Глава 36
Веспер
«Жизель требует, я позволяю.
Она борется, я принимаю.
Она ведет за руку — даже если ты не хочешь идти.
А я просто жду, когда ты устанешь».
Седьмая записка Смерти
Внимание! Сцены в этой главе могут быть не приемлемы для некоторых читателей! Автор напоминает, что они являются художественным вымыслом!
Для меня, Смерти, самоубийство является нормой. Для Жизель же — настоящей катастрофой. Как это так, человек берет и отказывается от ее дара. Невероятного рода предательство!
На самом деле, для моей сестры все есть предательство, что противоречит ее принципам. Такова уж она, Жизнь. Когда отказываешься идти у нее на поводу, она начинает вставлять тебе палки в колеса.
Как говорят среди людей: «Не мы такие — Жизнь такая». И в этом есть своя правда.
Но не потому, что она зла, нет. Просто у нее свои правила. Слишком много энергии тратится на тех, кто должен был идти вперед, но вдруг решает остановиться. Жизель не терпит застоя. Она рвет, давит, подталкивает. Словно ветер, который не может успокоиться — даже если ты стоишь на краю обрыва.
А я, Смерть, наоборот — покой. Я принимаю любой выбор. Даже если этот выбор — конец. Даже если он пугает. Особенно — если пугает.
Жизель ненавидит, когда кто-то «не справляется». Для нее это как личное оскорбление. Она зовет это слабостью, хотя внутри себя боится только одного — быть забытой и проигнорированной.
Моя сестра боится, что Джанан примет мою сторону. Скажем так, она никогда этого не хотела, и на это есть свои причины.
- Веспер, Лиор здесь, — сообщает мне Мракнос, когда я стою на террасе в своем царстве и смотрю в темноту.
Задумчиво потираю свое обручальное кольцо, размышляя о том, как пару лет назад также стоял здесь и думал о предстоящей игре, и что обязательно одержу верх. И я все еще уверен в этом, как бы печально не складывались сегодняшние обстоятельства.
- Смерть задумалась... значит, жди беды. Кого же в этот раз в свои сети поймаешь ты? — слышу я знакомый, мелодичный голос за своей спиной.
Лиор подходит ко мне — весь сияющий светом, хоть терпеть меня он не может по той же самой причине, что и все остальные. Но выбора у него нет. Он не имеет права игнорировать мой зов.
- Как она? — спрашиваю я единственное, что по-настоящему имеет значение.
«Как моя Джанан?».
- Метается, — я сразу понимаю, о чем он. — Сильно метается, — с тяжелым вздохом повторяет он. — Я не успеваю уследить за колебаниями ее души. То она почти готова простить тебя, то снова утыкается взглядом в смерть своего отца, и тогда ненависть в ней сильнее всего. Не знаю, чего ты добиваешься, Веспер. Но она никогда не простит тебя.
«Я — Смерть. Тень в человеческом теле, которое я сам для себя сотворил. Страх в глазах людей. Предатель в свете Жизни. А еще — я мечтатель, как бы это ни казалось странным».
- Я просил ее попробовать простить тебя ради нее самой. Ты знаешь это, — конечно, знаю. — Ты сам видел, что из этого вышло. Она пыталась стать тебе ближе. Пыталась понять тебя. Но вы заигрались. Оба. Теперь ты сидишь здесь и сгораешь в своем проклятом одиночестве. А она — там. И тоже горит от того, что не понимает тебя.
«Смерть сложно понять, особенно, когда она противоречит сама себе. Это уже стало ее неким кредо».
- Вам надо поговорить, Веспер. Откровенно. Знаю, это будет нелегко для тебя. Ты никогда не говорил по душам. Но поверь, это того стоит — ради покоя, который наконец-то придет и тебе, и ей. Ты ведь знаешь, я забочусь о ней, хотя и не имею права вмешиваться в ее судьбу. Даже представить себе не можешь, каких сил мне стоило смотреть на то, что с ней делают, и при этом оставаться в стороне.
«Каких нечеловеческих сил стоило мне потом не взлететь в стратосферу, не рассыпаться на миллионы холодных частиц и не исчезнуть в забвении. Мраку ведомо, сколько раз я подумывал — пусть будет так. Пусть Жизель посадит на мое место другую тень. В наших мирах ничего не изменится, но я уже никогда не стану прежним. Я не верю, что, если однажды застряну в Тенебрисе, хоть когда-нибудь вновь обрету себя. Эти чувства — пронзительная боль, дрожь волнения, беззащитный трепет — они проросли во мне, как незримые корни. Джанан заставила меня не просто знать, что такое жизнь, а почувствовать ее, и это знание стало проклятием, от которого не сбежать. Теперь, где бы я ни был, я все равно связан с ее душой. И эта связь — мое спасение и моя погибель одновременно».
