Альтаир Блэк 7 курс

Глава 6. Мы с тобой знакомы, незнакомка...

Pov Гарри Поттера.

Субботнее утро выдалось холодным и промозглым — на улице зарядил мелкий дождик, так что даже предстоящий поход в Хогсмид не радовал. А мне так и вообще радоваться было нечему — Рон всё ещё дулся на меня и принципиально не желал меня видеть. Конечно, Гермиона не перестала со мной разговаривать и вообще оказала моральную поддержку, но легче от этого, к сожалению, становилось ненамного. Всё дело в том, что, начиная с прошлого курса, она много времени проводила с Альтаиром, а в этом учебном году вообще большую часть своего свободного времени посвящала этому. Нет, конечно, я её понимал, равно как и Блэка. Наверное, если бы я стал по-настоящему встречаться с Блейз, тоже бы забыл почти обо всём на свете. Но всё равно я с тоской вспоминал четвёртый курс, когда она поддерживала меня во время нашей с Роном ссоры, и жалел, что теперь такая полная поддержка уже невозможна. Хоть сам на поклон к Стервятникам иди и пытайся влиться в их компанию! Нет, вообще-то, обида моя была несправедливой, и я понимал это, но всё равно больно от неё было ничуть не меньше. Я скучал по друзьям.

На завтраке я сидел поодаль от них, угрюмо ковыряясь вилкой в тарелке и размышляя, стоит ли вообще идти в Хогсмид? Или махнуть рукой на поход и сходить навестить Хагрида, потом наведаться в больничное крыло к Малфою, чтобы удовлетворить своё чувство Долга, как он это обозначил, после чего засесть в библиотеку и написать очередное эссе для Дамблдора? Всё бы хорошо, но у сегодняшнего посещения Хогсмида, по крайней мере, для меня, была и более прозаичная цель, чем обычное развлечение — я неожиданно обнаружил, что у меня заканчиваются чернила, да и перо не мешало бы обновить. А ещё — получше запастись пергаментом. Я, конечно, закупился летом, но, признаться, мои запасы кончались быстрее, чем я рассчитывал, благодаря тому, что объёмы письменных работ для Дамблдора были просто непомерными и уменьшаться не собирались. В общем, как ни крути, а придётся идти в деревню за канцелярскими принадлежностями. Вот только если раньше мы ходили втроём — ну, или в худшем случае вдвоём, — то теперь мне придется топать одному. Ох, вот Малфой бы порадовался в прежние времена! Так и слышу его ехидный голос «Ох, бедняжку Поттера бросили друзья!». И ведь прав был бы, мерзавец...

— Доброе утро, Гарри! — рядом со мной на скамейку за столом бесцеремонно уселась Джинни. — Ты чего такой невесёлый? — спросила она, пододвигая к себе тарелку, и потянулась к кофейнику. Сам не знаю почему, но от её присутствия мне вдруг стало легче, и я благодарно улыбнулся девушке.

— Да так... — ответил я на её вопрос, пожав плечами. Проследив направление моего взгляда, Джинни поджала губы и неодобрительно покачала головой, глядя на Рона.

— Ну что, мой братец всё ещё ревнует? — спросила она. Я, как раз положив в рот кусочек яичницы, чуть не подавился ей.

— В каком смысле — ревнует? — выдавил я, тщетно пытаясь не закашлять. Джинни хмыкнула, и, вытащив палочку, пробормотала «Анапнео», направив её на меня. Я мигом почувствовал облегчение — яичница проскочила, и, кашлянув для порядка ещё разок, я смог вздохнуть свободно.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я тут же.

— Мерлин, Гарри, ну что ты как ребёнок! — закатила глаза Джин. — Неужто непонятно? Ты в своё время отверг предложение дружбы Малфоя и Блэка ради Рона. Ну а теперь он боится, что ты можешь поступить наоборот. Не знаю, почему так происходит, но почему-то Рон с возрастом не меняется, и никак не может понять того, что меняются другие. И ещё... Мне кажется, его обижают именно эти самые перемены — он не может понять, почему и зачем они, ведь всем и так было хорошо, и ему хочется, чтобы всё оставалось по-прежнему, так, как он привык, просто и понятно... Но ведь в жизни так не бывает.

Она как-то невесело усмехнулась и пожала плечами, накладывая себе яичницу, и тоже без особого аппетита принялась ковырять вилкой в тарелке.

— Знаешь, — вздохнув, сказала она, — Я люблю Рона, но иногда мне кажется, что его доля ума досталась мне. Не в смысле, что я такая умная, а в смысле, что ему его не досталось совсем.

— Рон не глупый! — запротестовал я. — Он просто... Просто не повзрослел ещё.

— В такие времена, как сейчас, это недопустимо, — как-то резко сказала Джинни, а потом, чуть смягчившись, тряхнула головой. — И вообще, ну его на фиг. Как у тебя дела с Блейз?

— Ну... — я смутился. Как-то неловко было говорить с Джинни о своём новом увлечении, хотя я и знал, что она прекрасно поймет меня. — У нас всё... Потихоньку.

