Альтаир Блэк 7 курс

 Глава 18. Лиха беда – начало.

Pov Блейз Забини.

Несмотря на отъезд Драко, лично для меня первые дни каникул выдались редкостно беззаботными. Конечно, воспоминания о смерти Диего всё ещё причиняли боль и временами заставляли грустить, но здесь, в Хогвартсе, это ощущалось не так остро, да и рядом всё время был Гарри, всегда готовый поддержать или утешить, как мне того и хотелось с самого начала. В общем, оставшиеся дни до самого Нового Года пролетели незаметно – наша компания, оставшаяся в замке, бездельничала, и даже сама Гермиона отложила учебники и, что удивительно, не приставала ни к кому с бесконечными напоминаниями о необходимости упорно учиться и о важности сдачи ЖАБА, предпочтя подольше находиться в обществе Альтаира. В общем и целом эти дни можно было бы назвать вполне счастливыми, если бы не... Ну, вообще-то, если уж совсем честно, таких «если бы не» было несколько.

Ну, во-первых, – и, наверное, «в основных», – тёмным облаком на горизонте маячил Тёмный Лорд, а заодно с ним и ужасающая перспектива того, что Гарри рано или поздно придётся иметь с ним дело лицом к лицу. Лично меня от одной мысли об этом пробирал озноб, и холод, казалось, проникал в самое сердце, сковывая его стылым ужасом. Я никогда не видела Волдеморта сама, и знала о его внешности только по рассказам Драко, Альтаира и Гарри, но и этого хватало, чтобы моё богатое (иногда чрезмерно) воображение рисовало картинку жуткого скользкого монстра, мало похожего на человека. И это чудовище всё равно не оставит нас в покое – да и кто может быть спокоен, зная, что оно где-то рядом, выжидает, выбирает подходящий момент для удара? Да ещё не стоит забывать о том, что Салазар-основатель силёнкой наследничка не обидел...

Но перспектива открытого противостояния с Тёмным Лордом была всё ещё призрачной и туманной – находясь в безопасном замке, под защитой Дамблдора – всё ещё самого могущественного волшебника современности, – и наслаждаясь свободными, праздничными деньками, трудновато было помнить о Волдеморте всё время. Однако были и другие проблемы, омрачавшие всем безоблачное настроение. И одной из них была Дафна. Предупреждение Драко о том, что именно она наложила на него Обливиэйт, заставило нас держаться настороже. Лично мне приходилось хуже всех – мне ведь приходилось делить с ней одну спальню! Сказать, что мне было не по себе – ничего не сказать, я старалась, как могла, избегать ночевать на своём месте. Пару ночей я засиживалась в компании своих гриффиндорских друзей допоздна, так что можно было без стыда напроситься переночевать в комнате Гермионы, где мы легко трансфигурировали из стула довольно удобную кушетку. Странно, но здесь это не вызывало проблем, в отличие от того, сколько мучился в аналогичном случае Драко. Ещё одну ночь я провела в гостиной нашего факультета, наложив на выход из спален предупреждающие чары. Правда, в результате я чудовищно не выспалась и встала ни свет ни заря и в отвратительном настроении. Хорошо ещё, что Малфой, с которым я связалась через волшебное зеркальце, сжалившись, пригласил зайти к нему и выпить бодрящее зелье из его запасов. После этого я скрепя сердце махнула рукой на все опасения, рассудив, что возможностей у Дафны и так более чем достаточно, а шарахаться от каждой тени не только глупо, но и подозрительно. Так что предновогоднюю ночь я спала в своей постели, ограничившись лишь чарами недосягаемости на пологе. Впрочем, никаких поползновений со стороны Дафны не было, она вообще ни о чём не подозревала и лишь подчёркнуто игнорировала меня. Но я тоже не забыла, кто наплёл Гарри всю эту чушь о том, что мы с Драко любовники, и, несмотря на то, что дразнить Дафну было опасно, вовсе не собиралась отказываться от мести. Баночка с капсулами изменчивости покоилась на дне моего чемодана, дожидаясь своего часа...

Помимо Дафны, некоторые опасения – даже не то чтобы опасения, а, скорее, недоверие и недоумение – вызывал Джаред Поттер, по-прежнему ошивавшийся в замке. Время от времени – и не так чтобы уж очень редко, – я замечала поблизости всклокоченную седую шевелюру профессора аппарации. И это ещё не считая того, что наша компания и так то и дело сталкивалась с ним в открытую в разных уголках замка. Странно, но при встрече с Гарри старший Поттер вёл себя всякий раз по-разному. То подчёркнуто вежливо обращался к нему, зачастую настолько витиевато, что даже я не сразу понимала, что ему нужно. То, напротив, довольно грубо и мрачно шипел что-то сквозь зубы. То просто издали, не приближаясь, смотрел на внука долгим изучающим взглядом, так что тот начинал поёживаться и чувствовал себя неуютно. А иногда Джаред, напротив, ни с того ни с сего окидывал Гарри гневными и испепеляющими взглядами, словно хотел пришибить парня на месте, и удалялся, бранясь себе под нос.

Его отношение к Сириусу Блэку тоже было неоднозначным. Насколько я поняла из того, что тот говорил Гарри, старший Поттер в своё время всячески приветствовал его дружбу с Джеймсом и даже предложил крышу над головой, когда Сириус сбежал из дома. Вместе с тем, сейчас он общался с Блэком холодно и с неприязнью, словно тот был в чём-то виноват лично перед ним. Невольно думалось, что этому, сам того не желая, мог поспособствовать Альтаир, когда, по меткому выражению Драко, при всех «окунул его в грязь по самые уши».

