Белый пепел

Иванка заглянула к Виктору, как обычно, после уроков. Часа в четыре пополудни его еще можно было поймать в собственном кабинете, проверяющим домашние работы или принимающим студентов с вопросами. Позже Виктор либо проводил время с Макиярви и другими молодыми преподавателями, либо с Гарри. Для собственного спокойствия Иванка предпочитала не видеть, чем Гарри и Виктор занимаются наедине.
Иванка уважала Гарри, немного боялась его. Детские восторги и обожание давно остались позади. Она ценила то, как Гарри всегда защищает своих, как ответственно относится к своим школьным обязанностям и учебе.
Но Иванка хотела бы видеть в Гарри только лидера школы, а не парня ее брата.
Гарри был холодным, лицемерным мерзавцем, и он делал Виктора несчастным. Иванка ненавидела его за это, хотя и признавала, что Гарри делает с Виктором такое не со зла. Гарри по-своему Виктора любил.
Жалко, что это было меньше, чем тот заслуживал.
В последнее время брат сильно исхудал. Это было заметно еще летом, и мама усиленно кормила его пирожками с мясом. Откармливание мало помогало.
Хотя общение с семьей всегда поднимало Виктору настроение, и он значительно меньше тосковал по своему любовнику. Поэтому Иванка с мамой прилагали все силы, чтобы он постоянно находился в компании членов семьи. Они ходили на пикники, играли в лапту, посещали квиддичные матчи. Иванка даже заставила братьев помогать ей с домашними заданиями, хотя не особо нуждалась в их помощи.
Это лето напомнило Иванке детство, когда братья еще не отправились в Дурмстранг. Они жили очень дружно. Иванка впервые по-настоящему осознала, как тоскует по всему этому мама. Ведь зимой рядом с ней теперь остается только старший сын.
Иванка несколько раз слышала тихие разговоры родителей. Они беспокоились за Виктора, за его осознанное соперничество с Темным Лордом. Мама хотела поговорить с Гарри, достучаться до него; и если необходимо, заставить Гарри как-то расстаться с Виктором. Родители думали, что этим спасут своему сыну жизнь.
Иванка была с этим согласна. Она только не понимала, почему мама и папа до сих пор ничего не предприняли. Может, боялись, что Гарри прошел по тропе лицемерия и эгоизма слишком далеко? Может, Гарри уже не заботился о судьбе Виктора?
Но Иванка считала, что еще не все потеряно, даже когда ненавидела каждый вздох Гарри.
Больше всего на свете Гарри боялся подвести своих, ценный посмертный дар мисс Эпстейн, а Виктор для Гарри был свой.
Удивительно, что четыре года встречаясь с Виктором, Гарри умудрился так и не стать членом семьи для Крамов. Иванка проводила время в его компании, подчинялась его приказам как старосты. Мама присылала ему подарки на день рождения, Гарри что-то посылал ей в ответ. Но он не переставал быть чужим. Они легко пережили бы его отсутствие. Точно так же, как компания Гарри легко приняла мысль о расставании Гарри и Виктора в пользу Темного Лорда.
Иванка знала, что со странной семьей Гарри у Виктора тоже ничего общего не было.
– Привет, Бонбони, – улыбнулся Иванке Виктор, когда она зашла. При посторонних он себе не позволял ласковых обращений.
Иванке было четырнадцать, у нее уже наметилась грудь, имелся жених, с которым она не ладила, но осознавала, что проведет всю оставшуюся жизнь именно с ним. У нее была огромная куча личных девчачьих проблем, которые даже не снились ее братьям. Ей совсем не хотелось, чтобы старшие звали ее Конфеткой. Особенно, если точно так же звали сову Виктора.
Но она скрыла раздражение. У Виктора и без ее закидонов жизнь была тяжелая.
– Привет, Витя, как твои дела? – поинтересовалась она, подходя и целуя его в щеку.
