Глава 30
Веспер
- Джерри, Джерри, Джерри! — безутешно зовет Джанан, склонившись над его мертвым телом. — Очнись, прошу тебя! Очнись! Открой глаза!
Рыжеволосая девушка не перестает плакать, отчаянно пытаясь привести парня в чувства, в надежде на чудо, которое, увы, заблудилось в тени неизбежности. Каждая ее хватка за его плечи — отчаянная борьба, будто ее сердце верит, что можно повернуть время назад, изменить его судьбу. Но мне ясно, что уже слишком поздно. Серебристый свет, исходящий от его бездыханного тела, становится все ярче, словно зовет меня, Смерть.
- Властелин, процесс пошел, — говорит мне один из палачей и мне хочется прихлопнуть его, как муху за то, что посмел открыть рот и умничать.
«Мне ли, Смерти, не знать, что все началось: Джерри умер, а я должен забрать его с собой».
Стоя в нескольких метрах от друзей, что потеряли друг друга, наблюдая, как напротив панорамных окон разворачивается такая драма, мне следует прислушаться к своему холодному голосу разума, который шепчет мне слова, словно клятву: завершить приближающееся неизбежное, ибо если я этого не сделаю, тогда сама судьба — в своей неумолимой мудрости — покорит меня.
- Веспер, чего медлишь? — пытается привести меня в чувство Эреб, но я словно оцепенел от наблюдения за тем, как страдает душа Джанан.
Ловлю флешбек: «Однажды, сидя в подвале своего дома, она просила меня забрать, а сейчас умоляет об обратном».
Глубоко вдыхаю и командую:
- Уберите ее.
Джанан поднимает на меня глаза и с ужасом смотрит на палачей, которые пытаются схватить ее, но она, упрямая, вцепляется из-за всех сил в тело друга, как бы пряча его от всех — точнее, от меня.
- Я не позволю тебе! — кричит она, продолжая из-за всех сил держаться за Джерри, но палачи, будучи гораздо сильнее, оцепляют ее от него и отводят в сторону.
Она брыкается, стараясь вырваться.
- Джанан, не вмешивайся, — грозно командует Эреб. — Ты не должна видеть весь этот процесс и, тем более, указывать самой Смерти, что она должна делать, а что нет.
- Эреб, заткнись, — резко говорю я, направляясь к телу.
- Веспер, пожалуйста... — она умоляет, повиснув на руках моих палачей. — Прошу, не забирай его у меня. Я знаю, тебе все равно, со мной или без меня, но, умоляю, оставь его в живых. Я готова выйти из игры, сделать все, что ты скажешь, — только прошу, не лишай меня его, — голос ее дрожит, слезы наворачиваются на глаза, и в каждом слове звучит отчаяние.
«Это должно было случиться. Одной из причин, по которой я делал все возможное, чтобы Джанан держалась подальше от своего друга, было желание не втягивать его в наши игры, не допустить его гибели по ее вине, на ее глазах. Еще тогда, на кельтской вечеринке, когда я встретился с Джерри, его аура светилась серебром. Мгновенно я увидел его с простреленной головой и понял — его смерть будет связана с кланами, а значит, и с Джанан.
Но этих двоих всегда словно магнитом тянуло друг к другу. И мне, Смерти, не удалось обмануть судьбу. Как уже говорил, я над ней не властен».
Громко усмехаюсь, подходя к телу Джерри.
«Тебе, Жизнь, кажется смешно, да? Все снова я — тот, кто платит цену за твои беспечные дарования. Ведь, это именно твои чувства, те страсти, что ты вкладываешь в сердца людей, привели парня сюда. Он не захотел оставить подругу в беде, не смог устоять перед тобой — и в конце концов, заплатил за это собственной жизнью. А я останусь виновным. Меня будут бояться — меня, холодного и отчужденного, — а тебя будут боготворить, как высшее начало. Тебя учат ценить, — ведь в людях живет надежда, что ты подаришь им счастье или спасешь от судьбоносной гибели; а меня лишь опасаться — потому что я опасен и чужд каждому теплу».
И мне впервые становится страшно. Я ведь уже забрал у Джанан отца, Кревана, а теперь пришла очередь Джерри. И если он уйдет вместе со мной, то о возрождении доверия Джанан ко мне можно забыть. Ее любовь ко мне навсегда умрет.
«Да, Жизнь, перед интересным ты меня, конечно, выбором поставила».
Я не в силах идти наперекор судьбе — она, словно кровавая река, поглотит меня и разрушит изнутри. Стоит мне начать сопротивляться этой смертельной процессии, как я сразу же начну ослабевать. Возможно, даже окончательно. Потому что я буду буквально противопоставлять своей природе: не убивать, а возрождать.