За день до конца декабря Гарри вызвали к директору для подписания документов, восстанавливающих его крёстного во всех правах. Естественно, Поттер и не думал претендовать на то, чтобы наследство, которое он получил после мнимой смерти Сириуса, оставалось в его владении. Блэк официально объявил его своим наследником и порывался даже усыновить, но этому почему-то воспротивился Дамблдор, который непреклонно заявил, что отношений опекун – подопечный будет достаточно, и Гарри не стоит забывать о своём настоящем имени и наследии. Учитывая странное отношение к нему Джареда Поттера, подобное заявление было по меньшей мере странным, и даже я, при том, что, благодаря воспитанию в семье Малфоев, прекрасно разбиралась в тонкостях Родовых Законов, не очень понимала, на что рассчитывает директор. Мне казалось, что даже Луне Лавгуд, при всей её наивности, не придет в голову, что Джаред всё-таки официально признает Гарри своим внуком и наследником Рода.

Существовало несколько видов отречения от своих детей, которыми могли воспользоваться родовитые маги в зависимости от того, насколько злились и до какой степени хотели оборвать отношения с непутёвыми отпрысками. В принципе, и сами отпрыски могли тоже отречься от своего Рода, но подобное случалось настолько редко, что по большей части об этом предпочитали даже не упоминать. Отречение от Рода было не просто уходом из семьи или способом показать свою обиду (что как раз-таки случалось нередко). Отрекаясь от Рода, маг обрывал внутри себя нечто очень важное, что составляло неотъемлемую часть его сущности. Мало кто решался на это, каким бы безрассудным ни был гнев на семью. Гораздо чаще инициаторами разрыва всё-таки выступали разгневанные родители.

Самым лёгким видом было отлучение от дома, которое даже не являлось в полной мере отречением. Подвергшийся отлучению от дома потомок Рода не мог посещать Родовое Гнездо, а следовательно, лишался связи с основным источником своей Родовой Магии и становился на время отлучения «ведомым», подобно Гарри. Однако при этом он всё равно считался частью Рода и сохранял все права наследия, а так же, в некоторых случаях, сохранял доступ к семейному состоянию. Чаще всего таким образом родители «наказывали» непослушного наследничка, не оставляя при этом надежды на то, что он ещё исправится и возьмётся за ум.

Более серьёзным видом отречения являлось собственно родительское отречение. Отрёкшись от сына, маги обрывали родственные связи и как бы вырывали самого отпрыска из семьи. При этом тот лишался своих прав наследника и терял Родовую Магию, хотя в редких случаях, заслужив прощение, мог быть принят обратно. Но даже если этого не происходило, его дети всё равно считались наследниками Рода и принадлежали к семье. Насколько я могла судить, именно такому отречению и подверг своего сына Поттер-старший, когда тот настоял на своем желании жениться на магглорождённой. Отказавшись от всего, что связывало его с сыном-отступником, Джаред тем не менее оставил лазейку для своего семейства – видимо, понимая, что, кроме Джеймса, продолжать род некому. То ли он рассчитывал на то, что всё сложится именно так, как оно получилось на самом деле – то есть, что сын Джеймса сможет унаследовать Родовую Силу, несмотря на нечистую кровь. А может быть, он просто надеялся, что со временем сам Джеймс одумается и, оставив Лили, женится на какой-нибудь более подходящей ему чистокровной, после чего его со спокойной душой можно будет принять обратно. Как бы там ни было, факты были налицо – ссора отца и сына была слишком серьёзной, чтобы дело ограничилось простым отлучением от дома, но и до изгнания из Рода дело не дошло, иначе никакой Родовой Магии у Гарри и в помине бы не было.

Изгнание из Рода было самым сложным и самым серьёзным видом отречения. В этом случае обрывались абсолютно все родственные связи, изгнанный лишался вообще всего – связи с родом, наследия, Родовой Магии, равно как и надежды вернуться. В прежние времена подобная мера была подкреплена еще и юридически – маг лишался права даже на фамилию и обязан был взять себе другую, дабы и дети его тоже лишились права считаться частью рода. Иными словами, это было всё равно что вырвать с корнем молодую поросль. Проведение ритуала Изгнания само по себе было достаточным, чтобы соблюсти все условия. Однако где-то в середине прошлого века законы изменились и стали более мягкими. Теперь сам ритуал стал не более чем данью традиции, и лишить изгнанного мага наследства можно было только официальным путём – вычеркнув из завещания и оформив все документы соответствующим образом. Как я теперь понимала, именно этой, последней форме отречения, и был подвергнут в своё время двоюродный дядя Драко и Альтаира.

Вечером того же дня, за ужином, я заметила, как к Гарри подошёл Сириус и, присев рядом, стал что-то с серьёзным видом говорить крестнику. Тот некоторое время слушал, что-то переспросил с обеспокоенным видом, а потом, просияв, закивал и даже обнял крёстного от радости. Заинтригованная, я едва дождалась конца ужина, чтобы расспросить Гарри о том, что такого сказал ему Блэк. Впрочем, мой парень так горел энтузиазмом, что мне даже не пришлось заговаривать об этом первой.

- Блейз, я должен кое-что у тебя спросить, – сказал Гарри чуточку смущённо, когда мы, как обычно, встретились у выхода из Большого зала. Я кивнула и устремила на него вопросительный взгляд. Гарри обнял меня одной рукой за талию, и мы неторопливо, прогулочным шагом вышли в холл и зашагали к одному из коридоров, в которых располагались пустые во время каникул классы. В зимнее время, особенно на каникулах или вечером, когда вокруг не сновали толпы студентов, это было идеальным местом для прогулки. Некоторое время мы молча шли рядом, просто наслаждаясь близостью друг друга.

- Так в чем дело? – спросила я, когда гулкий и пустынный холл остался позади.

- Оу, – Гарри вздохнул, однако в нём не чувствовалось обычной нервозности, когда дело казалось чего-то по-настоящему сложного или серьёзного. – Понимаешь, мадам Помфри и Дамблдор утром объявили, что Сириус полностью здоров. А днём – ну, ты знаешь, – мы подписали все документы, и он теперь полноправный член магического сообщества. В общем, можешь себе представить, он уже получил три совы с просьбами об интервью, а в Хогсмиде, по словам Дамблдора, видели пару журналистов. Похоже, всех интересует то, что он пережил и что чувствовал. Уже представляю, что состряпает из его рассказов какая-нибудь Скитер...