Мама приучила их к нежностям с детства. Что может быть естественнее объятий в дружной семье? Лучше поддержку и понимание выказать просто невозможно, особенно, когда тебе четырнадцать и сделать что-то более серьезное в огромном и опасном взрослом мире ты просто не в состоянии.
– Как обычно, – ответил Виктор, приобнимая ее. Он показал сестре чью-то контрольную с отличной отметкой под текстом. – Если верить юному дарованию, звезды предвещают большие испытания. Марс вчера был удивительно ярким.
– У тебя предсказания или астрономия? – поморщилась Иванка.
– В некоторых аспектах они связаны, – улыбнулся Виктор. – А как ты? Бэшворунг сказала, что у тебя проблемы с некоторыми темами по чарам. Нужна помощь?
– Может, на выходных, – нехотя кивнула Иванка. Ей действительно не помешало бы немного помощи. – Мама написала, что прислала тебе посылку на прошлой неделе, а там что-то для меня.
Виктор нахмурился, припоминая, а потом ударил себя ладонью по лбу.
– Да, конечно! Прости, я забыл. Был очень занят.
Иванка фыркнула. Последнее время брат был занят только исследованиями Даров смерти. Его одержимость уже начинала раздражать. Он не говорил о них почти ни с кем, но Иванка часто была в его комнатах в Башне и видела десятки книг, в которых упоминались Дары смерти.
Сначала она радовалась, что брат увлекся чем-то еще, кроме квиддича, трансфигурации и Гарри. Но теперь она не была уверена, что это хорошая идея.
Гарри, кажется, Дары Смерти тоже не одобрял, и это внушало подозрения, потому что Иванке казалось, что Гарри готов поддерживать Виктора во всем, лишь бы тот не обращал внимания на навязчивые ухаживания Темного Лорда.
– Приходи вечером к Гарри в гостиную, я тебе все передам, – предложил Виктор. – Там вроде бы новые перчатки и какие-то украшения. А пирожки, прости, но я все съел.
– Поэтому, наверное, и делал вид, что забыл про посылку. Не хотел делиться? – подначила его Иванка.
Она толкнула его в плечо, а он в ответ схватил ее и начал щекотать.
Давно они так не смеялись.
***
Были в школе традиции, которые Гарри решительно не нравились, но он ничего не мог с ними поделать. Например, ему не нравилось выбрасывать крошечных первокурсников, которые смотрели на него, словно на второго Мерлина, в дикий лес. Ему не хотелось подвергать малышей опасности. Каким-то невообразимым чудом последние десятилетия дети обходились только сломанными руками и ногами, но Гарри не оставляло ощущение, что так не может длиться вечно.
– Ох уж эта уверенность молодежи, что вы всегда знаете все лучше всех, – добродушно поворчал на него Павлов, когда Гарри поделился с ним своими мыслями о ежегодной смертельно опасной прогулке. – Уж, наверное, взрослые подумали об этом и до тебя.
– То есть безопасность детей как-то все-таки обеспечивается? – удивился Гарри. Он руководил школой третий год, но впервые слышал об этом.
Павлов снисходительно улыбнулся ему.
– Я знаю, после того, что случилось с мисс Эпстейн, ты довольно низкого мнения о своих преподавателях и системе в целом...
Гарри активно замотал головой, отрицая подобное, но сказать ничего не успел, потому что Павлов прервал его движением руки.
– Как правило, влияние директоров таких крупных школ, как Дурмстранг или Хогвартс достаточно велико, чтобы прикрыть без последствий для себя даже не одну смерть студента, не то что парочку сломанных рук. Но, Гарри, мы действительно заботимся о вашей безопасности. Мы не рассказываем даже школьному совету о том, что в лесу вы в относительной безопасности. Знаешь, почему?
– Потому что мы можем разболтать остальным?
Гарри подумал, что сам бы точно рассказал.
