Альтаир Блэк 7 курс

Глава 11. Падение стены.

Pov Гарри Поттера.

Никогда бы даже не предположил, что просто сидеть рядом с бесчувственным человеком и молча наблюдать, как хлопочет над ним целительница — такое утомительное занятие. По просьбе мадам Помфри я не отходил ни на шаг и не выпускал из своей ладони тонкую, почти девичью ладошку Малфоя. Нет, ну конечно, назвать её девичьей было бы несправедливо — всё-таки было в ней что-то, что придавало мужественность, какие-то очертания, а может, форма ногтей и сложение пальцев, не знаю. Однако при всем этом кисть у него была изящная, а пальцы тонкие, музыкальные. Я даже на мгновение задумался, а не играет ли он на каком-нибудь музыкальном инструменте, и тут же отогнал от себя эту мысль. Ну в самом деле, парень то ли с ума сходит от горя, то ли умирает вообще, а я раздумываю, играет ли он на чём-нибудь!

Этим утром, заметив подозрительное бегство Малфоя из-за стола на завтраке, я, конечно, удивился, однако Блейз, поспешившая за ним, сделала мне знак не волноваться, и я остался на месте, заканчивая завтрак. Альтаир, как ни странно, остался в зале — впрочем, Драко рявкнул на него перед уходом, правда, что именно, я не разобрал. Проводив взглядом друга, Блэк вздохнул, задумчиво поглядел на наш стол и решительно подошёл к нам.

— Доброе утро, Гермиона. Ничего, если я тут позавтракаю?

— Конечно! — радостно улыбнулась она в ответ и поспешно подвинулась на скамье, освобождая место. Слизеринец уселся и, поцеловав девушку в щёку, придвинул к себе стакан с кофе.

— Альтаир, кофе натощак пить вредно, — нахмурилась Гермиона. — Хотя бы бутерброд съешь, — она придвинула к нему тарелку с ними. Блэк слегка усмехнулся и взял первый попавшийся.

— Спасибо.

— Что-то случилось? — спросила девушка, дождавшись, когда с бутербродом будет покончено. Альтаир в ответ неопределённо мотнул головой.

— Я сам не понимаю. С прошлого вечера Вьюжник как на иголках сидит. Беспокоится, но почему, сам сказать не может. Даже к той проклятой башне ходил, проверял, всё ли в порядке с защитой. Сегодня ночью он, похоже, вообще не спал. Сейчас и есть-то даже не хочет. В общем, не знаю я, что с ним, — тяжело вздохнул Блэк и резко осушил стакан.

— И никаких предположений? — тихо спросила Гермиона.

— Да какие там предположения, — второй стакан с кофе последовал вслед за вторым. — Говорю же, всё в порядке, но он всё равно места себе не находит. А я даже не знаю, чем помочь!

Слизеринец рассерженно уставился на стоявший перед ним кувшин с тыквенным соком, словно это он был во всём виноват.

— Э-э-э... Может, ему стоит показаться мадам Помфри? — осторожно предположил я.

— По его словам, у него ничего не болит, — сумрачно откликнулся Блэк, не поворачивая головы. — Хотя, кто его знает, может, скрытый период... Возможно, ты прав, Поттер. Сейчас поем и найду его.

Он быстро пододвинул к себе яичницу с беконом и принялся за дело. Через пять или даже меньше того минут Альтаир уже вставал из-за стола, но тут прилетели совы с почтой. Букля с «Ежедневным Пророком» опустилась на стол прямо передо мной, но я отдал газету Гермионе, сам занявшись совой — предложил ей ломтик бекона и кусочек сыра, погладил перья...

— Что случилось? — обернулся я, оторвавшись от своего занятия, когда Гермиона охнула, зажав рот руками. Реакция была мне уже знакома — погиб кто-то, кого мы знали. Это случалось время от времени, но ещё никогда это не оказывался достаточно близкий нам человек. Сердце острым ножом полоснула мысль о Люпине, всё ещё не оставившим затею привлечь на нашу сторону оборотней.

