Глава 33
Джанан
Внимание! Сцены в этой главе могут быть не приемлемы для некоторых читателей! Автор напоминает, что они являются художественным вымыслом!
Этот день настал.
Неизбежное грядет, как бы сильно я не старалась это предотвратить. В борьбе с судьбой я бессильна. Все шло к тому, что сейчас, сидя на заднем сиденье машины рядом с братом, направляюсь в резиденцию премьер-министра, где пройдут неформальные переговоры между представителями английской и шотландской власти.
Там мне предстоит опорочить репутацию брата, находясь в окружении высокопоставленных лиц и представителей других кланов. Я долго обдумывала, что сказать, чтобы выглядеть убедительно в глазах других. Но, как бы мне ни хотелось отомстить Полу за все, что он мне сделал, я понимаю, что поступить так подло с ним будет непросто. В конце концов, мне прививали преданность к клану с малого возраста.
И не стоит забывать, что в этом во всем виновата я сама. Создала средство разоблачения, но не позаботилась о его сохранности. Возможно, Пол прав в том, что не доверяет мне. И теперь, идя навстречу своей судьбе, я задаюсь вопросом: «Смогу ли снова пойти против своих принципов ради клана и своей семьи?».
«Смогу ли я убить ради клана, брата, если судьба поставит меня перед таким выбором?».
Мои размышления прерывает остановка на Даунинг-стрит. Через окно я вижу, как другие машины паркуются у ворот, ведущие к резиденции со строгими кирпичными стенами, классическими окнами и элегантным фасадом.
«Такая строгая красота».
- Джанан, — вдруг зовет меня Пол, и я оборачиваюсь к нему.
Он тянет ко мне руку и задумчиво поправляет цветок красного мака, что аккуратно выглядывает из верхнего кармана моего жакета.
- Возможно, ты не поверишь в то, что я тебе сейчас скажу, — говорит он, убирая от меня руку и стараясь не смотреть мне в глаза. — Но я рад, что ты сегодня рядом со мной.
Не дождавшись моей реакции, он выходит из машины. Я же, словно завороженная, даже не замечаю сразу, что с моей стороны открыли дверцу.
«Ох, брат, что же ты делаешь? Не разгоняй во мне бурю. Она и так уже таких размеров из-за чувства отчаяния, что страшно. Все эти дни, считая секунды до начала конца, я старалась уравновесить свои весы, но ты утяжелил одну из чаш, напомнив мне о том, что я... люблю тебя. Тебя — жестокого, несправедливого, но, в конце концов, моего брата. Ты пробудил во мне это чувство к тебе, сказав всего пару приятных слов, и неважно насколько искренне. Они уже произвели на меня должный эффект».
Смахнув поступившие слезы и поправив кинжал Кревана, который я спрятала в рукаве выхожу из машины и сразу же принимаю руку брата. Осматриваюсь и замечаю, что с нами поехала всего одна машина с нашими бойцами, от чего мне стало тревожно.
«Неужели ты не перестраховался, брат?».
Слегка сжимаю руку брата и только и думаю о том, что хочу, чтобы Веспер был рядом со мной сейчас. Не могу точно сказать, когда я впервые начала надеяться на Смерть больше, чем на Жизнь, но именно в ее присутствии я чувствую себя наиболее защищенной. В костлявых объятиях Смерти я чувствую себя спокойнее. Как странно, не правда ли? Учитывая, насколько сильно озлоблен Веспер на меня.
- Знаешь, почему неформальные переговоры решили провести именно в День Памяти? — решает прервать молчание Пол, пока мы, под пристальным взором охраны, идем ко входу в резиденцию премьер-министра. — Они боятся нас. Лондон опасается кланов Шотландии. Думают, что в случае чего нас сможет остановить великий праздник и большое количество людей в помещениях, на улицах, а также усиленная охрана.
«Благодарю тебя, братец, за то, что повысил уровень моей тревожности».
Мы подходим ко входу, где нас уже ожидает охрана.
- Сэр, поднимите руки, — требует один из охранников, но Пол его принципиально игнорирует. — Мне необходимо досмотреть вас на наличие оружия.
- Ни меня, ни мою сестру досматривать не будут, — спокойно, но с ноткой опасности говорит брат. — Оружие останется при мне.
«Это надолго... ».