- Поговорить, — бормочу я.
«У бабочки оказались слишком сильные крылья. Стоило ей пару раз взмахнуть — и она разрушила мою паутину так легко, словно она никогда и не существовала. И я до сих пор не знаю, что страшнее: то, что у меня все еще хватает сил снова и снова плести эти нити, или то, что теперь я начинаю терять любое желание это делать».
Я не хочу отпускать Джанан. Не хочу признавать, что придется. Потому что, если мы с ней заговорим по-настоящему, я больше не смогу прятаться за привычным безразличием. И тогда у меня уже не останется выбора.
...
Стою перед виллой, не решаясь войти внутрь, словно провинившийся. На самом деле, именно им я и являюсь — оставил Джанан без внимания на целых две недели, когда каждое мгновение в наших отношениях на вес золота.
В свое оправдание скажу — я не мог поступить иначе. Мне было необходимо, чтобы она осталась наедине с собой и обдумала все случившееся. В конце концов, она впервые в жизни убила человека. Я боялся, что вновь начнет копаться в себе, что обвинит меня в своей мировоззренческой трансформации.
Но, если верить словам Лиора — я же верю? — все прошло гораздо лучше, чем я предполагал. Что ж, проверим.
Я вхожу в дом, и первой, кто встречает меня, оказывается Серебрянка. Кошка нежно трется о мои ноги, словно умоляя — возьми меня на руки. Не сдерживаясь, я мягко поднимаю мурлыкающее создание и прижимаю к себе.
Но на этом мое движение не заканчивается. Я иду в сторону кухни, со стороны которой звучит легкая музыка и исходит легкий аромат. Медленно захожу и наблюдаю следующую картину: Джанан, одетая в блестящее серебристое платье, кружит у стола, на котором стоит несколько готовых блюд. Ее ключицы украшает рисунок в виде цветка, который я ей выжег и который она, похоже, ни чуть не стесняется показывать.
На увиденное у меня, конечно же, дергается член, потому что то, как рыжий цвет сочетается с моим, лишает меня возможности говорить, тут же. Стою, как истукан с кошкой в руках, и пялюсь на свою красавицу-жену, которая цветет и пахнет, словно с ней ничего страшного и не случилось две с половиной недели назад.
Кошка спрыгивает с моим рук, как только поняла, что больше не получает моего внимания, так как все оно в данный момент времени обращено на шельмочку. Звук, который животное издает при прыжке, привлекает внимание Джанан. Я ожидаю увидеть все — от злого выражения лица до ее любимого закатывать глаза, но Джанан меня удивляет, одарив меня ослепительной улыбкой.
В следующую секунду меня буквально сносит с ног — Джанан налетает на меня с объятиями. Я стою, будто меня обогрели чугунной сковородой. Или, возможно, я настолько ослабел, что мои мозговые извилины начали постепенно отключаться?
Джанан отрывается от меня лишь на миг — чтобы жадно впиться в мои губы, и делает это так безумно, что меня охватывает растерянность. Я отступаю, спиной врезаюсь в стену, цепляюсь за нее, чтобы не сорваться окончательно. Сначала я просто застываю, ошеломленный этим порывом, но когда кончик ее языка скользит по моему, меня накрывает, как волной.
Я теряю остатки самообладания и с жадностью зарываюсь пальцами в ее волосы, притягиваю ближе, почти болезненно сжимая ее лицо, чтобы перехватить контроль. Ее губы раскрываются под моими, и она издает низкий, срывающийся стон — звук, от которого внутри меня все начинает гореть.
Шельмочка. Ей нравится, когда я подчиняю ее себе, сколько бы она ни пыталась это отрицать. И этот сладкий, трепещущий момент между нами — словно доказательство, что я нужен ей так же, как она нужна мне.
«Я соскучился», — ловлю себя на мысли. — «Даже, если она сейчас вдруг одумается и вмажет мне, не могу не признаться в этом ощущении».
Мрак, в последний раз, когда Джанан так открыто отдавалась мне, был еще до того, как она узнала всю правду. Ее эмоции кажутся настолько искренними, что я боюсь даже подумать об обратном.
Моя рука скользит ниже, вдоль ее шеи, туда, где темнеет выжженный мною узор, и пальцы сами собой замирают на пульсирующей точке. Шельмочка чуть вздрагивает, а я, хочу этого дрожащего под пальцами тела так, что воздух в груди становится тяжелым. Мои мертвые легкие просто не осиливают этого урагана.
- Джанан... — шепчу я ей прямо в губы, но она не дает мне договорить, снова сминая мои губы поцелуем.
