3 глава
Гарри Поттер проживал по Тисовой Улице в доме номер 4. Вернее, самого Гарри Поттера уже почти не существовало. Он сам этого не помнил. Он жил здесь давно. Всегда? По-идее, с ним должен был жить кто-то еще. Но кто? — Здравствуй, Гарри. — Фред присел за стол. Гарри обратил внимание на россыпь веснушек, что раскинулись по рукам, от кончиков пальцев до локтей, и скрывались за рукавом, вновь появляясь лишь на щеках. Хотелось взять перо и соединить крупные веснушки в созвездия. Его вырвал из размышлений легкий хруст. Кубики сахара падали в чай в одной из кружек на столе. Гарри жил один, но всегда наливал несколько лишних, на случай если придет кто-то из гостей. В доме сегодня было солнечно. — Здравствуй. — Гарри поправил очки. Это было очень привычное действие, он ведь всегда их носил. — Извини пожалуйста, напомни свое имя? — Меня зовут Фред. - его улыбка показалась Гарри незнакомой. - Ты не знаешь, как там мой брат? — А кто он? — Он выглядит так же, только старше. Я не увижу этого, я ведь мертв. Из-за тебя. Он словно не кричал, даже не говорил, но голос эхом разносился в его голове. — Я не помню этого. Но, должно быть, я и правда виноват. — Гарри инстинктивно прикрыл голову руками. Он делал так в детстве, когда его начинали ругать Дурсли. Кто они, кстати, такие? Солнце исчезло. Он был один. На полу лежала разбитая чашка. С острых краев падали последние капли остывшего чая. Он взял. Его кожа, такая же белая, как этот маленький осколок, заалела. Багровые цветы распускались ведьминым кругом. А потом все вокруг исчезло. * * * — Он снова это сделал! Много людей, слишком много. Все взволнованы. — Держитесь, мистер Поттер, не закрывайте глаза. — Оставьте меня. Вы растревожите багровое соцветие. Мир вокруг вращался слишком быстро. Он все еще видел багровые цветы. Он видел их на своей руке, на одежде несущих его людей. Он видел их в снах. Они расцветали на телах людей. Эти люди словно спали. А багровые цветы цвели. * * * — Гермиона, что нам делать? — Мистер Уизли, будьте добры пройти к себе в кабинет. — Ты слышала новости. — Я все слышу. Я чертов Министр Магии, Рональд, я узнаю обо всем первой. — Гермиона, что нам делать? Нотки истерики. — Рон, я!.. Я не знаю. Я уже не знаю. Она пыталась сдержать слезы. Она сдерживала их в последнее время. Она держалась. Но у всего есть предел. Рон обнял ее. Прошло семь лет с момента окончания войны. Они были молоды, но никто бы не сказал так по их виду. Война закончилась, но некоторые сторонники лорда Волан де Морта еще были живы. Были живы родственники убитых Пожирателей Смерти. Некоторые из них представляли невероятную опасность. И как бы Министерство и Орден не препятствовали этому, главной мишенью оставался Герой. Надежда Магического Сообщества. Несколько проклятий, пущенных разом, вместе с несколькими оглушающими, должны были убить его. Не оставить и мокрого места. Но он выжил. Вернее, какая-то его часть. Гарри Поттер, отныне, практически погиб для мира. Все его палачи были казнены, но это не исправило ситуации. Он оставался между жизнью и смертью, не существуя, но имея телесную форму. Он не помнил ничего из того, что его окружало. К нему приходили друзья, в его собственную комнату в больнице Святого Мунго. За ним каждый день следила армия целителей. И каждый раз отчитывались, в полной растерянности. — Он сказал, что на потолке должно быть зеркало. Когда его повесили, он закричал. — Когда его откачали, он рассказывал о вокзале Кингс-Кросс. — Ох, мисс, ему бы просто умереть. Но он не может. Видимо, не пришло его время. — Сегодня он попросил новую чашку. Сказал, что должен прийти его друг. — Гермиона устало потерла виски. — Он пытался убить себя осколком этой чашки. Снова. — Да, я своими глазами это видел. Все вокруг было в крови. Он все твердил что-то про алые? Пурпурные? Красные цветы, кажется? — Багровые. * * * — Я виноват, я очень виноват. Он слышал. Он не видел лиц окруживших его людей. Он что-то говорил. А что? Вокруг чисто. Лишь белый, красный. Пятна чая и острая боль. Он