Глава 44
Джанан
Три месяца спустя
Весна. Я люблю ее. В ней всегда есть что-то утешительное, будто сама земля дышит глубже и мягче. Мне нравится, как с ее приходом возвращается жизнь — несмело, трепетно, будто кто-то разбудил ее ласковым шепотом. Все начинает цвести, пахнуть, благоухать — не только в природе, но и во мне самой.
Пусть я и зимняя девушка, рожденная в леденящую ночь — седьмого января, — но весна всегда была моим личным чудом.
В этот раз она будто говорит мне: «Ты тоже можешь начать заново. Тихо. По-своему. Без суеты». По правде говоря, я уже давно начала, но вздыхаю полной грудью словно только сейчас, стоя у виллы, которую мне оставил Веспер, в ожидании Арабеллы.
Любуюсь заливом — и, как всегда, мысленно вижу, как Веспер стоит рядом. Его рука тихо обнимает меня за плечи, а подбородок покоится на макушке. Я закрываю глаза и почти ощущаю это прикосновение, будто оно не выдумано, а выстрадано.
- Я скучаю, Веспер, — шепчу, словно он действительно рядом и может услышать. — Надеюсь, ты слышишь меня... и все еще помнишь.
В первые три дня после его ухода я ничего не чувствовала. Ни слез, ни боли — только ледяная пустота внутри, как будто вместе с собой он забрал часть меня, а потом, на четвертый день вдруг вернул ее — и меня прорвало.
Я рыдала, не в силах остановиться. Впервые до конца поняла: он не вернется. Никогда больше не обнимет, не усмехнется, не скажет мое имя своим хриплым голосом, не назовет шельмочкой. И тогда боль проросла в груди — вязкая, душащая, такая, что дышать стало невозможно. Я неделями не покидала свою комнату.
Мама, Пол, бабушка, Джерри, Кейт — они старались помочь мне. Приносили вкусную еду, отвлекали разговорами, заботой или попытками рассмешить. Но я все чувствовала и слышала, как через ватную пелену. Они были где-то рядом, а я — внутри какой-то другой реальности, где каждый вдох отдавался эхом моей потери Веспера.
Я знала: никто не сможет вытащить меня из этой темноты. Кроме меня самой. Поэтому каждый раз повторяла его слова: «Ты сильная, Джанан».
Только я начала верить, что постепенно выныриваю из глубин этой бескрайней боли, как бабушка вдруг решила поделиться со мной тем, о чем раньше молчала. Она сказала, что долгое время думала о смерти — слишком долго. И что именно Веспер, с его разговорами за чашкой чая, вернул ей желание жить.
Она до сих пор не знает, кто он был на самом деле. Пол все время твердит ей, будто мы просто разлюбили друг друга и расстались. Но бабушка не верит. И когда я в тот день не выдержала и спросила:
- Почему ты так думаешь?
Она спокойно, по-своему просто, но очень точно ответила:
- У него был такой взгляд... будто сердце болит. Особенно когда я сказала, что хочу правнуков, похожих на него и на тебя.
Тогда меня снова прорвало. Все, что я так долго держала в себе, снова вырвалось наружу. Я спряталась в ванной, села на холодный пол и долго плакала, так, как будто слезы могли хоть немного облегчить все это внутри. Пока не постучал Пол. Он просто сказал:
- Хочешь поесть овсянки с виски? У меня есть идея — спрячемся на крыше.
А потом наступил мой День рождения. Именно в ту ночь стало легче. Не знаю — приснилось ли мне это или это был какой-то мираж между мирами... Но я чувствовала, что Веспер рядом. Он обнимал меня — тот самый здоровый, двухметровый Веспер.
Что сейчас, что некоторое время назад, мне кажется, что он оберегает меня. Учитывая мою любовь к поискам приключений, охрана мне действительно нужна.
Моя размышления въезжающая на территорию машина. Не успевает та затормозить, как из нее уже выскакивает Арабелла. Облаченная в причудливый, желтый шарф она наваливается на меня с объятиями.
- Черт возьми! Я в Шотландии! Не верится! — восклицает Ара, крутясь на месте и с жадным интересом осматривая окрестности. — Ну все, держись! Мы с тобой тут устроим настоящее веселье.
Я смеюсь. В этом вся Арабелла — огонь, вихрь, праздник сама по себе.
- Да, как раз завтра свадьба моего друга, — улыбаюсь.
Джерри и Кейт женятся. Хоть одно по-настоящему светлое событие за последнее время.
- Как у вас красиво... — снова восхищается она, осматривая дом. А потом вдруг поворачивается ко мне: — Кстати, а где твой Веспер?
«Черт... Арабелла ведь ничего не знает».
- Он... уехал в командировку. На месяц, — выдыхаю первое, что приходит в голову, и направляюсь вместе с ней на второй этаж.