— Гермиона? — Альтаир мгновенно оказался рядом с ней. — Что... — И тут он застыл, в ужасе глядя на первую полосу.

— Нет, — хрипло прошептал он. — Нет, этого не может быть!

— Кто? — резко спросил я. Было очень мало людей, чья гибель могла бы заставить Альтаира так реагировать, и я знал как минимум один вариант, который ни за что не хотел бы услышать сам. Гермиона побледнела и, нервным движением схватив своего парня за запястье, нежно сжала его и с тревогой посмотрела в лицо Альтаира, на котором застыл ужас.

— Люциус Малфой, — тихо произнесла она, не глядя подталкивая ко мне газету. Охнув, я пробежал глазами короткую, лишённую даже намёка на подобающее сочувствие к родственникам погибшего заметку, после чего прикусил губу и тоже посмотрел на стол, припоминая бегство Малфоя. Блэк тяжело опустился на скамью снова, хрипло дыша и утыкаясь лицом в ладони.

— Как, как это возможно? Нет... Неправда, этого не может быть, не может! Он ещё слишком молод, чтобы умирать! Это ошибка...

Казалось, Альтаир изо всех сил пытается убедить в этом самого себя. Его плечи дрожали. Гермиона с болью смотрела на него.

— Вот тебе и ответ, — тихо произнесла она. — Он предчувствовал это. Возможно, Родовая Магия...

Блэк в ответ то ли кивнул, то ли дёрнул головой, а затем поднялся на ноги и опёрся руками о стол.

— Я должен его найти. Он ещё не знает, вон Плутон над нашим столом кружится. А, проклятье! Полетел, его искать... Я должен первым...

Альтаир выбрался из-за стола и бросился к дверям зала. Я тревожно переглянулся с Гермионой.

— Как жаль, — проговорила она, глядя вслед Альтаиру. — Я, конечно, его не знала лично, да и дел в своё время он натворил немало... но Альтаир очень тепло отзывался о нём, да и к тому же, как ни крути... Боюсь даже представить, что станется с Драко, когда он узнает!

Ученики, получившие газету, уже с жаром обсуждали новость. За столом Пуффендуя кипело оживление. Когтевран реагировал более сдержанно, как и Гриффиндор. Наши, кто с любопытством, кто с тревогой, оглядывались на меня. А я и сам не знал, что думать. С одной стороны, горевать о смерти человека, причинившего мне столько неприятностей и, я уверен, жаждавшего расквитаться со мной за всё, казалось глупым. А с другой, помня о смерти Сириуса, которого я знал всего лишь пару лет, и о своём горе, я не мог не думать о Драко, и о его чувствах, когда он узнает о смерти отца, которого так любил. А Блейз? Для меня Люциус Малфой был врагом, Упивающимся Смертью, но для неё он был прежде всего человеком, который вырастил её, заботился о ней и в какой-то степени даже баловал. Конечно, не так, как Драко, но всё же куда больше, чем, например, «баловали» меня Дурсли. Да и... Если верить Альтаиру, именно Малфой-старший помог ему — а значит, и мне — спастись с кладбища после возвращения Волдеморта. Пусть мне всё же сложно было испытывать за это конкретную благодарность — слишком опосредованно всё получилось — но я не мог не понимать неизбежное чудовищное горе Драко, боль за друга, которую сейчас испытывал Альтаир, и боль за самого Альтаира, которую чувствовала Гермиона.

