продолжение 2 главы
Глупо было отказываться от предложения помириться — это два. И я не единственный парень, кто идёт с другим парнем на бал — это три. — Отвечает то же самое в тот же сотый раз Гарри. Он критически осматривает своё отражение в зеркале и думает, хорошо ли выглядит. Пожалуй, новый образ немного непривычен. Но кажется, он всё-таки стал немного симпатичнее. Хотелось произвести на Драко самое приятное впечатление. Пусть Гарри и не надеется, что поразит своим появлением красавца-слизеринца, но надеяться на то, что чужое сердце дрогнет при столь удивительном преображении, ему никто не запрещает. Он окидывает себя придирчивым взглядом и приходит к выводу, что да, определённо, так намного лучше.
— Ты мог позвать любую шестикурсницу, что с радостью согласилась бы пойти с тобой, потому что иной возможности попасть на бал у них нет — это раз. Помириться можно было и без совместного похода на бал, потому что это странно, нет? Друзья не ходят вместе на подобные мероприятия, они сидят вместе в кафе, в барах и других заведениях, но не наведываются словно парочка на балы — это два. Пусть есть другие парни, что также идут с парнями, но они вместе. То есть то самое вместе, понимаешь? Они встречаются. Поэтому для них идти вместе это нормально. А вот для вашего симбиоза — нет. Я говорил, что это три? Нет? Так вот, это три. Гарри лишь привычно отмахивается от бубнёжа Рона. Но последняя мысль приходится по душе. Они правда будут выглядеть как самая настоящая парочка? Пусть это совершенно не так в действительности, но представить ведь можно. — Лучше скажи, как мне? — Что как? — Поворачивается к нему Рон, хотя прекрасно всё разглядел и до этого. — Ну как я выгляжу. — Нормально. — Бросает Рон без энтузиазма и снова отворачивается к своему зеркалу, продолжая мучить воротник. — Но немного странно. — Странно? Почему? — Тут же волнуется Гарри от беспокойства прикусывая губу. Может, всё-таки переборщил с гелем? Или тональный крем слишком заметен? — Непривычно. — Это понятно. — Успокаивается он немного. — А в целом? — Хорошо? — Навскидку предлагает Рон, рассматривая внешний вид друга в зеркале. — Спроси Гермиону. Она лучше меня разбирается во всей этой ерунде. Как по мне, раньше было лучше. — Ничего ты не понимаешь. — Хмурится Гарри и отстаёт от Рона. В самом деле, нашёл кого спросить. Но на всякий случай всё-таки наносит ещё немного геля на волосы. И почему он не пользовался столь полезными вещами раньше? Стоило почаще наведываться в магазин Фреда и Джорджа. — Ты похож на девчонку собирающуюся на первое свидание. Гарри игнорирует столь возмутительное замечание. Через десять минут они выходят в гостиную, где договорились встретиться с Гермионой. Рон восхищённо выдыхает при виде своей девушки, и Гарри не может не отметить, насколько красива его единственная, но горячо любимая подруга. Пышное средней длины персиковое платье, невысокие каблуки, минимум макияжа, подчеркивающего её естественную красоту — Гермиона выглядит как самая что ни на есть настоящая принцесса. Первым делом она оценивает Рона, с которым коротко целуется при встрече, и найдя наряд своего парня вполне приемлемым, довольно улыбается. Затем девушка переключается на Гарри и принимается удивлённо его рассматривать, пока он сам в это время нервным жестом поправляет манжеты. В конечном итоге Гермиона находится: — Гарри... Интересно выглядишь. Он принимает это как комплимент. И уже привычной троицей они направляются в Большой зал, где и проходит их долгожданный выпускной бал. На входе Гарри стопорится: — Вы идите, а я подожду Драко. Мы договорились встретиться здесь. Рон что-то ворчит себе под нос про всяких опаздывающих и не имеющих никакой совести слизеринцев, но Гермиона ловко задабривает своего парня поцелуем, и они оба проходят в зал, спустя