- Веспер, я тебя спрашиваю, какого хрена ты медлишь? — нервничает Эреб, стоя рядом со мной. — Он уже светится, как звезда, готовая вот-вот взорваться.
«Потому что меня одолевают сомнения, впервые, мрак, за миллионы лет».
Я могу попробовать, но... я никогда раньше этого не делал. Обычно, часы бьют тогда, когда уже точно наступает конец, но здесь... придется повернуть их стрелки вспять, и это, учитывая, что время мне не подвластно.
Склоняюсь над лицом мертвого парня и понимаю, что осталось только высосать душу и дело с концом, но...
- Веспер, пожалуйста, — слышу умоляющий голос Джанан.
- Закройте ей кто-нибудь рот, — прошу я в своей грубой манере, лишь бы она не отвлекала меня от того, что собираюсь сделать, а именно, непоправимое. — Открой глаза, — прошу я не Джерри, а его душу, и мягко отрываю скотч с его губ.
Душа должна слышать меня. Вначале она упрямо сопротивляется, цепляясь за своего носителя, потому что слишком сильно привязывается к нему, слишком глубоко вплетается в его судьбу. Сейчас, вероятно, таится в тени недоверия, думая, что я пришел лишь позлорадствовать, — ведь так я всегда поступаю. И потому она не выходит на контакт, словно скрывается, боясь быть пойманной мной.
- Прошу, открой глаза, — шепчу я, тихо, чтобы услышала только она. — Этот человек очень дорог той, что... — ищу подходящее слово. — Нужна мне. Я хочу оставить тебя в этом теле, но для этого мне нужно, чтобы ты открылась мне. Покажи мне его глаза.
Оставаясь в тени своей просьбы, я произношу это слово, словно заклинание:
- Открой, — и, не веря своим ушам, я снова начинаю умолять — слитно, искренне, до боли: — Умоляю...
«Ха-ха, сама Смерть умоляет», — слышу в сознании голос своей сестры, пронзительный, ехидный, словно тонкая игла в сердце. — «Когда-то я тоже тебя просила, Веспер. Просила услышать меня, понять. А теперь ты хочешь, чтобы я позволила тебе окончательно нарушить баланс? И все ради этой девушки? Неужто ты влюбился? Ах, да, тебе же такие чувства — чужды. Они для тебя — губительны. Ты просто так боишься утратить свое крохотное влияние над Джанан, что готов пойти на самый страшный поступок — пойти против своей природы. Ты понимаешь, что она окончательно возненавидит тебя, если ты отнимаешь у нее еще и ее лучшего друга? А если все же решишь оставить, то мне, возможно, даже не надо будет пытаться запереть тебя в Тенебрисе. Это ситуация и так сыграет против тебя».
- Я гораздо сильнее, чем ты думаешь, — шиплю я, сжав от гнева челюсти.
Жизель поймала меня, но я не собираюсь сдаваться.
«Ему было предначертано умереть сейчас, Веспер. Я не позволю тебе вмешиваться», — снова слышу голос сестры.
- Нет! — восклицаю я и из-за всей дури бью своей силой по груди Джерри, от чего тот сотрясается, а вместе с ним и его душа.
«Да, это я, Смерть. Сижу рядом с трупом и пытаюсь оживить его. Надеюсь, мне больше никогда не придется вытворять нечто подобное еще раз, потому что, честно, меня тошнит от того, что я делаю. Мои действия противоречат не только моей природе, но и моим принципам: если я пришел за человеком — значит, так должно быть, и этому не стоит мешать».
- Веспер, что ты творишь? — непонимающе спрашивает Эреб.
- Не отвлекай меня! — рявкаю я.
Бью еще раз по груди Джерри и еще раз, и еще, не переставая тревожить его душу. Та вопит и кричит, но, к счастью, это слышу только я. Никто вблизи не подозревает в какой сейчас агонии она находится. Даже Джанан, которая пусть и испытала мою силу на себе, но это ни в коем не сравнится с тем, что происходит сейчас — я использую свою силу почти на максимум.
«Давай, открывай глаза».
И вдруг, словно услышав мою мысленную просьбу, взгляд Джерри открывается, словно пробуждаясь от долгого сна. И в этой тишине, наполненной надеждой и страхом, я чувствую, как что-то внутри меня тихо сжимается, потому что я не вижу через них жизни, лишь мертвую блеклость.
- Хорошо, — говорю я больше для того, чтобы успокоить себя.