– В большей степени потому, что даже для школьного совета должен быть в школе какой-то элемент неожиданности. Гарри, вы ведь все-таки дети, даже если вам дана большая власть над сокурсниками, мы должны давать вам хоть немного поводов для волнения.
– Экзаменов вполне достаточно, профессор, – улыбнулся Гарри.
В конце апреля он впервые одолел Павлова на дуэли. Для Гарри это был невероятный повод для гордости. Павлов был его самым серьезным противником в школе. Еще несколько дуэлей после того решающего дня проходили с попеременным успехом, но и ученик, и его профессор знали, что к концу учебы Гарри станет Павлову не по зубам.
А это уже был повод Темному Лорду отвесить Гарри пару комплиментов.
Может из-за того, что Гарри оканчивал школу, может потому, что он стал настолько могущественен и влиятелен, может потому, что он был умницей, и они привязались к нему, Павлов и Бэшворунг стали относиться к Гарри с большей мягкостью, чем в предыдущие годы. Они приглашали его поболтать или на учебные дуэли, которые Гарри чаще всего выигрывал.
Тем не менее, Гарри все-таки никому не рассказал, что их невозмутимые и отстраненные преподаватели все же как-то заботятся о своих студентах.
Зато в один из дней он заметил, как Левски шепчется с парочкой бойких первокурсников, которые слушают его, широко распахнув глаза. Подойдя ближе, Гарри услышал, что Младен рассказывает им о секретной скале-ориентире, благодаря которой можно повторить подвиг Гарри Поттера и вывести свою группу к гостинице. Когда малыши убежали, Младен увидел Гарри и немного смущенно ему улыбнулся.
– Ты же не против? Мы должны делиться с молодежью знаниями.
– Как я могу быть против? – усмехнулся Гарри. – Это же я дважды нарушил неписанное правило.
– Нет правила, по которому нельзя выходить к гостинице, – справедливо заметил Левски.
– Думаю, что это только пока, – усмехнулся Гарри. – Если дети начнут делать это слишком часто, их инициативу быстро пресекут.
– А жаль, – пожал плечами Левски.
– Это уже не наша проблема, а следующего состава совета.
Левски хитро усмехнулся.
– О, да! Так чья именно? Друэллы или Туата?
– Ты забыл про Лидию?
Младен послал ему скептический взгляд. Но Гарри не поддался ему.
– Меня немного утомила эта тема.
Младен кивнул. Гарри сказал это несколько высокомерно, хотя у него получилось не нарочно. Однако обоим почему-то вспомнилось больничное крыло Хогвартса и просьба Младена не быть с ним настоящим. Стало неловко.
Они немного помолчали, а потом он обнял Гарри за плечи несколько фамильярным жестом, который редко себе позволял. Откровенно говоря, вообще редко кто позволял себе прикасаться к Гарри. Он воспринимал это нормально, потому что с детства не привык к ласке.
– Так, Гарри, правду ли говорят, что ты отправляешься в поездку с Малфоем и Триггве?
– С Драко, – кивнул Гарри. – Абраксис решил начать работать, хотя я звал его с собой. Триггве же Темный Лорд отправляет сопровождать меня. У нашего однокурсника оказались недюжинные таланты в сфере...
Гарри не знал, как вежливо сформулировать свое недовольство однокурсником. Когда отец Триггве упал на пристани перед ним на колени, Гарри не думал о том, что его покровительство семейству Хекберг может стать для него проблемой. Он знал, что защитником Триггве будет не слишком хорошим, но вот доносить о всех действиях Гарри явно станет подробно и с удовольствием.
Том был не дурак и быстро понял, что Гарри позвал Виктора в путешествие.
Хотя сегодня, при нынешнем своем образе мыслей, Гарри никуда бы Виктора звать не стал. Но может, именно это и стало бы ошибкой, которая окончательно взбесила бы Виктора и отправила его на темную дорожку уничтожения хоркруксов?
