идея, которую, сам того не ведая, подкинул отец, кажется, решала все мои проблемы с заклятием поиска. Только бы найти проклятый дневник! Только бы Лорд не забрал его, когда хозяйничал в Маноре! А впрочем, библиотека пострадала от набега Упивающихся меньше всего, ведь охранные чары на ней были особенно сильными, а вынести книги за её пределы и вовсе могут только члены Рода. Маминой принадлежности к семье на это ещё хватало – всё-таки она была супругой её главы, – но вот у остальных «гостей», при всём кровном родстве, шансов не было. Стол, как я и надеялся, был и вовсе нетронут. Покопавшись в ящиках, среди бесчисленных черновиков, образцов и даже каких-то старых конспектов, чернила на которых уже наполовину стёрлись, я наконец нашёл то, что искал.
Я узнал её с первого взгляда, как только взял в руки – довольно тонкая книжечка с тусклым, полуистёртым тиснением на переплёте и здоровенной, словно прожжённой, а не проткнутой, дырой посередине. Осмотрев добычу, я аж присвистнул от удивления. Это ж с какой дури надо было ударить, чтобы так проткнуть её – особенно учитывая, что Гарри тогда было всего двенадцать? М-да, ну Поттер дал... Даже делая скидку на то, насколько разрушителен яд василиска...
Но настало время испробовать моё заклятие. Наконец-то в моих руках оказалось то, что было мне так нужно – обезвреженный, но не уничтоженный полностью крестраж. В нём наверняка остался след от части души, которая пробыла в дневнике тринадцать лет – а то и дольше, потому как этот крестраж был, по-видимому, самым первым. А эта душа – одна на все крестражи. И, поскольку изначально она была единым целым, то и несомненное «родство» между ними должно иметься. А раз так – дневник или любой другой обезвреженный, но не полностью уничтоженный крестраж, как раз и можно использовать как образец для поисковых чар!
Чтобы проверить мою теорию, мне необходимы были два предмета, но, к счастью, эта проблема решалась ещё проще. Без зазрения совести выдрав перемазанную чернилами и продырявленную страницу, я положил дневник на стол и, отойдя от него как можно дальше, сосредоточился, зажмуриваясь, и произнёс формулу заклятия, – ту, которая из всех выведенных мной внушала наибольшее доверие.
Первые несколько минут ничего не происходило. Я уставился на листок и повторил заклятие, прижав к нему кончик палочки. Снова ничего. Ругнувшись про себя, я попробовал другие формулы – опять с тем же результатом. Вздохнув, я опустился в кресло, чуть не плача с досады. И что мне теперь делать? Опять усаживаться за расчёты, чтобы понять, где ошибка? С ума можно сойти, да сколько ж мне с ними биться? А в походе в «Гринготтс» мне так бы пригодилось это заклятие!
Честно признаться, я устал за день, и именно этим и объяснялась моя лень. Вообще-то, как раз расчёты были моей стихией. Даже Гермиона не могла превзойти меня на нумерологии – без лишней скромности могу сказать, что в этом предмете я ей не уступал. Может, не превосходил, но и не прозябал в тени «гриффиндорской умницы». Но сегодня, сейчас, при мысли о том, чтобы снова сесть за расчёты, мозги начинали кипеть от перегрузки, и так и подмывало заплакать. Откинувшись в кресле, я закрыл глаза, пытаясь придумать, что же мне делать.
Ответ пришёл оттуда, откуда я подсознательно ещё не привык его ждать – из глубин земли Манора, из источника моей Родовой Силы. В самом деле, я почти забыл об этой стороне Родовой Магии – о её способности в трудную минуту подсказать верное решение.
Ошибка моя заключалась в том, что, зажав в руке страницу из дневника, я пытался найти всего лишь сходную ауру, не заботясь о том, какой именно предмет ищу. Увы и ах, но эти чары так не работали. Нужно было чётко представлять себе, что именно ищешь. Иными словами, разыскивая чашу, я не нашёл бы рядом с ней, например, ту самую «реликвию икс», – разве что наткнулся бы на неё сам, без помощи чар.
Для проверки я снова сжал в руке страницу дневника Тома Реддла и, представив себе сам дневник, ещё раз произнес формулу заклинания. Мгновение – и из моей палочки вытянулось облачко тумана, на секунду закружилось в воздухе, а потом вытянулось, приобретая очертания туманной стрелки, указывающей точнёхонько на стол, где лежал дневник. Внутри меня всё закипело от радости. Неужели у меня получилось?
