Альтаир Блэк 7 курс

Pov Драко Малфоя.

Мне казалось, что я сплю. Поттер предложил мне дружбу? Гарри Поттер протянул мне руку? Точно так же, как я, одиннадцатилетний мальчишка, протягивал руку в том злосчастном поезде ему? И я... я принял её? Да, на какой-то момент мне действительно захотелось поступить так же, как он тогда — сказать, что я не нуждаюсь в нём, оттолкнуть, унизить... Но я не смог. Не то чтобы мне не хватило сил — пожалуй, мне не хватило желания. И в самом деле, поступить так — значило поддаться мелочной глупости, которая никому не принесла бы ничего хорошего. Ведь мне предлагали исполнение моей давней мечты, так неужели из-за мелкой гордости, ненужной сейчас гордыни я откажусь от неё? Да ни за что на свете!

Я пожал его руку, и в тот момент, когда его глаза за круглыми стёклами очков просияли облегчением и радостью, я осознал, что с этим рукопожатием вся моя жизнь изменится. Изменится так же верно, как изменилась в ту самую полночь, когда шестнадцатилетний парень бросил в лицо самому ужасному Тёмному волшебнику своего времени, что не станет служить ему.

И она действительно изменилась. Раньше, после достопамятного взрыва котла, связанный Чувством долга Поттер ограничивался тем, что порой поглядывал на меня в классе на совместных уроках, или приходил в библиотеку делать домашнее задание в выходные. Мы всё равно редко обменивались хотя бы парой предложений, не связанных с уроками или не имеющих отношения к Блейз. Теперь же он кивал и улыбался мне в коридорах, запросто подходил поболтать за завтраком, обедом или ужином в Большом зале, смеялся и шутил не только в присутствии Блейз, но и просто так, когда мы бывали одни.

И у меня постепенно стало появляться ощущение, что жизнь прекрасна. Нет, конечно, она была прекрасна и до этого — почти всегда. Но теперь, когда давняя ошибка была наконец-то перечёркнута, мне начало казаться, что невозможного больше нет. Что нет теперь такой задачи, с которой нельзя было бы справиться. Все эти годы мы с Альтаиром знали: у нас есть достойный соперник на Гриффиндоре. И это беспокоило, как колючка в шерсти. Всяких там Уизелов мы на пару с Ветроногом могли бы при желании разбрасывать пачками (ну да, да, преувеличиваю... Но совсем чуть-чуть!), а вот Поттер всегда оставался серьёзным противником. И то, что наша квиддичная команда если и проигрывала, то только его команде, было очень символично. А теперь давняя война была прекращена. Ну, строго говоря, настоящая война кончилась ещё раньше, но всё-таки по-настоящему все следы былой вражды оказались стёрты только сейчас. И это было по-настоящему здорово! Блейз была счастлива, узнав о произошедшем. И Гермиона тоже. Обе девушки просто ликовали — ещё бы, теперь никому из них не придётся разрываться между кем-то и кем-то! Теперь из двух компаний образовалась одна, пусть и разделённая факультетскими помещениями, но надёжно скрепленная дружбой... ну и, в частности, любовью. На Слизерине это нововведение восприняли неоднозначно. Если к Гермионе привыкли уже давно, то новость о том, что Гарри теперь тоже, оказывается, не чужой, стала причиной изрядного количества пересудов. Винс и Грег особо в них не участвовали и не протестовали — да им, собственно, с их присягой и не пришлось бы этого делать. Гринграсс несколько дней ходила надутая, но на этого мало кто обращал внимание. Остальные наши девчонки восприняли известие спокойно, хотя и не упустили возможности посплетничать. Что же до Нотта — я был готов поклясться, что он, услышав, что Гарри Поттер теперь, в некотором смысле, свой, сначала по привычке возмутился, а потом принялся обдумывать, как это теперь можно использовать в своих интересах. Я на всякий случай предупредил об этом гриффиндорца, но он только пожал плечами и сказал, что, если Нотту охота упоминать его в близких знакомых, это его право — никакого вреда от этого не предвидится.