машинально поправил очки. Их не оказалось на месте. Где очки? Почему он ничего не видит? Словно сквозь туман он услышал панические возгласы. — Кто забыл надеть ему очки?! Он же снова будет в панике! — Гарри, Гарри, улыбнись, пожалуйста. — Колин? Прекрати снимать, пожалуйста, не сейчас. Он всегда находил самые неловкие моменты. — Гарри, ты снова упал с метлы. — Но я не умер? Незнакомый мальчик с камерой в руках грустно помотал головой. Каково это? Двигаться. Так сложно. Тело словно свинец. Почему он не умер? Это ведь так просто. Когда эта тяжесть перестает приковывать его к земле. Он ведь умирал раньше? Был уверен что умирал. Это единственное, что он помнил. Легкость. Он хотел вновь ощутить это. Он кричал. Снова и снова. Тиски душили его. Ангел, надгробия, смертельный страх и резкая боль. Распускались багровые цветы. Он хрипел, он задыхался. Он звал на помощь, но никого из друзей не было и не могло здесь быть. — Пустите его, черти! — Сэр, вам нельзя здесь находиться. Сэр, что вы... — Развяжите его, черт возьми. Холодная рука словно опустилась ему на лоб и теплая, успокаивающая волна прокатилась по его телу. Он слышал этот голос когда-то. Он любил этот голос. Такой голос всегда старался звучать неприятно и кричать, но у него это плохо получалось. Он рассмеялся, и последний багровый цветок расцвел в чужой белой руке. — Бог мой, Гарри... * * * — Мистер Малфой. Позвольте спросить, что вы делали в палате Мистера Поттера? — Это к вам вопрос. Что вы делаете с ним? — резко кинул в ответ Малфой. Он тоже не выглядел на свой возраст. — Вас пустили туда в первый и единственный раз, — повысил голос Перси Уизли, — лишь потому что вы активно содействовали аврорам в поимке преступников. Особенно тех, что напали на Поттера. Взамен вы попросили лишь увидеть его. Какое у вас дело к Национальному Герою? — Все вы. — Малфой усмехнулся, оглядев высокое собрание. — Все вы говорите про него так. Все вы вешаете на него эту этикетку, помещаете в рамку на стене. Все вы благодарите его перед обедом. Но что вы делаете, чтобы он так и оставался этим лицом? Чтобы мир думал, что все хорошо? На какое существование вы его обрекаете? — Мистер Малфой, довольно. Вы пришли сюда с целью просить разрешения на регулярные посещения его палаты, а сейчас дерзите высокому суду. — Кстати говоря, почему же не Министр Магии ведет этот суд? — ядовито усмехнулся Драко. — А почему вы думаете, что его присутствие изменит решение суда? — поднялась с пустой скамьи для присяжных Гермиона. — Вы ведь были его другом, Грейнджер. — Была. И есть. — Позвольте сказать. — со скамьи поднялась одна из целителей. Кажется, Малфой помнил ее. Ее звали Ханна Эббот. — Ваша честь. Как только мистер Малфой приблизился к кровати больного, тот успокоился.
— Это не удается никому из целителей. — недоверчиво произнес Перси.— Ему удается. — Гермиона, впервые за долгое время, слабо улыбнулась. — Судья. Выпишите ему разрешение.* * *Малфой медленно прошел в палату для Поттера. Внутри он увидел улицу и дом. Самый обыкновенный маггловский дом, таких множество строят.«Тисовая улица 4»— Здесь он жил одиннадцать лет. — грустно произнесла Гермиона, входя вслед. — Мы хотели что-то более теплое его памяти, но будоражить воспоминания о магии опасно. Он ведь пострадал именно от нее.— Это часть его, Грейнджер. Он не помнит себя. Может быть, что-то из нашего мира поможет ему вспомнить?Драко прошел в дом. Ничего необычного, кроме множества чашек на столе.— У него, смотрю, часто бывают гости?— Так он говорит. Но он сам наливает в них чай, и сам разбивает. Мы пытались подсунуть ему более крепкие, но звук бьющегося фарфора возвращает ему ощущения, знаешь, реальности.Драко заметил у нее темные круги под глазами. Всем сейчас тяжело.* * *— Иногда к нему приходят люди. И правда гости. Только вот в мире живых их уже нет. Он много говорит, часто о них. Добби, Седрик, Фред. Иногда все это одно лицо. Рон болезненно дернулся. Драко отхлебнул еще глоток чая.— Он словно спит. Он ничего не помнит. Но ведет себя как наивный ребенок.