— «Потихоньку»?! — Джинни скривилась. — Гарри, вам по семнадцать лет! Когда ещё будет время для страстных романов, как не сейчас?

— Ну... Я не знаю. Считаешь, мне нужно пригласить её на свидание?

— Считаю, тебе нужно было сделать это ещё три недели назад! — фыркнула она. — Ну, может быть, две недели. Ты слишком тянешь. Чего ты боишься?

— Ну... Не знаю, — отозвался я. — Того, что она не захочет со мной встречаться?

— Не глупи, — снова фыркнула Джинни. — Если бы Блейз не хотела с тобой общаться, она бы уже давно тебя отшила. И потом, надо быть слепым, чтобы не заметить, как она порой поглядывает на тебя.

— И как же? — заинтересованно спросил я, тщетно пряча радостную улыбку. Джин вернула ухмылку и подмигнула.

— Как кошка на блюдце сметаны, — отозвалась она, и я не сдержал смешка, представив себе пушистую рыжую кошку, подбирающуюся к блюдечку с густой белой сметаной, облизывая усы.

Тряхнув головой, я отогнал видение и посмотрел через проход туда, где за слизеринским столом сидела моя Слизеринская Принцесса. Блейз выглядела грустной, и расположилась явно ближе к Альтаиру, чем обычно, вдобавок то и дело о чём-то с ним разговаривая. Блэк тоже был каким-то... не таким. У него буквально на лице было написано: «Мне недостаёт моего лучшего друга! Верните мне его!». Не то чтобы слизеринец выглядел охваченным вселенской тоской, но отпечаток грусти просто-таки лежал на нём, пропадая только при взгляде на наш стол, а точнее — на сидящую за ним Гермиону.

Без Малфоя компания Стервятников выглядела определённо неполной, что явно давило и на Альтаира, и на Блейз. Но всё же, несмотря на это, при виде рыжеволосой слизеринки у меня в груди возникло странное приятное ощущение тепла, и губы сами расползлись в улыбке.

— Ты ей определённо нравишься, Гарри... — полушёпотом сказала Джинни, и в голосе её, к моему удивлению, прозвучали интригующие нотки. — Не медли, иначе упустишь своё счастье...

— Я... Я подумаю, — отозвался я, не желая откровенничать на эту тему, но твёрдо решив для себя, что при первой же возможности предприму что-нибудь для того, чтобы сблизиться с Блейз теснее. Внезапно перспектива отсутствия друзей рядом во время похода в Хогсмид перестала казаться грустной. Я радостно ухмыльнулся и с неожиданно проснувшимся аппетитом налёг на яичницу, пока она не успела окончательно остыть.

Быстренько расправившись с завтраком, я пожелал Джинни приятного аппетита и убежал из зала, намереваясь успеть до выхода в Хогсмид проведать Малфоя. В принципе, я не то чтобы так уж сильно в этом нуждался, однако вчера вечером я проконсультировался с Гермионой после того, как Рон пошёл спать, и выяснил, что слизеринец говорил сущую правду. Родовая Магия, особенно применённая для спасения жизни, действительно усложняла дело. Более того, как сказала Гермиона, в нашем случае моя собственная Родовая Магия, хоть и неподвластная мне в такой степени, как Малфою, могла еще больше всё запутать, усиливая эффект. В общем, рисковать не стоило — тревога и беспокойство за Драко, внушаемые чувством Долга, способны были и с ума свести, если их долго игнорировать.

Малфой, выглядевший уже совсем здоровым, если не считать всё ещё забинтованных рук, неловко держа вилку затянутыми в бинты пальцами, с аппетитом поглощал завтрак с придвинутого к нему столика, который раньше стоял в ногах кровати.

— Привет, Малфой, — сказал я, подходя к его кровати и без церемоний усаживаясь на стул, стоящий рядом. Драко кивнул, но заговорил только после того, как прожевал то, что было во рту, и сделал глоток апельсинового сока, чтобы запить.

— Привет, Поттер, — протянул он, окидывая меня придирчивым взглядом, чуть склонив голову на бок. Я поднял брови.

— Ну что, увидел что-то интересное? — спросил я. Малфой пожал плечами и слегка поморщился.

— Да вот, пытаюсь понять, по какому принципу ты подбираешь себе вещи, — отозвался он. — Часть твоей одежды велика тебе минимум на три размера, не считая мантии — это единственный приличный предмет во всем твоём наряде.

— О, ну... — я замялся. Да уж, кто-кто, а Малфой всегда выглядел великолепно, и одевался с иголочки — и как он умудрялся даже в больничной пижаме выглядеть так, словно она сшита на заказ? Хотя... Что-то я не припомню шёлковых пижам в больничном крыле — наверное, это его собственная. Видимо, его вечером навещал кто-то из слизеринцев и принес её — надо полагать, Альтаир.

— Большая часть моей одежды мне досталась от моего кузена, — сказал я всё ещё ждущему ответа Малфою. — А он, и правда, больше меня размера на четыре. Это его старые вещи, которые ему уже малы.