Гарри был в растерянности. Его переполняла решимости действовать, но он не знал, как, и терялся в обилии одинаково плохих вариантов.
Он мог сказать Виктору, что им нужно расстаться. Но они уже женаты и связаны волшебством. Это не маггловский развод, который можно устроить, расписавшись в нескольких документах. Конечно, бывало, что волшебные браки разрушались, но обычно это был процесс слишком трудоемкий, скандальный и болезненный для всех сторон. Том бы все равно узнал.
Свои интересы Гарри больше в расчет не ставил. Но истина была в том, что если бы не беспокойство за Виктора, Гарри бы на развод не пошел.
Нельзя было скидывать со счетов предложение Виктора сбежать. Оно было соблазнительным, но слишком опасным для всех. Хотя, вполне возможно, Виктор был прав и репутация, общественное положение Крамов и Блэков и обретенное после возрождения здравомыслие Тома удержат его от неосмотрительных действий.
Но... Гарри, конечно, не считал себя центром вселенной Тома... Однако тот уже доказал, что может быть безумным. Любой из Пожирателей смерти прежнего созыва мог подтвердить, что Темному Лорду бывает весьма сложно обуздывать свои желания. И никогда не угадаешь, какие именно. А если люди поймут, что его дурное настроение и исчезновение Гарри как-то связаны, они будут искать Гарри с удвоенным усердием.
Варианты со смертью Виктора или Тома Гарри в расчет не брал. Кто бы из них не умер, Гарри знал, что это сделает его несчастным и виноватым на веки вечные.
Был еще вариант – оставить все как есть и спокойно ждать развития событий, чтобы плыть по течению. Позволить Тому командовать, тайком встречаясь с Виктором. Если его любовь выдержит подобные испытания. Если Том захочет терпеть такое положение вещей.
Том, Том, Том – проклятие Гарриной жизни. Иногда Гарри начинал злиться на него и по нескольку дней не связывался с помощью сквозного зеркала, не отвечал, если Том пытался связаться первым. Но потом остывал и болтал с ним по многу часов.
Гарри не представлял свою жизнь без Тома, но и без Виктора так же не представлял.
Возможно, злиться следовало только на себя.

Приближался конец учебного года и выборы в школьный совет. Чем дальше, тем больше коллеги напоминали Гарри свору голодных собак. Он держал власть в своих руках три года. Их желание, которое, разумеется, никто не озвучивал вслух – наконец-то избавиться от его опеки – было просто сокрушительным.
Они продолжали слушаться Гарри во всем, но не в вопросе – кто следующий.
Гарри вспомнил горечь Александра Полякова, который проиграл Полю ди Адамо в этой последней битве.
Тогда Гарри был далек от этого, но сейчас не мог не представлять себе, что может почувствовать, когда произнесет на совете имя Туата и не будет поддержан остальными.
Впрочем, сам Гарри в передел школьной власти старался не лезть. Ему было только немного неловко оттого, что сам он когда-то был таким же, борясь за место главного старосты, крутя интриги и заговоры.
Гарри даже написал Карле длинное письмо с извинениями, но она ответила шутками, утверждая, что давно забыла об этом. Не говоря уж о том, что в свое время тоже участвовала в некоторых интригах, хотя быть главной старостой и подцепить на себя проклятие безбрачия ей никогда не хотелось.
Все равно проблема последних выборов, школьные экзамены, типичные подростковые переживания, кажется, были наименьшими из его бед.
Гарри готовился к итоговым экзаменам, но иногда с ужасом осознавал, что на самом деле хорошие оценки ему не нужны. Знания, полученные в процессе учебы, конечно, пригодятся, но ни для кого не имеют значения его экзаменационные оценки. Как будто он сможет просто пойти и устроиться на работу.