Альтаир же сошёлся с Гарри просто и легко. Я всегда подозревал, что есть в моём друге некая «гриффиндоринка». И, видимо, сейчас она сработала на полную. Гарри и Альтаир были удивительно похожи в том, что с каждым из них можно было просто болтать, почти не заботясь о том, что он может из этого потом тебе припомнить. Можно было высказывать своё мнение и потом спорить до хрипоты, доказывая, что оно верное, а иногда и признавать, что ошибся. А обнаружив, что что-то одинаково нравится нам всем (например, анализирование матчей по квиддичу), мы могли часами обсуждать это, рассказывать всякие истории, слушать, сопереживать... В общем, то ли Блэк-Поттер — это наследственное, то ли Распределяющая Шляпа кого-то из них двоих не туда направила, куда изначально хотела, но Альтаиру с Гарри даже и привыкать не пришлось друг к другу. И, гуляя ночью в поле, я каждый раз отыскивал взглядом ярчайшую звезду неба. Наверное, тот, кто носил её имя, сейчас очень рад за обоих.

На субботней игре Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли демонстративно болели за Слизерин. Чуть ли не впервые за всё столетие нас, «зелёных», поддерживали гриффиндорцы. Прошлый год не в счёт — тут дело особое. По личной любви — тут нет ничего удивительного, а вот по дружбе... Гарри даже вместе с Гермионой явился перед матчем пожелать нам удачи. Никто, естественно, и слова не сказал, пока он целовался с Блейз возле раздевалки, завязывал ей шарф каким-то хитрым узлом, чтобы он не болтался как попало, и давал какие-то наставления. Ну, волнуется парень за свою девушку, что тут такого? Но когда он подошёл ко мне и, пожав руку, предложил завязать таким же узлом и мой шарф тоже, на нас стали с подозрением коситься, а Майлз — так просто просиял, и неудивительно. Блетчли давно надоело быть единственным геем на факультете. Хмыкнув, я согласился на предложение Гарри, а когда он закончил возиться с узлом, кокетливо похлопал ресницами.

— Как, По-оттер, — протянул я, — а меня ты поцеловать не хочешь?

— Иди в задницу, Малфой, — фыркнул он. Я с сомнением покосился на него.

— Что, прямо здесь? — поморщился я. — Ты уверен?

— Тьфу! — Гарри издал сдавленный хрип, точно пытался одновременно возмутиться, сблевануть от отвращения и заржать. — Я, в смысле, — отвали, Драко! — выдал он наконец. Наша команда, включая и Блейз, покатывалась со смеху. Смеялась и Гермиона, продолжая стоять в обнимку с Альтаиром, уткнувшимся лицом в её густые волосы. Судя по его подрагивающим плечам, наш капитан тоже от души ржал.

— Да ладно, расслабься, Гарри, я шучу, — сказал я сквозь смех, чуть понизив голос. — Будет достаточно, если ты просто пожелаешь мне удачи.

— Да я всем вам желаю удачи. А ты, Дрей, смотри с метлы не свались, — поддел он меня.

Вот ведь гад, а ещё гриффиндорец! С некоторых пор подцепил от Блейз это моё коротенькое имечко и вворачивает его то и дело, доводя меня до белого каления.

— Ну, если и свалюсь, то только тебе на голову, — отпарировал я. — Как думаешь, нам засчитают, если ты при этом опять снитч проглотишь, а я схвачу тебя вместо него?

Гарри тоже покатился со смеху. Со стороны наш стиль общения мог показаться не особенно дружелюбным, мы почти без перерыва острили и поддевали друг друга, однако на самом деле всё было несерьёзно, и никто не хотел никого обидеть.

Матч мы выиграли почти без напряга. Когтевран, конечно, собрал сильную команду, и Корнер со Смитом старались вовсю, однако никто из их охотников не мог угнаться за Альтаиром, который успел за шесть лет накопить огромное количество опыта и добавить его к своему дару охотника. Блейз и Розье, как обычно, сковывали своих когтевранских конкурентов, а Ветроног раз за разом забрасывал квоффл, приводя когтевранского вратаря в бешенство. Даже Винс и Грег неплохо управлялись с бладжерами — Крэбб всего лишь три раза промахнулся, один раз угодив по метле Смита, а остальные два просто промазав. Что до меня — Поттер может сколько угодно хвастаться своими талантами, но, кроме него, я не уступаю никому в школе как ловец, а «вороны» так и не смогли подыскать подходящую замену Чанг. Снитч появился на пятнадцатой минуте, и, как ни старалась несчастная когтевранка поймать его, у неё ничегошеньки не вышло, хотя она и была ближе с самого начала. Бедняжка летала на «двухтысячном» «Нимбусе», который, несомненно, вещь классная, но с «Молнией» и рядом не лежал. Я обогнал её за считанные секунды и легко выхватил золотой мячик из воздуха так, словно это было на тренировке. Слизерин выиграл со счетом триста — десять.