- М-да, лучше уж пока не допускать контактов с прессой. Хотя, Нарцисса, помнится, после этой истории с моей мамой говорила мне, что прятаться от журналистов и не давать никаких комментариев – не самый мудрый шаг. Нужно просто выдать им свою историю на своих условиях. Заранее продумать, что и как сказать, и дать одно, но хорошее интервью, не позволяя сбить себя с толку. И проконтролировать, по возможности, чтобы оно вышло в том виде, в котором ты его давал. В этом смысле вы с Гермионой на пятом курсе поступили просто образцово-показательно, – заметила я, с улыбкой вспоминая наше с Гарри столкновение в Лабиринте и тот самый, первый разговор, с которого всё начиналось. Он, видно, подумал о том же, потому что на его лице заиграла такая же понимающая улыбка.

- Да, я знаю. Да и Дамблдор тоже так сказал, но Сириус говорит, что ему нужно ещё раз всё хорошо осмыслить, собраться с силами, и... как он сказал, «придать своей истории целостность». Но дело не в этом. Толпы журналистов, осаждающие Хогсмид – это очень и очень нежелательно, сама понимаешь. Прогулки, по словам Дамблдора, отменяться не будут. Мы не должны позволить Упивающимся запугать себя, и потом, деревню постоянно патрулируют авроры и члены Ордена, к тому же не в стиле Волдеморта дважды нападать на одно и то же место. Но репортёры могут существенно усложнить задачу для тех, кто будет нас защищать, не говоря уже о том, что... Мало ли кто и что может им наболтать. Хотя бы та же Дафна.

- Понимаю, – кивнула я. – Но к чему ты ведёшь?

- Сириус намерен уехать, – с лёгким вздохом отозвался Гарри, однако он не выглядел при этом очень сильно расстроенным. – У него есть дом в сельской местности, недалеко от границы с Уэльсом, и там... Там находится и штаб Ордена Феникса. Ну, то есть, находился до прошлого года. Потом дом унаследовал я, но мы не были уверены, что это будет принято магией Рода, тем более что дом был связан, пусть и косвенно, с остальным наследием Блэков, и... в общем, штаб оттуда перевели. А потом они так и не вернулись туда, хотя я не был против. Ну, сейчас это не важно. Важно то, что теперь дом снова принадлежит Сириусу, и он намерен вернуться туда. Но за полтора года там... эээ... как бы это сказать...

- Стало грязновато? – пришла на помощь я. Парень хмыкнул и кивнул.

- Нет, это, конечно, совсем не то, что было там раньше, когда штаб только устраивался на месте – это перед нашим пятым курсом. До этого в доме никто не жил четырнадцать лет, и, несмотря на остатки защитных чар, обветшать успел изрядно. Дом достаточно большой и к тому же двухэтажный, так что потрудиться пришлось немало. Хорошо хоть, никакой нечисти не завелось, если не считать докси в шторах и крыс в подвале. Сириус говорил мне, что, возвращаясь в этот дом, он опасался найти что-нибудь... э... неприятное, потому что, как ни крути, особнячок длительное время принадлежал его семье – задолго до него самого и дяди Альфарда – и, по словам крёстного, в опустевших домах, которые сохраняют на себе темномагический отпечаток, любит поселяться всякая дрянь. То ли защитные чары, раньше наведённые на дом, помогли, то ли этот самый отпечаток был уже ослаблен – но, в общем, если верить Сириусу, нам повезло. Он был уверен, что, если бы вдруг опустел Блэк-Холл, то, как только защитные чары ослабли бы, в нём появилась бы целая коллекция нечисти, и боггарты в каждом шкафу – это ещё самое безобидное из списка. Честно сказать, мне в этот момент представилось, что Родовое Гнездо Блэков – что-то вроде Азкабана, только без дементоров и с мебелью красного дерева.

- Красного дерева там как раз нет, – отозвалась я, насмешливо фыркнув. – На гриффиндорские цвета до Сириуса у всех Блэков была аллергия – в образном смысле, конечно. Зато даже стулья в кухне, и те из палисандра. А что до Азкабана, то общее с ним у дома Альтаира разве что в малой освещённости коридоров, да и то не всех. Право, Гарри, не стоит думать, что Тёмный маг – это такой маг, который живёт в тёмной пещере.

- Но там, наверное, всё равно полно разных темномагических предметов?

Я закатила глаза.

- Гарри, в Малфой-Маноре Люциус всё мало-мальски опасное держал в кабинете, в лаборатории или, на худой конец, в подземельях, но никак не на виду, где на это могли наткнуться мы с Драко или какие-нибудь неосторожные гости. Глубоко сомневаюсь, что Бартемиус в Блэк-Холле ведёт себя иначе. Не говоря уже о том, что Тёмная Магия, как ни крути, с комфортом сочетается ограниченно. А и Малфои, и Блэки его любят. Да что тебе говорить, побываешь у них в гостях – поймёшь. Одно могу сказать – про стереотипы забудь сразу.

- Понятно, уже забыл, – легко согласился Гарри. – Но речь, в общем-то, не об этом. Я хотел сказать, что в доме Сириуса теперь, конечно, нужна уборка, но его не придётся так долго приводить в порядок, как тогда – мы над ним всё лето пыхтели перед пятым курсом, да ещё и на Рождество работы осталось. В общем, Сириус предложил мне... то есть – нам всем, он сказал, что будет рад всем, – провести там остаток каникул. Ну вот, я и подумал...

- Оу, – негромко сказала я. Мне стало как-то не по себе, однако я героическим усилием сохранила спокойное выражение лица. Напомнив себе, что меня не просто так называли Слизеринской Принцессой, я с достоинством кивнула.

- Ну что ж, это замечательно, – проговорила я ровным тоном. – Конечно, ты должен поехать. Рон, я полагаю, тоже поедет с тобой? А Джинни?