— Ну-ну... — скептически пожал плечами слизеринец. — Тогда неудивительно, что школьная форма — единственная приличная одежда в твоем гардеробе.

— Неправда! — оскорбился я. — У меня есть несколько свитеров, которые мне подарила миссис Уизли.

— Самодельные свитера? — насмешливо фыркнул Малфой, но, увидев разъярённое выражение на моём лице, посерьёзнел и скорчил гримасу долготерпения.

— Я вполне понимаю их сентиментальную ценность, но это не заставляет их смотреться лучше, чем они есть, — сказал он. — Можно носить их дома, когда ты среди своих, или в холодную погоду, когда всё равно, что напялить, лишь бы согреться. Но выходить в них в свет я бы не рекомендовал. Ты ведь не так уж беден, Поттер — почему ты не купишь себе нормальную одежду?

— Не знаю, — ответил я, пожав плечами. — Не задумывался об этом. И вообще, просто как-то с трудом представляю, как заявляюсь в магазин одежды, чтобы выбрать себе что-нибудь. И потом... Не знаю, Рон всегда считал, что я одеваюсь нормально, а Гермиона просто не говорила об этом...

— По-ооттер!!! — закатил глаза Малфой, подрагивая от смеха. — Нашел на чьё мнение полагаться! Ты бы ещё у Хагрида совета спросил! Да Уизли одевается ненамного лучше тебя. Ну а Гермиона... Ладно, ей простительно — она девушка.

— Да ну тебя, Малфой! — рассердился я, мысленно сделав заметку ещё как-нибудь поднять эту тему. Раз уж волей-неволей нам придётся общаться, надо этим воспользоваться (редкостно слизеринский подход, кстати). — Я сюда не о шмотках трепаться пришёл!

— Да ну? — поднял бровь слизеринец. — А зачем тогда?

— Ну... Ты сам сказал, — надо каждый день какое-то время проводить рядом, — ответил я. На сей раз обе тонкие серебристые брови Малфоя поползли вверх — от удивления.

— Ты... Ты мне веришь? — проговорил он. — Я думал, мне неделю придётся тебя убеждать, а потом ещё две — самому за тобой бегать и показываться тебе на глаза, чтобы ты с катушек не съехал. С чего вдруг такое доверие?

— Ну... Вообще-то я не то чтобы сразу поверил... В общем, я поговорил с Гермионой, и она подтвердила, что всё так и есть.

— А-а-а, — с какой-то неожиданно лукавой ухмылкой покивал Малфой, — ну, тогда понятно. Её Альтаир на эту тему капитально просветил. Так что на этот источник информации вполне можешь положиться.

— Кстати, а почему это? — спросил я. — Ну, я имею в виду — почему вдруг он решил это сделать? У неё ведь не может быть Родовой Магии...

— Естественно, не может, — пожал плечами Малфой. — Она же магглорождённая. Но зато эта магия есть у Альтаира, так что, согласись, знать надо... ну, во всяком случае, не помешает.

Мне показалось, что слизеринец что-то скрывает — точнее, недоговаривает. Когда Гермиона рассказывала мне о тонкостях Родовой Магии, я был просто изумлён — казалось, подруге известно всё до мелочей, причём до таких, какие едва ли могут быть в одной книге. Создавалось впечатление, что Альтаир обеспечил её всей информацией, какую только мог знать или раздобыть. Вспомнив о словах Блэка, я рискнул осторожно поинтересоваться, что за тайна у них есть — одна на двоих. Этот вопрос очень смутил Гермиону. Она немедленно залилась краской и, уточнив у меня, что мне по этому поводу сказал Альтаир, с извиняющимся видом пообещала рассказать всё «немного позднее». Я, конечно, ничего не стал выпытывать и сразу согласился — тем самым, судя по всему, принеся Гермионе большое облегчение. А вот моё любопытство невольно было раздразнено пуще прежнего. Но, увы, пока что мне оставалось лишь теряться в догадках.

— Ну да, пожалуй, — кивнул я, решив, что пытаться сейчас что-то вызнать на эту тему ещё и у Малфоя — дохлое дело. — В общем, Гермиона подтвердила, что всё именно так, как ты сказал, и что это самое чувство Долга может свести меня с ума, если я буду игнорировать симптомы. Только я одного не понимаю...

— Ну, валяй, рассказывай, — попытаюсь объяснить, — милостиво сказал Малфой, снова берясь за вилку.

— На третьем курсе я спас жизнь Питеру Петтигрю... Хвосту, — сказал я. — Ну да ты, надо полагать, о нём слышал. И Дамблдор сказал, что он теперь мой должник. Разве это не значит, что он тоже должен ходить за мной, и всячески за меня беспокоиться, и всё такое прочее? А он ведь, наоборот, пытался... ну, не убить, но именно он проводил обряд возрождения Волдеморта, что, как ни крути, на пользу мне никак не шло...