несколько секунд затерявшись в толпе. Гарри не уверен, но ему кажется, что подруга догадывается об его истинных чувствах к Драко. Впрочем, за неё он не переживает, а вот для Рона новость, определённо, станет ударом. Но опять же, кто как не Гермиона сможет его к этому подготовить? Мимо Гарри проходит слишком много людей, толкаясь, задевая. И он отходит подальше от входа, поближе к одной из колонн, на которую можно устало облокотиться, находясь в томительном ожидании. Волнуется ли он? Конечно же, да. Вероятность очередной подставы или подвоха велика, но Гарри искренне надеется на лучшее. Драко — тот ещё ублюдок, без сомнения. Но даже в нём есть что-то хорошее, и Гарри верит, что у него получится это самое хорошее вытащить на свет. Именно сейчас, а не в те безумные полгода назад. В конце концов, после этого бала, если всё пройдёт хорошо, они могут подружиться, а там кто его знает — Гарри боится пока загадывать, но вдруг их отношения перерастут во что-то большее? Весьма наивная, конечно, мечта, учитывая, что до недавнего времени они даже нормально не разговаривали, а лаялись, как кошка с собакой, но ничего не может с этим поделать. Гарри настолько погружается в свои мысли, что чуть не пропускает появление Драко. От одетого в официальный наряд слизеринца захватывает дух. Это вообще законно, выглядеть настолько сексуально? Хотя костюм и мантия Драко почти не отличаются от внешнего вида самого Гарри, да и большинства парней в этом зале. Ну разве что количество нулей в стоимости одежды здесь явно больше. Гарри машет, привлекая внимание Малфоя, и когда тот его замечает, сам же спешит скорее навстречу. — Поттер? — Спрашивает так поражённо Драко, словно ожидал увидеть кого-то другого. И это задевает. — Эмм... Да? — Отзывается также нелепо Гарри, не зная, куда деть руки и куда вообще деться от столь пристального внимания. Нет, он даже очень хочет внимания, особенно от Драко, но смотрит слизеринец немного странно. Не то чтобы Гарри на что-то надеется... Ладно, он надеется на самом деле — на похвалу, может на лёгкое восхищение и изумление его внешним видом, переменам, которые он произвёл. Поэтому разве что ножкой не шоркает в ожидании, когда же последует вердикт. Пусть он и не ждёт многословности от Драко, но даже скупое «тебе идёт» из этих губ вместо привычных оскорблений будет звучать словно музыка для ушей Гарри. Он сам себе напоминает верную собаку, что ожидает поощрения от хозяина за новый выученный трюк. Пусть так всё и выглядит, но это слишком важно для него — после всех унижающих слов услышать что-то диаметрально противоположное. И поэтому, когда Драко начинает смеяться, сердце Гарри разочарованно ухает вниз. Он невольно отшатывается назад, борясь с подступившим и охватившим его болезненным отчаяньем. «А чего ты хотел, Гарри?» — Задаёт он себе вопрос. — «Думал, уложишь волосы гелем, снимешь ненавистные очки, напяливая вместо них линзы, замажешь тоналкой шрам и сразу станешь красавцем? Какой же ты глупец. И Драко ты совершенно не пара. Даже мечтать об этом больше не смей». Малфой всё также продолжает смеяться и лишь изредка качает головой. Наверное, не может поверить своим глазам и представляет, как будет рассказывать о глупой выходке Поттера своим друзьям. Гарри чувствует, как горит его лицо от полученного позора, но не уходит. Хотя бы этот миг он должен отстоять до конца. Достойно. — Всё? — Интересуется он у Драко, когда тот перестаёт смеяться, надеясь, что в дрогнувшем голосе не слышится обида. Достаточно для него одного сегодня унижений. Малфой кивает, а в серых глазах, что десятки раз снились Гарри во снах, отчётливо пляшут огоньки насмешки. По крайней мере, со стороны всё видится именно так. — Рад, что повеселил тебя. Но дальше быть твоим шутом не собираюсь. Так что развлекайся дальше один.
