Глава 32
Джанан
Почему я чувствую, что проиграла?
Ведь я добилась того, чего так сильно хотела — Веспер ослаб настолько, что буквально сходит с ума. Наши эмоциональные игры вывернули его наизнанку, разрушили все его внутренние барьеры. Он стал настолько хрупким и уязвимым, что прячется от главного оружия своего уничтожения — меня, коим меня сделала Жизнь.
Она так искусно изменила меня и Веспера изнутри, что все в итоге привело к тому, что он начал проигрывать ей. Но почему меня не оставляет странное ощущение: что он умело шел у нее на поводу, зная, насколько для него опасны чувства. Ведь он сам требовал от меня взаимности. Значит, он был уверен, что выдержит? Или это что-то иное — добровольное саморазрушение или хитрый план?
Так или иначе, я не получу ответа в ближайшее время. Убегая от его ярости в свою комнату, я теперь боюсь приблизиться к нему ближе чем на пять метров.
«И что он имел в виду, говоря о какой-то другой правде о себе, узнав которую, я могу окончательно разочароваться в нем?».
И, черт, мне все еще больно. Я никак не могу справиться с нахлынувшими на меня эмоциями из-за его эмоциональной отдачи. На один миг я даже позволила себе пожалеть о том, что сделала с Веспером, но потом тут же выкинула эту мысль из своей головы.
«Он вновь взял меня силой, причинил мне много боли, и ни разу не пожалел об этом. Нет. Я не позволю себе утонуть в теплоте своих чувств к нему. Ни за что!»
Но мой разум говорит одно, а сердце — совершенно другое, и именно оно требует плакать. Именно этим я занимаюсь, сидя на кровати в своей темной комнате вместе с Серебрянкой. Кошка лежит у меня на ногах и мурлычет, словно старается меня успокоить, но это мало помогает.
«Как же я оказалась в такой ситуации? Почему, Жизнь, ты выбрала меня, чтобы я прошла через все это?».
Внезапно за окном раздался неожиданный звук:
- Кар! — слышу звук, исходящий откуда-то с улицы.
«Да ладно! Не может быть!».
Я отпускаю кошку и подхожу к окну. За стеклом, на ветке спокойно сидит ворона, внимательно наблюдая за мной. Я чуть приоткрываю створку, оставляя узкое отверстие, через которое она быстро проскакивает. И вдруг, буквально через мгновение, передо мной появляется Жизель.
- Главное, по привычке не замахать руками, будто крыльями, — шутит она, улыбаясь. — Ты какая-то кислая.
«Зато ты очень довольная, смотрю».
Жизель, как всегда, одета в сияющее золотое платье, что сильно выделяется в темноте. Ее подбородок слегка вздернут, что добавляет ей величия. Она, как и Веспер, считает себя хозяйкой этого мира, и в ее взгляде — неподдельная власть и самоуверенность.
- Ох, мне необходимо размяться, — ворчит она, слегка наклоняясь то вправо, то влево.
«Почему она вообще здесь? Неужели Веспер настолько ослаб, что не чувствует ее присутствия?».
Она уверенно расхаживает по моей комнате, пока я остаюсь стоять на месте, скрестив руки на груди. Ее пальцы касаются книг на полках. Следом Жизель с интересом рассматривает разбросанные на письменном столе ручки и листы, словно видит эти предметы впервые, но это ведь не так.
Жизни известно все, даже то, что творится в моей душе. Уверена, именно поэтому она решила сейчас почтить меня своим присутствием.
- Ты великолепно справляешься с тем, что я тебе уготовила, Джанан. Преодолев все обстоятельства и доверившись своему интуитивному чутью, ты сознательно выбрала мою нить среди множества других в этом переплетении судьбы. И я благодарна тебе за это, — она поднимает на меня свои янтарные глаза. — Ты делаешь все правильно. Ты даже представить себе не можешь, как сильно он заслуживает наказания. И меня весьма напрягает, — Жизель делает ко мне шаг. — Что ты стала сомневаться в этом.
Она замирает на месте, продолжая смотреть на меня сверху вниз.
- И все почему, Джанан? Потому что он спас твоего друга от самого себя? А не думала, что он сделал это специально, чтобы ты начала ему доверять?