- Я не могу допустить вас к премьер-министру с ним. Таковы правила безопасности.
- Премьер-министр знает, насколько чихать я на них хотел. Поэтому моя пушка останется торчать в моих штанах, но, еще немного, и я вставлю ее вам в зад.
Я ошеломленно смотрю на брата: еще даже не достигнув стола переговоров, он уже решительно отказался от дипломатии. Страшно представить, что может произойти дальше.
Пытаюсь его успокоить, крепко сжимая его ладонь в своей, но Пол не поддается. По его взгляду вижу, что он готов разорвать охранника на куски, если тот не уступит и не пропустит нас.
- А что у нас тут происходит? — слышу знакомый голос. — О-о... Пол Хардинг собственной персоной.
Финли МакНеймар идет по коридору, довольно потирая руки и не скрывая улыбки. Он смотрит на нас так, будто происходящее доставляет ему неизмеримое удовольствие.
- Гость не желает сдавать оружие, — докладывает охранник.
- Так пусть проходит с ним, — со все такой же улыбкой говорит Финли, смотря то на Пола, то на охранника.
- Но, Сэр...
- Тшшш... — сын главы клана МакНеймаров кладет руку ему на плечо. — Под мою ответственность.
- Я не могу...
- Поверь мне, от греха подальше, — говорит Финли, и, развернувшись к нам, добавляет: — Прошу.
- Благодарю, — сухо произносит Пол, на что МакНеймар лишь усмехается.
Мы идем следом за ним, оставляя позади взволнованных и недовольных произошедшим охранников. Пол берет меня под руку и прижимает к себе, словно мать — своего детеныша, — будто вокруг сгустилась одна лишь опасность. И действительно, так и есть. Проходя по коридору, замечаю, что везде — на углах, вдоль стен и даже у двери в туалет — стоит вооруженный охранник.
«Есть у нас оружие или нет — в случае чего нам ничто не поможет».
Зал, где пройдут те самые неформальные переговоры, темный, даже мрачный, будто передающий все настроение сложившейся ситуации. Мне внезапно становится нечем дышать, когда я вижу собравшихся за длинным столом. Мои ноги с трудом удерживают меня.
«Спокойно, Джанан. Иначе от твоего присутствия здесь будет мало толка».
Мой взгляд скользит по сидящим за столом — многих из них я знаю. Справа — Кристиан Белчер и незнакомый мне мужчина в очках. Слева — дядя Чарльз, Фридамор и... та самая девушка, которая спасла меня и Арабеллу от преследования!
Я с трудом сдерживаю удивление, чтобы не выдать свою растерянность перед всеми присутствующими, ведь встреча с ней ошеломила меня. Она тоже смотрит на меня, но спокойно, без тени волнения. Сейчас наша спасительница не в кожаной гоночной куртке, а в строгом красном брючном костюме. Ее губы накрашены такого же цветы помадой, а глаза подчеркнуты черной подводкой.
«Кто ты такая и что здесь делаешь? И, самое главное, почему сидишь рядом с Фридамором?».
Пол мягко отодвигает стул, и я сажусь за стол рядом с тем самым мужчиной в очках. Переговоры сегодня — неформальная беседа; официанты подают нам блюда, а из динамиков тихо льется легкая классическая музыка. Но эта непринужденность не мешает ощутить всю напряженность ситуации. Никто не говорит ни слова — лишь взглядом сверлим друг друга, особенно Пол и Фридамор, словно они находятся в лабиринте скрытой борьбы.
«Хоть бы сегодня все прошло мирно и никто не пострадал».
Тем временем, девушка, сидящая рядом с нашим главным врагом, не перестает смотреть на меня. Ее взгляд — непроницаемый, словно скрытая бездонная пропасть, в которой я не могу найти сути.
«Почему она не перестает смотреть на меня?».
Я также ловлю на себе взгляд Фридамора, который хитро и двусмысленно смотрит на меня из-под бровей, а затем беззвучно начинает беседу с девушкой, что сидит рядом.
«Интересно, а он вообще в курсе, что она спасла меня от него же самого? Кем она ему приходится?» — мысленно задаюсь вопросом, чувствуя легкое напряжение.
- Джанан, что бы сегодня ни произошло, держись рядом со мной, — неожиданно шепчет Пол мне на ухо, я слегка вздрагиваю от его слов.