— Хм... — задумчиво протянул Малфой, прожевав яичницу и снова сделав глоток сока. — Ну, вариантов может быть несколько. Для начала — если я правильно помню, ты, культурно выражаясь, погряз в добродетели и помешал Альтаиру прикончить этого гада, что тот дюжину раз заслужил?

Я поморщился. В словах Малфоя звучала неприкрытая саркастичная ирония, и она была тем неприятней, что являлась по большей части справедливой. Если бы тогда я знал, насколько пророческими окажутся слова Альтаира о том, что «гуманность тебя до добра не доведёт!»... Ни за что бы не стал загораживать Хвоста от палочек Сириуса и Люпина. Хотя, если учесть ещё кое-какие обстоятельства...

— Живой Петтигрю был доказательством невиновности Сириуса, — сказал я, погрустнев. — И если бы нам удалось сдать его властям, Сириусу не пришлось бы скрываться, и мы могли бы... Он мог бы забрать меня из дома Дурслей, и я бы жил у него. А так...

Я вздохнул. Малфой помолчал несколько минут с серьёзным и даже чуточку сочувствующим видом.

— Дурсли — это те магглы, у которых ты живёшь летом? Они твои родственники? — спросил он наконец. Я кивнул.

— Да. Тётя Петунья — сестра моей мамы, — ответил я. — А других родственников у меня нет.

— Так уж и нет? — прищурился он. — Хм... насколько я помню историю Магической Британии, Поттеры были довольно большим родом... Не может быть, чтобы от него остался только ты — должен быть кто-то ещё. Вот только почему они не объявились до сих пор, узнав твою историю, вот это вопрос... Надо будет дома в библиотеке порыться, поискать генеалогические древа — может, что прояснится... Если ты хочешь, конечно.

— О. Даже не знаю, — отозвался я. Родственники. С одной стороны — конечно, мне хотелось найти родных, а с другой... Они не могли не слышать обо мне, и не понимать, кто я, и что происходит... однако за семнадцать лет так и не появились, не дали о себе знать — значит, я им не нужен...

— Ладно, ты подумай об этом, — вздохнул Малфой. — И не спеши так расстраиваться, может, ты и вправду последний остался.

— Угу, — кивнул я. Хорошее утешение, ничего не скажешь...

— Ну а касательно Хвоста — думаю, что тут всё просто. Долг долгу рознь, Поттер, и я тебе уже говорил ещё вчера, что всё зависит от стольких факторов, что их всё учесть невозможно. Вот взять ваш случай — ты ведь спас его не потому, что пожалел, переживал за него и хотел ему помочь, так ведь?

— Конечно, нет! — я передёрнул плечами. — Он был нужен, чтобы оправдать Сириуса. И потом, я не хотел, чтобы из-за этой мрази Сириус и Люпин стали убийцами. И ещё... — я замялся. С одной стороны, признаваться в некоторой кровожадности не очень хотелось, а с другой, хотелось и понять, что к чему, а это могло оказаться важным.

— И ещё я думал, что быстрая смерть — это слишком мало для него, за то, что он сделал — предал моих родителей, потом подставил Сириуса... Я хотел, чтобы он помучился, — признался я. — Власти отдали бы его дементорам... Признаться, я считал, что если и есть кто-то, кто заслужил Поцелуй — то это он.

— Ну вот тебе и ответ, — пожал плечами Малфой. — Ты спас его из корыстных и мстительных побуждений, не волнуясь о нём — это раз. Ты не применял никакой магии, не говоря уже о Родовой, которой ты вообще не владеешь. И даже если бы и владел, в тринадцать лет, да ещё и не в доме своего рода — ты бы не смог её использовать при всем желании. Это два. Твои действия хоть и спасли его, не принесли бы ему ничего хорошего — это три... Да, связь у вас слабенькая, мягко говоря. Именно поэтому он и смог причинить тебе вред. Думаю, он в принципе способен сделать с тобой почти всё, что угодно, ну, может, не убить. И то сомнительно. Ваш Долг почти не подкреплен магически, хотя, конечно, не только на совесть опирается... В общем...

— В общем, понятно, — кивнул я и вздохнул. С минуту мы оба молчали. Он, рассеянно крутя в руке вилку, водил ею по своей тарелке, вырисовывая какие-то непонятные узоры из остатков яичницы, а я просто сидел, задумавшись о своём, вспоминая Сириуса, тогда, в Визжащей хижине, когда увидел его впервые — усталого, измотанного, который месяц ходящего по тонкой грани, но всё равно готового отбиваться от целого мира... Ох, Сириус, Сириус...

Из кабинета мадам Помфри раздался звон посуды — видимо, целительница что-то уронила, — и он заставил меня опомниться. Малфой, изредка поглядывая на меня, продолжал вилкой создавать из остатков своего завтрака «шедевр живописи», перекладывая кусочки яичницы и бекона по тарелке в ему одному понятном порядке. Я усмехнулся, взглянув на его творение, и вздохнул.