«Знаю, что специально, ведь видела его глаза в тот момент: как он метался в выборе, видя мое отчаяние. Веспер знал, что я не прощу ему смерть Джерри никогда и ни за что. Еще одна отнятая им жизнь дорого мне человека окончательно бы добила меня».
- Неважно как, зачем и почему, — отвечаю я, продолжая стоять на месте. — Веспер не забрал у меня друга, и я не могу закрыть на это глаза, акцентируясь только на его мотивах.
- Он пудрит тебе голову, — чуть ли не рычит Жизель.
- Даже, если это так, факт остается фактом — он сохранил жизнь моему другу. И да, — делаю шаг к ней на встречу. — А ты не пудришь мне голову?
Жизель явно не ожидала такой прямолинейности с моей стороны. Ну что ж, я умею удивлять. Ее поведение не раз заставляло меня сомневаться в ней, особенно после того, как я узнала о вероятной связи того, кто устроил хаос в день помолвки, с ней самой. Я все ожидала ее появления, собираясь прямо спросить, кто передал мне послание. И, кажется, этот момент настал.
- Мы так и не обсудили в прошлый раз, кто передал мне послание.
- И не будем, — спокойно отвечает она, присаживаясь на стул рядом со столом. — Я знаю, что ты хочешь узнать, кто он такой, Джанан, и мой ответ — нет. Я отказываюсь раскрывать этого человека, ты точно захочешь убить его. Он под моей надежной защитой, потому что очень мне нужен. Понимаешь, я ненавижу войны. В их разгар я становлюсь уязвимой, а между вашими кланами явно назревает вооруженный конфликт. А этот человек способен все решить мирным путем, так, чтобы Веспер в очередной раз не пополнил свой мешок душ.
- То есть, пока я здесь рисковала своей жизнью...
Жизель резко вскидывает свою руку вверх, как бы давая мне понять, чтобы я замолчала. Повинуюсь, пусть внутри уже начинает разгораться пламя недовольства.
- Не смей меня винить за результаты принятия собственных решений. Я на твою волю не влияния не имею.
- Тем не менее, это благодаря мне Веспер ослаб, а ты даже не хочешь помочь мне, — чуть ли не рычу я.
- Блеск! А кто сказал, что Жизнь вообще справедлива? — спрашивает она, ярко улыбаясь. — И я к тебе не за этим пришла. Мне интересно знать, что ты решила по поводу предложения Фридамора. Я надеюсь, ты его примешь.
Я стою неподвижно, словно прикована к месту, переваривая услышанное. Но Жизель словно не дает мне запустить мыслительный процесс и снова начинает говорить:
- Брось! — взмахнув рукой, она встает со стула. — У твоего братца одна настойчивая идея — избавиться от Фридамора. А это точно приведет к конфликту. Значит, его надо усмирить. На Дне Памяти как раз представится хорошая возможность для этого.
- Я еще не решила, как буду действовать, — уверенно заявляю я.
Лицо Жизель внезапно становится жестким — вся привычная для нее милость, светлость и грациозность словно исчезают в мгновение ока, уступая место холодной решительности и скрытой угрозе.
«Ух ты! Жизнь решила показать мне свое истинное лицо?».
- Джанан, — произносит она мое имя с легкой настороженностью. — Я понимаю, что последний поступок Веспера пробудил в тебе новые вопросы, новые мысли, — она делает паузу, словно стараясь закрепить слова в воздухе. — Возможно, ты даже решила, что он испытывает к тебе теплые чувства. Ох, эта любовь! Сколько раз я видела ее в вас, в людях! Сколько ощущала ее вместе с вами, — ее лицо на мгновение омрачается грустью. — Но Веспер все тот же Веспер, Джанан.
«Знаю, что он все тот же Веспер. Произошедшее недавно это показало».
- К чему ты мне все это говоришь?
- К тому, какой путь ты выберешь — путь мира и Жизни, или же дорогу войны и Смерти?
Ее вопрос висит в воздухе, словно невысказанная зарисовка. Учитывая, насколько хорошо я уже знаю сестру Веспера, я уверена — она сказала это не просто так. Она никогда не действует без причины. Все, к чему она меня ведет, в конце концов, всегда приводит к какому-то завершению, ясной точке. Но сейчас я уже не уверена, что могу ей доверять так, как раньше. Да, она многое для меня сделала. В конце концов, именно по ее инициативе началось противостояние с Веспером.