Он пытается сказать еще что-то, но его перебивает звук фанфар. Распахиваются двери и в комнату входит несколько мужчин в деловых костюмах, а с появлением женщины все вдруг поднимаются из-за стола — я следую их примеру, ощущая, как напряжение становится еще сильнее.
Я узнаю в деловой леди премьер-министра Великобритании — Гвенду Кэмпбелл.
Импозантная, чуть полноватая женщина средних лет с уверенностью движется к столику под пристальными взглядами всех присутствующих. Ее походка — грациозная и уверенная, словно она знает, что все вокруг внимательнейшим образом следят за каждым ее движением. В этом зале она выделяется на фоне остальных представительниц прекрасного пола своим длинным хвостом, который ниспадает чуть ниже бедер, мягко переливаясь при каждом шаге. В сочетании со строгим костюмом — классическим, идеально сидящим — она выглядит одновременно строго, изящно и... немного причудливо, но лучше бы ей не знать, что к описанию ее образа я подобрала именно это слово.
Женщина, хоть и внешне выглядит так интересно, в душе, кажется, настоящая гроза. Ее взгляд, холодный и пронизывающий, теперь медленно и тщательно скользит по каждому присутствующему. Мне кажется, я даже слышу ее внутренние мысли: «Кто вы такие? И что вам всем здесь нужно?».
Гвенда занимает место во главе стола, и только после я и все остальные медленно, с определенным почтением присаживаемся на свои места.
«Она — власть».
Прежде чем приступить к трапезе — скромной, но значимой, — как и положено в День Памяти, Гвенда поднимает бокал с вином и застывает, словно отдавая дань памяти. Все присутствующие единодушно повторяют за ней, создавая тихий, объединяющий ритуал.
- Я сегодня говорила на всю нацию, и скажу еще раз вам, уважаемые гости: «Мир всему голова». Когда мы смотрим в прошлое, мы видим лица тех, кто шел во имя мира и будущего наших детей. Заступаясь за мир, они отдали самое дорогое — свою жизнь. Их подвиг — это напоминание нам о ценности свободы и необходимости ценить мир и спокойствие, которые они подарили нам ценой своих жизней. Спасибо. Где бы мы ни находились, мы помним. Мы ценим. Мы благодарим. Божьего благословения всем нам и нашему прекрасному дому — Великобритании.
Дальше мы молчим, чтобы выдержать минуту тишины. Не знаю, о чем думает каждый из присутствующих — возможно, кто-то вспоминает историю, войны и их ужасные последствия. А я, глядя на яркие красные маки, украшающие центр стола, размышляю о Смерти — о том, как она чувствует себя в этот день, когда все скорбящие с удвоенной силой вспоминают о ней.
Знаю, многие думают так же, как и я: Смерть разрушает. Но впервые, сидя за этим столом, в такой особенный день, среди лиц, способных вершить судьбы других, я начинаю понимать — иногда без потерь и жертв невозможно достигнуть настоящего мира.
Я мысленно отмахиваюсь от этой мысли, не понимая, зачем она вдруг пришла в мою голову, и, по истечении минуты молчания, делаю глоток вина, которое немного, но разгружает мое сознание.
- Надеюсь, в этот важный для нашей страны день мы вместе найдём путь к миру. Именно с этой целью я собрала вас сегодня, прежде чем перейти к более серьезному рассмотрению вопроса, — продолжает Гвенда. — Многие из вас знают, что я выступаю против проведения референдума в Шотландии. Возможность иметь под брюхом слабый кусок земли, который в любой момент готовы вцепиться чужие клешни, меня не привлекает. Однако, как сторонница демократических принципов, я обязана сообщить — я не могу пойти против волеизъявления тех, кто представляет интересы народа Шотландии. Тем не менее, я надеюсь, что мы сможем решить все мирным путем. Мне не нужно, чтобы кланы, на которые уже многие годы надеется власть, окончательно перебили друг друга.
Никто не решается первым прокомментировать ее слова. Я краем глаза замечаю, как Пол сосредоточенно смотрит в свою тарелку с картошкой и мясом. Он так и не попробовал ни кусочка, как и я. Кажется, мы оба понимаем — сейчас вкушать пищу будет лишним.