Я резко разворачиваю ее спиной к стене, меняя наши роли. Она хватает воздух ртом, глаза распахнуты, и в них нет ни капли испуга — только жажда. Мои пальцы скользят по ее шее, вниз по ключицам, к вырезу платья. Я чувствую, как колотится её сердце, бешеным, ненасытным ритмом, который слишком хорошо мне знаком.
«Тук-тук».
Я с досадой отстраняюсь от нее и замечаю, как глаза шельмочки искрятся озорным огоньком. Конечно же, сразу понимаю — что-то не так. Особенно когда она произносит:
- Ох, это к нам!
«К нам?».
Джанан вырывается из моих объятий и грациозно направляется к выходу. Я иду следом, но вдруг останавливаюсь, когда в дверях вижу... Нокс и Финли.
«Один... два... три... И произойдет убийство. Еще немного осталось. Вот прямо чуть-чуть».
Что за черт? Нет, скажите, что мне кажется... Что, мрак, я сейчас не вижу самых отвратительных людей, которых носит эта планета, в своем доме? Что я не наблюдаю, как Джанан обнимает Финли — небрежно, но слишком тепло, как будто этот жест был репетирован заранее? Что этот ублюдок, едва переступив порог, уже смотрит на мою жену, примеряя ее к своим липким фантазиям?
«Почему у меня чувство, что Лиор замешан во всем этом? И... ».
Скажите, что мне кажется. Потому что, клянусь, я сейчас подойду к нему, схвачу за шиворот и вдавлю его лицом в столешницу так сильно, что ему больше не придется задумываться, где у него рот, а где нос. И сделаю ему лоботомию — если повезет, без крови.
«Спокойно, Веспер. Ты обещал Расмусену не трогать его сына. Слишком много непоправимых последствий может принести его убийство».
Я стою, сжимая кулаки так, что костяшки побелели и хрустнули. Понадобилось несколько секунд — длинных, как вечность, — чтобы вернуть хотя бы иллюзию самообладания. Джанан оборачивается и смотрит на меня так, словно заранее знала, что эта встреча разорвет меня изнутри.
- Веспер, — сладкий, почти беззаботный голос, от которого хочется закричать. — Не будь таким невежливым. Подойди, поздоровайся с гостями.
«Что ты задумала? Зачем ты это делаешь?».
Мрак, только что таял от ее прикосновений, почти забылся в этих играх. И вот — снова под дых. Я повелся, как последний дурак. Она же специально дала мне поверить, что все хорошо, чтобы потом одним движением превратить мою голову в клетку со взбесившимися хищниками.
Финли все так же улыбается — этой своей выдрессированной улыбкой, которая притягивает женщин, как падаль мух. Я почти физически ощущаю его взгляд на Джанан — голодный, беззастенчивый. А Нокс... раздевает меня глазами. Ее совершенно не волнует присутствие рядом Джанан и своего мужа, и это бесстрашие меня злит. Кто знает, что она выкинет за этот вечер
- Какая... неожиданная встреча, — голос мой хрипит. Я бросаю взгляд на Джанан и чувствую, как внутри что-то медленно рвется. — Не знал, что вы стали настолько... близки.
- Мы встретились вчера в супермаркете, — она произносит это с таким спокойствием, будто приглашать чужих людей в наш дом — в порядке вещей. — Я подумала, зачем откладывать до Нового года? Лучше сейчас пригласить их в наш дом. Тем более, когда все так не просто складывается в отношениям между властью и кланами.
«Мрак, я тогда просто так пригласил их в гости, от балды, как говорят люди».
- Ну что ж, давайте пройдем в столовую, — восторженно хлопает шельмочка в ладоши, делая вид, что не замечает, как Нокс сверлит ее недовольным взглядом. — Может, принесешь вина? — она снова смотрит на меня — взгляд почти невинный, только в глубине её глаз сверкает что-то острое.
Я не двигаюсь. Финли с этой показной учтивостью снимает плащ с Нокс, которая выгибает спину, будто показывает — она здесь хозяйка положения. А ее взгляд пронзает меня, изучая, сколько я выдержу, прежде чем сорвусь.
«Милая, ты переоцениваешь своё значение».
- Веспер, — снова зовет Джанан, и ее голос стал мягче, тише, опаснее. Она подходит ближе, касается моего плеча, и это прикосновение — не ласка, а напоминание, что она управляет этим фарсом. — Хочу красного вина. Принесешь? Или что-то не так?
«Да, все не так. Ты и то, что ты устроила напрягает меня».
Я закрываю глаза, вдыхаю ее аромат. Тяжело проглатываю яд, медленно подступающий к горлу.
«Ты хочешь игры? Получишь. Но правила я изменю».
Я распрямляю плечи и позволяю себе улыбнуться — холодно, чуждо.