- Блейз, я... – Гарри запнулся и как-то странно посмотрел на меня. – У меня и в мыслях не было уезжать без тебя. Только... – он поднял руку, жестом предупреждая мою попытку заговорить, и вот теперь-то так по-знакомому смутился. – Я хочу сказать... Это ведь не намёк на... эээ... то есть... В этом нет ничего такого, ну, неприличного. Мы ведь там будет не одни, и... Ну, я хочу сказать... Это не то, как если бы я пригласил тебя пожить у меня, и всё такое, и... Это просто на каникулы...

- Гарри, – выдохнула я, с трудом сдерживая смех. От облегчения и умиления его смущением у меня чуть не подкосились ноги. – Я и не думаю, что в этом есть что-то неприличное. Вопрос только в том, как же быть с Драко? Он ведь должен вернуться завтра? Не думаю, что ему будет приятно обнаружить, что мы все уехали...

- Ой, я тебя умоляю! – с ухмылкой поморщился Гарри. – Не делай из этого проблему. Естественно, он тоже приглашён. Я свяжусь с ним через зеркало и попрошу приехать пораньше, чтобы он успел до нашего отъезда, только и всего. Заберём его с собой, вот и всё.

- О, а ведь и правда, – согласилась я. – Ну что ж... Не знаю, правда, поедут ли Альтаир с Гермионой, хотя, если подумать – Ветроног в компании Сириуса не откажется и в лесу пожить, хотя бы для чистого веселья.

- Ну так ты поедешь? – спросил Гарри, останавливаясь и с надеждой заглядывая мне в глаза. Я улыбнулась.

- А какая альтернатива? – спросила я. – Остаться в Хогвартсе на десять дней в компании Крэбба, Гойла и Дафны с сестрой? Подумать только, какую возможность можно упустить!

Гарри засмеялся.

- Ну, как знать... – заметил он. – Вдруг ты всё-таки сочтёшь перспективу посетить скромный особнячок у леса не особенно заманчивой?

- Гарри, в твоей компании я сочту заманчивой даже перспективу посетить палату для умалишённых в Святом Мунго. Причём не в качестве гостя, – негромко заметила я, мигом растеряв весёлость. Поттер тоже перестал улыбаться и притянул меня к себе.

- Значит, ты едешь? – спросил он, приближая лицо к моему. Я почувствовала, как знакомо перехватывает дыхание и начинают закрываться глаза в ожидании поцелуя, но Гарри не торопился.

- Блейз, скажи «да»... – попросил он. – Мне нужно это услышать.

- Зачем? – спросила я, с трудом сохраняя контроль над собой и поминутно напоминая себе, что нужно дышать. Губы Гарри почти коснулись моих.

- Я просто хочу услышать, как ты скажешь... – шепнул он. Я кивнула, признавая поражение.

- Да... – выдохнула я. Почему-то в памяти всплыла сценка из какого-то фильма, где парень добивался от девушки согласия вот таким же способом. Стоило ей согласиться, как он чуть ли не оттолкнул её от себя, цинично усмехаясь и доказав своё «превосходство». Мне показалось, что моё сердце пропустило удар...

Но всё-таки моим парнем был Гарри Поттер. Гриффиндорец в Мерлин знает каком поколении, несмотря ни на что. В следующую минуту его губы накрыли мои, руки плотнее сомкнулись вокруг меня, и я с счастливым вздохом обвила его руками за шею, прижимаясь ещё ближе и отвечая на поцелуй.

- Люблю тебя... – пробормотал он, отрываясь от меня. За последние дни я слышала это признание уже, казалось, сотню раз, хотя мне никогда не надоедало. Однако это всё-таки позволило мне в некоторой степени привыкнуть к мысли о любви Гарри, и теперь я уже не замирала в полупрострации всякий раз, когда он это говорил.

- И я тебя, – нежно шепнула я.

- Мерлин, как же я тебя люблю... – повторил Гарри.

- Мерлина? – переспросила я, хихикнув. Пару секунд Поттер хлопал глазами, а потом мы синхронно прыснули и захохотали.

- Прости, прости, я не имела в виду ничего такого... – простонала я сквозь смех.

- Да нет, это ты прости, – хихикнул он, успокаиваясь. – Ты права, это было уже чересчур пафосно.

- Ну, иногда это не так уж и плохо, – заметила я, тоже успокоившись. – Просто не начинай выражаться, как герой какого-нибудь любовного романа.

- Хорошо, – тряхнул головой Гарри. – Но, я надеюсь, твоё «да» остается в силе – ты едешь?

- Куда я от тебя денусь, – фыркнула я.

Так и вышло, что рано утром, едва проснувшись, наскоро умывшись и одевшись, я подхватила собранную с вечера сумку – ту самую, с которой ездила в Бразилию, – и поспешила на завтрак. Или, если быть точной, сначала заскочила в спальню парней, чтобы, по просьбе Альтаира, которую он озвучил вечером, разбудить его «в случае проблемы с этим». К счастью, её не возникло – сонный Ветроног уже стоял на одной ноге у зачарованного окна, пытаясь второй попасть в штанину брюк и непрерывно зевая при этом. Подождав его в гостиной, я вместе с Блэком отправилась в Большой зал. Там нас уже ждали четверо невыспавшихся гриффиндорцев, вяло ковыряясь ложками в тарелках с овсянкой, которую подали домовые эльфы несмотря на то, что до общего завтрака было ещё полно времени. Решив по примеру Ветронога, без промедления усевшегося рядом с Гермионой, наплевать на факультетские различия, я села рядом с Гарри и кивком поблагодарила Джинни, которая подвинулась, освобождая мне место. Чмокнув в щёку сонного Поттера, я постучала палочкой по пустой чашке, которая тут же наполнилась кофе. Предпочитая лучше ничего совсем не есть и обойтись этим напитком, я демонстративно не прикоснулась к появившейся передо мной тарелке. Попивая кофе, я грела ладони о тёплые бока чашки и посматривала на непривычно притихших и сонных Рона и Джинни. Несмотря на бодрящий напиток, я тоже чувствовала себя невыспавшейся, и молча позавидовала Драко, который договорился с Дамблдором – Хранителем Тайны местонахождения штаба Ордена, – и обещал прибыть в дом Блэков напрямую из Малфой-Манора, ближе к полудню.