- Фридамор, — вдруг зовет его Гвенда, и я вместе с Полом поднимаем взгляды. — В качестве главного инициатора всего происходящего прошу тебя высказаться.
Тот улыбается и кивает, а я замечаю, как Пол крепко сжимает в руке сервировочный нож. Если бы он был достаточно острым, он давно бы вонзился в голову Абрамсону.
- Конечно, премьер-министр, — говорит Абрамсон, оставляя свои приборы на столе. — Вы знаете, я не считаю Шотландию слабым клочком земли, как вы выразились. Мы довольно сильно укрепились, находясь под вашим крылом, но теперь, когда птенец вырос, пора позволить ему летать самостоятельно.
- И в чем же мы выросли, позволь спросить? — внезапно вмешивается рядом сидящий со мной мужчина в очках.
Фридамор усмехается, демонстрируя уверенность всем своим видом.
- Правильный вопрос, Гордон, — так это тот самый Гордон? — Мы сумели сохранить свою культурную идентичность.
- А, по-моему, кое-кто просто власти хочет, — нервно смеется Гордон.
- Прошу иметь уважение к собеседнику, — внезапно вмешивается Чарльз.
Ситуация накаляется...
- Прошу сохранять уважение к моему мнению, каким бы оно ни было. Мы ведь для этого и собрались, чтобы выслушать друг друга. Вот мое, как члена правительства Шотландии, который голосовал против проведения референдума: я все еще против, особенно, — он не стесняется и тычет пальцем в сторону Фридамора. — Под его руководством.
- У тебя есть причины для этого, Гордон? — спрашивает Гвенда.
- Мне хочется их услышать, эти самые причины, — добавляет Фридамор, а потом смотрит на меня своим взглядом, как будто говоря: «Скоро твой выход».
Я перевожу взгляд на Пола, который все так же хмуро смотрит в стол и крепко сжимает нож в руке. И не могу понять — почему он молчит? Говорил же, что нарыскал что-то на Фридамора.
«Черт, Пол, подскажи мне, как тебе помочь, пока я не совершила самую страшную ошибку в своей жизни! Дай мне хоть какой-нибудь знак, что у тебя есть план!».
- Насколько мне известно, Фридамор ни в чем таком не привлекался, что могло бы омрачить его репутацию в моих глазах, — уверенно заявляет Гвенда.
«Не пойман — не вор, как говорится».
- Я все еще уверен в том, что он убил Викторию Блейк, — резко вступает в разговор Кристиан.
- Мы с тобой об этом уже говорили, Кристиан, — как-то устало заявляет Гвенда. — Нет доказательств — нет обвинения.
- Смотрю, меня многие любят за этим столом обвинять во всех грехах, — самодовольно заявляет Фридамор, смотря с определенной надменностью на моего брата. — Особенно в этом преуспевает Пол Хардинг.
«Он вообще молчит, тупень».
Брат наконец поднимает свой взгляд, но смотрит на Абрамсона без выраженных эмоций. Я уверена, внутри у него пылает ярость, хотя внешне он сохраняет спокойствие, его слышат лишь немногие, и, надеюсь, Фридамор тоже.
- Верно, Пол? Подвалы создал я, ты считаешь?
- Уверен, — только отвечает мой брат.
- Да что ты! — Фридамор восторженно хлопает в ладоши один раз и победно улыбается во все свои тридцать два зуба. — У тебя есть доказательства? Если да, то сейчас самое время их предоставить. Думаю, ты сам это понимаешь.
Пол молчит, спокойно разглядывая своего главного врага, и мне совершенно не по душе его молчаливость. Неужели он не собирается говорить? Сейчас Абрамсон станет заявлять, что Пол вышел из под контроля, раз уж начал разбрасываться бездоказательными обвинениями, а я должна буду его поддерживать?
Вдруг шум за спиной прерывает ритм моего сердца. В этот момент, словно вопреки всему, дверь открывается, и в зал входит... Кости.
Одна из теней Смерти — в своем привычном черном одеянии, уверенно шагающая к столу и улыбающаяся. Кажется, своей внезапной появлением она озадачила всех, кроме Гордона, который, как настоящий джентльмен, помогает ей сесть за стол, и Пол, — тот самый Пол, что еще недавно не выражал никаких эмоций, — неожиданно начинает улыбаться.