- Нет, все в порядке, — ровным голосом говорю я. — Гости — это прекрасно.
Медленно обхожу ее и иду к винному шкафу. Чувствую их взгляды на себе, словно гвозди под ногти.
Медленно обхожу их и иду на кухню к винному шкафу. Чувствую на себе взгляды всех троих. Уверен, Финли решил, что одержал какую-то мнимую победу, раз Джанан пригласила его в наш дом. Нокс думает, что я рано или поздно поддамся ее жалкой провокации. А Джанан... Мрак, я снова не понимаю, что происходит в ее голове.
Я достаю бутылку вина. Специально медлю, чтобы унять дрожь в пальцах. Если она хочет спектакля, я сыграю в нем. Только чтобы в конце пьесы никому не захотелось аплодировать.
- Надеюсь, вы пришли с добрыми намерениями, — тихо бросаю я, подходя к столу.
- А с какими еще? — Нокс чуть склоняет голову, уголки ее губ приподнимаются. — Мы всего лишь хотим немного... пообщаться. По-семейному.
«Да. По-семейному. Как же».
Финли при этом уже усаживается за стол, без стеснения оглядывая помещение. Он слишком самодоволен. И чересчур спокоен. Такое выражение лица у него обычно бывает только тогда, когда он заранее знает, что сможет меня задеть.
Я ставлю бутылку на стол так резко, что дерево скрипит.
- По-семейному, — медленно повторяю. — Что ж, надеюсь, этот вечер станет... незабываемым.
Я встречаюсь со взглядом Джанан. Ее глаза горят — не страхом, а чистым азартом. Она только сильнее притягивает Финли за руку, демонстрируя, что этот цирк устроен по ее инициативе.Мрак. Ты сама это начала.
- Вино? — медленно спрашиваю я.
Финли первым протягивает бокал, и его пальцы нарочно касаются моих, когда я наливаю вино. Он улыбается – той своей выученной, мерзко-обольстительной улыбкой, от которой у всех женщин в округе разъезжаются колени. Всех, кроме моей. Я хочу верить, что кроме моей.
- Благодарю, — протягивает он. — Ты не представляешь, как мы были рады твоему приглашению.
«Ты — особенно».
Нокс выжидающе смотрит на меня, потом берет свой бокал, но вместо того, чтобы дождаться, когда я налью в него вино, наливает себе сок.
«Ах, ну да, ей же нельзя».
- Плохо выглядишь, — решает напомнить мне о моих синяках под глазами. — Но, ты знаешь, что даже в таком виде выглядишь весьма... привлекательным.
Я поднимаю взгляд на Джанан и почти слышу, как ее злость отзывается в воздухе.
«Что ж, ты знала, на что идешь, шельмочка».
- Как любезно, — говорю я тихо, чтобы голос резал, как бритва. — А ты все такая же... посредственная.
На миг ее глаза мерцают — в них боль, злость. Но тут же она прячет все за привычной усмешкой.
- Ты все такой же остроумный, Веспер, — протягивает она. — Как хорошо, что хоть что-то в этом мире стабильно. Я уж и забыла, какой ты мерзавец. Всегда пользуешься кем-то для достижений своих целей.
Я так увлекся разговором с Нокс, что не заметил, как Джанан и Финли вовсю уделяют время друг другу. Этот ушастый ублюдок склоняется к ней ближе, что-то шепчет ей на ухо — и Джанан едва ли не заливается смехом, прикрывая губы ладонью.
Я знаю, как звучит ее настоящий смех, когда она счастлива. Это не он. Это что-то другое. Намеренно показное.
«Это представление для меня».
Что ж, раз так...
Я сажусь ближе к Нокс и обнимаю ее за плечи. Чувствую, как Джанан перестает смеяться. Ее взгляд медленно поднимается — и я знаю, что попал ей точно под кожу.
- Тебе удобно? — как-то нервно спрашивает Нокс.
- Более чем, — медленно отвечаю я.
Нокс слишком охотно поддается — ее рука мягко ложится мне на запястье. Меня мутит от ее прикосновений, но моя игра с шельмочкой важнее отвращения.
Я наклоняюсь и касаюсь губами ее уха, зная, что Джанан не до сей пор не отводит взгляда от нас.
- Черт, вот же! — Финли вскакивает, будто его ужалила пчелка за задницу.
На самом деле, он не выдержал такой наглости со стороны своей жены, что не выдержал и обронил бокал.
«Бедный-бедный Финли. Такой хороший, а его жена любит плохишей.».
- Где у вас уборная? — его голос дрожит.
- Прямо по коридору, — шепчет Джанан.
Я смотрю на нее. Ее лицо бледнее мрамора. Пальцы дрожат.
- Ну ты и сволочь, — шепчет у моего лица Нокс.