И все же, она не до конца честна со мной — что-то скрывает, о чем я пока не догадываюсь. Почему я раньше не задумывалась о том, что она может вести свою собственную игру, независимо от моих интересов? Почему я так была ослеплена лишь одной целью — уничтожить Веспера — и не замечала ничего вокруг? Теперь все кажется иначе — и я начинаю задаваться вопросом, насколько доверяю ей и что на самом деле скрыто за ее улыбками и словами.
«Я вообще могу хоть кому-нибудь доверять?».
«Тук-тук».
Жизель щелкает пальцами и растворяется в воздухе. Как вовремя.
- Входите.
В дверях показывается Стив. Он быстро закрывает за собой дверь и проходит внутрь комнаты.
- Как там Джерри? — первое, что меня интересует.
- Спит, как хорек. Восстанавливается, — отвечает он и смотрит на меня каким-то странным взглядом, будто что-то от меня хочет. — Джанан, нам нужно поговорить. — теперь понятно. — Я сказал твоему брату, что оставил флешку дома, но, черт, что ты собираешься делать с Фридамором?
- Почему все сегодня задают мне этот вопрос! — пытаюсь тихо возмутиться я, скрывая раздражение, которое накапливается внутри.
- Кто все? — спрашивает он, явно не улавливая моего напряжения.
- А-р-р-р... неважно! Все катится к катастрофе! И эта флешка... я снова ничего не найду, никаких ответов, — со взрывом выдыхаю, плюхаюсь на кровать, ощущая, как гнев возрастает. Не могу избавиться от чувства безысходности.
Кошка испуганно дергается, потом убегает в темноту, укрываясь в углу.
- И об этом я тоже хочу поговорить... Видишь ли, мы с Джерри решили не рисковать и провели проверку всех троих подозреваемых дома. Прежде, чем прилететь к тебе сюда.
Эти слова пронзают меня словно холодный крюк, внутри внезапно все сжимается от напряжения. Я встаю, быстрым движением подхожу к Стиву и сжимаю его плечи, почти встревожено — словно ищу у него поддержки.
- Повтори.
- Я проверил с помощью твоей программы всех троих: Бирна, Нокса и Кристиана.
- Не томи, Стив, — почти шепчу, чувствуя, как тревога нарастает, как напряжение вызывает торжество неутолимого ожидания.
Он глубоко вздыхает, и я убираю руки с его плеч.
- Честно? Ничего интересного найти не удалось, — он проводит рукой по своим волосам, слегка растерянно, словно пытается оправдать ожидания. — Бирн уже месяц отдыхает на островах. Только и делает, что выкладывает фоточки со своей молодой подружкой. Никаких махинаций в его счетах я не обнаружил. Тоже самое касается и остальных.
«Нет, не может быть».
- А что-то личное? — все еще надеюсь я, не теряю веры.
«Вдруг Стив наткнулся на какие-нибудь компрометирующие фото Нокса и Веспера... хоть какая-то зацепка, хоть какая-то связь».
- Личное? — он задумчиво морщит свои брови, — Тебя кто-то конкретный интересует?
- Да, Нокс, — отвечаю я, напряженно следя за его реакцией.
Стив на секунду задумывается, почесывает подбородок, словно размышляет над чем-то важным.
«Ну же, Стив. Неужели все чисто? Она ведь не может не проколоться нигде».
- Ничего особенного, — он говорит медленно, — Кроме больших счетов по процедурам на искусственное оплодотворение.
Я удивленно взираю на него, почувствовав легкое недоумение, ведь ожидала чего-то более значимого или дерзкого.
«Я не уверен, что эта информация сможет чем-то пригодиться. Кто сейчас не прибегает к подобным методам оплодотворения? Множество людей. Да и, впрочем, это не мое дело вовсе. Ведь даже если она продолжает спать с Веспером, тот всё равно не сможет иметь детей».
Снова плюхаюсь на кровать, и Стив со мной рядом
- Может, твой брат прав в том, что Креван ошибся?
- Нет, я уверена, что Креван не просто так дал мне эти имена.