Гарри игнорирует промелькнувшее на чужом лице изумление и, не желая что-либо слушать, быстро выходит из помещения. На подходе к лестнице он сталкивается с другими ребятами и чуть ли не падает на пол, но в последний момент удаётся удержаться на ногах. Не дожидаясь разборок, он резво поднимается по ступенькам, оставляя позади эхо постороннего шума и раздавшийся вслед дружный хохот этих самых ребят. Гарри лишь искренне надеется, что смеются не над ним. Хотя, если честно, уже всё равно. Глаза позорно щиплет, и Гарри сердито борется с этой позорной слабостью своего организма. Он же не девчонка какая-то, чтобы сейчас рыдать из-за неоправданных ожиданий. Да и о чём он вообще переживает? О Драко? Этом самодовольном хорьке, что с упрямой настырностью портил ему все годы обучения в школе? Или из-за собственной внешности, что неожиданной костью стала поперёк горла за последние полгода? Не в красоте счастье. Может оно и хорошо, что он такой. Зато если кто в него и влюбится, Гарри точно будет знать, что полюбили его настоящего, а не за просто красивую внешность. А Драко... К чёрту Драко! Ну пострадает Гарри месяц-другой, ну может год, может больше года, но точно потом забудет об этом наглом слизеринце. Время лечит, не так ли говорят? Он справится. Всегда справлялся. Главное, не думать обо всём этом, чтобы не тревожить ещё больше нанесённые раны. Только сегодня, этим вечером Гарри позволит себе упиться своей слабостью, но уже завтра начнёт всё с чистого листа. Как же обидно! Если бы люди хоть иногда думали, что говорят и делают, чужие сердца разбивались бы намного реже. Но не успевает Гарри дойти даже до крыла гриффиндорского факультета, как оказывается самым наглым и грубым образом прижатым к стене. Но и интрига, кто же это решил свести его с ближайшей вертикальной поверхностью, длится недолго, когда в самое ухо доносится разъярённый шёпот: — Объясни мне, Поттер, с какой такой большой радости я должен носиться за тобой по всей школе? Гарри пытается ударить локтём прижавшееся к нему сзади тело. Но получается мягко говоря не очень. — Отпусти, Малфой. Драко отстраняется, и Гарри, избавившись от тяжести чужого веса, свободно выдыхает. Поспешно оборачивается, а то кто его знает, что ещё можно ожидать от непредсказуемого поведения других. Он окидывает недовольным взглядом запыхавшегося слизеринца и легонько потирает правое плечо, получившее болезненный ушиб при внезапном столкновении со стеной. Вот же спасибо. — И что это было? — Хмурится Драко. И Гарри чуть не давится воздухом от возмущения. Кто здесь ещё должен задавать подобные вопросы! — Это я тебя хочу спросить. Что за воинственные набеги? — Ну это же не я убежал с бала, изображая Золушку. Если что, двенадцати ещё нет, вдруг ты не заметил. — Удивлён, что ты вообще знаком с магловскими сказками. — Ворчит Гарри, но обстановка между ними заметно разряжается, даже дышать становится легче. Присутствие Драко смущает. И все приведённые в порядок настройки, что с трудом удалось настроить Гарри у себя в голове, тут же сбиваются. Словно магнит поднесли к компасу — всё мигом летит в тартарары. И вот Гарри снова влюблённо заглядывает в чужое лицо, а наивный рой мыслей заполняет его пустую голову. Но стоит вспомнить былую обиду — тот унизительный смех, ранние оскорбления, и розовые очки дают заметную трещину. — Извини, я не хотел над тобой смеяться. Но ты выглядишь немного необычно. И... ну... странно что ли? Тебе не очень идёт, если честно. Зачем ты это сделал? — Я что, обязан перед тобой отчитываться? — Злится Гарри, уязвлённый подобным откровением. Он почти два часа потратил на сборы! Даже проникся своим новым образом, и что получил в ответ? — Не нравится, не смотри. Не заставляю. Драко как-то горестно вздыхает, но не спорит. Гарри подобная напускная покорность бесит ещё сильнее. — А чем ты недоволен, я не могу понять? Это же тебе не нравились мои лохматые волосы, очки — самые уродские в школе, так же ты говорил? И моя шрамоголовость. Это ты вбил в меня эти глупые комплексы! Меня всё устраивало, но после твоих замечаний я начал копаться в себе, стал видеть те недостатки, на которые ты мне указывал. Я говорил себе, что ты