Я отпускаю жену Финли и отстраняюсь от нее. Меня распирает смесь острого удовлетворения и еще более жгучей злобы. Потому что стоило нам с Джанан возобновить эту войну, как одна старая заноза, от которой, я думал, уже избавился навсегда, снова торчит в моей коже.
- Ты ведь понимаешь, что все это не ради тебя? — тихо говорю я Нокс, когда Финли исчезает. — Ты просто инструмент. Как всегда.
Она еле заметно дергается.
- Чем она лучше меня, Веспер? Она все равно никогда тебя не примет. А я могла бы... — ее голос срывается. — Могла бы хоть немного сделать тебя счастливым.
- Она не поддалась мне так просто, — усмехаюсь я. — В отличие от тебя.
Ее рука скользит по моему колену, и я скидываю ее с такой яростью, что стол скрипит.
- Брось, — шепчет она. — Нам было хорошо.
Я поднимаю голову, резко вспомнив, что мы вообще-то не одни сидим в столовой. И в этот миг понимаю: Джанан исчезла.
- Джанан? — зову я, но в ответ слышу только гулкое эхо.
Нокс криво улыбается, будто наслаждается спектаклем. Ее голос льется мне за спину:
- Кажется, твоя жена решила, что лучше уйти, чем участвовать в этом балагане.
«Мрак, что я творю... ».
Я резко выхожу в коридор. Шаги несутся гулкими ударами по ребрам, мертвое сердце сжимает стальной обруч. Я заглядываю в каждую комнату по пути — пусто. Ни в кухне, ни в гостиной ее нет. Тогда решаю проверить задний двор.
Когда свежий воздух ударяет мне в лицо, я вижу то, что за один миг перевернуло мой мир с ног на голову: Джанан сидит на на том самом столе, на котором однажды произошел наш первый поцелуй, только теперь целую ее не я, а Финли, что стоит между ее ног и лапает ее тело.
«Какая сладкая месть... Верно, Финли?».
Но мир вокруг меня окрашивается в красный даже не из-за него, а из-за шельмочки, которая победно оскаливается, когда губы этого ублюдка касаются цветка на ее ключицах, когда его руки ложатся на ее бедра — именно на отпечатки мои ладоней.
«Ну все, ты доигрался, Финли. Я долго терпел, но моему терпению рано или поздно приходит конец. Твои заигрывания с моей женой, начиная с того самого благотворительного вечера стоят у меня поперек горла».
Не подозревающий о моем присутствии Финли продолжает покрывать поцелуями шею моей жены, пока я надвигаюсь на него, а потом со всей силы отрываю от Джанан и отталкиваю назад. Финли падает на каменный пол. Я сажусь на него сверху и начинаю мутузить его по лицу. Один удар, а следом второй, третий... Его лицо покрывается кровью, а сам он... смеется, как остервенелый.
- Сука! — рычу я, продолжая мутузить его. — Ты этого хотел, тварь?! Настолько не согласен с решением своего отца объединиться с Хардингами, что решил спровоцировать меня, зная, что я не могу тебя убить?!
Финли не отвечает — просто не может, потому что я не перестаю заезжать по его лицу кулаком, но когда я хватаю его за ворот, он пользуется возможностью смачно сплюнуть кровь и сказать:
- Понравилось? Теперь понимаешь каково мне, да? Каково мне было, когда ты трахал мою жену, чертов кусок дерьма. Настолько упиваешься своей властью, что не знаешь границ. Имеешь чужих жен, изменяешь своей, провоцируешь конфликты и забираешь чужие жизни, как за здрасти. Поддерживаешь своего кровожадного отпрыска Хардинга, чтобы однажды он устроил настоящую бойню, избавив, тем самым, Жизель от влияния в этом регионе.
«Вот как мы заговорили... ».
- Веспер, как же легко тобой влюбленным, зависимым управлять, — продолжает злорадно смеяться он на до мной. — Ты думал, что Нокс передала Джанан послание от Жизель? Поэтому так часто наведывался к ней в надежде, что та не расскажет твоей жене всю правду?
- Я был в этом уверен, — говорю, с трудом сдерживая ярость. — Ведь твоя жена наконец забеременела. Значит, сделка состоялась. Моя сука великодушная сестра вселила в нее жизнь взамен на то, чтобы черныш испоганил мое существование.
Когда из моих уст срывается прозвище, которое я однажды присвоил Нокс за ее волосы, черные как смола, и глаза, полные тайн, Финли начинает сиять еще большей яростью. Этот придурок не понимает, что его жена — лишь одна из тех, с кем мне было приятно скоротать время, и что мне нравилось придумывать прозвища для девушек, с которыми я спал, чтобы отличать их. Но только одной я подарил прозвище совершенно по другой причине.