Насколько Гарри понимал по информации, публикуемой между строк в волшебных газетах; по слухам, ходившим по школе; по письмам Сириуса и Беллы; по тому, что иногда сообщал в разговорах Том, в Европе прятаться Гарри и Виктору уже было бы негде. Том подмял под себя практически все, а остальные встревожено дрожали, опасаясь привлечь к себе его пристальное внимание.
Гарри был рад за Тома, хотя его успехи несколько пугали. Каждый должен иметь границы, кого-то, кто может осадить и поставить на место. После смерти Дамблдора у Тома такого человека не было.
«Хорошо, что ты у нас есть», – однажды написала Гарри Карла. – «Папа говорит, что только благодаря твоему влиянию Он успокоился и больше не трогает магглов».
Гарри пугало это «у нас». Словно он был у них всех, для всех, хотя под этим подразумевалось, что он у Тома. Гарри даже не затруднял себя тем, чтобы объяснять – его влияния тут не было. Никто не мог указывать Тому, что делать.
Волшебная общественность, наверное, была бы чертовски разочарована, если бы узнала о браке с Виктором.
В череде тяжелых мыслей и подготовки к экзаменам прошла весна и началось лето. Дети, как и каждый год, были отправлены в тур по волшебному лесу, благополучно вернулись, к недоумению Гарри и Младена так и не найдя гостиницу.
Потом у малышни начались экзамены, а перед Гарри наконец-то во всем ужасе предстала истина – он должен навсегда покинуть свой дом.
– Я хочу остаться здесь преподавать, – нервно сказал он Каркарову за день до школьного совета.
Послезавтра корабль с семикурсниками должен был отчалить, чтобы никогда не вернуть их сюда. Гарри предстояло отправиться в Лондон. Он был британским подданным, и собирался сдавать экзамены там.
– У нас нет мест, – сказал Каркаров, внимательно смотря на Гарри.
– Если бы вы хотели, место бы для меня появилось.
– Гарри, – тяжело вздохнул директор. – Ты знаешь, что нельзя. Уверен, что как только ты немножко успокоишься, ты вспомнишь, как любишь свой дом.
Дом Тома. Конечно, Гарри его любил. Он любил этот дом два месяца на каникулах, а не круглый год.
– Директор...
– Он убьет меня, Гарри.
Гарри зажмурился на секунду, а потом кивнул. Может, и не убьет, но Каркарову хорошенько достанется. Глупо было просить здесь убежища. В конце концов, у Гарри на руке метка. У Виктора тоже. Она разрывалась бы от боли.
Гарри сделал несколько дыхательных упражнений, прежде чем открыть глаза, но вдруг почувствовал на себе тепло рук. Он вздрогнул, но не отшатнулся. Каркаров прежде не обнимал его.
– Я рад, что узнал тогда твой адрес, – прошептал директор. – Может, ты и думаешь, что я тебя просто использовал, но... я к тебе привязался.
Гарри фыркнул.
– Я знаю, что половина ваших седых волос из-за меня, – пробормотал он, а потом потянулся и робко обнял Каркарова в ответ.
– Как только получишь свои результаты ТРИТОН, можешь называть меня Игорем, – предложил директор. – И обращайся за помощью во всем, что не вызовет гнев Темного Лорда.
Гарри тихо засмеялся.
– Спасибо, что забрали меня тогда.
– Дамблдор бы все равно за тобой пришел, теперь-то знаешь.
Гарри пожал плечами.
– Но он не пришел.
Они постояли так еще пару секунд, а потом разошлись на свои места. После небольшой паузы директор продолжил разговор о школьных делах.
На самом деле, Гарри не хотел преподавать. Возиться с малышней – это было не его. Он не смог бы, как Виктор, терпеливо читать лекции, объяснять непонятное или проверять домашние работы. Конечно, если бы Дурмстранг все же был надежным убежищем, куда Том не смог бы проникнуть, где они были в безопасности от его произвола, Гарри остался бы здесь.
Но, к сожалению, нет.
