Глава 42
Веспер
Джанан кричит. Этот крик — как маяк, горящий в мертвом море. Он не излучает слабость или страх. В нем — только зов. Чистый, сильный, непреклонный.
Он пробирается до самых костей, заставляет выжать из себя последнее. Я ломаю каждую дверь из золота, что встала между нами, сокрушаю каждого стража — высоких фигур в плащах, кого Жизнь поставила на моем пути.
«Никому не стоит влезать в нашу связь. Кто попробует — сгорит. Наш огонь с каждым днем только разгорается», — я не лгал, когда произнес эти слова Джанан на помолвке.
Теперь те, кто сомневался — пожалели. И Жизель еще пожалеет. Особенно сейчас — когда я вижу ее, Джанан, связанную, израненную, но несломленную. В этот миг весь хаос мира исчезает — словно вокруг остался только трон и звездное небо над нашими головами.
Я смотрю на Жизель и улыбаюсь. Не из жалости — из победы. Потому что только что человек одолел ее.
Теперь — моя очередь.
Тени за спиной образуют крылья, отражая бурю внутри меня, они растекаются по стенам, словно живые существа. Перстень на пальце вспыхивает, превращаясь в копье с черным стержнем и мерцающим наконечником — оружие защиты до последнего. Жизель с ехидной усмешкой достает золотое копье и сверкающе взмахивает им в воздухе, лучи преломляются в мелких осколках зеркал на стенах.
- Долго не продержишься, Веспер. Силы у тебя кот наплакал.
- Хватит, чтобы набить тебе задницу в последний раз.
Жизель щелкает языком, будто играя перед жалкой публикой, и делает шаг вперед — пол мраморного зала взрывается светом. Его вены расползаются по холодному камню, словно живые корни, ветвясь к моим ногам. Наши шрамы — теперь не просто раны, а сила. В ответ я делаю шаг, и темные мертвые ветви расползаются под нами, переплетаясь с светом. Жизнь и смерть встречаются в этом танце на изрезанной трещинами поверхности.
Я сжимаю копье, позволяю ему биться в унисон с сердцем. Отдаю приказ теням — Кости, Мракнос и Эребу — освободить Джанан. Остальным — не вмешиваться.
Шаг за шагом я иду вперед, но Жизель первая атакует — резкая, молниеносная, словно хлыст, разрезая воздух с пронзительным визгом, копье прорезает пространство. Я парирую, и при столкновении наших клинков вспыхивает взрыв — пульсирующий, способный превратить в пепел целый лес, свет озаряет стены, отражаясь в глазах.
- Эх, я думал, что не буду драться с женщинами. Жаль, тебя нельзя уничтожить — слишком многое от тебя зависит в мире живых. Хорошо придумала. В моих глазах ты теперь неуязвима.
- Почему? Ты лишил меня влияния среди врагов Хардингов, убив Финли и Нокс.
- Ты их сама к этому привела!
- Не спорю!
Жизель взмахивает копьем, и ослепительный золотой вихрь с ревом мчится ко мне. Я поднимаю руку — волна разбивается о невидимую стену холода, рассыпаясь на миллионы искр, которые танцуют в воздухе, словно замершие звезды.
Я не могу долго выдержать. Дерусь из последних сил, слышу, как отдаленно грохочет эхо в зале.
Рывок вперед — наши копья сталкиваются, издавая леденящий крик, словно короли, сражающиеся за господство. Энергетические вихри взлетают к звездам, образуя багровые молнии, которые освещают величественные колонны.
Главное — не использовать силу слишком часто.
Мы сходимся и расходимся, удар за ударом, словно две стихии, которым не суждено сосуществовать. При очередном столкновении копий пол под нами дрожит, мрамор трескается и под ногами появляются тонкие трещины.
- Ты думаешь, что, убивая, освобождаешь? — кричит Жизель, отступая, а ее голос разносится эхом по пустому залу.
- Да! И если бы через сто лет ты снова попросила меня сохранить чью-то жизнь, я бы также ответил — нет.
Она вскрикивает от ярости и вонзает копье в пол, словно вымещая весь гнев. Легкие корни, будто живые цепи, расползаются по мрамору, цепляясь за ноги, сковывая движения. Я рву их, как сухие нити, но теряю равновесие. В этот момент сестра бросается на меня — копье вонзается в плечо, от чего боль разрывает изнутри.
Я ощущаю ее — как никогда.
Из горла вырывается хриплый рык. Я хватаю ее оружие и выдергиваю его — темная кровь капает на пол, образуя багровые лужи на холодном камне.
- Осталось немного, Веспер! — кричит Жизель, опрокидывая меня, её глаза горят безумием. — Знаешь, почему я не убила Джанан? Ту, ради которой ты пошел против судьбы, спасая ее друга — отказав мне когда-то... Я хочу, чтобы ты смотрел на нее с Тенебриса и мучился, пока я превращаю ее жизнь в ад.
- Меня тогда не остановит никакая тюрьма, — отвечаю, вонзая копье ей в ногу, пронзая платье и кожу. Жизель взвывает и отступает.
Черная кровь, как и моя, разливается по полу, окрашивая мрамор в кровавую мозаику, отражаясь в холодном свете факелов.
- Теперь мы на равных. Ты слишком часто себя возносила, забывая, что мы — две части одного целого. Это не жизнь, а уже диктат, сестренка.
- Заткнись, — рычит она, чувствуя боль. Ведь ей, как жизни, это возможность была доступна всегда. — Я никогда не приму тебя!
- Уйми свою жажду власти, Жизель.
- Веспер!
Оборачиваюсь: ко мне пытаются подойти тени — Кости, Эребус и Мракнос. Джанан же сидит у трона и с тревогой смотрит на меня, пока Лиор осторожно обматывает ей чем-то руки.
- Не смейте лезть! — кричу, пытаясь подняться, ощущая холодный пот по спине.
- Шавки бегут к хозяину, — рычит Жизель, поднимая копье, готовая нанести последний удар.
Тело будто свинцом налито — каждая мышца горит от боли. Может, это конец... Пусть будет тихим, без героизма и фальши. Просто тишина и пустота.
Но что-то все же не хватает...
Закрываю глаза, так как сил держать их открытыми больше нет. Первое, что всплывает — не страх, не боль, не злость... А желание коснуться волос шельмочки — рыжих, мягких, пахнущих тем, что только наше. Хочу запустить пальцы, сжать этот беспорядок, живой и упрямый, и потянуть чуть ближе, как раньше. Просто чтобы почувствовать ее рядом. Чтобы понять — я еще умею держать кого-то так, чтобы не отпустить.
«Интересно, Джанан простила меня?».
Заглянуть в ее глаза — в эти голубые озера, где всегда узнавал себя. Не просто смотреть на нее — а видеть отражение. Те же глаза, но ярче, чище.
Они — мои океаны. И если она утонет в них — я пойду следом, даже не умея плавать. Потому что быть рядом с ней — даже в самой глубокой бездне — важнее, чем остаться на берегу.
Я сам готов утонуть и проиграть. Потому что в таком погружении есть смысл, и он стоит проигрыша.