«Какого черта происходит? Что она здесь делает?».
- Прошу вас простить меня за опоздание. У меня всегда были проблемы с чувством времени, — Кости не жует жвачку. Это странно. — Я торопилась, как могла, чтобы успеть предоставить вам, премьер-министр, и всем присутствующим здесь доказательства причастности господина Фридамора к созданию подвалов по всей Британии.
Я замираю — да, черт, все замирают. Финли, Чарльз, а сам Фридамор вообще, кажется, побледнел и потерялся в лице.
- Позволите? — обращается Кости в Гвенде.
Премьер-министр кивает, внимательно глядя на Кости, словно восхищаясь ею. И в этом нет ничего удивительного: эта тень может спокойно носить платье в стиле двадцатых годов прошлого века, совершенно не заботясь о том, что подумают окружающие.
Она достает из сумки темную папку и, подмигнув мне, встает со стола, грациозной походкой направляясь к Гвенде, при этом произнося:
- Поймать господина Абрамсона было нелегко. В конце концов, должность главы клана сама по себе налагает определенные умения. Он умен, хитер и опасен — в этом весь он, — она передает папку Гвенде. — Все идеально сшито белыми нитками. И, чтобы послужить на благо Великобритании, мой товарищ Гордон и я разработали план: отправить добровольца в один из таких подвалов под видом жертвы, — говорит она, пока Гвенда просматривает бумаги. — Я стала этим добровольцем из-за некоторых... обстоятельств, — потому что ты бессмертна и тебе не было страшно. — В результате я попала в подвалы, в которых люди собираются, чтобы испытать сексуальное возбуждение от наблюдения за занимающихся сексом людьми без их согласия.
Премьер-министр с особой сосредоточенностью просматривает содержимое на бумагах, пока остальные молчат и с ожиданием слушают продолжение рассказа Кости. Я смотрю на Фридамора и вижу, как он старается сохранить лицо, но его выдают подрагивающие кисти рук. Пол же так и сидит с беспристрастным, даже кислым взглядом, будто он не является участником всего происходящего.
- С помощью некоторых махинаций я стала участницей шоу для самого... господина Абрамсона, — она счастливо улыбается и тыкает пальцем в один из листов в папке. — Вот, поглядите, премьер-министр. Мне сказали, что победитель — да, именно так называют Фридамора в тех грязных кругах, — любит, когда его фотографируют во время процесса.
Гвенда с неким шоком смотрит на листок бумаги, а потом переводит вопросительный взгляд на Абрамсона. Тот взмахивает руками и говорит:
- Чтобы там не было, это фотошоп.
«Тогда почему ты так нервничаешь?».
- Правда? — ни чуть не перестает быть уверенной в себе Кости. — Это ведь дочь твоя рядом с тобой сидит, ведь так? — меня и Ару спасла его дочь? — Ей будет интересно узнать, что у ее отца на заднице есть татуировка в виде слова победитель. Эх, Абрамсон, такой крутой мафиози, а так нелепо попался.
Девушка, сидящая рядом со своим отцом, обеспокоенно смотрит на него, будто ждет, когда он опровергнет все, что только что сказали про него, но Абрамсон лишь нервно смеется и говорит:
- И это все доказательства?
Кости кивает, на что Фридамор разражается смехом.
- Этого мало, чтобы доказать мою причастность.
- Да, но этого вполне достаточно, чтобы начать сомневаться в тебе, — резко перестает молчать Пол.
Фридамор молчит, но перестает смотреть в глаза моему брату. Сейчас между ними происходит зрительное противостояние, пока мы все молча наблюдаем и ждем продолжения. Кажется, даже Гвенда не знает, что сказать. Почему? Не желает влезать в чужой конфликт? Или настолько не верила в то, что Фридамор может быть причастен ко всей это грязи?
- Если это так, Фридамор, то я очень огорчена, — вдруг начинает говорит премьер-министр, откладывая папку с бумагами на стол. — В День Памяти я узнаю, что глава одного из сильных кланов Шотландии, возможно, замешан в создании подполья, где насилуют и убивают людей. И, как поведали выжившие девушки с разрушенных подвалов, еще и продают в секс-рабство. Какой винегрет и его мне преподнесли в праздник, в который вспоминают и чтут погибших, в том числе и тех, что погибли, зачищая Абердин от всей гнили, что поощряла эту деятельность! — на последних словах она вскрикивает, от чего я вздрагиваю.