* * *К нему снова пришел этот странный знакомый голос. Гарри двигался навстречу ему, руками убирая с пути паутину.Знакомый голос звал его, но он был под водой. Темная глубина тянула вниз, скрестилась над головой. Кончики пальцев терялись во тьме. Он запутался в водорослях, а за руку его хватали жгучие щупальца. Отчаянно не хватало воздуха.Холодная рука опустилась на предплечье. Она снимала всю боль своими прикосновениями.Он протянул свою ей навстречу, надеясь, что ее не смутят перепонки.* * *Все больше времени он проводил в разрушенном доме. Свет пробивался сквозь окна и прорехи в крыше, заполняя все вокруг сиянием. Он все больше и больше верил голосу, приходящему к нему. Он появлялся из ниоткуда, словно порыв ветра, сквозняком гуляющий меж разрушенных стен. Старался поймать его руками, но он уходил. Становилось одиноко, свет мерк. Он звал его. Знакомые голоса всегда уходят, он это понял. Он тоже хочет уйти вместе с ними. Но он не может.— Постой. С тобой.Уходящий голос запнулся и стал ближе.— Ты хочешь пойти со мной?Это то, чего он хотел. Всегда хотел уйти с голосами, и с этим голосом, развеяться по ветру. Прошло много времени. Возможно, вечность. Кажется, он шел куда-то. Он слышал звуки и голоса, они все перемешались в одну кашу, разрывая ему голову. Он слышал лишь один и шел за ним. А потом он почувствовал это по-настоящему. Что-то трогало его за лицо, знакомое и словно осязаемое. Что-то мимолетное, он никак не мог это поймать.— Ты не поймаешь его, придурок. Это ветер. — говорил голос. Странно. Его голос пытался казаться строгим, но звучал весело и печально.— Ветер... Вот как. Ты говоришь его голосом?— Что...— Можно с ним уйти?— Ты хочешь с ним уйти?— Хочу.* * *Почему распускаются белые цветы? Почему белые цветы распускаются на этих прекрасных глазах?— Отпусти ее. Не делай этого.Он опустил взгляд. Там, у него в животе, распускались багровые лилии.— Пусти. Я хочу уйти.— И что я скажу? Что я им скажу?Им. Наверное, другим голосам.— Скажи, что пустил, и я ушел.Было невыносимо больно. Но скоро боль закончится.Распускались багровые цветы. И белые цветы в прекрасных глазах. Он видел их.* * *— Ты видел, как он снова пытался умереть! Видел, но ничего не сделал.— Я не мог ему помешать.— Только так он может жить, понимаешь?Драко и сам вспоминал этот день. Когда он пришел, Поттер пытался зарезать себя по неосторожности оставленной целителями чернильной ручкой. Он пытался забрать ее. Пытался. Но тот только повторял, что хочет этого. Что устал и хочет уйти.— А ты уверена, что он хочет, Грейнджер? Давно вы его видели? Знаете, сколько раз он пытался покончить жизнь самоубийством?Гермиона села на край стола. Она выглядела еще хуже.— Я прочитал отчеты. Он пытался сдохнуть хренову тучу раз! Но у него не выходит. Он словно защищен чем-то еще. Так что я хочу спросить тебя. Вас обоих. Что его защищает?— Зачем ты это делаешь? — слабым голосом произнесла Гермиона. — Он ведь жив. А ты хочешь убить его.— Он и так хочет убить себя, Грейнджер. Я хочу дать ему то, чего он так хочет. Я думаю о нем, а не о том, что потеряет магическое сообщество. Вы хоть раз думали о нем?— Тебе самому то не больно говорить такое?! — повысил голос Рон, поднимая взгляд.— Больно. Как никому из вас.— Ты любишь его.Утверждение. Даже не вопрос. Так очевидно?— Люблю.* * *Они все чаще говорили. Гарри успокаивал его голос, и он больше слушал. Он слушал истории о Мальчике Который Выжил.— А почему выжил только этот мальчик?— Чтобы спасти много других жизней.— А я никого не могу спасти, никого.— Гарри. Я жив только благодаря тебе. Единственный, кого ты не спас — ты сам, чертов придурок.— Почему ты плачешь?* * *— Гарри и правда постоянно пытается убить себя?Драко кивнул и снова отвернулся. Ему все сложнее было говорить.— Его состояние заметно улучшилось. Прошло много времени. Но его не покидает мысль, навязчивая идея. И ему не страшно.— Конечно. Он ведь единственный из нас умирал.Драко помнил, ходили разговоры об этом. Люди не верили, ведь никто не возвращается.