мудак и слушать тебя не надо. Но твои слова будто врезались мне под кожу. Это... слушать это всё было просто невыносимо! Не все тут могут похвастаться шикарной внешностью, знаешь ли. А ты из моих заморочек вырастил целые комплексы. Гарри тяжело сглатывает и обхватывает себя руками. Кажется, он сказал что-то лишнее, но уже поздно об этом думать. Они выпускаются, и бояться того, что же Драко теперь о нём подумает — глупо. Всяко ничего хорошего, так зачем из-за этого заморачиваться? Драко заторможено моргает, больше никак не реагируя на сказанное, и Гарри вновь ощущает себя не в своей тарелке. Как-то иначе он представлял себе этот вечер. Прав был Рон — стоило позвать шестикурсницу, а не соглашаться на столь сомнительное предложение чёртова слизеринца. О чём он вообще думал? Какое дружить? Нельзя дружить с человеком, на которого дрочишь через раз в душе. Вот просто нельзя и всё. Жаль вот только, что Гарри лишь сейчас это понял. — То есть ты хочешь сказать, что вот эти все изменения из-за моих слов? — Осторожно интересуется Драко, словно сомневается правильно ли всё понял. — Ну тебе же не нравилось. — Отводит взгляд Гарри, немного смущаясь. — И с каких пор тебя так сильно заботит моё мнение? Это наводит на определённые мысли, ты так не считаешь? Гарри кажется, или в голосе слизеринца слышатся игривые нотки? Мерлин, о чём он вообще думает? Безусловно, это была насмешка. Да, точно, насмешка. Не мог же Драко с ним заигрывать. А вот собственные чувства видны невооруженным взглядом. Разве что неоновая надпись на лбу не мигает. Драко же не дурак, всяко обо всём сейчас догадался. — Я не... Эй, ты что делаешь? — Распахивает свои зелёные глаза Гарри — чуть ли не в ужасе. Но приблизившийся вплотную слизеринец на полном серьёзе рискует вызвать у него приступ тахикардии. — Это нарушение личного пространства! Но когда Драко волновали такие мелочи? Гарри инстинктивно делает шаг назад, но упирается спиной в стену, после чего в панике оборачивается и бросает укоризненный взгляд на так не вовремя появившуюся преграду. Чужое дыхание в буквальном смысле опаляет его лицо и шею. Это же как близко надо стоять? Гарри поворачивает обратно голову и чуть ли не нос к носу сталкивается с Драко. Благо слизеринец немного выше, поэтому нос Гарри скорее чуть не сталкивается с чужими губами, но все мысли просто вылетают из головы, стоит их глазам встретиться. Поттер вспыхивает и испуганно переводит взгляд в сторону, попутно вжимаясь в стену от подобной близости. И что это? Что Драко вообще творит, позвольте поинтересоваться на милость? — Если уж тебя так волнует моё мнение, то знай, мне всё прекрасно нравилось, как было до этого. – Бормочет Драко, ещё сильнее наклоняясь. Смысл прозвучавших слов доходит далеко не сразу, но Гарри тоже можно понять — всё-таки не каждый день объект мечтаний так двусмысленно к тебе прижимается, шепчет этим интимным голосом в твоё ухо, опаляя кожу горячим дыханием. Но когда смысл всё же доходит, Гарри возмущённо вскидывает голову, даже смущение отходит на второй план. Что значит нравилось, как раньше? А зачем тогда говорил обратное?
Он собирается разразиться обвинительной тирадой, но Драко словно этого и ждал — Гарри только открывает рот, как чужие губы ловко затыкают его поцелуем. Спасибо их тесному положению — сзади продолжает поддерживать стенка, спереди вплотную вжимается в него Драко, а то из-за подкосившихся разом ног он бы сейчас позорно свалился на пол. Малфой уверенно касается его лица рукой, второй ненавязчиво вплетает пальцы в волосы, но Гарри практически не ощущает чужого касания — даром что ли он потратил почти полную банку геля для укладки? Зато проникший в рот настырный язык, любопытно скользнувший сначала по нёбу, затем нежно коснувшийся его языка, словно призывая к ответным действиям, вызывает дичайшее беспокойство и выводит, наконец, из охватившего его ступора. Первая связная мысль, проникшая через помехи в голову — оттолкнуть! Оттолкнуть от себя зарвавшегося засранца, который попортил своим существованием жизнь Гарри, и который бесконечное количество раз подставлял, унижал, оскорблял его, доставлял лишь одни неприятности. Но руки сами