Странным образом как раз этим утром я перестал «чувствовать» Драко, к чему успел слегка привыкнуть за прошедшую пару недель. Это было необычное ощущение, но вскоре я понял, что мне не мерещилось в день выписки — я действительно при желании мог определить местонахождение Малфоя, а при очень большом желании — даже сказать, чем он занимается, и в каком сам состоянии. Но теперь я не мог нащупать его, как ни старался. Меня невольно начала грызть тревога, и я закончил завтрак быстрей обычного, после чего, выйдя в холл, серьёзно задумался, не поискать ли мне Драко, тем более что Блейз ушла вместе с ним, а мы с ней собирались днём погулять в Хогсмиде... Моё сердце кольнуло недоброе предчувствие, когда я краем глаза заметил, как Рон, бывший все эти дни не самой популярной персоной даже у нас на Гриффиндоре, утопал вперёд. Его волосы уже недели с полторы как приобрели обычный цвет, однако терпимости по отношению к Малфою, да и остальным Стервятникам тоже, это ему не добавило. Как ни странно, но большая часть факультета встала в этом противостоянии на мою сторону, чего я, признаться, не ожидал. Наверное, в этом отчасти была заслуга слизеринцев, благодаря которым история наших с Драко приключений в Башне Восхода стала достоянием общественности, и Джинни с Гермионой, которые подтвердили её подлинность. А может, роль сыграли и Дин с Симусом, которые обронили на факультете пару намёков о том, как именно прошла дуэль, и, в частности, о том, насколько честным и благородно исполненным было последнее заклятие Рона. Как ни странно, слизеринцы об этом мертво молчали. Самое удивительное, что молчал даже Альтаир, который всегда имел наиболее напряжённые отношения с Роном. Нет, конечно, вот уже больше года, как Блэк первым не нападает на него, но... Действия Рона на дуэли явились бы вполне достаточным поводом к ответному удару даже для намного менее вспыльчивого человека, чем слизеринский капитан. Но, так или иначе, а за пределы Гриффиндора эти сведения не вышли, однако на самом факультете Рон столкнулся если не с бойкотом, то с чем-то очень похожим на него. Его слушались, как старосту, ему передавали сообщения и домашнее задание, если он пропускал уроки, с ним разговаривали на квиддичном поле, и даже не обращались просто «вратарь», как в своё время поступали игроки со мной, когда я провинился на первом курсе. Однако сверх всего упомянутого Рон натыкался на сплошную ледяную стену, на которую раньше я, признаться, считал способными только слизеринцев.

Выйдя на улицу, я каким-то шестым чувством осознал, что планы срываются, едва увидел странный, насквозь пропитанный магией снежный буран у озера, и беспорядочно бьющие в его сердце молнии — молнии, среди зимы! И прямиком к этому бурану бежал Альтаир. Не сговариваясь, мы с Гермионой опрометью бросились вслед за ним. Мелькнувшие сквозь метель рыжие волосы Рона заставили меня похолодеть, а когда сквозь мимолетный просвет я разглядел тонкую фигурку, в которой только по зелёному подбою форменного плаща и светлым, почти сливающимся со снегом волосам, которые трепал ветер, узнал Малфоя, то понял, что дело совсем плохо. Правда, вид решительной и разгневанной Блейз внушил некоторую надежду, что она хотя бы знает, что нужно делать — маловероятно, но вдруг что-то подобное уже случалось? Когда, завидев нашу компанию, она запустила в Рона Оглушающим заклятием, я даже чуть испугался за него — с такой силой он улетел в сугроб. Впрочем, не было никаких сомнений, что в происходящем есть и доля его вины, иначе его б тут не было.

Оставив приятеля на милость гриффиндорцев — на тропинке показались Симус и Парвати — я подбежал к Блейз и, обхватив её за талию, попытался увести подальше от опасного места. Но она почти и не пошевелилась, только потребовала, чтобы Рона увели подальше, и озвучила то, о чем я уже и сам догадывался — Драко потерял контроль над Родовой Силой, потрясённый вестью о смерти отца.