— Он рассказал нам все, когда война закончилась. Объяснил защитой матери, но она уже должна была исчезнуть. Мы с Роном думаем по-другому.За окном лил дождь. Сквозь окна пробивался запах мокрой травы.Драко слушал. Слушал, как весь седьмой год они искали части души Темного Лорда и Дары Смерти. Как в процессе поисков Гарри собрал у себя все три дара.— Помнишь слова сказки? Смерть отступит перед ним. — Гермиона потерла сухие глаза. — Потому он не может умереть сейчас. Мы с Роном долгое время отрицали это, но Гарри страдает, снова и снова. Возможно, это единственный способ. Нужно избавиться от одного из даров.— Камень потерян в лесу. — Драко загнул палец. — До палочки не добраться, да и отбирать ее собственную слишком опасно. Остается мантия. Но...— Да. Согласно легенде, она передается от отца сыну.— У него нет сына...— У тебя есть.* * *— Познакомься, Гарри. Это мой сын, Скорпиус.Они сидели в саду при больнице. Тут было тихо, звуки города не могли сюда добраться.Гарри показал Драко, что тот должен говорить. В его глазах был немой вопрос.— Моя жена не пережила родов. Мы поженились по воле моих родителей, это помогло сохранить состояние.Гарри почти не слушал. Слова эти были незнакомы, но успокаивал его голос.Ребенок был около года от роду. Такой же светловолосый, как и отец. Гарри ребенок очень нравился.
— Ты хочешь стать его отцом? — грустно спросил Драко, опускаясь с ним рядом.— Зачем? — Гарри бездумно взглянул в глубину сада. Там было озеро. — У него уже есть отец.— Я кое-что узнал. Но ты не поймешь, что я говорю. Мантия передается от отца к сыну. Это единственный дар Смерти, что у тебя есть. Если мы поженимся, ты станешь отцом этому мальчику и сможешь передать ему мантию. Тогда ты сможешь...Он запнулся.— Уйти?Драко улыбнулся. Сквозь слезы.— Верно. Просто уйти.* * *— Драко, ты снова приходишь к нему?Он поднял затуманенные глаза со скрещенных рук на Грейнджер. Девушка стояла перед ним. Фиолетовая мантия как всегда аккуратна и педантично выглажена. Она старалась держать лицо на публике, но сейчас смотрела на него, и полная боли улыбка была на ее лице. Теперь он знал это выражение лица.Они с Уизли и сами приходили к нему каждый день. И выходили такие безликие, словно всю радость встречи оставляли у Гарри.— Забавно. – она устало наклонила голову. – Ты любишь его. Ты хочешь сделать все, чтобы освободить его. Но теперь это убивает тебя. И с каждым днем ты все сильнее и сильнее тонешь, пытаясь спасти Мальчика-Который-Пытался-Всех-Спасти. Парадоксально. Мы могли бы просто сжечь мантию, как думаешь?— Это неправильно.— А что вообще правильно, Драко Малфой? — она иронично усмехнулась. — Я помогаю убивать своего лучшего друга. Вместе с человеком, которого он любит.— Что ты сказала?Гермиона снова улыбнулась. Снова с той же болью.— Как ты думаешь, почему я пустила тебя к нему в первый раз? Почему твой голос успокаивает его? Он любит тебя, давно. Ты любишь его. Я надеялась, я слышала, что такая любовь разрушает проклятия и вы будете счастливы. Но я, своей рукой, свяжу вас узами брака, а потом он уйдет. И, может быть, ему так будет лучше. Но это убьет и тебя, дважды вдовец Драко Малфой. Она встала и быстро направилась к выходу.Ей было слишком больно. Человек, утративший всякую надежду на чудо, теперь старался поступить правильно. Драко это понимал. Не было столько боли и иронии в голосе других людей. Он и сам был таким же. — Гермиона!Она обернулась у выхода.— Сегодня.Она кивнула.* * *Они сидели на траве. Это уже был сад Мэнора. Он был на возвышении, вниз открывалась бескрайняя равнина, по которой изредка, волнами, пробегал ветер. По небу плыли тяжелые тучи. Гарри нравилось это место.— Здесь красиво.— Я рос здесь все детство. — проговорил Малфой, глотая комок в горле. Все труднее и труднее с каждым днем было улыбаться. — Я рад, что тебе нравится.— Здесь так же умиротворенно, как в коттедже «Ракушка». — задумчиво проговорил Гарри, загиная травинку. — Там умер Добби.