Сзади тащится ее охранник с огромным розовым чемоданом, который, кажется, весит как два таких охранника.
«Мне больно лгать Аре. Но иначе нельзя. Она просто не поверит. И я не готова снова переживать все это вслух. Не хочу втягивать ее в это — еще и ее».
- Отлично! Девичник! — радуется она, плюхаясь в кровать. — Я так хочу есть, Джанан. Еще немного и я съем что-нибудь несъедобное.
- Иди в душ, а пойду распоряжусь, чтобы накрыли на стол, — смеюсь я и удаляюсь, но когда остаюсь одна в коридоре, меня снова одолевает тоска.
Опираюсь рукой на стену и делаю дыхательное упражнение «вдох-выдох». У меня случается такое, когда мое сердце, ну и мозг вместе с ним, думают, что рядом должен быть Веспер, и когда этого не происходит, мое тело охватывает слабость.
«Не знаю, когда это пройдет. А может, и не пройдет никогда. Такое ощущение, будто моя душа срослась с Веспером — невидимой нитью, тонкой, но прочной. И каждый раз, когда эта нить натягивается, когда ей не дают тянуться к нему — она страдает. Вот и сейчас — снова».
Я выхожу на задний двор, чтобы просто подышать. Воздух тут другой — свежий и прохладный. Ноги сами ведут меня к пляжу. Я не думаю — просто иду, словно кто-то зовет.
Скидываю обувь и, не раздеваясь, в джинсах захожу в ледяные воды залива. Холод режет кожу, но мне все равно. Я не боюсь простудиться, не боюсь замерзнуть. Я будто ищу в этих водах тишину, покой, хоть что-то, что унесет боль.
«Веспер тоже любил находить в воде покой».
Хочется раствориться — стать частью этой стихии, чтобы хоть на миг перестать чувствовать эту жгучую пустоту, оставленную Веспером.
Захожу в воду по колено, головой понимания, что не стоит этого делать, но меня будто что-то держит.
«Веспер, неужели это ты? Ты пришел за мной? Здесь я встречу свою смерть?».
- Джанан! — слышу голос Пола за спиной. — «Что здесь делает Пол? Мне мерещится?».
Чьи-то сильные руки берут меня за талию и вытаскивают из воды.
- Ты совсем дура?! — кричи Пол. — «Это и правда мой брат».
Он подхватывает меня на руки и несет в сторону дома.
- Прости, я не знала, что на меня нашло. Меня будто кто-то вел туда, — начинаю оправдываться я, дрожа от холода.
- Да, конечно, твой взбалмошный мозг, — огрызается он, занося меня в дом и посадив возле растопленного камина. — Принесите что-нибудь теплое, — приказывает он подошедшей прислуге.
Пол аккуратно снимает с меня промокшие носки, потом закатывает штанины как можно выше, стараясь не задеть мою кожу. Его руки немного дрожат. Затем он начинает растирать мои щиколотки.
- Джанни... — тяжело выдыхает он. — Я и так с трудом согласился на то, чтобы ты осталась здесь одна. Но ты ведь обещала. Убедила меня, что все будет спокойно. Что ты справишься. Помнишь?
Я молчу. Он продолжает, и в голосе его уже не только раздражение, но и тревога, и усталость.
- Мы с мамой звоним тебе каждый день. Каждый. Ты всегда говоришь, что у тебя все в порядке... А потом просто исчезаешь. Ни звонка, ни сообщения. Я сорвался со всех дел и примчался сюда. И что вижу? Ты по колено в ледяной воде. Бледная. Совсем одна. Как ты думаешь, что я должен был подумать?
Он закутывает мои ноги в теплый плед, который только что принесла одна из горничных.
- Это... — я сжимаю пальцы, ощущая, как дрожь все еще пробегает по телу. — Это было помутнение. Я не хотела... Я не думала об этом. Мне просто показалось... что там, в воде, будет тише. Что боль отступит хоть на миг, — я провожу ладонью по шее и откидываюсь на спинку кресла, ощущая, как наворачиваются слезы, но не позволяю им пролиться. — Прости.
Пол смотрит на меня снизу в верх. Его голубые глаза потерянно смотрят на меня.
- Ты — моя сестра, Джанан. И ты нужна мне сейчас, как никогда, особенно, когда война с Абрамсоном продолжается, пусть тот и скрывается, пытаясь зализать раны. И... — он заминается. — Они бы этого не хотели для тебя: ни Веспер, ни наш папа.
- Пол, я правда не думала о суициде, — уверенно заявляю я. — Оно будто само...
- Хорошо, я понял, — резко прерывает меня он, поднявшись на ноги. — Но еще один раз и я не то, что ремнем тебя отхлестаю, я заберу тебя домой, — с полной серьезностью ругается он, а мне смешно.