Когтевран, в прошлом матче ухитрившийся продуть Пуффендую, теперь должен был играть с Гриффиндором в начале февраля, если позволит погода. Однако, даже если они и выиграют, то это будет уже в большей степени гол престижа, а выигрыш их и так под бо-о-ольшим вопросом, учитывая наличие у Гриффиндора неоспоримого аргумента типа «Гарри Поттер». После этого в марте мы играли с Пуффендуем, а потом в апреле — Пуффендуй с Гриффиндором. Ну и завершал турнир в этом году матч Гриффиндор — Слизерин.

Празднования в Слизерине редко бывали особенно пышными и затяжными, да и сегодня была лишь первая победа в турнире, и всего лишь над Когтевраном. Впереди Пуффендуй, у которого впервые с нашего четвёртого курса появился приличный состав команды, и его стоит опасаться. Конечно, Альтаир упорно это отрицал, но разве наследник Древнейшего и Благороднейшего мог повести себя иначе? Ветроног скорее в логово акромантулов сунулся бы, чем признал, что Пуффендуй может что-то из себя представлять... А после этого матча — Гриффиндор и Поттер. Гарри. Изменится ли что-нибудь теперь, когда мы друзья? Как бы там ни было, приняв поздравления от Гарри, Джинни и Гермионы, мы отправились в Общую гостиную Слизерина, чтобы отдать дань традициям. Впрочем, надолго это не затянулось. Едва выпив по паре бутылок сливочного пива, игроки один за другим начали расходиться, а за ними и остальные. В первую очередь в неизвестном направлении скрылись Альтаир с Гермионой — гриффиндорка уже не первый раз бывала в нашей гостиной, а нынче Ветроног, видно, решил не расставаться с любимой даже на время праздника. Так или иначе, они скоро решили уединиться — скорей всего, в Выручай-комнате. Потом не утерпела Блейз, смывшись к своему Поттеру. Хм, хорошо бы не за тем же самым... Розье явно чувствовал себя не очень уютно в компании старшекурсников и вскоре переместился в спальню пятого курса, прихватив большую часть остальных сокурсников. Вскоре оттуда донеслось хихиканье и прочие явные признаки того, что вечеринка продолжается, но я не стал возражать. Пускай повеселятся.

В гостиной же празднование постепенно сошло на нет, и слизеринцы разбрелись кто куда. На месте оставались только Крэбб и Гойл, которых даже Депулсо не вышибешь из-за стола, пока на нем остаётся хоть крошка еды. Мне, впрочем, быстро наскучило сидеть в их обществе, и я решил, что, раз уж выдалось свободное время, можно сходить в ванную старост и как следует искупаться — давненько я себе не позволял подобного удовольствия, всё время приходилось спешить и ограничиваться душем. Собрав чистую одежду и бельё, я сложил всё это в небольшую сумку и отправился в ванную.

Моим планам, впрочем, не суждено было осуществиться. Дверь ванной старост была приоткрыта — небывалое дело, и, присмотревшись, я увидел, что в щели застрял край брошенной прямо на пол мантии. Это уже становилось интересным. Неужели какой-то парочке так не терпелось, что они не удосужились даже позаботиться прикрыть дверь получше? М-да... Очень надеюсь, что всё же не Альтаиру с Гермионой — на радости от победы... Я приблизился, вслушиваясь в доносящиеся оттуда то ли стоны, то ли всхлипы.

Некоторые находят какое-то извращённое удовольствие, подглядывая за парочками во время интимных свиданий, но я не относился к таким людям, предпочитая действовать самому. Но сейчас мне почему-то всё меньше и меньше верилось, что я наткнулся именно на влюблённую парочку. Мантия на полу валялась всего одна, и, кроме неё, никакой одежды разбросано не было. Приоткрыв дверь, я заглянул внутрь и снова убедился, что интуиция меня не обманула. В помещении фактически находилась лишь одна девушка — по крайней мере, одна живая.

Воды в ванной не было, более, того, не был включён ни один душ или кран. На ступеньке пустого сейчас маленького бассейна сидела темноволосая девушка, опустив голову на руки, и горько плакала. Это не были безмолвные тихие слёзы грусти или безутешные рыдания горя. Скорее уж, её била полноценная истерика — девчонка судорожно всхлипывала, дрожала и ревела в голос. А вокруг неё, обеспокоенно качая головой, летала Плакса Миртл — вот уж ничего не скажешь, подходящая компания для того, чтобы поплакать! Нет, конечно, уж кто-кто, а она знает о слезах и плаче всё, что только можно, но, с другой стороны, ей нравится наблюдать, как люди плачут, так что утешительница она та ещё.