- Веспер.
И именно ей принадлежит голос, который только что озвучил мое имя. Он мгновенно приводит меня в чувство. Я медленно оборачиваюсь и вижу, как Нокс одной рукой держит Джанан за шею, а другой приставляет к ее шее нож.
Джанан стойко стоит на месте. В ее глазах нет ни капли страха. И я сейчас невероятно горжусь ей, даже несмотря на то, что она недавно целовалась с этим уродом. А вот этой суке, что стоит за ее спиной, я хочу свернуть шею.
- Отпусти его, иначе я перережу ей глотку, — грубо выражается Нокс, вдавливая дуло пистолета в висок Джанан. — Не провоцируй меня, Веспер. У меня гормоны бушуют только так. Я себя не контролирую.
Медленно поднимаюсь на ноги, не переставая смотреть на Джанан. Нокс сейчас отбитая настолько, что может полоснуть по ее горлу в любой момент. Впервые я желаю, чтобы палачи и охрана не заметили в какой ситуации мы оказались, потому что их присутствие может побудить Нокс свершить задуманное.
- Он все равно не может меня убить, милая, — кряхтит Финли, с трудом поднимаясь на ноги. — Если он меня убьет, то обретет еще одного врага в лице моего придурка-папаши. Ему и так хватает моего дяди Бернарда, жену которого он убил. Мое убийство может основательно усугубить отношения между МакНеймарами и Хардингами, которыми он так дорожит из-за... — Финли переводит взгляд на Джанан. — Своей игрушки.
Медленно он приближается к своей жене, и мне не нравится, как он это делает: словно хищник, нависающий над своей добычей. Пока я ломаю голову, как вырвать Джанан из этой троицы, он продолжает говорить:
- И тебя он не тронет, верно, милая? Ты же у нас беременна, а Веспер с чего-то начал ценить зарождающую жизнь, да и, в принципе, детей. Не в тебе ли дело, милочка? — он поддевает подбородок Джанан пальцами. — Ох, думаю, Веспер хотел бы иметь от тебя детей. Если бы он мог дать тебе настоящую жизнь... Как жаль, что вы обречены.
В следующую секунду происходит то, чего я вовсе не ожидал: Финли вырывает нож из рук Нокс и с жестокой яростью вонзает его ей в шею. Вопль Джанан пронзает воздух, и она бросается ко мне. Я мгновенно обнимаю ее, продолжая наблюдать за тем, как кровь бьет из раны Нокс. Ее глаза тускнеют, кровь уходит, словно жизнь вырывается из них на глазах. Финли, будто лишенный рассудка, словно одержимый, продолжает держаться за рукоять ножа, смакуя каждый миг своей безумной жестокости, а потом, словно мусор, отталкивает тело своей жены в сторону — еще несколько конвульсий и оно застывает, начиная светиться серебром.
- Шлюха, — огрызается Финли, возвышаясь уже над мертвым телом. — Та, к шее которой ты только что прикладывала свой нож дала тебе прожить лишний месяц, хотя ты уже давно должна была сдохнуть.
- О чем ты говоришь? — спрашиваю, заводя Джанан за свою спину.
Финли улыбается, как ненормальный, когда смотрит на меня.
- Джанан заменила твою любовницу в подвалах. Это Нокс должна была стать твоим призом. Но, как всегда, все пошло не по плану. Эти недоумки отвлеклись на побег твоей жены из клетки, и вместо того чтобы убить мою жену, они всего лишь усыпили ее. Тогда я был крайне разочарован. Я так хотел преподнести тебе Нокс на мертвом блюдечке — как ты любишь.
«Ну давай, изобрази хорошего актера в последний раз».
- Брось, Веспер, я знал, кто ты такой еще тогда, когда мой отец восторженно рассказывал мне о тебе — как о долгожданном сыне, которому поручена судьба продолжить его дела. Тогда мне даже показалось, что он искренне верит, будто ты его родная кровинка, — он горько усмехается. — Уже в те времена Жизель пришла ко мне. Уже тогда Жизель пришла ко мне, к миролюбивой натуре, которая желает провести референдум без последствий, чтобы Фридамор наконец взял власть в свои руки, и уничтожил Хардингов и мою ненормальную семейку, которым всегда мало крови. Ты знаешь, Жизель заинтересована в этом как никогда. Согласись, сделать это легко, когда мамаша-Англия уже не способна оказывать на нас влияние.
Он медленно расхаживает перед нами, смотря то на меня с Джанан, то на залив, утонувшем во мраке.
- К тому же, я совершено случайно узнал, что ты спишь с моей женой. Застал вас однажды... как же громко она стонала под тобой, — Джанан, прошу тебя, закрой уши. — Сам понимаешь, у меня появилось достаточно причин насолить тебе.