Сириус, который вместе с Ремусом уехал ещё вчера вечером, чтобы хоть чуть-чуть привести в порядок старый дом к нашему приезду, встретил нас радушно и с огромным энтузиазмом. Как оказалось, дом действительно нуждался в уборке – да что там в уборке! Окинув его взглядом, я, конечно, промолчала, но подумала при этом, что просто «уборка» – это мягко сказано. По-хорошему, дому требовалась генеральная, и притом не одна. За полтора года запустения одной пыли на всех горизонтальных поверхностях скопилось с полдюйма.

И всё же здесь явно было довольно уютно. Обстановка разительно не походила на Блэк-Холл, что первым делом озвучила... Гермиона, заставив Рона скривиться, как от лимона. Альтаир согласился со своей девушкой, предположив, что Альфард Блэк, не жаловавший свою семью, хотя и не до такой степени, как Сириус, перебравшись сюда, постарался сменить антураж так, чтобы он как можно меньше походил на семейный стиль. Большие окна, лёгкие, пастельные тона обоев и мебели... Я невольно хихикнула, подумав, что в своём стремлении избавиться от Блэковской «готической романтики» дядя Сириуса, вероятно, сам того не подозревая, оказался близок к обстановке Малфой-Манора. Хотя Манор, конечно, даже при Упивающихся не был в настолько неухоженном состоянии.

Пожалев, что я знаю не так уж много бытовых заклинаний, я, тем не менее, ощутила в себе настоящий боевой дух. Наскоро переодевшись в отведённой нам на троих с Джинни и Гермионой комнате, я натянула тёплые джинсы, футболку, свитер, стянула волосы в пучок на затылке и спустилась вниз, чтобы присоединиться к команде «тружеников очистительного фронта». К счастью, моё незнание элементарной домашней магии оказалось не такой уж сильной помехой. Гарри и Рону Сириус поручил заняться чисткой чёрной лестницы, в то время как они с профессором Люпином взялись за основную, «парадную». Джинни – единственная, не считая Гарри, кто из всей нашей группы умел готовить – без возражений отправилась на кухню, чтобы сообразить что-нибудь на обед. Альтаир, недолго думая, попросился к ней в напарники, но Джинни заявила, что прекрасно справится без посторонней помощи, если ей никто не будет мешать. Так что Алси был отправлен Сириусом на очистку чердака, а нам с Гермионой досталось мытьё полов в комнатах, сражение с пылью и паутиной и общее наведение порядка. Поблагодарив судьбу за то, что нам уже есть по семнадцать, а значит, вовсе необязательно лично брать тряпку в руки, мы взялись за работу.

Мои познания в бытовой магии, благодаря Гермионе, которая знала, должно быть, сотню разнообразных чистящих чар для всего на свете, увеличились за один день больше, чем за всю предыдущую жизнь. Гриффиндорская староста была в прекрасном настроении – так, что я даже поинтересовалась у неё, в чём причина такой приподнятости духа. Нет, не то что бы я видела причину для противоположного – по крайней мере, на данный момент, – но всё же было довольно странно видеть такую довольную улыбку при виде наводящейся чистоты. Впору было подумать, что для Гермионы это не менее приятное занятие, чем чтение познавательной литературы... Услышав это сопоставление, девушка весело засмеялась.

- Просто это как-то... приятно, – пояснила она. – Наводить порядок в, как ни крути, доме Блэков. Чувствуешь некую... хм...

Она смутилась и слегка покраснела, а я, сообразив наконец, в чём дело, хихикнула.

- Надеетесь приобрести полезный опыт, миссис Блэк? Не стоит стараться. На самом деле, для будущего семейного гнёздышка тебе было бы лучше потренироваться вместе с Джинни. Альтаир любит вкусно поесть.

- Не сомневаюсь, но ведь чистоту тоже надо в доме поддерживать!

- О, Мерлин... Гермиона, тебе об этом волноваться не придётся. Уборка – дело домовиков. Ветроног просто не поймёт, если увидит тебя за этим занятием. Решит, что на тебя Конфундус наложили.

- Ну, сейчас же он убирается, – возвразила Гермиона. Я хмыкнула и подняла палец вверх.

- Слышишь?

Гриффиндорка прислушалась, подняв голову.

- Нет. А что надо слышать?

- Хотя бы шаги, даже если предположить, что он ограничивается уничтожением пыли и ничего не перекладывает с места на место.

Глаза Гермионы расширились, она с всё возрастающим возмущением на лице прислушалась, а потом развернулась и быстро вышла из комнаты, бросив мне уже из коридора:

- Извини, Блейз, я сейчас – только встряхну немного этого сибарита!

Я с любопытством хмыкнула, прикидывая в уме, что убираться все ещё будут не один час, Альтаир, конечно, сибарит, и именно в силу этого он, скорее всего, просто-напросто вызвал своего домовика и приказал отдраить чердак до блеска, а сам улёгся на первом же вычищенном диване – или что там, на чердаке, нашлось...

- Ладно, миссис Блэк, можете не торопиться, – пробормотала я, снова принимаясь за уборку. – Так уж и быть. Спорю на свою оценку по зельеварению, что Ветроног вас так просто не отпустит – такая удобная ситуация... Надеюсь только, он не забудет про заглушающие чары, а то я тут завистью изойду.

Собственно, не права я оказалась только в одном – Гермиона не стала слишком уж задерживаться и вернулась всего через полчаса. Взглянув на её припухшие от поцелуев губы, донельзя растрёпанную причёску и блузку, застёгнутую через пуговицу, я понимающе хмыкнула и посоветовала заглянуть в ванную и привести себя в порядок.

- Если ты не хочешь, разумеется, чтобы Рон взбесился, поняв, чем занимался Алси, пока он сам возился в пыли, – я наколдовала небольшое зеркало и продемонстрировала гриффиндорке её внешний вид. Гермиона покраснела, как маков цвет, и, поспешно кивнув, снова выскочила из комнаты.