В этот момент Абрамсон смотрит на меня. Его взгляд полон ненависти и злобы. В нем же я вижу угрозу — если сейчас же не заговорю, то завтра же он уничтожит мой клан с помощью программы на моей флешке. И ясно одно, месть его будет страшна. Последняя речь Гвенды только усилила ее. Такого унижения он точно не простит.
- Правительство Великобритании не готово согласовать ваше решение о проведении референдума, пока не будут прояснены все обстоятельства случившегося, — последнее, что говорит Гвенда, прежде, чем подняться из-за стола и заставить сделать тоже самое всех остальных.
Я внимательно слежу за каждым движением Абрамсона. Шестое чувство подсказывает мне, словно готовя к чему-то ужасному. Осторожно нащупываю кинжал, спрятанный у себя в рукаве, и ловлю себя на мысли, что готова даже убить Фридамора, если его смерть облегчит существование моему клану.
«По какому же пути ты пойдешь: мира, Жизни, или войны, Смерти?» — вспоминаю я вопрос, который задала Жизель в нашу последнюю встречу. И ясно — все было не случайно. Она знала, что я окажусь перед сложным выбором.
«Если нападу сейчас на Фридамора, то нарушу при свидетелям Кодекс Чести, что будет равносильно началу войны».
Черт!
Стоило мне отвлечься на свои мысли, как я упускаю важный момент — Чарльз резко достает пистолет и целится прямо в голову моего брата. Все вокруг словно замирает, все замедляется, но я действую: быстро вытягиваю тот самый кинжал, в котором Креван однажды сказал мне почувствовать силу. И я чувствую, как моя рука движется сама собой, будто под управлением моего мертвого друга, и с яростью, криком, с желанием уничтожить того, кто посмел поднять пистолет в сторону моего брата, целюсь прямо в сердце Чарльза.
«Я выбираю путь Смерти».
Пистолет вырывается из руки Чарльза, и он хватается ею за рукоять кинжала, который теперь воткнут в левую сторону его груди. Я наблюдаю, как он, побледневший, из последних сил пытается удержаться на ногах, хватаясь за стол, но в итоге падает. Вокруг — хаос. Кто-то кричит что-то вроде «Убийца!» и «Врача!», а я все стою на месте, будто со стороны наблюдаю за своим первым убийством. Пока Пол не разворачивает меня к себе. В его глазах — ужас.
- Что? — спрашиваю я, словно совершенно ничего не ощущая, будто только что не воткнула кинжал человеку в сердце.
«Наверное, у меня шок».
- Вам лучше уйти, — говорит, кажется, Гордон. Его голос звучит будто издалека. — Я сам поговорю с премьер-министром. Уезжайте, Пол! Сейчас никто не сможет трезво оценить ситуацию! Уходите!
Пол только хаотично кивает и, слегка приобняв меня, быстро ведет к выходу.
- Куда бежишь, Пол?! — злобно кричит нам в след Фридамор, но мы не обращаем внимание.
Я не понимаю его негодование. Чарльз же не принадлежит его клану.
Мы едва ли не бежим к выходу из резиденции. Хорошо, охрана не пытается нас остановить — наверняка, получили приказ сверху не вмешиваться в конфликт.
- Пол? — шепчу я, когда садимся в машину. — Пол, почему мы так спешим? Это ведь было самооборона: он хотел выстрелить тебе в голову. И Чарльз — ведь член нашего клана...
- Нет, — твердо говорит брат, а потом командует бойцам немедленно покинуть территорию резиденции. — Я выгнал его, как только узнал о предательстве. Хотя, по-честному, должен был убить, но из-за нашей тетушки пощадил.
- Он... он...?
- Теперь с Абрамсоном, да. Ну, думаю, уже был, — сухо отвечает он.
Я в ужасе прижимаю руки к губам, осознавая, что только что натворила. Возможно, убила члена другого клана на глазах у свидетелей, тем более премьер-министра. И не важно, была ли это самооборона... Или важно? Черт, что теперь будет?
- Боже, Пол, я не хотела, я... — начинаю было, но брат, к моему удивлению, не ругает и не сердится. Вместо этого крепко прижимает меня к себе.