До сих пор я видел лишь положительные стороны Родовой Магии — даже несмотря на усиленное ею Чувство долга, которое, в принципе, не принесло мне ничего дурного. Даже вынужденное общение с Малфоем на деле оказалось не таким уж неприятным, не говоря уже о том, что оно весьма способствовало развитию моих отношений с Блейз, да и благожелательному настрою ко мне Альтаира тоже. Но вот теперь, наблюдая за смертоносной белой круговертью снега, ветра и магии, окутавшей Драко, и с ужасом понимая, что каждый удар молнии всё ближе к нему — ещё пара минут, и последний разряд грозит испепелить его самого, — я уже совсем не был уверен, что эта сила всё ещё кажется мне привлекательной. Несмотря на то, что Малфой и Дамблдор за эти недели успели объяснить мне моё «ведомое» положение, это не избавляло меня от возможности подобного срыва.

Идея оглушить Малфоя мне не показалась особенно блестящей, но действовать надо было быстро, и я решился сразу. Прикрыв Блейз своим плащом, на который ещё в начале года Дамблдор самолично наложил кучу защитных чар — от Авады, конечно, не прикроет, но тот же Ступефай спокойно рассеет, — я пополз вперёд, не обращая внимания на снег, забивающийся в рукава школьного свитера и под воротник. Тёмная фигурка Малфоя выделялась даже сквозь бешеную белую метель, и я кое-как умудрился подобраться к ней вплотную, несмотря на то, что ветер норовил меня занести снегом с головой — не двигайся я, через полминуты стал бы сугробом. Но всё-таки мне удалось добраться до Драко, как и Альтаиру — увидев его в ярде от себя, я даже не удивился. Мы разом вскочили на ноги, Блэк схватил своего друга за плечи и одним рывком развернул его лицом ко мне, а я, не раздумывая, со всего размаху засветил ему кулаком в висок. Малфой, даже не охнув, лишь дёрнулся и рухнул на руки Альтаира.

Дальнейшее я помнил смутно — всё смешалось в голове, и я только осознавал, что бегу к замку следом за Блэком, который несёт Малфоя на руках так же легко, как на третьем курсе Хагрид после той истории с гиппогрифом. Так же, словно сквозь вату, до меня доносился голос Снейпа, который ухитрялся одновременно отдавать какие-то распоряжения слизеринцам, поторапливать Блэка и шипеть совсем уж неразборчивые ругательства, и другой голос — тоже знакомый, вроде бы, голос Дамблдора — уговаривающий не волноваться уже Снейпа. Потом — белые больничные кровати, огромные окна, и встревоженный, торопливый голос мадам Помфри: «Кладите его сюда, мистер Блэк. А теперь прошу всех очистить помещение! Мне необходимо срочно заняться пациентом!».

Кажется, Дамблдор что-то ещё сказал ей, потому что, когда я уже был у дверей, мне на плечо легла его рука и директор тихо попросил меня остаться. Мадам Помфри не возражала, только попросила меня сесть рядом с Драко и взять его за руку. А через пару минут напротив меня по другую сторону кровати сел Альтаир. Лицо Блэка было отрешённо-сосредоточенным. Он положил пальцы одной руки на шею друга, пальцы другой — на его запястье и беззвучно зашептал что-то. Вот так мы с ним и сидели уже битый час, пока целительница суетилась вокруг, растирая виски и попеременно ладони Малфоя (естественно, нам приходилось в эти моменты отпускать его руки). Чуть ли не каждые пять минут она вливала в приоткрытый рот Драко какие-то зелья, и помогала ему глотать, чуть массируя горло юноши. А я едва сдерживал дрожь. Малфой казался безвольной куклой, с которой настырные дети решили поиграть в доктора. Как ни старалась мадам Помфри, я не видел особенных улучшений — он оставался бледным, как простыни на кровати, губы его, припухшие и прокушенные до крови в нескольких местах, посинели, а дыхание оставалось едва слышным. Ещё никогда я не испытывал подобного страха за кого-то, даже когда увидел в том видении на пятом курсе, как Нагайна напала на мистера Уизли. Тогда сам сон длился не более пяти минут, а потом я, хоть и сходя с ума от беспокойства, и терзаясь чувством вины, всё-таки был вдали от пострадавшего и среди друзей, мы поддерживали друг друга. И Сириус был рядом, его поддержка тоже значила очень и очень много, теперь я понимал это куда лучше, чем тогда. А сейчас, видя перед собой застывшее, точно маска, лицо Драко, я с трудом сдерживал дрожь. А вдруг у мадам Помфри ничего не получится? Ведь это не болезнь, не ранение и не что-то такое, что можно запросто вылечить — это Родовая Магия, потрясение, шок и горе. Разве могут с этим хоть что-то поделать какие-то чары, зелья и притирания? Альтаир без устали шептал что-то, и мне показалось, что он тоже стал ещё бледнее обычного, а его скулы заострились...