Когда я высасываю душу, я использую свой холод, который выгоняет ее, но для мертвого тела требуется не он, а живое тепло — искра жизни, которую я не в состоянии подарить. Душа должна засиять золотым светом, ярким и чистым. Только тогда, только в этом сиянии, Джерри сможет вновь обрести жизнь.
«Мрак, что же мне делать?».
«Ты знаешь, что можешь сделать», — снова вмешивается в мои мысли Жизель. — «Ты был так рад тем эмоциям, что дарила тебе Джанан эти три недели, когда она еще не знала тебя настоящим. Вспомни, каково это было — и растай».
- И проиграй, — горько смеюсь я вслух и сажусь над головой Джерри.
Аккуратно кладу ладони на его виски, но прежде, чем начать таить, поднимаю взгляд на Джанан — не знаю зачем, и что я желаю увидеть в ее глазах. Ведь, возможно, это мой последний раз, когда я вижу их живыми и сияющими. Возможно, я хочу, чтобы она, наконец, посмотрела на меня иначе, без ненависти и злобы, как когда-то. Но, к сожалению, Джанан смотрит на меня с мольбой и отчаянием. Ее лицо искажают эмоции, просящие за ее друга и в этот момент на меня нахлынывает осознание того, как ей все равно. И, почему-то, становится больно...
Так странно, вокруг нее столько мужчин, а поистине достойный ее лежит мертвый у моих ног, и от меня сейчас зависит его жизнь.
Я тоже когда-то был ее достоин. Тогда, когда притворялся тем, кем, на самом деле, не являюсь. Был обычным мужчиной, который жил под одной крышей со своей невестой. Не скажу, что мне не понравилось, бывало, я так залипал, что забывал, кто я такой. Да, вот так эта рыжеволосая девушка может затмить собой все, заставить меня забыть о многом, в том числе и о своих целях и принципах.
Чувствую, как мои ладони начинают гореть. Так бывает каждый раз, когда я начинаю испытывать то, чего не должен: волнение, страх, грусть, даже страсть... — все, что пробуждает во мне неравнодушие. И сейчас я специально испытываю все эти эмоции, которые рождаются из воспоминаний о Джанан, чтобы спасти парня и не потерять доверие шельмочки окончательно.
Закрываю глаза и погружаюсь в безумный поток мыслей: мы лежим вместе на кровати, целуемся, смеемся, занимаемся сексом и не так, как я привык — грубо, для удовольствия, а с особой чувственностью. Такого у нас еще не было. Это я специально придумываю, чтобы поплыть окончательно. И я плыву: лежу на спине в любимом океане, но вокруг меня не привычные мне льды, а солнечный свет, заставляющий пламени внутри меня расти с каждой секундой.
Холод внутри меня сопротивляется ему, и я не пытаюсь остановить эту борьбу, потому что сам говорил Жизель, что я достаточно силен, чтобы держаться. Ей не удастся ослабить меня настолько, чтобы я на ближайшие сотни лет обратился в тень.
«Я не дам тебе одержать верх».
Закрываю глаза от возникшей слабости, разливающейся по моим мертвым венам. Кончики пальцев начинают гореть, но при соприкосновении с ледяной кожей Джерри, испытывают контраст.
«Так странно, еще недавно этот парень был теплым, а я холодным, теперь мы поменялись местами».
Пока я не стал понимать, что мы становимся единым целым — оба теплыми. Легкая улыбка невольно касается моим губ, когда я понимаю, что у меня получается.
- Джерри... Джерри! — слышу голос Джанан и открываю глаза.
Она склоняется над своим другом, который жадно глотает воздух, а я медленно падаю назад, с трудом удерживая свою спину на руках. Внимательно рассматриваю когда-то мертвого парня и замечаю, что дыра в его голове исчезла.
«Надеюсь, и пуля тоже, или она прошла навылет? Мрак его знает».
- Веспер, ты как? — склоняется ко мне Эреб, пытаясь привести меня в чувство.
Я смотрю на улыбающуюся и плачущую Джанан, которая крепко обнимает своего друга, пряча лицо в его испачканном кровью плече. В этот момент меня охватывает волна ненависти и злости, мгновенно ослепляющие мой разум.
«Джанан даже не смотрит на меня. Я только что спас ее лучшего друга чуть не ценой своего существования среди людей, а она даже не удосуживается поинтересоваться моим состоянием. Ведь еще недавно сказала, что любит меня».
Я уже ощущал что-то похожее на ревность, когда Лиор заставил меня приревновать Джанан к нему. Но сейчас это чувство разъедает меня изнутри — я понимаю: не могу и не должен просто наблюдать за этой сценой.
«Это убивает меня».
- Уведи меня отсюда, — прошу я Эреба.
Он, не говоря больше ни слова, помогает мне подняться на ноги.