- Тшшш, ты сделала все правильно. Ты защитила меня, когда он первым поднял оружие.
- Тогда почему мы сейчас несемся по дороге как сумасшедшие, словно преступники?! — нервно спрашиваю я.
- Потому что дали повод Фридамору напасть на нас, — тоже нервно отвечает он. — И, уж прости, я совсем не был готов к такому повороту событий!
- Что?!
И тут, с моим криком, что-то врезается в одну из наших машин, которая едет перед нами. Взрыв. Наша резко тормозит. За ней — еще одна, гражданская, — врезается в капот. От удара мы разъединяемся.
- Дрон, сэр! — кричит боец за рулем.
Пол, освободив сначала свой ремень безопасности, затем и мой, спокойно дает команду — покинуть машину. Его лицо остается спокойным, словно ничего не происходит, и я не могу понять, как ему удается сохранять такую невозмутимость в этом хаосе.
- Пол, Пол, да что за черт?! Что за дроны, Пол? Откуда они тут?! — без устали бормочу я, быстро выскочив из машины.
Брат выходит следом и, накрыв мою спину своим пиджаком, ведет меня по дороге, укрываясь от приближающейся угрозы. Машина, в любой момент может взорваться, — чувствую это инстинктивно. Впереди нас сопровождают два бойца клана, держа автоматы в руках, напряженные и готовые к бою. Вокруг — разбуренная паника, крики и переполох.
- Подкрепление вызвали?! — кричит Пол.
- Да, сэр! — отвечает один из бойцов, но внезапно он падает, сбивая весь настрой.
Раздаются выстрелы, и сердце замирает. Оставшийся боец начинает отстреливаться в ответ, стреляя куда-то в противоположную. Я и Пол, словно в спешке, бежим через стоящие на трассе разбитые машины, укрываясь за одной из них.
Брат достает из-за пазухи пистолет и снимает с него предохранитель.
- Совсем чокнутый. Прямо среди гражданских начал, — ворчит Пол, перезаряжая пистолет. — Так, Джанан, сиди здесь тихо и не высовывайся, поняла меня? Нужно продержаться, пока не приедет подмога.
- Что?! Пол?! Ты хочешь меня здесь одну оставить?! Серьезно?! — паникую я.
- Ты здесь в безопасности, по гражданским объектам он не осмелится бить, а там отстреливается боец, которому нужна моя помощь, — говорит он, сжимая мою ладонь. — Знаю, что не к месту сейчас, но... я люблю тебя, сестренка.
С этими словами он поднимается и выбегает из укрытия. Я же ошарашенная его признанием и всем, что происходит, думаю только об одном: «Веспер, какого черта тебя нет рядом?!».
Я слышу еще один мощный взрыв и инстинктивно закрываю голову руками, взволнованно вскрикивая. Над моей головой проносится какая-то фигура — словно птица, — она движется в ту же сторону, куда убежал брат. В этот момент меня радует осознание, что до сих пор слышны выстрелы — значит, бой еще не завершился, противостояние продолжается. Сердце барахтается в груди, и внутри как будто зашит этот единственный, надежный источник света в этом хаосе — надежда, что брат жив и держит оборону.
Немного выглядываю из укрытия и замечаю, как с противоположной стороны на меня движется группа вооруженных людей — судя по форме, они принадлежат Фридамору. Их силуэты мерцают в сумраке, оружие ярко блестит, а взгляды мечутся по сторонам.
- Черт, — шепчу вслух, быстро ретируясь назад. Но в этот момент спина врезается в какое-то препятствие — стену или изломанный автомобиль.
Я оборачиваюсь и вижу тех самых вооруженных бандитов, связанных с Фридамором, — их лица скрыты за масками.
В панике вскакиваю на ноги и пытаюсь бежать, сердце колотится в груди, мысли сплошной ураган. Но мгновенно меня хватают за руку — сильный и грубый захват.
- Пол! — зову я брата с отчаянием. — Пол! Пол! Пол!
«Веспер!».
- Будь хорошей девочкой, — слышу чей-то мерзкий голос.
- Пол! — продолжаю звать я и пытаться вырваться из хватки рук, но силы здесь не равны — мои захватчики гораздо сильнее.