«Только не умирай, Малфой, слышишь? Не смей умирать! Держись, змей слизеринский, не смей оставлять нас всех!» — повторял я мысленно снова и снова, понятия не имея, будет ли от этого хоть какой-то толк. Мне казалось, что прошла уже целая вечность, а ничего не меняется. Я закрыл глаза, продолжая мысленно звать Малфоя, и опустил раскалывающуюся от усталости и напряжения голову на край кровати.

Наверное, я задремал, потому что рука, опустившаяся на моё плечо, и тихий голос Блейз: «Гарри!» стали для меня неожиданностью. В палате царил полумрак, несмотря на то, что было только время обеда — погода окончательно испортилась и тяжёлая серая пелена заволокла небо. На улице опять повалил снег, да такой, что за окнами невозможно было разглядеть хоть что-то, кроме бесконечного множества летящих снежных хлопьев. Я заморгал, выпрямляясь, и с удивлением увидел, что Малфой, всё ещё полностью одетый, выглядит теперь куда лучше — его лицо порозовело, следы укусов с губ исчезли, синяк прошёл, а его дыхание — глубокое и ровное — это просто дыхание спящего человека.

— Мадам Помфри сказала, что он проспит до вечера, — сказала Блейз. Я оглянулся по сторонам, сонно моргая, и увидел в противоположном конце палаты целительницу, негромко беседующую со Снейпом, Дамблдором и каким-то незнакомцем, облачённым в длинный тёмный плащ с капюшоном. Рядом со мной стояла Блейз, а в ногах кровати, глядя на Драко сочувствующим взглядом — Джинни. Альтаир по-прежнему сидел на стуле напротив меня. Прямо за ним стояла Гермиона, положив ему руки на грудь. Глаза Блэка были закрыты, голова откинута назад, но маска измождённости сошла и с его лица почти полностью. Я кивнул, когда до меня дошел смысл слов Блейз.

— Хорошо, — пробормотал я. — Но что будет потом, когда он очнётся? Проблема не делась никуда от того, что... Погоди, ты думаешь, ему станет лучше? Или его что, накачали успокоительным?

— Лучшее успокоительное уже здесь, Гарри, — не открывая глаз, с тёплой усмешкой проговорил Альтаир. Я с сомнением посмотрел на него. Он что, себя имеет в виду? Нет, Блэк с Малфоем, конечно, лучшие друзья, но всё же в этих обстоятельствах даже этого может не хватить...

— Не волнуйся, всё будет хорошо, — негромко подтвердила Блейз, кинув взгляд в сторону учителей. — А ты пока тоже можешь пойти отдохнуть. Мадам Помфри сказала, что твоя магия и ваша связь с Драко очень помогли ей. Если бы не ты, она не смогла бы удержать его, чтобы он не впал в кому.

— Не знаю, по-моему, я ничего не сделал, — мрачно отозвался я. — Просто сидел и держал его за руку. Ну, и звал мысленно. И всё.

— Нет, ты действительно очень помог, — Блэк по-прежнему не открывал глаза. — Одному мне было бы намного трудней, я даже не уверен, что справился бы. Есть способ своей Родовой Магией помочь нейтрализовать срыв другой — чем я и воспользовался. И ты мне очень помог.