Когда мы уже в четвёртом часу закончили наконец с уборкой помещений, отмыв полы и очистив от пыли обитые тканью стены, и спустились на кухню, нашим глазам предстала потрясающая в своей невероятности картина. Джинни что-то помешивала в стоящей на плите большой сковороде, а за длинным столом на высоком табурете устроился Драко и с сосредоточенным видом, точно готовил сложнейшее зелье на уроке Снейпа, нарезал дольками длинный огурец. М-да, наследник рода Малфоев, готовящий еду – пусть это и был всего лишь такой пустяк, как порезать овощи для салата – это нечто невообразимое. Лично я всегда считала, что максимум, на что он способен в отношении приготовления пищи – это соорудить бутерброд, если только «положить на хлеб уже отрезанный кусок ветчины» может считаться готовкой. Альтаир тоже уже успел спуститься на кухню и помогал по мере сил, борясь с полудюжиной помидоров. Один томат уже пал в неравном бою, превратившись в нечто, напоминающее последствия попадания Взрывного заклятия в садового гнома (нет, я не пробовала, просто представила...), и теперь Блэк, прикрыв своей спиной остальные от взгляда Джинни и отложив в сторону нож, кромсал несчастные овощи невербальными беспалочковыми Режущими заклятиями.

Вскоре подтянулись остальные, и, несмотря на язвительные комментарии Рона о том, что он затрудняется сказать, что больше опасается принимать – зелье приготовления Невилла Долгопупса или салат приготовления Стервятников, мой братишка отнёсся к заявлению своего вечного оппонента с олимпийским спокойствием, и в ответ лишь дёрнул плечом и отозвался, что, если Рональду приспичило поголодать – это его личное дело. Альтаир вообще лишь презрительно фыркнул и сообщил, что свой первый в жизни салат он не откажется съесть и сам. Подобная реакция была довольно нетипична для них, однако, напомнив себе про присутствие Гермионы и Джинни, я не стала заострять на этом внимания. Если не считать этого эпизода, в остальном обед прошёл вполне мирно.

Pov Гарри Поттера.

Отпраздновав Новый Год – скромно, зато в тёплом дружеском окружении, мы улеглись спать. Нам с Роном досталась всё та же отдельная спальня, что в прошлый раз – летом перед пятым курсом, и потом, замой, на Рождественских каникулах. Закрыв глаза, и подумав о том, где нахожусь, я легко мог себе представить, что два года, прошедшие с того достопамятного Рождества, когда мы жили в этом доме, ожидая выздоровления мистера Уизли, были не более, чем сном, мороком. В самом деле – снова Рождество, Сириус здесь, в доме, и на соседней кровати раскатисто всхрапывает Рон, иногда заглушая звуки с портрета... Но сверху не слышно перестука и шороха от движений гиппогрифа, запертого в одной из комнат, и по дому не бродит, ворча себе под нос гадости, старый домовик. Да и я уже не тот, что два года назад.

Я помнил своё состояние в те дни – невольное чувство вины, страх, что я сам стал орудием Волдеморта, и ужас от того, что же может значить само наличие моих видений... Как я боялся засыпать и во сне снова увидеть чью-то смерть или ранение, а потом, проснувшись, обнаружить, что это действительно произошло и, более того, я сам был тому причиной... И как позже, когда Джинни убедила меня, что всё не так, на меня нахлынуло облегчение. Ну и, конечно, свои кажущиеся сейчас совсем глупыми и детскими переживания по поводу «романа» с Чжоу Чанг. Теперь они вызывали лишь улыбку. Смешно было даже думать о том, чтобы сравнивать Чжоу и Блейз. А Малфой? Если бы меня спросили тогда, что я думаю о нём... Поток почти непечатной ругани – вот максимум того, в чем выражалось моё отношение к слизеринцу. Теперь же... как описать то странное, но приятное ощущение спокойствия и какого-то дружеского тепла, излучаемого крохотным комочком ощущений у меня в голове, который образовался как следствие нашей связи? Даже сейчас, подумав о нём и потянувшись к нему через эту связь, я ощутил сонное, уютное тепло, окутывающее затуманенное во сне сознание Драко. На мгновение мне стало любопытно, – я был почти уверен, что при желании, чуть-чуть напрягшись, я смогу увидеть, что за сон снится ему, однако я сдержал свой неуёмный интерес. Всё-таки, какими бы близкими друзьями мы ни стали, сны были для каждого чем-то глубоко личным, и я не ощущал себя вправе вторгаться в его сновидения. Ну, по крайней мере, вторгаться без предупреждения...

Следующие несколько дней протекли почти однообразно, снова до боли напомнив мне о лете перед пятым курсом и о Рождестве того же года. Мы занимались чисткой и уборкой дома, что могли – чинили, что нет – выкидывали. Альтаир, впрочем, намного облегчил нашу задачу, в первое же утро вызвав своего домовика и приказав тому привести дом в порядок. Драко при виде этого хлопнул себя по лбу и добавил к Трабби парочку Малфоевских эльфов, и работа закипела. Мы смогли вздохнуть свободно и заняться более приятными делами. Зимний лес рядом с домом был чудесен, и мы с Блейз с удовольствием гуляли в нём долгие часы. Альтаир с Гермионой периодически присоединялись к нам, хотя и нередко предпочитали отсыпаться до полудня в своей комнате. Я всёрьёз заподозрил, что причина этого в том, что они предыдущим вечером не спят до полуночи, уделяя... хм, скажем так, время друг другу. Надо полагать, Сириус поэтому и выделил для них совместную комнату – чтобы избавить племянника от лишних хлопот с регулярным наведыванием по ночным коридорам. Признаться, я позавидовал Альтаиру. Видя, как он и Гермиона, заспанные, спускаются в кухню только в середине дня, я невольно каждый раз представлял на их месте себя и Блейз. Представлял – и краснел до ушей, благодаря Мерлина за плотные джинсы, надёжно маскирующие... хм, возникающее желание. Комната Блейз находилась не так далеко от нашей с Роном, и вечером, ложась спать, я невольно... хотя нет, вообще-то как раз вольно фантазировал на тему того, как я дожидаюсь, пока Рон заснёт, а потом бесшумно встаю с постели, на цыпочках выхожу в коридор и стучусь условным стуком в дверь к Блейз. Она открывает мне, сразу же обвивает мою шею руками, приникает к моим губам и, нетерпеливым рывком втаскивая меня в спальню, закрывает дверь... А вот то, что, по идее, должно быть дальше, моей фантазии приходилось восстанавливать уже совсем не так чётко. Нет, конечно, я прекрасно представлял, что происходит в постели между парнем и девушкой – хотя Дурсли, естественно, даже и не подумали хоть как-то просветить меня на эту тему, всё-таки в дамских журналах, которые запоем читала тётя Петунья, попадалось не так уж мало статей, посвящённых интимным отношениям. Да и в Хогвартсе, в спальне для парней, по вечерам нет-нет да и поднималась животрепещущая в силу нашего возраста тематика. Так что, конечно, представление о том, как, по идее, должно всё происходить, я имел. Но...