— Ну ладно, мне пора, пожалуй. Через пятнадцать минут в Хогсмид начнут выпускать, а мне ещё надо сменить мантию на куртку, — сказал я, вставая со стула. — Кстати, может, тебе что-нибудь принести оттуда?

— Нет, — с улыбкой покачал головой Малфой. — Спасибо за предложение, но я уже попросил Альтаира купить всё, что мне нужно.

— А-а, — кивнул я. — Ну ладно. Я пойду тогда? Я ещё загляну вечером.

— Ладно, — кивнул он.

* * *

Как я ни торопился, я чуть не опоздал к выходу в Хогсмид, и когда, запыхавшись, выскочил из дверей школы и опрометью подбежал к концу очереди, передо мной оставалось всего лишь несколько третьекурсников из Пуффендуя, которые тут же в восхищении уставились на меня и зашушукались.

— Твоё разрешение просрочено, Поттер! — прокаркал Филч, упёршись мне в грудь костлявым пальцем, когда подошла моя очередь. — Ты не можешь выйти из школы без разрешения опекуна!

— Что?! — возмутился я. — Да какое ещё разрешение — я совершеннолетний! Мне уже есть семнадцать!

— М-да? — нахмурился Филч, бросив взгляд на зажатую в руке деревяшку с приделанной к ней стрелкой, которая клонилась то вправо, то влево — всё знали, что это и есть его знаменитый детектор лжи, который он непонятно какими правдами и неправдами раздобыл в прошлом году. Сейчас стрелка показывала на правую часть дощечки, окрашенную в зелёный цвет. — Хм, странно... Ты не врёшь... Ладно, иди — и чтоб духу твоего тут не было через пять минут!

— Вы недооцениваете мою быстроту, — невольно хмыкнул я и, проскользнув под его вытянутой рукой, устремился к проходу на деревянный крытый мост, ведущий к тропе в Хогсмид. Я уже собирался ступить на него, когда сзади меня окликнули запыхавшимся голосом:

— Гарри! Эй, Гарри! — я обернулся. Мне махал рукой Невилл Долгопупс, который, тяжело дыша, стоял возле Филча. Завхоз быстро проверил список и, ворча, затопал прочь — мы с Невиллом оказались последними, кто выходил в Хогсмид сегодня.

— В последнюю минуту я вспомнил, что забыл кошелёк под подушкой, — доверительно сообщил мне Невилл, пока мы шагали по мосту, стуча ботинками по деревянному полу. — А ты почему один? Я думал, Рон тебя подождёт, даже если ты и задержался.

— Ээээ... Нет, он... Он ушёл раньше, — отозвался я, проглотив комок в горле.

— О! — Невилл всё понял по-своему и дружески хлопнул меня по плечу. — Понимаю, ты не хочешь мешать его свиданию! Здорово, значит — ты сегодня один? Так пошли вместе! Я собираюсь в «Сладкое Королевство», а потом, ещё, наверное, во «Флориш и Блоттс»...

— Ох... Невилл, ты не обижайся, пожалуйста, но у меня были кое-какие другие планы на сегодня, — осторожно сказал я.

— Да не вопрос, Гарри, можно пойти, куда ты хочешь, — отозвался он. Мерлин, ну и как мне отвязаться от этого доброхота?!

— Прости, просто я... Я собирался кое с кем встретиться, и...

— Ёлки-иголки, что ж ты сразу не сказал! — рассмеялся Невилл. — Говорил бы прямо — «отвали, Долгопупс, у меня свидание»!

— Оу, ну, у меня не то чтобы свидание, — смутился я, однако на душе полегчало от того, насколько легко Невилл воспринял ситуацию. — То есть, я не пригласил девушку заранее, просто надеялся, что если встречу её в Хогсмиде, то смогу уговорить погулять со мной.

— А-а, — кивнул Невилл. — А кто она, если не секрет? Извини, не моё дело, конечно... Просто поговаривали, ты встречаешься с Джинни?

— Да нет, мы расстались ещё в конце лета, — отозвался я. — А ты что, заинтересован?

— Я? Нет. Терри Бут заинтересован. А ещё Смит вроде к ней подкатывал, но Джинни дала ему от ворот поворот, — ответил Невилл. — Я не хочу сплетничать, просто считал своим долгом тебя предупредить... Бут от неё просто так не отступится, он твёрдо решил добиться её после её разрыва с Дином. Если он подумает, что вы встречаетесь...

— Я не один год противостоял Стервятникам, Невилл, — хмыкнул я, — Не в обиду будь сказано Терри Буту, его бояться после этого смешно. Тем более что я всё равно не встречаюсь с Джинни. Но мне, если честно, не кажется, что с ней у него что-нибудь получится.

Остаток пути мы проговорили о занятиях (в основном об уроках Дамблдора), о квиддиче и немного о девушках. При входе в Хогсмид мы расстались — Невилл отправился в «Сладкое Королевство», а я, пристально оглядываясь вокруг в поисках рыжей девичьей головки, поплелся к «Писарро» за перьями, чернилами и пергаментом. Один раз я вроде заприметил в конце улицы девушку с длинными рыжими волосами, о чём-то болтающую с другими девчонками, и у меня ёкнуло сердце, но в следующий момент я разглядел гриффиндорский шарф и, разочарованно вздохнув, ограничился тем, что помахал Джинни рукой.