— Правда? — я был очень удивлён. — Но я же...

— Поттер, поверь мне на слово, — в голосе слизеринца послышалось лёгкое раздражение. — Потом подробно объясню, если хочешь, а сейчас я очень устал. Если я говорю «помог», значит, помог.

— Правда, Гарри, — улыбнулась Блейз, — мы тебе очень благодарны!

Уверенность Блейз в лучшем была мне непонятна, а её восхищение мной даже злило. Хотя все это объяснялось лишь тем, что я не понимал, как Малфою может стать лучше, если главная причина его состояния — смерть Люциуса, и от неё-то деваться некуда. Единственный выход, который видел лично я — действительно по самую макушку накачать Драко успокоительными зельями и держать в таком виде до тех пор, пока боль потери не уймётся немного. Хотя по себе знал, что процесс этот — очень долгий... Однако все пропустили мои слова мимо ушей.

— Наверное, его надо переодеть в пижаму, — сказала Джинни, как-то не очень уверенно окидывая взглядом спящего Малфоя.

— Пожалуй... — как-то рассеянно отозвался Блэк, наконец-то открывая глаза. Его взгляд был каким-то... мутным, точнее, мутноватым — словно Альтаир не спал с позапрошлой ночи. Блейз согласно кивнула, и я уже готов был, не спрашивая, заняться этим, когда за спиной раздались шаги. Я обернулся — к кровати приблизился незнакомец в тёмном плаще и остановился между Джинни и Блейз. Лица его было не видно, но я почему-то не сомневался, что его глаза прикованы к лежащему на кровати юноше.

— Идите, я сам обо всём позабочусь, — сказал он странно знакомым, хотя чуть охрипшим голосом. Я ошеломлённо застыл, не веря своим ушам, и уставился на него так, словно надеялся проникнуть взглядом под плотный капюшон его плаща. Человек негромко хмыкнул и, подняв руки, откинул его. Не до конца уверенный в том, что проснулся, я ошеломлённо застыл, начав было подниматься со стула, да так и замерев, не в силах оторвать взгляда от непривычно внимательного, без тени высокомерия и угрозы, лица Люциуса Малфоя.

— Вы? Вы живы? — наконец выдохнул я, вскакивая на ноги.

— Как видите, — пожал плечами Малфой-старший. Во мне жаркой, удушливой волной вскипел гнев.

— Да как вы посмели?! Как вы могли так поступить?!— крикнул я. — Он чуть не погиб, как вы могли подвергнуть его такому испытанию?! Вы... Зная, что это будет для него таким шоком!

Я готов был броситься на Малфоя и задушить голыми руками. Нет, вообще, конечно, я всегда прекрасно понимал, что этот человек никогда ни с кем и ни с чем не считался ради выполнения своих планов — вспомнить хотя бы подкинутый Джинни дневник Тома Реддла. А ведь не мог не понимать, даже не зная, что дневник — это крестраж, что девчонке, скорее всего, конец. Но чтобы вот так подставить собственного сына?

— Лицемерный ублюдок!

— Заткнись, Поттер, — буркнул за спиной Блэк. Я возмущённо повернулся к нему, но тут Люциус невозмутимо произнёс:

— Жаль вас разочаровывать, но это был не мой план. Так что все ваши претензии, мистер Поттер, можете предъявить вашему обожаемому директору. И я готов заранее подписаться под каждым вашим словом, — добавил он, окидывая меня с головы до ног внимательным взглядом, в котором снова, странное дело, не было ни намека на презрение или издёвку. Напротив, в нем сквозило... уважение? Моя злость несколько улеглась, хотя идея потребовать у Дамблдора объяснений показалась мне привлекательной.

— Что ещё за план? — поинтересовался я.