Я встал с кресла и, развеяв стрелку, пересёк библиотеку и остановился с другой стороны, возле книжных полок. Повторил заклинание – туманная стрелка образовалась быстрее, и снова точно указывала на крестраж своим заострённым кончиком.
Удовлетворённый, я радостно улыбнулся и, всунув вырванную страницу обратно в дневник, починил его при помощи «Репаро». Сам дневник я засунул обратно в стол, наложил дополнительные запирающие и охранные чары, а заодно и чары предупреждения, которые должны были сработать, если стол попытается открыть кто-то, кроме меня. И только после этого пешком поднялся к себе – сил аппарировать уже не было. Несмотря на нервное напряжение и все пережитые за сегодня потрясения, я рухнул в кровать, едва переодевшись в пижаму, и уснул почти моментально.

Утро, кажется, настало чересчур быстро, но я не жаловался. Вчерашняя удача с чарами вдохновила меня, и я ощущал кипучую жажду деятельности. Быстро приняв душ и проделав все прочие утренние процедуры, включая и завтрак, я в приподнятом настроении отправился в кабинет, где быстро и без проблем отыскал ключ от сейфа Лестрейнджей, и, удостоверившись в его принадлежности, написал стандартное письмо в банк. Покончив с формальностями, я через камин связался с Гарри и предупредил его, что мне необходимо с ним поговорить. Поттер обрадовался и осведомился, не значит ли это, что я скоро вернусь. Я объяснил ему, что у меня ещё есть незаконченные дела дома, но я надеюсь разобраться с ними в самое ближайшее время, и, как только закончу, прибуду к ним в дом Сириуса.
Закончив разговор, я вернулся к столу и в ожидании поверенного взялся за бумаги, чтобы не тратить зря время. Как и сказал отец, с состоянием наших финансов на данный момент я был знаком куда лучше него – раз в месяц я проверял отчёты управляющих, так что состояние и вложения средств были под контролем. Список артефактов, находившихся в коллекции отца, впечатлял – однако, как ни смешно, в ней не было ничего по-настоящему полезного. Древности, принадлежавшие некогда знаменитым деятелям, несущие в себе кое-какую магию... Вся их ценность заключалась как раз в... стоимости. Ну и в исторической нагрузке, конечно. Перечитав список дважды, я поморщился: большую часть этого хлама давно пора сдать в Волшебный Исторический музей или куда-нибудь вроде него. Если доживём до конца войны (который теперь почему-то стал казаться вполне вероятным), надо будет так и сделать. Организовать в музее какую-нибудь выставку, можно даже постоянную, но не отрекаясь при этом от права собственности. А что, вполне ничего себе идея. Поможет поднять пошатнувшийся престиж семьи – благотворительность всегда безотказна в этом смысле.
Мои размышления были прерваны появлением поверенного. Передав мне основную массу бумаг и выразив своё восхищение моей осведомлённостью в делах, он некоторое время пытался ещё давать мне какие-то юридические наставления, но я не позволил себе купиться на дешёвую лесть и разрешить сбить меня с толку. Конечно, старый лис МакКиннон работает с нашей семьей уже давненько, и Люциус о нём отзывался положительно, но если позволить ему сейчас сохранить свой покровительственно-снисходительный тон, которым он начал свою беседу со мной, то мне до конца жизни потом от него не избавиться. Я так и буду для него несмышлёнышем, которого он будет наставлять на путь истинный. Хотя, опять же, старый лис прекрасно знает своё дело, и к его мнению стоит прислушаться.
Подписав необходимые документы и отчасти добившись своей цели поставить МакКиннона на место, я распрощался с ним, когда день уже клонился к вечеру. Стемнело по-зимнему рано, и последние бумаги мы рассматривали уже при искусственном освещении, которое зажгли домовики. Проводив гостя, я осведомился у Тинки, не было ли почты или каких-нибудь известий, но, к своему разочарованию, услышал в ответ, что никаких известий не приходило. Некоторое время я нервно ходил из угла в угол, раздумывая, остаться ли в Маноре и дождаться ответа из Гринготтса, или же наплевать на всё и отправиться в дом Сириуса, чтобы, наконец, снова оказаться с друзьями – за прошедшие дни я успел изрядно по ним соскучиться. К счастью, прилетевшая сова избавила меня от этой проблемы. Знакомый ровный почерк гринготтского клерка возвещал, что меня будут рады видеть завтра и, при наличии ключа от сейфа, предоставят к нему доступ. Вздохнув с облегчением, я вернулся в библиотеку, снова вырвал страницу из дневника Реддла, сложил и на всякий случай, наложив охранные чары, сунул в карман. Отправил туда же ключ от сейфа Лестрейнджей, наложил заклятие, чтобы не потерять всё это случайно, а потом заторопился к камину.