«Веспер!».
На имени, звучащем в моем сознании и вызывающем во мне столько противоречивых чувств, меня начинают куда-то тянуть — кажется, в сторону жилых кварталов. Но я ошибаюсь: огни стали светить не так ярко.
«Нас не просто так атаковали на этом участке дороги. Все было спланировано заранее».
Эти уроды точно знают, куда меня тащат.
От автора: «Дальнейшая сцена может быть не приятна для некоторых читателей. Пожалуйста, читайте с особой осторожностью».
- Отдали приказ: только проучить, — слышу мужской голос.
- Так я и проучу, — усмехается кто-то другой. — Брось, это же Хардинг. Знаешь, как у меня руки тешутся, да и не только они...
Меня бросают на что-то холодное, вроде бетон. От удара голова начинает сильно болеть, и я с трудом фокусирую зрение, чтобы понять, где нахожусь.Оглядываюсь по сторонам и замечаю, что нахожусь на подземной, почти не заполненной машинами парковке.
- Как не трахнуть эту сучку Хардинг? — рычит стоящий передо мной мужчина в черной форме и маске.
Затем с силой бьет по моему лицу носком своей громоздкой обуви. Я вскрикиваю и стараюсь повернуться на другой бок, но тут же получаю удар от другого ублюдка, похожего на него.
- Избить и только, — звучит в моей прострации голос, и я вновь получаю удар — теперь по груди.
- Умеешь ты кайф обламывать, — продолжает другой, нанося очередной удар в паховую зону. — Но это не значит, что я не могу бить туда, да? Шлюха-Хардинг, — снова удар в тоже место. — Сколько из-за вас наших погибло,тварь! — вскрикивает он и из-за всех начинает мутузить меня по лицу кулаками. — Сука! Сука! Сука!
«Ты — боец, Джанан».
- Вы — трупы... — прохрипев, произношу я, сплевывая кровь. — Смерть придет за вами...
Лицо, пораженные ударами участки тела — невыносимо горят. Глаза, наполненные слезами, видят лишь расплывчатые силуэты.
- Эта сука нас еще и провоцирует! Знаешь, я передумал. Постой на стреме. Эту сучку надо наказать, а не проучить.
- Я со стороны посмотрю.
- Как хочешь...
Я знаю, это конец. И не потому что сдаюсь, а просто понимаю, что я — ничто против этих ублюдков, которые обладают гораздо большей физической силой, чем я. И как бы сильно не била одного из них по плечам и торсу, пока он поднимает мою юбку, раздирает мои колготки и нижнее белье в клочья, он, зверь, уже одерживает верх на до мной.
«Веспер, где ты?» — имя звучит в голове не как зов, а как якорь. Я думаю о том, как его пальцы коснулись моего лица в последний раз. Его голос. Его взгляд — единственное, что теперь не принадлежит этим людям, не может быть украдено.
Меня резко переворачивают на живот. Громоздкое, мужское тело наваливается на меня, и когда я думаю, что хуже уже быть не может, то происходит самое ужасное — этот ублюдок врывается в мой зад своим огромным органом, от чего я чувствую, как меня разрывает надвое. Слезы без остановки текут по моим щекам от заполняющей мое тело острой боли.
- Получай! Больно тебе, да?! Больно?!
«Ты сильная, Джанан. Я не хочу видеть твои слезы».
Странно что, находясь на краю от гибели, я думаю о том, что сказала мне Смерть. Пока этот ублюдок вбивает в меня свою похоть, я вспоминаю о том, как Веспер целовал меня, и я держусь за это воспоминание, как за единственный свет в этом мраке. И, кажется, даже теряю сознание, испытав болевой шок, лишь бы остаться с ним один на один, без всей этой грязи, что сейчас владеет моим телом.
- Это твое наказание... — хрипит эта мразь мне на ухо, мерзко постанывая и ударяя меня по лицу, чтобы я пришла в себя.
Я стараюсь проецировать в сознании голос Веспера. Только он сейчас держит меня на плаву. А когда этот ублюдок переключается на мой половой орган, то и вовсе заставляет держаться за жизнь.
«Лишь столкнувшись лицом к лицу с возможной смертью, я смогла посмотреть тебе в глаза, Веспер. И ,знаешь, они не настолько ужасны».