Купив все канцелярские принадлежности, я ещё с четверть часа просто бесцельно болтался по Хогсмиду, тщетно разыскивая Блейз. Пока мы шли к деревне с Невиллом, немного распогодилось, дождь перестал, и теперь временами даже проглядывало на пару минут солнышко. Наконец, устав шататься по деревне просто так, я направился к «Сладкому Королевству», намереваясь купить что-нибудь из сладкого и чуточку подсластить себе жизнь. Выбор в лавке, как всегда, был огромен, так что принять решение оказалось не так-то легко. Выбрав несколько своих любимых лакомств (побольше, чтобы хватило до следующего похода), и несколько новинок (по чуть-чуть, чтобы попробовать), я расплатился и уже собирался уходить, когда меня вдруг кто-то похлопал по плечу сзади.

— Привет, Гарри! — сказал знакомый голос, и я обернулся так стремительно, что уронил на пол пакет со своими покупками. Улыбающаяся так, что, казалось, освещает своей улыбкой всю лавку, Блейз негромко засмеялась.

— Привет! — воскликнул я, расплываясь в ответной улыбке. — А ты тут какими судьбами?

— Как и все, — хмыкнула она, дёрнув плечом, и продемонстрировала пакет, похожий на мой. Я усмехнулся, и, кивнув, наклонился, подобрал свой, уменьшил и сунул в карман. — Затарилась за всех — за себя и за Дрея с Алси. — Я хихикнул, услышав такие сокращения имён Малфоя и Блэка, а Блейз сделала страшные глаза. — Только не называй их так — убьют, — посоветовала она. — Они это терпят только от близких друзей, и то через раз.

— Учту, — хмыкнул я, про себя подумав, что я вряд ли готов звать Малфоя хотя бы по имени, не говоря уже про сокращения. Да и Альтаира всё же тоже, если вдуматься. — Слушай, а почему «Алси»? Ну, «Дрей» — понятно, сокращение до первого слога, а...

— А Алси — тоже сокращение и тоже до первого, — хихикнула Блейз. — Это Теодор придумал. Только сокращение уже полного имени. Алси — это от Альтаир Сириус.

— А, понятно... А ты тут одна?

— Ну да, — кивнула она. — Альтаир с Гермионой куда-то умотал — то ли на прогулку, то ли в «Маленькую Италию».

— И чем собираешься заняться?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Вообще-то я собиралась возвращаться в замок — гулять в одиночку удовольствие небольшое, да и погода не так чтобы очень. Вон опять тучи собираются. А что, есть предложения?

— Ну, в одиночку, и правда, гулять не особенно приятно, — кивнул я. — Так может... Может, погуляем вдвоём?

— Осторожнее, Гарри, — хихикнула она. — Погулять по лабиринту — это одно, а в Хогсмиде — это уже серьёзнее... Нас могут увидеть вместе.

— Мне всё равно, — пожал плечами я. — Пусть видят. А что, ты не хочешь, чтобы тебя видели со мной?

— Нет, ну что ты! — всплеснула руками Блейз. — Вовсе нет! Я думала, это тебе может быть неприятно, если твои друзья нас увидят...

— Да я... Я с ними, вроде как, в ссоре, — отозвался я смущённо. — Точнее, с Роном.

— Оу. Мне жаль. Это из-за меня, да? Из-за того, что произошло вчера?

— Нет, ты тут ни при чём, — поспешно заверил её я. — В основном это из-за Малфоя, и ещё из-за того, что Рон никак не повзрослеет, и не поймёт, что мир не делится на плохих и хороших людей. И что человек вовсе не обязательно плохой, если он ему не нравится.

— А как к этому отнеслась Гермиона? — спросила Блейз.

— Эй вы, двое! Не загораживайте проход! — сердито крикнул нам хозяин лавки, заставив нас вспомнить, что мы стоим посреди магазина.

— Ой, и правда, — спохватился я. — Извините, мы уже уходим! — крикнул я ему, и снова повернулся к Блейз. — Пошли, пройдёмся?

— Пошли, — легко согласилась она, тоже уменьшив свой пакет и сунув его в карман.

Гулять с Блейз по лабиринту было здорово, но гулять по Хогсмиду, разглядывая витрины, и болтая одновременно ни о чём и обо всём, на что падал глаз, оказалось просто потрясающе! Если в Саду Изгородей мы обсуждали школьные дела, квиддич, иногда однокурсников и учителей, потому что ничего иного просто не шло на ум, то теперь мне казалось, что все условности исчезли. Мы шутили, смеялись, обсуждали витрины магазинов и рассказывали смешные истории, говорили про книги и музыку, растения и животных... Блейз вспоминала про шутки, которые Стервятники вытворяли с Амбридж на пятом курсе, и я смеялся до слёз — оказалось, что я знал далеко не всё. Чего стоила одна та история, когда Амбридж заподозрила МакГонагалл в том, что та ей нагадила в туфли! Я чуть со смеху не лопнул, представив при этом выражение лица нашего декана, когда та услышала предъявленное ей обвинение.