Нет, я реально начинаю хохотать, на что брат закатывает глаза и бурчит: «Сумасшедшая».
Пол изменился. Нет, он, конечно, все еще ворчит и умеет метать искры одним только взглядом. И когда меня вдруг захлестывает волна нежности, он не спешит раствориться в моих объятиях — остается по-прежнему сдержанным и колючим. Но все же... мы стали ближе. Между нами появилось то редкое, не всегда заметное, но настоящее — братско-сестринское тепло. Мы прошли путь от отчужденности до тихого, почти неуловимого понимания. И это дорогого стоит.
- Кстати, — неожиданно говорит Пол. — Ты ведь помнишь, кто спас тебя и Арабеллу от погони в Лондоне?
«Ох, только бы он не узнал, что я узнала ее на переговорах — в дочери Фридамора. Снова начнет ворчать, что ничего не сказала».
- Ну... внешне помню, смутно. А как зовут — без понятия.
- Этта Абрамсон, — улыбается он с той самой своей хитрой ухмылкой. — И я объявил на нее охоту.
Кажется, у меня сейчас челюсть отпадет.
- Но она же меня спасла...
- А вот и выясним — с какой стати, — Пол с удовольствием крутит в пальцах ключи от машины. — Уже предвкушаю.
- Пол Хардинг, — вздыхаю я, закатывая глаза. — Только ты способен получать удовольствие от преследования девушки.
- Не просто девушки, а дочери моего врага.
- А если Жизель снова вмешается в твои планы? Она ведь нашу семью на дух не выносит — за всю эту «кровожадность».
Брат садится рядом, устремляя взгляд в огонь. Молчит. Похоже, вспоминает что-то.
- Я говорил об этом с Веспером, — наконец произносит он и поворачивается ко мне. — Жизнь всегда будет ценнее Смерти. Если ослабить Жизель — может ослабнуть весь живой мир.
- Ну мертвый мир же не ослаб.
- Потому что Веспер не создает мертвых. В отличие от Жизель, которая напрямую дает жизнь. И если я когда-нибудь доведу дело до войны в Эдинбурге — сомневаюсь, что она обрадуется. Так же, как не обрадовалась когда-то тому, что наш отец устроил в Абердине. Ей выгодно не злить меня. Тогда я сделаю все... тихо.
- Не дооценивай ее, Пол. Эта мадам очень коварна.
«Черт, да она же по головам готова была идти, лишь бы извести Веспера. Такое провернула, от чего я до сей пот отхожу».
Мы еще немного говорим о делах дома, и когда к нам наконец спускается Ара, Пол, явно обрадованный тем, что я здесь не одна, решает быстро ретироваться из женского общества. А мне снова приходится лгать Арабелле — мол, просто неудачно поскользнулась на пляже. Ну да, конечно. Очень правдоподобно.
Переодевшись в сухую одежду, я, наконец, присоединяюсь к ужину. Арабелла ест как в не себя, будто сутки не питалась, а я только смеюсь с нее. Про то, что произошло со мной в Лондоне обе предпочитаем не заговаривать, так как это точно испортит аппетит.
За ужином Ара рассказывает, как чуть не опоздала на самолет, потому что «внезапно решила перекраситься в клубничный блонд, а парикмахер — сволочь — оказался перфекционистом». Я смеюсь, даже не пытаясь представить себе эту катастрофу. Она и без перекрасок — ураган с пыльным хвостом.
- На этой неделе, — говорит Ара, подцепляя вилкой кусок лосося. — Я требую экскурсию по местам твоего одиночества. Все: от магазина с лучшими круассанами до того обрыва, с которого ты, надеюсь, не собираешься прыгать. Хотя ты в последнее время — как героиня скандинавской драмы.
- Спасибо, очень поддержала, — хмыкаю я, отпивая глоток виски.
- А еще хочу увидеть этого жениха и невесту. Кейт ты мне уже показывала — симпатичная, миленькая такая. А Джерри? Он хоть не зануда?
- Джерри — золото, — говорю, улыбаясь теплом, которое они с Кейт действительно заслуживают. — Он не из тех, кто бросается словами, но у него в глазах всегда спокойствие. Такое, знаешь... будто можно положить голову ему на плечо и просто замереть. Как Веспер...
Я вовремя замолкаю. Черт. Оно само. Имя, которое стараюсь как можно реже произносить вслух. Но Арабелла, как ни странно, не комментирует. Только слегка касается моей руки и молча продолжает есть. И я благодарна ей за это. За то, что она рядом — без допросов, без лишних слов. Просто рядом.
Ночью мне долго не спится. Луна распласталась по заливу, как пролитое молоко, а тишина дома звучит почти навязчиво.