Я опираюсь рукой о его плечо и отворачиваюсь от Джанан, больше не желая смотреть на нее.
«Кажется, я впервые испытываю к ней настоящую злость».
- Стоило оно того? — спрашивает он, ведя меня вниз по лестнице.
- Ничего не говори, Эреб. Просто молчи, — отвечаю я, сжимая зубы от ярости.
«Я только что жестко подставился. Сделал себе только хуже. И все ради нее».
Что я сейчас чувствую? Злость — к себе. За то, что поддался. Жизель специально спровоцировала меня, сделала так, чтобы я сначала утратил контроль от любви Джанан ко мне. Только что я в полной мере осознал — все это лишь часть ее игры.
И, самое страшное в этой ситуации, — я чувствую ненависть к Джанан. Такой, какой никогда прежде не испытывал. Сейчас я не просто раздражен ее поступками или словами — я искренне желаю ей зла за то, что довела до этой точки, где я ощущаю то, чего прежде никогда не знал — боль.
Боль. Чертова боль.
Я — ощущаю. Боль.
А ведь она — первый знак того, что ты жив.
И в этот раз я впервые не знаю, как справиться с ней. Она пылает внутри меня, не давая моему разуму прийти в себя.
- Мне нужен холод, Эреб, — с трудом шепчу я, повиснув на плече друга.
Эреб кивает и осторожно переносит меня. Сперва я не сразу осознаю, где мы оказываемся — лишь, когда ладони касаются льда, я понимаю: мы у берегов Северного Ледовитого океана. Стоим на одной из бесчисленных льдин, точнее — Эреб стоит, а я, склонившись, опираюсь руками о лед, который, кажется, плавится у меня в руках.
Мрак. Мрак! Мрак! Мрак!
- Веспер, мы здесь не одни, — как-то настороженно говорит Эреб.
Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Жизель, которая стоит на другой льдине, всего в пяти метрах от меня. Ее роскошное платье цвета золота словно сияет на фоне ледяной безмятежности, а в руке она держит такого же цвета копье. Сомневаюсь, что она пришла сюда ради боя. Скорее — чтобы понаблюдать, поиронизировать и порадоваться своей маленькой победе.
С трудом поднимаюсь на ноги, рукой давая знак Эребу — не помогай мне. Не хочу казаться еще более слабым в глазах своей сестры.
- Пришла посмаковать момент? — решаю начать я первым разговор, который все равно не избежать. — Или добить меня?
Большая белая глыба медленно покачивается под ногами, слегка мешая удержать равновесие. Однако я все-таки нахожу внутренние силы, чтобы держаться. Пусть и рискую в любой момент потерять контроль и словно занырнуть в холодные воды, погрузиться в этот непроглядный холод и темноту.
- Решила посмотреть на результаты своих трудов. Осталось немного, дорогой брат. Реванш уже совсем близко. И ты потеряешь все. Сколько забрал, столько и потеряешь сам. Заплатишь сполна. Если, конечно, не попросишь прощения.
«Ох, нет, реванш будет за мной».
Я усмехаюсь, очень громко.
- Что?! Ты хочешь, чтобы я перед тобой извинился?! — смеюсь я, задыхаясь. — Никогда! Понимаешь?! Все — только из-за тебя, Жизель! Твоей проклятой жажды справедливости! Подавись ей и своими бесконечными эмоциями, которые ты не умеешь удержать — чувствуй, как они разрывают тебя изнутри!
«Мрак, как же она мне надоела».
Жизель смеряет меня непроницаемым взглядом, а спустя мгновение отвечает:
- Веспер, я забрала у тебя Джанан. Твою зависимость, которая так и не приняла твою сторону, но зато издевалась над тобой, благодаря своим эмоциональным колебаниям, как бы ты не пытался выровнять их, всячески провоцируя. Она так сильно довела тебя, что ты в отчаянии пошел против своей природы. Ты прав — не так просто ослабить Смерть, которая накапливала свою силу миллионы лет. Но ничего — остался последний рывок и он будет самым жестоким.
- Если меня и ждет конец, дорогая сестра, то он будет только таким, каким захочу его видеть я. У тебя над этим нет власти, — уверенно заявляю я.
- Я — Жизнь, Веспер. У меня над всем есть власть, — говорит она и растворяется в воздухе.
Жизель... пусть она ожидает нашу последнюю битву, словно долгожданный праздник в свою честь. Да, в ней — непреклонная сила надежды и способность к возрождению, но в Смерти заключена неизбежность, и именно в этом — ее мощь. В том, что финал — неминуем и абсолютен.
Я уже знаю, чем все закончится.