тянутся в ответ, осторожно накрывая плечи слизеринца. Глаза закрываются, а губы робко двигаются, подстраиваются под чужие, стараясь ответить на поцелуй. Драко немного сбавляет напор, видимо почувствовав неопытность своего партнёра. Поцелуй становится вдумчивым и тягучим, только ведущим всё равно остаётся Малфой. Но Гарри и не претендует на эту роль. Его мир сужается до чужих тёплых губ, до чужого нежного касания, и поэтому когда в стороне кто-то испуганно ойкает, он с некоторой ошалелостью отстраняется, полностью дезориентированный в пространстве. Мимо спешно проходят две девушки, пятикурсницы кажется. Да, точно. Гарри припоминает, что одна из них в прошлом году пробовалась в их команду по квиддичу, но не смогла пройти отбор. Как только они заворачивают за поворот, очевидно направляясь в гостиную Гриффиндора, до Гарри доходит, как легкомысленно он и Драко себя повели — зажимались в столь открытом месте, где кто угодно мог в любое время пройти. Но он же не думал, когда уединялся здесь на приватный (вынужденный) разговор с Драко, что они станут заниматься... подобным. Гарри нервно выдыхает и переводит обратно своё внимание на слизеринца, но мигом смущается, когда натыкается на ответный изучающий взгляд. Если Поттер отвлёкся на посторонних, беспокоился, что оказался замеченным в столь нестандартной для себя ситуации, то Драко, видимо, подобные глупости не волновали — его больше интересовал сам Гарри, чем какие-то незнакомые девушки и возможность оказаться в центре сплетен, окажись те двое недобросовестными болтушками. Гарри с напускным интересом изучает чужие ботинки и не может не спросить: — И что это было? — Поцелуй, я думаю. — Драко невинно жмёт плечами. — Ты меня пожалел, что ли? — Я тебя поцеловал. — Поня-ятно. — Тянет Гарри, проведя столь «информативный» диалог. Хотя ни черта непонятно. Не то чтобы он не рад, что поцеловался с Драко, но ситуация стала лишь ещё более запутанной. Лично с ним всё понятно — влюблённость, амурные дела. А что руководило Драко? Кто его знает. Можно, конечно, спросить, но Гарри слишком трус, чтобы взять и так сделать. — Я прямо чувствую, как ненужные мысли заполняют твою славную головку. Расслабься, Поттер. — Гарри вообще-то. — Что? — Ты буквально пять минут назад пихал мне в рот свой язык. К чему все эти формальности? Гарри понимает, что начинает злиться. Но свести всё происходящее в норму обычно происходящих и «не стоит делать на этом акцент» вещей он не позволит. Либо они сейчас расставляют все точки над «и», либо расходятся. Других вариантов просто не дано. — Хорошо... Гарри. — Смакует, словно дегустатор, чужое имя на языке Малфой. И Гарри чувствует сладостную дрожь, предательски прошедшую по всему телу. Обдумать происходящее не получается. Драко приобнимает его за талию и настойчиво тянет к себе. Гарри словно послушная марионетка подчиняется, немного ошалело ступает вперёд, вновь прижимаясь к гибкому телу слизеринца. Чем бы всё это ни грозило закончиться, но воспоминания, что останутся после этого вечера, будут волновать бедное сердечко Поттера ещё очень и очень долго. — У тебя красивые глаза. — Что? — Гарри поражённо поднимает голову, всматриваясь в необычайно серьёзное лицо напротив. Драко нежно оглаживает его щеку подушечкой большого пальца, и это действие почему-то смущает намного больше, чем недавний поцелуй. — Все эмоции как на ладони... Не снимай больше очки. Без них ты выглядишь слишком невинно и открыто, вызывая у таких как я далеко не безобидные мысли. — Я не понимаю. — Хмурится невольно Гарри. Драко целует его в висок один раз, другой, оставляет поцелуи-бабочки у самых уголков глаз, заставляя невольно жмуриться, а ресницы волнующе трепетать. Из груди Гарри вырывается непонятный звук — то ли писк, то ли стон. Он лихорадочно вдыхает воздух, не хуже наркомана втягиваясь в пьянящий запах Малфоя. — Мне нравятся твои непослушные волосы... — Шёпот у самого уха и последующая за этим новая волна мурашек. — Мне нравится твой нос, твои скулы... губы, да... особенно губы, которые так и тянет целовать, ни на что не отвлекаясь... Мне нравится твоё лицо, шея, ключицы... — Драко несильно прикусывает чувствительную кожу