Хотя сейчас мне казалось смешным, что я так долго не решался поцеловать Блейз, но тем не менее эта песня возникла вновь, да на новый лад. Причём всё стало ещё хуже – если поцелуи, как ни крути, всё же не главная часть отношений, да и научиться им можно, в принципе, «на ходу», то при мысли о том, как может пройти моя первая ночь с Блейз, меня чуть ли не холодный пот прошибал. В голову лезли, перегоняя одна другую, мысли о том, что я могу сделать ей больно, что она может не получить никакого удовольствия, что я могу предстать в её глазах абсолютным неумехой... Как ни странно, простая мысль о том, что Блейз тоже не ученица Казановы, да и сравнивать ей меня не с кем, мне в голову даже и не пыталась прийти. Точнее, мелькала где-то на задворках сознания, но я тут же сам гнал её, резко напоминая себе о том, что это не повод подходить к делу спустя рукава. Что мне было нужно, так это совет... но где я мог его взять? Варианты Стервятников отпадали сразу – стоило мне представить, как я подхожу к Альтаиру или Драко и прошу дать консультацию, как лучше повести себя в постели, как меня начинал разбирать нервный смех. Это ведь всё равно что в лоб сказать им, что я мечтаю переспать с Блейз. Как отреагирует на это Малфой, гадать не приходилось, да и Блэк вряд ли бы проявил полное понимание. Обратиться к Гермионе или Джинни... смех разбирал вдвойне. Да у меня даже язык не повернётся задать им такой вопрос.

«Гермиона, Джинни, тут такое дело – я хочу заняться любовью с Блейз, но боюсь, что буду выглядеть таким неумелым... Вы ведь уже спали с парнями, вам, кажется, это нравится – не подскажете, как правильно они этим занимаются?»

М-да, после подобных слов останется только кипятить лицом чайник. Что же делать? Можно, конечно, обратиться к Рону, он, насколько мне было известно, уже не один месяц имел опыт интимного общения с Лавандой, но... как-то не хотелось. Во-первых потому, что Рон вряд ли воспринял бы такую просьбу на ура – точнее, он наверняка с радостью поделился бы всем, что знает, вздумай я переспать с той же Парвати, но ведь он наверняка поймёт, для секса с кем мне нужны эти сведения. Не хватало только по утрам сталкиваться с его брезгливым взглядом, направленным на меня – нет уж, благодарю покорно. Ну и во-вторых, учитывая неромантичность Рона, я сомневался, что его можно назвать большим секс-специалистом – во всяком случае, в вопросе доставления удовольствия девушке. А мне очень хотелось, чтобы Блейз получала со мной не меньшее удовольствие, чем я сам. Так что пока оставалось лишь ломать себе голову на тему того, с кем же я могу поговорить на эту тему.

Через пару дней Драко отправился в Манор – как он объяснил, чтобы поскорей разделаться с вопросом о крестражах. По его словам, хотя до Нового Года он и не нашёл в своей библиотеке ничего нового, но у него появилась одна любопытная идея, но он не был уверен в её правильности, и как раз для того, чтобы ещё раз всё проверить, и уезжал снова. Джинни явно огорчилась, но Драко заверил её, что вернётся как можно быстрее.

Когда Малфой отбыл к себе домой, мне подумалось, что, возможно, мне всё же стоит поговорить с Сириусом... хотя бы попытаться. Всё-таки он был, по словам Альтаира, в мои годы очень популярен у девушек, а значит, вряд ли они оставались им недовольны. Но в лоб спрашивать даже Сириуса по такому вопросу едва ли годится, поэтому я решил начать по возможности издалека, плавно подводя разговор к интересующей меня теме. Конечно, навыки тут потребуются явно не гриффиндорские, но... если Шляпа хотела отправить меня в Слизерин, должна же у меня быть хоть какая-то предрасположенность к этому факультету! Да и дружу я со слизеринцами уже немало времени, должен был чего-то нахвататься... по идее хотя бы.

По словам Люпина, крёстный был у себя, наверху, и я подумал, что, наверное, это к лучшему – там нам вряд ли кто-то помешает. Комната Сириуса располагалась в конце правого крыла дома, выходившего прямо к лесу. Постучав на всякий случай, я приоткрыл дверь и просунул голову в щель, заглядывая внутрь. Сириус, стоящий у письменного стола, обернулся на мой стук.

- А, Гарри, это ты. Входи, – сказал он. Я, улыбнувшись, вошёл внутрь. Здесь было по-настоящему уютно – толстый ковёр на полу, широкая кровать, удобные стулья... Стены были обиты красно-золотыми обоями. Я снова улыбнулся. Даже здесь крёстный оставался верен Гриффиндору.

- Я тут решил разобрать ящики стола, – сказал тем временем Сириус, кивая на лежавшие перед ним старые пергаменты и тетрадки. – Последний раз я это делал уже и не помню когда. Ещё до конца первой войны, наверное...