Он поворачивается к нам и дьявольски улыбается. Я крепче прижимаю Джанан к себе, словно пытаюсь защитить ее от его отвратительных слов. Все, что я сейчас хочу — чтобы она дала после мне объясниться, как бы тяжело не было, каким бы еще большим подонком я не оказался в ее глазах.
- Жизель сказала мне, что я буду на подхвате. Ну, знаешь там, устроить аварию или погоню. Ей было очень интересно проверить твои чувства к Джанан. Она видела, как ты волновался за нее, а когда этот идиот напоил ее наркотой на кельтской вечеринке, и ты чуть не взорвался от ревности, все встало предельно ясно с тобой.
- Так это был ты...
- Да! — радостно восклицает он. — А ты и этот Хардинг искали и пытались выяснить — кто же? почему же? — И, знаешь, если бы за моей спиной не стояла сама Жизнь, то вы бы точно быстро вышли на меня.
«Она уже вряд-ли стоит за твоей спиной, идиот. Не после того, как ты убил свою беременную жену. Глупый человечишка».
- Но самый лучший подарок, который ты нам преподнес, оказалась твоя поездка в Эдинбург. В ней ты снова переспал с моей женой, — сука, замолчи. — Не знаю, правда, зачем... решил показать Жизель, что она ошибается насчет твоих чувств к Джанан? Поэтому говорил все эти слова Нокс про то, что хочешь сломать девчонку, и... бла-бла-бла? Черт тебя знает. В принципе, это неважно. Главное — мне удалось заснять мою жену и тебя на видео.
«Какое, нахрен, видео?», — мысленно злюсь я, чувствуя, как руки Джанан сжимаются на моей талии, и как она упирается лбом в мою спину, от чего меня просто разрывает изнутри. Я ведь не хотел, чтобы она узнала об этом...
- Это видео я великодушно передал твоей жене на помолвке, а после, зная ее сумасшедший характер, заманил в аэропорт, не без помощи ее старого дружка-тупицы, который вдруг решил, что его пригласили в Оксфорд. Нужно было устроить настоящее огненное шоу с участием Хардинг для Центра, чтобы он стал сомневаться в способности Пола управлять Глазко, — я сейчас разорву его... — Да, Веспер, она посмотрела, не знаю, правда до конца ли... Бесплатное порно с участием ее же мужа. Нокс тогда получила двойное удовольствие: тебя и ребенка в придачу. Ведь именно взамен на возможность забеременеть она согласилась принять участие в этой игре. Ведь она несколько лет не могла забеременеть.
«Я все ей объясню», — кружатся в моей голове мысли вокруг этой фразы, пока ощущаю, как между мной и стоящей за моей спиной Джанан образовывается стена. — «Она должна меня в этот раз услышать».
«Мрак, Джанан все это время знала... знала о том, что я предал ее клятву, которую мы однажды дали друг другу, сидя в этом самом дворе. Вот почему так остро реагировала на любое внимание Нокс ко мне. Теперь мне понятно, почему она решила соблазнить Финли — чтобы спровоцировать меня, а тот и рад был».
- Нам было легко настроить Джанан против тебя, а дальше осталось лишь рассказать ей, как тебя победить. Несмотря на твои отрицания чувств, Жизель знала о них и сделала так, чтобы девочка поверила в противоположное. Так и возникла между вами битва. Младшая Хардинг не верила в твою любовь, чувствовала к тебе ненависть и пыталась довести тебя до предела, в то время как ты, наоборот, желал, чтобы она приняла тебя и простила.
Финли делает шаг в нашу сторону, продолжая улыбаться, как ненормальный.
- А тебя всегда привлекала борьба, Веспер, не так ли? То, что достается с трудом, лишь усиливает твое стремление добиться желаемого любой ценой, особенно — взаимности от Джанан, которой так и не удостоился. Твое желание доказать Жизель, что в тебе, Смерти, есть что-то хорошее, угасло. Девочка никогда тебя не простит — ни за предательство, ни за гибель родного отца.
На этом моменте можно было бы вывести титры с крупным словом конец на весь экран. И отдать все аплодисменты этому ублюдку, который сейчас празднует победу в своей мерзкой душе. Но знаете, о чем я думаю? Почему люди всегда забывают, что именно Смерть — единственная, кто решает, как и когда наступит тот самый конец? Почему они постоянно стремятся победить меня, будто считают себя гораздо выше?
- Закончил? — спрашиваю тихо, хриплым от злости голосом. — Или у тебя еще есть заготовленные речи, которые ты так жаждешь вывалить перед своей смертью?