— Ну расскажи мне, что случилось? — допытывалось настырное привидение. — Может быть, я смогу тебе помочь?

— Отвали!!! — прорыдала девушка. Голос показался мне знакомым, и я ещё раз посмотрел на валяющуюся на полу мантию, только теперь заметив зелёные отвороты манжет и подкладку капюшона. Слизеринка? Салазар-основатель, да это же... Дафна?

— Ну, я ведь знаю много такого, что происходит в замке, — увещевала её Миртл. — Уверена, я дам тебе хороший совет, милочка. Только расскажи мне, что тебя тревожит?

— У меня ничего не получается! — почти выкрикнула Дафна. — И если я не найду какой-нибудь выход, Тёмный Лорд убьёт меня, понимаешь, ты, прозрачная дура? Мне нужно привлечь внимание Поттера! А он вообще не знает, что я существую! Его только эта рыжая тварь Забини интересует, как будто других... — конец фразы потонул в новом потоке рыданий. Плакса Миртл, оскорблённая словами «прозрачная дура» и одновременно с этим охваченная любопытством, снова принялась кружить вокруг Дафны.

Я открыл дверь пошире и вошел. И тут ещё одна деталь привлекла мое внимание — стоящая на полу возле ванны сумка с... зельями? Интересно...

Увидев меня, Миртл приглушённо пискнула и с быстротой молнии забилась куда-то в трубу или кран. Я сомневался, что любопытное привидение скрылось совсем, но меня это нисколько не заботило.

— Дафна, — позвал я. Девушка вскинула голову. В её глазах плескался ужас, и она испуганно зажала рот руками, увидев меня.

— М-малф-фой! — выкрикнула она, отнимая руки ото рта, и трясущимися пальцами вытаскивая откуда-то из кармана юбки палочку. — Пошёл вон! С-с-ступефай!

Однако её губы дрожали, руки тряслись, и мне даже не нужно было уворачиваться или доставать палочку, чтобы защититься от её заклятия — крохотная красная искорка безвредно скатилась по вейловской защите, лежащей на мне, и погасла с шипением, как от упавшего в воду уголька. Вздохнув, я шагнул к девушке, вытащил из её обессиленной ладони палочку, отложил в сторону и присел на край ванны рядом с тем местом, где сидела она.

— Как ты докатилась до того, чтобы предлагать службу Тёмному Лорду, Дафна? — спросил я. Дафна, снова зажав рот ладонью, уставилась на меня полубезумными глазами.

— Я н-не скажу тебе, — всхлипнула она. Я вытащил из кармана носовой платок и протянул ей, мимоходом подумав, что, если так и дальше пойдёт, то мне придётся открывать фабрику по производству платков, чтобы обеспечить утешение Дафне Гринграсс.

— Значит, он приказал тебе провести к нему Поттера? Это что, испытание перед тем, как получить Метку? — поинтересовался я, когда она немного успокоилась и вытерла лицо. Уж кто-кто, а я хорошо успел изучить её тело за то время, пока мы были любовниками, и знаю, что сейчас Метки у неё нет.

— Я думала, его устроит, если я приведу хотя бы тебя! — крикнула она вдруг, мгновенно срываясь из истерики в ярость. Тонкие пальцы смяли платок с такой силой, что тонкая ткань затрещала под ними. — Но ты не поддавался, ты ничего не брал из моих рук, как я ни старалась! А потом он сказал, что ты ему не нужен, а нужен Поттер!

И она, взвизгнув что-то уже и вовсе нечленораздельное, метнулась мимо меня к своей палочке. Я кинулся наперерез, мы покатились по дну бассейна, и Дафна то беспорядочно колотила меня кулачками по груди и плечам, то пыталась впиться ногтями в лицо. Ярость и отчаяние удесятерили её силы — со стыдом должен признать, что я едва справлялся с обезумевшей девушкой. Наконец мне удалось прижать её к полу своим телом, ухватив за запястья руками, хотя я представления не имел, что делать дальше. Никакого желания к ней я не испытывал, да и ситуация, мягко говоря, была неподходящая.

Струя холодной воды хлынула из ближайшего крана прямо мне в лицо. Плакса Миртл, воспользовавшись ситуацией, решила позабавиться — как не вовремя! Я ошеломлённо отшатнулся, на миг ослабив хватку на руках своей пленницы... С просто нечеловеческой силой Дафна извернулась и скинула меня с себя. Я перехватил лодыжку девушки в последнюю секунду, снова сбивая её с ног, но, увы, было поздно — с торжествующим воплем она сомкнула пальцы на своей палочке, обернулась...

— Обливиэйт!