Мы бродили по деревушке, наверное, не меньше часа, болтая и любуясь достопримечательностями. За прошедшие четыре учебных года, что мы посещали эту деревушку, мы оба уже давно успели изучить их вдоль и поперёк, однако было что-то необычайно захватывающее и увлекательное в том, чтобы осматривать их вместе — мы словно открывали их заново, а заодно и лучше узнавали друг друга. Так мы гуляли до тех пор, пока небо снова не затянули тяжёлые тучи и не полил дождь. На улице мигом похолодало, и моя ветровка слабо спасала от этого. Изящная мантия Блейз тоже, похоже, больше защищала от ветра и дождя, чем от холода — девушка побледнела и дрожала.

— Давай зайдём куда-нибудь, посидим, — предложила она. Я огляделся — но, увы, поблизости было только злосчастное кафе мадам Паддифут, где прошло моё последнее свидание с Чжоу вне замка. Однако дождь припустил ещё сильнее, к тому же задул ветер, швыряя нам в лицо струи воды. Выбирать не приходилось, и я потянул Блейз в сторону кафе.

Чайная мало изменилась с тех пор, когда я был здесь в тот единственный раз — всё те же маленькие столики, оккупированные влюблёнными парочками, повсюду изобилие розового цвета, кружева и сердечки. Я поморщился — обстановка по-прежнему отвратительно напоминала кабинет Амбридж и была сладкой до тошноты. Блейз ошеломлённо оглядывалась кругом. Народу в кафе было немного — несколько парочек, поглощённых друг другом и ни на что больше не обращающих внимания.

— Гарри! — потрясённо выдохнула она, поворачиваясь ко мне. На лице девушки перемешались удивление и плохо скрытое отвращение. — Надеюсь, это не твоё любимое заведение? Извини, но оно просто ужасно.

— Да я знаю, прости, — покаянно вздохнул я, поморщившись. — Собственно, я был здесь только раз, на пятом курсе. Просто сейчас это было ближе всего, а дождь разошёлся не на шутку... Ох, я и забыл, как здесь мерзко, — добавил я вполголоса. Блейз хихикнула.

— А как ты тут оказался в прошлый раз? — поинтересовалась она.

— Ох. У меня... было свидание с Чжоу Чанг, — смутившись, отозвался я. — В общем, по ходу дела мы замёрзли, и я предложил где-нибудь посидеть, а она и привела меня сюда.

— М-да... Надо же, а я всегда думала, у Чанг неплохой вкус... — хмыкнула Блейз.

— Хотите поворковать, мои голубки? — к нам спешила сама хозяйка заведения, сияя радушной улыбкой. Я мысленно застонал и, поймав взгляд Блейз, вопросительно поднял брови. Слизеринка кинула взгляд за окно, где с трудом можно было различить окружающие дома из-за плотной пелены дождя, и содрогнулась.

— Ну, в такую погоду я предпочту какую-никакую крышу над головой, — сказала она и обратилась к хозяйке: — В вашем заведении можно заказать что-нибудь согревающее?

— О, у меня большой выбор! — радостно защебетала мадам Паддифут, любезно, но настойчиво провожая нас к столику у окошка, к счастью, не на самом виду. — Множество сортов чая, кофе, какао — всё, что пожелаете! Есть чудные пирожные, конфеты, мороженое...

— Ну, мороженое — это вряд ли, — хмыкнул я, заклинанием высушив промокшую ветровку и наблюдая, как Блейз проделывает то же самое со своей мантией.

Мы заказали на двоих чайничек чаю с малиной, какие-то пирожные, и продолжили болтать — на сей раз про свою личную жизнь. Помню, в прошлый раз, когда Чжоу пыталась сделать то же самое, рассказывая мне о том, кто ещё её приглашал на свидания до меня, это смущало и раздражало. Но теперь, выслушивая от Блейз историю о её неудачном походе с Теодором Ноттом на Святочный Бал, я смеялся до слёз, когда девушка, посмеиваясь, рассказывала о его манере танцевать и говорить, пересыпая рассказ собственными уморительно забавными комментариями. Да уж, как ни крути, а общаться с весёлой, подшучивающей над прошлым Блейз было куда приятнее, чем с Чжоу, которая вечно хотела знать обо мне всю подноготную. Я рассказал ей о нашем свидании с Чанг, и Блейз в свойственной ей слегка ехидной манере прокомментировала её поведение, так что я снова захихикал, тщетно пытаясь сдерживаться ради остатков уважения к Чжоу. Впрочем, о Джинни Блейз, напротив, отозвалась довольно дружелюбно, что меня несколько удивило.

Потом разговор плавно перетёк на другие темы — снова любимые книги, и прочие увлечения. Я был удивлён, когда узнал, что Блейз неплохо знакома с маггловской литературой, а так же осведомлена о кино и прочих достижениях немагического населения.