- Да! Заключительная! — он восторженно хлопает в ладоши, но голос дрожит. — Я напросился к вам в гости, потому что Жизель решила напомнить Джанан, кто ты есть, а то та, кажется, стала забывать. Но не стоит нас винить, Веспер. Ты сам себя подставил.
«Да, с видео я проглядел, а в остальном... ».
Я резко делаю шаг вперед, и Финли, испугавшись, отшатывается, чуть не оступаясь. Он пытается сохранить снисходительную мину, но уже выставляет руки в жалком подобии защиты.
- Успокойся, ты не можешь меня убить, забыл? — голос срывается на писк. — Из-за моего отца и Жизни. Я под их защитой.
«Мрак, до чего же люди бывают наивными... ».
Я не сдерживаю смех. Гулкий, тяжелый, почти животный — он заставляет Финли побледнеть. Я медленно продолжаю наступать.
- Ты совершил ошибку, убив свою жену. — Я делаю еще шаг. — Своим жалким, мерзким убийством ты осквернил дар Жизни. И... — я чувствую, как во мне просыпается родное безумие, рвущееся наружу. — Я ждал эту ошибку, Финли. Ты сделал все, чтобы я получил право забрать тебя.
Он перестает улыбаться. Его губы дрожат, а взгляд метается между мной и заливом, словно он ищет путь к бегству, которого больше нет.
«Надоедливая муха попала в мою паутину».
- Ты прав, — продолжаю холодно, почти ласково. — Твой отец действительно просил меня не трогать тебя и остальных членов обоих кланов. Но... — я склоняю голову набок, глядя ему прямо в глаза. — Когда он узнал, что Нокс беременна, и каким способом вы выторговали эту беременность, он был так опустошен, что, кажется, впервые в жизни захотел отречься от тебя.
Финли слабо качает головой, будто не верит.
- Когда после помолвки я прилетел в Эдинбург, он позвал меня. И знаешь, что он сказал, Финли? — я медленно поднимаю руку, показывая ему раскрытую ладонь. — «Если мой сын когда-нибудь переступит черту, выколи ему глаза, которые он получил от меня, потому что он не достоин ими обладать».
Финли замирает. В глазах проступает животный страх. Я вижу, как срывается его дыхание.
Я останавливаюсь вплотную перед ним и кладу ладони ему на виски. Чувствую, как он мелко дрожит.
- Именно та самая девушка, что сейчас стоит за моей спиной, спасла тебя от гибели на благотворительном вечере. Ты уже тогда вывел меня из себя своими жалкими, липкими подкатами к моей жене, — я сжимаю пальцы чуть сильнее. — И ты должен молиться всем своим богам, что я не рассказал Хардингу, что именно ты и Нокс помогаете Фридамору строить сеть подвалов.
Я наклоняюсь ближе, позволяя ему почувствовать холод моего голоса.
- Потому что, Финли... — я почти шепчу. — Если бы Хардинг узнал, он бы тебя просто разорвал на части, что пагубно бы сказалось на его отношениях с Расмусеном. Я не мог этого допустить.
Моя хватка крепнет. Он закрывает глаза, и на секунду мне кажется, что он сейчас рухнет.
- Ты думаешь, что под защитой? — я ухмыляюсь. — Тогда попробуй почувствовать, сколько эта защита значит, когда Смерть стоит у тебя за спиной и считает твои последние секунды.
- Слушай...
- Тшшш... Может, я и не Жизнь, от которой ничего не скроешь, но я весьма наблюдателен. Только те, кто убежден, что Жизнь на их стороне, способны так дерзко, посреди свадьбы своих врагов, во всеуслышание заявлять вещи, которые тем точно не понравятся.
Я медленно скольжу своими большими пальцами по его скулам, к уголкам глаз. Он всхлипывает. Его руки поднимаются, чтобы оттолкнуть меня, но мои ладони держат крепко — слишком крепко.
- Не надо, — сипит он, не открывая глаз. — Пожалуйста...
«А куда же подевалась вся уверенность в том, что удалось обыграть Смерть?».
- Расмусен хотел, чтобы ты больше никогда не смотрел на мир его глазами, — говорю ровно, и мои пальцы ложатся точно на его веки, ощущая дрожь под кожей. — Довел же ты своего старика.
Я впечатываю большие пальцы глубже, ощущая, как ткани поддаются под давлением. Чувствую, как под тонкой пленкой века глазное яблоко поддается, мягкое, хрупкое. Финли захлебывается собственным воем. Его пальцы цепляются за мои руки, скребут кожу, и это лишь подталкивает меня сильнее вдавить пальцы.
- Еще никому и никогда не удавалось одержать победу над Смертью.
Громкий хруст — будто кто-то сминает в руке переспелый плод. Финли хрипит. Его ноги подгибаются, тело дергается и обмякает.