Было очень странно увидеть дом Сириуса, при взгляде на который обычно первое прилагательное, приходившее в голову, было «тёплый», в таком виде. Нет, тепло в физическом смысле никуда не делось – натоплено в кухне, где располагался подключённый к сети камин, было вполне прилично. Но в то же время меня встретила странная тишина, обычно совсем дому не свойственная. Слышимость здесь была хорошая, в отличие от Блэк-Холла или Малфой-Манора, и всегда где-то, пусть в отдалении, но слышались шаги, или чей-то разговор, весёлый смех... Во всяком случае, именно так было здесь до моего отъезда. Теперь же мне стало не по себе – в воздухе висела тишина, и было странное ощущение, будто в доме нет ни души. Я невольно поёжился и двинулся к двери. Нет, могло, конечно, случиться такое, что они просто вышли погулять, но не все же сразу! Кто-то обязательно оставался в доме...
Я вышел в холл и едва не вздохнул от облегчения, всё-таки услышав доносившийся сверху тихий голос. Это был голос Сириуса, но с кем он говорил и о чём, было не разобрать. Я стал тихонько подниматься по лестнице – не то чтобы я намеревался подслушать, но в то же время – не орать же на весь дом, что я вернулся? Да и, по идее, не было тут ни у кого сверхсекретных тайн, и никаких противоподслушивающих чар в данный момент тоже не было использовано...
Сириусу ответил другой голос – женский. Судя по интонации и тембру, женщина была пожилая, но всё ещё крепкая духом и телом. Я сделал ещё несколько шагов наверх, окончательно преодолевая лестницу и выходя на площадку второго этажа. Из приоткрытой двери недалеко от меня на пол падала полоска света. Я осторожно приблизился, ещё не зная, объявлять о своём прибытии или нет, и тут я внезапно понял, с кем разговаривает дядя. И это осознание заставило меня замереть на месте.
- ...так что не могу сказать, что одобряю эту затею, – раздался голос Вальбурги Блэк. – Когда Белла мне рассказала о том, кто является девушкой Альтаира, у меня чуть приступ не случился. И это совсем не смешно, Сириус.
- Я и не смеюсь, – мягко ответил дядя. – Во всяком случае, над тобой. Но, мама... –он сделал паузу, и мне показалось, что ему приятно произносить это слово, – я могу уверить тебя, что Гермиона – вполне достойная девушка, прекрасно подходящая Альтаиру.
- Ты говоришь это потому, что ситуация напоминает тебе то, что произошло с твоим другом, – горько ответила Вальбурга. – Ты помнишь Джеймса и его...
- Мама!
- И его... супругу, – произнесла мать Сириуса, и я готов был поклясться, что она брезгливо поджала губы. – И ты хочешь снова увидеть это. Я знаю, что мой внучатый племянник похож на твоего друга сердцем так же, как на тебя – лицом и телом. Я понимаю, Сириус, что терять лучшего друга, терять в результате войны – очень тяжело. Но Альтаир – не Джеймс, и ты должен это понять.
- Ты говоришь так, будто я этого не понимаю, – голос Сириуса посуровел. – Два года назад меня доставала Молли на тему «Гарри – не Джеймс». Теперь я слышу ту же песню, да на новый лад. Интересно, почему вы все так считаете, что я остался мыслями в прошлом? Я никогда не забуду ни Джеймса, ни Лили, но это не значит, что я вижу в племяннике и его девушке лишь их отражения. Да, ситуация похожа на ту, но лишь в общих чертах. И я уже говорил тебе, что Гарри унаследовал Родовую Магию. Унаследуют её и дети Альтаира и Гермионы.
- Ты говоришь так, словно их свадьба – это вопрос решённый, – мрачно хмыкнула Вальбурга.
- Мама, – а вот сейчас, честное слово, Сириус хитро ухмыляется, – ты знаешь, что такое «вещь в себе»? Эту штуку придумал Кант. Она означает нечто, о чём всё знают, но никто не говорит вслух. Я это к тому, что ни Альтаир, ни Гермиона об этом, насколько мне известно, не заговаривали – по крайней мере, на людях – но, тем не менее, я готов поспорить, что он сделает ей предложение не позднее следующего года.