— Лучше вам расскажут непосредственно те, кто его составил, — пожал плечами старший Малфой, лёгким кивком указывая на Снейпа и Дамблдора, всё ещё беседующих с мадам Помфри. — Но, прежде чем вы отправитесь общаться с ними, или же отдыхать, я... — он осёкся, словно подбирая слова, и я, не веря, захлопал глазами. Видеть смущённого, не знающего, что сказать, Люциуса Малфоя, оказалось чуть ли не большим потрясением, чем всё остальное, пережитое сегодня.

— Вы хотели что-то сказать? — осведомился я, сообразив, что молчание затягивается. Люциус поморщился, но тут же взял себя в руки и встретил мой взгляд с твёрдой решимостью. А я некстати заметил, что, когда его лицо не кривится в презрительной гримасе, он становится очень похож на сына. Или правильнее говорить — сын на него? Да какая разница, в конце концов! Главное, я опять уподоблялся Рону, по привычке считая старшего Малфоя неприятным, скользким типом и напрочь забывая, что обратная сторона медали может оказаться совсем другой.

— Да, — ответил мне Люциус, после недолгого молчания. — Я... Я наслышан о том, что в этом году вы и Драко... хм, плотно общались. Более того, что между вами возникла связь благодаря спасённой жизни.

— Да, и не единожды спасённой, — подтвердил я.

— Я хотел бы, чтобы вы знали, Поттер... — Малфой снова немного помедлил, прежде чем продолжить, и мне показалось, что он пытается скрыть смущение или неуверенность. — Спасая жизнь Драко, вы спасли не только его. С этой поры я тоже... ваш должник.

— Вы уж простите, — во мне поднималось раздражение. — Но вот только это Драко несколько раз спас мне жизнь. А я всего лишь платил по счетам. Так что вы ничего мне не должны. Мы с ним... теперь квиты.

— Возможно, так оно и есть, но это исключительно ваши с ним дела, — возразил Малфой-старший, упрямо глядя мне в лицо. — Меня не интересуют тонкости вашей связи и ваших личных отношений. Вы спасли моего сына. Не важно, почему и зачем вы это сделали. Он был на грани смерти, и вы его спасли. И именно это делает меня вашим должником, мистер Поттер. Не ваши отношения с Драко, и не что-либо иное. Только это. Понимаете?

— Оу, ну... — я вздохнул. Хотелось придумать что-нибудь, чтобы отделаться от него, но ничего не шло в голову.

— Я... Я это сделал не ради вас, и не ради вашего семейства, — сказал я наконец. — Я делал это ради него, и ещё ради Блейз, потому что, погибни он, ей было бы больно.

В этот момент я сам себе невероятно живо напомнил Альтаира на четвёртом курсе, после нашего спасения с кладбища.

И, если хочешь знать, не из-за тебя я передумал! А из-за Ремуса с Сириусом! И Грейнджер! Подумал, что им будет плохо, если ты сдохнешь на этом кладбище, ясно?

— М-м, вот как? — Люциус перевел взгляд с меня на Блейз и выгнул дугой одну бровь — так вот где Драко научился так делать! Что ж, видимо, это у них семейное... Я хмыкнул — великое наследственное умение Малфоев, передаваемое от отца к сыну — поднимать только одну бровь! В самом деле, могучий дар!

— Ну... Ну ладно, мы тогда, пожалуй, пойдём, — быстро сказал я и, подхватив под руки Джинни и Блейз, заторопился к двери. Альтаир, вздохнув, поднялся со стула и, вежливо кивнув старшему Малфою, подал руку Гермионе и вместе с ней двинулся туда же. На миг мне почудился издевательский смешок донёсшийся сзади, но, обернувшись, я понял, что это лишь игра воображения — Люциус смотрел нам вслед без улыбки, слегка прищурившись, и, встретив мой взгляд, кивнул, словно отдавая салют. Я растерянно моргнул, неловко кивнул в ответ и поспешно вышел из палаты, следуя за Блейз и Джинни. Альтаир и Гермиона вышли следом за нами.