— Гарри. — вытерев намокшие глаза, Драко встал перед ним. — У тебя может быть еще много времени. У нас. Если ты согласишься, отныне это твой дом. Ты примешь мое предложение?Гарри глядел на кольцо. Холодный металл отражал плывущие облака. Потом сжал его руки в своих и улыбнулся.— Времени очень мало.— Знаю.* * *Это было очень тихо, и как-то печально. С моря дул свежий, на удивление теплый ветер. Трепетали лепестки нежных цветов. Ни белых, ни багряных тонов среди них не было. Лишь солнечный желтый, заполняющий светом печальные души. Гермиона, как имеющая полномочия, скрепила их узами брака в коттедже Ракушка. Так хотел Гарри. Он задумчиво глядел в небо, гадая, когда по этой глади проплывет кленовый лист, пуская круги по спокойной воде. Немногочисленные гости, присутствовавшие на церемонии, улыбались, тщательно скрывая бегущие по щекам слезы.Семья Уизли, Гермиона, остатки Ордена. Они все знали о том, что происходит.Перед свадьбой каждый пожал руку Драко и обнял Гарри, словно на прощание. Тот не понимал, что происходит. Это был самый счастливый день в его жизни.Драко взял его за руку и легко прикоснулся губами к его губам. Это было словно дуновение ветра.— Я бы хотел уйти за таким ветром. — улыбнулся Гарри. Он бережно обернул сложенную мантию-невидимку вокруг светловолосого ребенка. Их сына.— Гарри, взгляни сюда. — Малфой указал рукой на собравшихся людей. — Это все люди, которых ты спас. Твои близкие друзья. Ты спас меня. Ты спас всех, кого я знаю и люблю. — он взглянул на своих родителей. Они сидели в углу, тихо-тихо. — Ты все еще хочешь уйти? Просто умереть?Гарри посмотрел на собравшихся. Везде цвели белые цветы слез.— Я бы хотел отойти.Они шли по склону, к морю. Мягкая трава пружинила под ногами. Гарри шел чуть впереди, ведя Малфоя за собой. Потом остановился, глядя на далекие волны и слыша шум прибоя.— Хорошее место.— Хочешь уйти именно отсюда? — вытерев глаза, с улыбкой спросил Малфой. Он думал, что готов к этому моменту. Но в горле снова появился ком, а руки нещадно тряслись.Но Гарри не спешил с ответом.— Знаешь... Рано или поздно ты состаришься и умрешь тоже. Мы все там будем. Но меня ждет еще длинный путь до этого момента.Драко в неверии поднял глаза. Гарри, его Гарри, глядел на него ясными как никогда изумрудными глазами.— Я люблю тебя, Драко. Я хочу состариться с тобой. Не хочу уходить сейчас.Кажется, Драко снова плакал. Это были уже счастливые слезы. А потом были сплетенные пальцы, трава в волосах и поцелуи. Бесконечные поцелуи. Смех, веселый и чистый, как когда-то очень давно. Гермиона оказалась права.А потом они вернулись к родным. Гарри не понимал, почему все так радуются и плачут? Он же просто проснулся. Гермиона и Рон долго не хотели отпускать его. Рон безудержно смеялся, а Гермиона не могла остановить слезы. Странно, думал тогда Гарри, она ведь так редко плачет.Но больше всего он не мог насмотреться на одно. Улыбка, теплая и светлая, не сходила с лица его Драко Малфоя.Играла веселая музыка, казалось, разносясь над ликующими волнами и исчезая в облаках грозовыми раскатами первой майской грозы. Из коттеджа доносились смех и счастливые голоса, хлопки и веселая танцевальная музыка. А Гарри и Драко так и сидели на склоне, подставляя лицо свежему морскому ветру.— Ты говорил со мной, пока я спал?— Немного.— Нет, много. Твой голос. Я часто слышал его и всегда пытался добраться.— А что ты чувствовал? Все это время.— Тело было очень тяжелым. Как будто кровь в нем уже не циркулировала, и я не мог двигаться. Словно что-то внутри мешало мне. Мне казалось, что лишь убив себя я буду свободен. Но я не мог. А потом я слышал тебя, кажется. Словно сквозь сон, из которого я отчаянно пытался проснуться. Не мог сказать и слова, но ты как-то понимал меня. Почему ты пришел?Драко прикоснулся губами к его лбу и улыбнулся, сквозь слезы. Ну что это был за придурок?— Ты всех так напугал, чертов Поттер. Если сделаешь так еще раз, я первым отправлю тебя на тот свет. Не дожидаясь, пока ты меня об этом попросишь.— Из-за тебя я передумал умирать.Гарри улыбнулся. Ему вдруг очень захотелось поиграть в квиддич.