Я выхожу на террасу — в тапочкам, в теплой пижаме и накинутом на плечи пледе. Слышу, как где-то скрипит дерево, как вода неторопливо шуршит о берег. Как будто сама весна говорит: «Живи. Не сразу, не резко. Потихоньку».
«Я стараюсь, но не все же сразу».
- Ты теперь тоже любишь смотреть на воду?
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Передо мной стоит Лиор. Не раздумывая, бросаюсь к нему в объятия. Он тихо смеется, крепко прижимая меня к себе.
- Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, отстраняясь, все еще не веря своим глазам.
«Как же я рада видеть кого-то из того мира... ».
- Я пришел проститься, — говорит он с легкой улыбкой. — Или, точнее, сказать тебе: до встречи. Я буду ждать тебя на той стороне, когда твое время придёт.
- Грустно, что вы все уходите от меня. Знаешь, еще немного — и я начну думать, что вас никогда не было в моей жизни.
- Так и должно быть, — Лиор все еще улыбается. — Тебе не место в нашем мире. Твои друзья — среди живых. Иначе зачем жить? Т тот, кого ты однажды полюбишь, будет живым, а не мертвым.
«Мне нужен только один. И он — мертвый».
Невольно кладу руку на ключицы — туда, где Веспер выжег цветок. Улыбаюсь, понимая: он оставил след не только в моей душе, но и на теле. Я буду носить эти шрамы с гордостью до конца жизни, как бы они ни болели.
Лиору об этом не говорю. Уверена: в извечном споре между Жизнью и Смертью он всегда будет на стороне первой, как та неадекватно себя не вела. И, вспоминая, как часто он повторял, что я и Веспер — обречены, понимаю: мой хранитель не одобрит мою тоску по Смерти.
- Сегодня я наблюдал, как ты стояла по колено в воде, — говорит он. Ну вот, именно это я и имела в виду. — Твоя душа тоскует по Весперу, потому что когда-то он использовал против нее свою силу — и не раз. Пройдет много времени, прежде чем эта связь исчезнет окончательно. И все, о чем я тебя прошу — не подпитывай ее, как бы сильно ты по нему ни скучала.
- Ты ведь все знал, да? — решаюсь спросить. — Про моего отца, про то, что связывало его с Веспером? Про планы Смерти?
- Последнее — слишком привилегированное знание, — отвечает он с той же спокойной улыбкой. Кажется, он вообще не умеет не улыбаться. — Веспер всегда был принципиален. Если он что-то задумывал — шел до конца. Не потому что хотел, а потому что считал это правильным. И все это... — он постукивает пальцем по виску. — Жило здесь. В его голове. Единственное место, на которое он научился полагаться за все эти годы.
- Но Жизель знала...
- Она знала, — продолжает он вместо меня. — Жизнь знает все, что происходит в мире живых. Это ее территория. Веспер ходил здесь, как по минному полю, и все же справился. Помог твоему брату и... — он задерживает на мне взгляд, пристальный, внимательный. — Заставил тебя посмотреть в глаза Смерти. Понять, что одни приходят в этот мир, а другие уходят. И так должно быть.
- Жаль только, что сама Жизнь так и не смогла это принять.
- Потому что она никогда не смирится с тем, что Веспер сильнее ее.
Я удивленно смотрю на него.
- Сильнее?
- Конечно, — усмехается он. — У Веспера власть над концом. Даже то, как закончится его собственное противостояние — он выбрал сам. И в этом еще раз доказал, что Жизни не подвластен.
Он громко вздыхает, облокотившись руками на ограждение и устремив взгляд на ночной залив.
- Чтобы там Жизель не думала, победа была за Веспером.
«Ты — моя самая главная победа».
Мы некоторое время молчим, погруженные в свои мысли.
- Когда-то я осудил Веспера — за то, что он не уступил Жизель, не пощадил ее возлюбленного, не оставил его в живых хоть еще на немного, — он дергает рукой, намекая на шрам, оставленный Смертью. — Не знаю, что тогда мной двигало. Наверное, сострадание. В конце концов, я ведь хранитель. Но однажды, увидев, как он заботится о тебе, я понял: даже у Смерти есть своя нота сострадания, — Лиор снова улыбается. — Надеюсь, когда-нибудь ему это аукнется, в хорошем смысле.
Мой хранитель уходит через несколько минут, тихо прощаясь и прося меня остаться такой же сильной, какой я была всегда. А я наконец ощущаю, как усталость медленно окутывает меня, и хочется просто отдаться сну. Лиор будто появился именно в тот самый момент, когда моя душа была в смятении и беспокойстве — словно специально, чтобы, несмотря ни на что, принести ей долгожданный покой.
Но когда я погружаюсь в сон и вижу в нем Веспера, который стоит вдали и улыбается мне, кажется, именно в этот самый момент я получаю настоящее облегчение.