- А ты знаешь, что я в этом случае должна буду участвовать в свадебной церемонии? – спросила матрона семейства Блэк каким-то странным голосом – одновременно и ехидно-язвительным, и, как мне показалось, чуть-чуть давшим слабинку. Ну и понятно, собственно – учитывая то, что «за» будет и Глава Рода, и его жена, и сам наследник – Вальбурге при всём желании их не переупрямить.
- Ты говоришь так, как будто это что-то плохое, – в голосе Сириуса звучал откровенный смешок, но всё же добрый. Дядя словно пытался убедить свою мать, что не стоит так упорно сопротивляться.
- Когда я восемнадцать лет назад соединяла узами брака Беллатрису и Бартемиуса, – помолчав, вздохнула Вальбурга, – я была счастлива. Мне казалось, что сквозь непроглядные тучи снова блеснул луч надежды, когда её уже не оставалось. Ещё больше я обрадовалась, когда родился Альтаир, и наш Род продолжился. Мне казалось, что наша семья вновь набирает высоту после тяжелейших ударов судьбы. А когда ты смог сбежать и спастись от дементоров... я уже говорила тебе, сын, но скажу ещё раз – это, наверное, был лучший день в моей жизни. Я уже не та, что раньше, годы, проведённые с осознанием того, где ты, подкосили меня... но теперь, думаю, я проскриплю ещё десятилетие-другое, – Вальбурга издала короткий смешок.
- Мама... – произнёс Сириус, и я услышал, как он встал, сделал несколько шагов и снова куда-то опустился – скрипнули половицы. – Прости, что тебе пришлось перенести всё это. Я так упивался осознанием своей вины в гибели Джеймса и Лили, что двенадцать лет даже не пытался сбежать... Я даже не подумал, что ты чувствуешь... Нет, вру – я думал, что тебе нет больше до меня дела. После изгнания из Рода, после принятия в Род Бартемиуса... Я думал, что больше никому не нужен в этом мире, кроме разве что дементорам, да и то на закуску...
- Я тысячу раз говорила тебе, что ты идиот, и ещё повторю. Я видела, с каким восторгом говорит о тебе Альтаир. Если бы Гриффиндор не отбил тебе все мозги и ты дал бы себе труд подумать, ты бы мог участвовать в его воспитании наравне с этим оборотнем.
- Мама, не трогай Ремуса.
- Нужен он мне, – слегка хмыкнула миссис Блэк. – Хотя, вынуждена признать, он достойный человек настолько, насколько это возможно для оборотня. Кстати, о Люпине – о его чувствах ты тоже не подумал. Или решил, что и ему не нужен? Ладно ещё, Бартемиус и Беллатриса дали ему свою поддержку, у него появились новые друзья и смысл в жизни. Но я уверена – он всё равно по тебе тосковал. А если бы не Барти с Беллой? Не Снейп, не Альтаир? Что бы делал твой последний оставшийся в живых школьный друг – влачил жалкое существование на задворках жизни, перебиваясь случайными заработками и ощущая себя бессмысленным ничтожеством, не сумевшим уберечь Поттера от смерти, а тебя от предательства? Ничтожеством, действительно никому не нужным в этом мире? А он бы не повесился?
- Мама! – в голосе Сириуса звучала боль и... слёзы? Немного помолчав, Вальбурга продолжила уже мягче:
- Вся твоя беда не столько в порывистости, сколько в том, что ты не умеешь посмотреть на ситуацию чужими глазами, если только кто-то другой не сделает это за тебя. Я удивляюсь, и как ты смог сдружиться с Альтаиром? Подумать только, ведь на нём был этот ужасный слизеринский галстук...
- Я... Он приласкал меня, – признался Сириус. – Едва увидел, подался вперёд, предложил печенье... погладил... Представь, как я тогда выглядел – огромный, лохматый бродячий чёрный пёс. Не всякий взрослый подойти решился бы. А тут он так сразу подался ко мне, накормил... приласкал... позаботился... Даже не требуя ничего взамен, понимаешь? Без всякой выгоды. Ему просто было в радость сделать приятное одинокому бродячему псу. Согреть и защитить. Я в тот же вечер понял – с Альтаиром больше не расстанусь. Ну, в том смысле, что он такой друг, что... Ну, как Джейми. Понимаешь?
В последнем слове звучала такая надежда, что я беззвучно хмыкнул. Видимо, в устах Сириуса сравнение с отцом Гарри – это наивысшая похвала.