— А чему ты удивляешься, Гарри? — хмыкнула слизеринка. — На самом деле, чистокровные не все настолько оторваны от маггловского мира, насколько стараются показать. Вот Малфои, например — Мерлин, да у них даже есть место в палате пэров, если не ошибаюсь! Правда, его уже несколько веков почти не использовали — заклятие Конфундус, чтобы магглы не спохватились, — но тем не менее, если приспичит, лорд Малфой вполне может занять там кресло. Пожалуй, из всех известных мне семей наибольшую дистанцию держат Блэки — Альтаир мне рассказывал, что, если бы не Ремус, он бы до сих пор считал, что тостер — это такое орудие пыток, а телевизор работает на водяном паре.

Я едва не прыснул прямо в чашку с чаем, представив себе паровой телевизор. Блейз понимающе улыбнулась.

— А что до кино и современной литературы, так это я в Бразилии подхватила, — пожала плечами она. — Ездила летом к матери, третий год подряд, а там её пасынок, Диего, на полтора года меня старше... Как узнал, что я никогда не слышала о его любимых фильмах, не успокоился, пока не затащил в кинозал, который дон Родриго оборудовал в гасиенде специально для него. А потом надавал мне советов о том, какие книги почитать. Не могу сказать, что мне всё понравилось, но есть и совершенно потрясающие вещи.

— Да, тут не поспоришь, — согласился я, вспоминая, как летом перед третьим курсом, пока торчал месяц на Тисовой, добрался до маггловских книг, остававшихся в моей комнате ещё с тех времен, как она была второй спальней Дадли. Списки новых учебников мне тогда ещё не прислали, а по старым я учился весь год и видеть их не мог, так что пришлось волей-неволей взяться за то, что было под рукой. За чтением я коротал время со скуки, если меня сажали под замок, и продолжалось это до тех пор, пока я не сорвался оттуда после приезда тётушки Мардж. Романы Диккенса мне понравились, хотя и были местами скучноваты. Шекспир впечатлял... А «Властелина Колец» я прочитал залпом меньше чем за неделю, сам себе в тот момент напоминая Гермиону. Зато с тех пор не упускал случая перечитать любимую книгу, когда оказывался снова заперт у дорогих родственников. Правда, надолго мне её не хватало, да и знал я её уже почти наизусть, но всё равно подумывал как-нибудь приобрести себе личный экземпляр.

Внезапно дверь в кафе распахнулась и внутрь ввалились мокрые и замёрзшие Рон и Лаванда. Улыбка исчезла с моего лица при виде Рона и Лаванды, когда они увидели нас — один побледнел, другая открыла рот от удивления. Я напрягся, когда мой друг со своей девушкой прошёл между столиками, направляясь к нашему. Ой, что сейчас будет... Однако они просто присели за столик через один от нашего. Рон демонстративно отвернулся от меня, предварительно одарив таким презрительным взглядом, что я невольно содрогнулся, чувствуя себя одновременно смущённым и несчастным. И тут Блейз, словно почувствовав моё состояние, протянула руку и накрыла своими тонкими изящными пальцами мою ладонь.

— Мы можем уйти, если хочешь, — негромко сказала она. Я посмотрел на её встревоженное лицо и покачал головой.

— Нет, не стоит. На улице ещё ужас что творится, а времени до возвращения полно, — сказал я и, перевернув руку ладонью вверх, в свою очередь сжал её ладошку в своей. — Всё нормально, — произнёс я одними губами.

— Ты уверен? — она, казалось, отнюдь не была убеждена.

— Да, — уже громко сказал я. — Настоящие друзья должны принимать друг друга такими, какие они есть, а не пытаться переделать друга под себя.

Рон снова обернулся ко мне, побагровев, и дёрнулся было, чтобы встать, но Лаванда удержала его и бросила на меня умоляющий взгляд. Я кивнул и отвернулся.

— Знаешь, я всё-таки не думаю, что оставаться здесь — хорошая идея, — сказала Блейз, поглаживая кончиками пальцев внутреннюю сторону моего запястья. — Дождь вроде утих, но я сомневаюсь, что при таком раскладе он скоро кончится. Да и времени у нас не так уж и много, ведь надо ещё дойти, а это нелегко в такую погоду. Дорога скользкая от грязи.

— Да, наверное, ты права, — отозвался я. — Сейчас расплачусь и идём.

— Может, давай вместе? — предложила она, но я помотал головой.

— Нет уж. Я могу позволить себе сводить девушку в кафе, — сказал я, улыбнувшись ей без всякой задней мысли, но тут же наткнулся на негодующе-презрительный взгляд Рона. Он так и пыхал ненавистью — настоящей, неприкрытой, от которой у меня похолодело внутри. Я с опозданием сообразил, что в свете нашей ссоры мои слова могли перекликаться с тем, как постоянно издевался над семейством Уизли и их бедностью Малфой. Я вздохнул и попросил счёт.