Его лицо затуманилось, и он со вздохом провёл рукой по столу, шурша бумагами.

- Представляешь, несколько писем старых нашёл... Давности чуть ли не двадцатилетней. Даже, не поверишь, – он хмыкнул, – одно от брата...

Я кивнул. Что-то о его брате я слышал, но что именно, никак не мог припомнить. Кажется, просто слышал упоминание, что он у него был, и что, в отличие от Сириуса, являлся типичным представителем своей семьи. И... Упивающимся Смертью? Кажется, последнее я сказал вслух.

- Да, – грустно улыбнулся Сириус, печально вздохнув. – Впрочем, он не был уникален в этом. В те времена почти все выпускники Слизерина неизбежно присоединялись к Волдеморту. Многие чистокровные полагали, что у него очень даже здравые идеи, и что наше общество давно пора очистить от тех, кто недостоин быть его частью. А когда сосунки, приняв Метку, понимали, во что ввязывались, было уже поздно. Из стана Волдеморта назад дороги нет. Многих убивали авроры – под руководством Крауча они действовали очень жестоко. Некоторые, испугавшись, пытались выйти из игры... Тех убивал уже сам Волдеморт.

- А что было с твоим братом? Вроде, ты говорил, что его тоже убили сами же Упивающиеся? – припомнил я.

Сириус опустил глаза и некоторое время помолчал.

- Знаешь... я точно не знаю, – наконец сказал он. – Я в те времена не очень-то интересовался делами семьи. Меня изгнали из Рода, и мне надо было как-то устраиваться самому, да плюс ещё мы с Регулусом с самого начала оказались по разные стороны баррикад. Начиная с противостояния Гриффиндор – Слизерин, и заканчивая... Упивающийся – аврор.

- Ты был аврором? – опешил я. Вот этого мне ещё не говорил никто. Сириус покачал головой и мрачно усмехнулся.

- Нет, я не был аврором, – отозвался он. – Мы с Джейми мечтали об этом, даже поступили оба в школу авроров. Я был курсантом, если быть точным. Но доучиться так и не успел. Сначала год пришлось пропустить, пока устраивался и искал хоть какой-нибудь заработок, чтобы не пропасть с голоду, а потом то и дело приходилось где-нибудь отсиживаться, когда переходили дорожку кому-нибудь. Вот Джеймс, тот да, получил и допуск, и уровень... Это у полноценных авроров так различаются ранги, Гарри, – пояснил он, видя моё недоумение.

- Значит, ты не знаешь, что стало с твоим братом? – уточнил я. Сириус редко рассказывал о моих родителях, да как бы там ни было, мне страшно хотелось знать как можно больше о них, но при этом... Я не мог этого объяснить, но почему-то судьба Регулуса Блэка казалась мне не менее важной. Это было что-то сродни интуиции – а может, это подсказывала из глубин подсознания Родовая Магия?

- Я знаю, что он мёртв, – пожал плечами Сириус. – Так ли уж важно, как его убили? Мальчишка был Упивающимся Смертью и гордился этим. Когда мы в последний раз виделись с ним... – он вздохнул, и взгляд его затуманился от воспоминаний. – Напыщенный юнец, гордящийся этим их позорным клеймом, словно Орденом Мерлина. Знаешь, Гарри... я до сих пор виню себя, что не удержал его тогда, не смог вразумить. Рег ведь стал Упивающимся сразу же после своего выпуска из Хогвартса, а значит, подвергался их активной агитации ещё в нём. Если бы мне тогда хватило терпения оттащить его, попытаться нормально поговорить... Возможно, он был бы сейчас жив. Драко напоминает мне его – они, знаешь ли, похожи.

- Похожи? – удивился я. Об этом я никогда раньше не слышал и даже представить не мог.

- Да, – печально кивнул Сириус. – У них с Регом много общего. Даже кровь.

- А кроме? – поднял брови я, пытаясь углядеть связь между юным трусливым Упивающимся, которого описал мне Сириус, и знакомым мне Драко Малфоем – осторожным и расчётливым, но, когда нужно, способным на настоящую отвагу.

- Они оба – ловцы Слизерина, – отозвался крёстный. – Оба – чистокровные, гордящиеся своим Родом. Оба до безумия преданы семье и родителям. Оба, в конце концов, гордятся своей принадлежностью к змеиному факультету...

- Среди всех этих качеств я не вижу ни одного отрицательного, – пожал плечами я.

- А я и не говорю, что они отрицательные, – отозвался Сириус, рассеянно вертя в руках какую-то старую записную книжку. – Если не считать, конечно, третьего... но отрицательное оно или положительное, зависит от семьи. К сожалению, тут Драко повезло не больше, чем Регулусу. Я, знаешь ли, неплохо изучил его отца, пока меня не изгнали ещё из Рода – Люциус Малфой был здесь частым гостем, они с Нарциссой были обручены ещё со школы. Не скрою, я удивлён, что парень вырос вполне нормальным человеком.

- Драко и не был обязан вырастать копией отца, – возразил я. – Хотя, если уж по-честному... Люциус, вообще-то, не так уж плох.

- Гарри! – глаза Сириуса расширились, и он посмотрел на меня так, словно я вдруг признался, что мечтаю провести ночь с Миссис Норрис.

- Ой, перестань, – я поморщился. – Я не говорю, что он – ангел во плоти, просто в этом году я как-то... Ну, не знаю, увидел его с другой стороны, наверное. Нет, я знаю, что он беспринципный мерзавец, конечно, но... – я запнулся. Как рассказать Сириусу о том, что заставило меня изменить своё мнение о Люциусе, если я не должен упоминать, что старший Малфой жив?

- Я понимаю, Драко, должно быть, постарался преподнести своего папочку в выгодном свете, – печально усмехнулся Сириус. – Не могу не понять, но я не советовал бы тебе полагаться на его мнение в этом вопросе – оно, согласись, более чем пристрастно.

Я покачал головой.