«Эти трое, как замаскированные пустоты. Ни грязи, ни тайн, ни следов».
Я прикусываю губу, сердце колотится слишком быстро. Вдруг, совершенно внезапно, понимаю, что устала. До ломоты в костях. До боли в груди. В этот момент Стив копошится руками в своих джинсах и достает оттуда... кинжал? Не большой, изящный, с темной, блестящей сталью. И в мгновение я узнаю в нем...
- Это... кинжал Кревана?
«Ты не обязана пользоваться им, Джанан, но ты должна понять, что сильная женщина – это не женщина, которая избегает конфликта, а женщина, которая готова встать на защиту себя и других, используя все свои способности и ресурсы. А для этого, иногда, нужно держать в руках нечто более серьезное, чем пушку для красоты», — вспоминаю я его слова, которые он сказал мне на нашей последней тренировке у виллы Веспера.
Стив кивает и кладет мне его в ладонь.
- Он попросил передать его тебе.
Глубоко вздыхаю, глядя на кинжал, сверкающий в моих руках, и в памяти возникают образы Кревана: те уроки, что он мне дал — как водить машину, как защищаться и стрелять. Его голос, его уверенность, его взгляд... все это словно живое оживает внутри меня, наполняя силой и решимостью.
«Мне нужно действовать».
- А ты что думаешь о предложении Фридамора? — спрашиваю, тихо, почти шепотом.
Стив задерживает взгляд.
- Я думаю, что если ты примешь его, ты станешь частью чего-то, что не отмоется уже никогда. Но... — он чуть склоняет голову. — Иногда, чтобы победить чудовище, надо стать чудовищем. Главное — не забыть, кем ты была до того, как оно в тебя вселилось.
Я вдруг понимаю, что мне страшно. Страшно не сделать выбор. Страшно сделать его неправильно.
А Фридамор где-то там уже ждет. И Веспер все еще дышит. Слабый, измученный... но опасный. А я... Я все еще между.
Между Жизель и ее непостижимыми интригами.
Между Веспером и его игрой.
Между Стивом и правдой, которую, которую лучше ему не знать для его же пользы.
Между любовью и войной.
...И между собой настоящей — той, кем я была когда-то, и той, кем становлюсь сейчас.
– Джанан, — добавляет Стив. — Что бы ты ни решила, я рядом. Мы рядом. Джерри, я, даже Креван – он ведь оставил тебе не только кинжал. Он оставил тебе выбор. Свободу.
Свобода — не быть чьим-то оружием: ни Жизель, ни Веспера, ни Фридамора. Я наконец понимаю: все, чего они от меня добиваются — это выбор. Мой выбор. И он должен быть не продиктован страхом или гневом. Он должен быть моим.
– Я приму решение до Дня Памяти, — говорю твердо.
Стив кивает и выходит, оставляя меня одну. Я же смотрю на кинжал. Его клинок отражает слабый свет, словно вспоминая кровь, которой однажды уже касался.
«Если мне суждено стать чудовищем... то я сама решу, каким».
...
Уже поздним вечером, когда я собираюсь погрузиться в сон, меня внезапно застает врасплох неожиданный приход брата.
- Я хочу, чтобы ты сопровождала меня на неофициальные переговоры в День Памяти, — произносит он ровно, его взгляд спокойно мерцает в тусклом освещении.
- Что ж, — мягко отвечаю я, слегка улыбнувшись. — А я думала, что уже никогда не предложишь.
Он хмыкает, чуть приподнимая бровь — в его лице сквозит ирония, но голос остается серьезным:
– А я думал, ты не согласишься.
– Времена меняются, — я развожу руками, ощущая внутри себя какое-то странное спокойствие. — Или, может, это я меняюсь.
Он внимательно смотрит на меня, будто пытаясь разглядеть, действительно ли перед ним та же сестра, которую он привык видеть – горячую, импульсивную, иногда даже неадекватную. Но во взгляде моего брата появляется нечто другое. Почтение. Или, может быть, тревога?
– Значит, на переговорах ты со мной?
– До конца.
Он улыбается. Улыбка редкая, почти отцовская. И уходит, оставляя меня одну.
День Памяти уже близко. И я, Джанан, перестаю быть пешкой. Я стану фигурой, от которой зависит исход партии.