возле кадыка, но Гарри всё равно вздрагивает от неожиданности. — Что уж говорить про это соблазнительное тело? Какое же оно отзывчивое... — Гарри становится неловко под чужим голодным взглядом. — Мне нравится твой шрам... — Драко целует его аккурат в то место, где скрыт под толстым слоем тонального крема зигзаг в виде молнии. — Мне всё в тебе нравится. Гарри трепещет из-за чужих волнительных слов, из-за надежд, которые оказались не такими уж несбыточными. А когда из-за тесного контакта становится очевидно возбуждение партнёра — намного ощутимее, чем собственное — и без того красные щеки вспыхивают ещё сильнее, распространяя свою зону воздействия на шею и даже на уши, которые раньше у Гарри в принципе никогда не краснели. Непонятно лишь одно, и оно не позволяет с лёгким и счастливым сердцем погрузиться в охватившую его пучину радости и блаженства. — Но зачем тогда ты говорил все эти неприятные вещи? Почему оскорблял меня, если считал иначе? Драко отводит глаза, не выдержав пристального и немного укоризненного взгляда. И кажется, первый раз за вечер смущается. Гарри не собирался ставить слизеринца в неловкое положение, но узнать ответ на свой вопрос просто жизненно необходимо. Он верит словам Драко, как и верил тем словам, что были зло брошены в его сторону полгода назад. Но он должен понять, что стало причиной столь кардинальной перемены. — Я говорил, но не думал так на самом деле. — Тяжело вздыхает Драко, сверля стену над головой Гарри тяжелым взглядом. Она-то в чём виновата? — Может, я выражал так свою симпатию? — Словно предполагает Драко, вопросительно поворачивая к нему голову.
— Ты это у меня спрашиваешь? — Недоверчиво интересуется Гарри. Драко над чем-то задумчиво размышляет, после чего повторяет свое предложение в более утвердительной форме: — Я выражал так свою симпатию. — Оскорбляя меня? — Ну да. — Как-то неуверенно отзывается Драко, нервным движением запуская руку в свои прилежно уложенные волосы. — Это как дёргать понравившуюся девочку за косичку... Понимаешь? Гарри недоверчиво приоткрывает рот, поражаясь чужой глупости. Он столько думал над причинами, ломал голову, принимал все оскорбления за чистую монету, покрывался стопкой комплексов и утопал в собственной возникшей неуверенности... из-за этого? Из-за детского и глупого проявления симпатии, когда чувства выражаются путём поддразнивания объекта симпатии и, как выразился Драко, «дерганья за косички», если этот самый объект внимания — девочка? Но они же уже не дети. — Ты идиот. — Я знаю. — Поспешно кивает головой Драко, неуверенно хватая Гарри за руки. — И признаю это. Простишь меня? Гарри хочется показать характер, отомстить за все оскорбления, потрепать чужие нервы в ответ. Но встречается с чужими умоляющими глазами и не оставляет себе ни единого шанса на осуществление плана под кодовым названием «проучить». Он кивает, и Драко облегчённо улыбается. — Значит, я тебе нравлюсь? — Всё же немного наивно уточняет Гарри. — Эмм... Да? — Удивляется Малфой. — Я думал это очевидно, с учётом того, что я полез к тебе целоваться и после всех тех комплиментов, что я только что произнёс. — Может, ты ко всем так лезешь. Драко обречённо закатывает глаза, после чего загадочно улыбается. Чему-то, что понятно лишь ему одному. — Поверь мне, далеко не ко всем. И что-то такое звучит в его голосе, что Гарри верит — да, не ко всем. Он смелеет и сам же тянется к щеке Драко, ласково накрывая её своей рукой. Представлял ли Гарри когда-нибудь, что сможет вот так свободно к нему прикасаться, не боясь быть обсмеянным или получить за подобную самовольность новое оскорбление или брезгливость в ответ? Нет. И от этого действительность ощущается ещё слаще. Драко накрывает его руку своей, после чего зарывается в чужую ладонь лицом, невольно щекоча её своим горячим дыханием. — Впрочем, ты угадал. Дело не в обычной симпатии. Гарри дергается и уже собирается отдёрнуть свою руку, но Драко не даёт, железной хваткой её удерживая. Ну вот. Он ведь чувствовал, что не всё так просто! Точно есть какой-то подвох. Стараясь не показывать охватившего его беспокойства, Гарри интересуется: — А в чём же? — В любви, глупый ты Поттер. В любви.