***
– Прощальное напутствие? – предложила Гарри Друэлла.
Все школьные старосты, все члены совета смотрели на него с жадным ожиданием. Для Гарри это давно стало привычным, но сегодня в животе трепетали бабочки от волнения. После двух, нет, трех лет он должен был сложить полномочия. И это было тяжелее, чем он думал.
Расстаться с однажды заполученной властью может не каждый. Гарри с ужасом понял, что если бы был выбор, он бы свое место никому не отдал.
Они ждали от него традиционной прощальной речи. Гарри вспомнил те, что успел услышать. Он не подготовил речь заранее, не знал, что может им сказать. Ему казалось, что его сердце разбивается от расставания со школой, с властью, со всеми ими. Как еще Дурмстранг не завалило снегом по макушку? Может, сердце Гарри разбивалось слишком часто, и древняя школьная магия больше не учитывала его страдания?
– Скажу только одно. Я в школьном совете с четвертого курса, потратил много нервов и времени на эту школу. Если вы тут все развалите после моего ухода, я вам потом устрою сладкую жизнь!
Друэлла первая захохотала, и Гарри подтвердил остальным улыбкой, что действительно шутит. Ребята как-то облегченно выдохнули. Наверное, потому, что пользуясь симпатией Темного Лорда, Гарри действительно мог устроить им нечто ужасное.
– У нас смена трех членов совета, – продолжил Гарри, когда все отсмеялись. – Начнем с нравственности? Мариус?
Тот хмыкнул, оценив по достоинству попытку Гарри оттянуть момент с передачей власти.
– Предлагаю Ингу Вагнер, – предложил он. – Ответственная и достаточно сообразительная. Уже имеет кое-какое представление о работе совета.
Гарри кивнул, одобряя выбор, и поднял руку, поддерживая кандидатуру девушки. Гарри с удовольствием протаскивал в совет своих, но только тогда, когда они были способны справиться с новыми обязанностями. Инга плохо начал в Дурмстранге, но сейчас все давно забыли об этом.
Как обычно, его выбор поддержали, а может, как водится, выбор Инги сопровождался множеством сделок и соглашений. Гарри в этот раз не знал ничего.
– Принято. Крис, твоя очередь.
– Симон Липпе.
Гарри вспомнил пятикурсника, о котором Крис говорил. Если подумать, Гарри даже мог представить цепочку договоров, которые дали Симону это место. Двоюродный брат Симона встречался с одной из подружек Лидии. Имеет ли это значение?
Гарри не спешил поднимать руку, на этот раз проследив за тем, кто поддержал Криса, а кто нет. Лидия поддержала. Туат и Мариус – нет. Друэлла с любопытством и ожиданием смотрела на Гарри, ожидая его решения. Элиот тоже.
Это несколько разъяснило текущую ситуацию с коалициями внутри совета. Гарри было немного жаль, что совет снова будет расколот, чего не было в последний год, но от этого, кажется, просто не уйдешь.
Гарри поддержал Криса.
– Что ж, теперь я.
Все в небольшом зале задержали дыхание. Гарри лукаво посмотрел на них. Даже у Друэллы с надеждой лучились глаза. Она не претендовала на место, но надеялась на него.
– Предлагаю на место Главного старосты Туатмумхайна О'Рейли.
Мариус усмехнулся и тут же поднял руку в поддержку. Друэлла сделала то же самое. Крис посмотрел на Лидию и пожал плечами. Элиот опустил взгляд. Гарри понял, что Лидия и Туат смогли поделить совет почти пополам. В итоге решение было за Гарри. От этого стало немного приятно.
Гарри улыбнулся Туату и вежливо похлопал вместе со всеми остальными.
Потом они выбирали ответственного за прессу, новых старост. Вечером Гарри, Мариус и Крис покинули стол совета.
Гарри сидел за ним последние четыре года. С тех пор как Антон протащил его на место исполняющего обязанности ответственного за спорт. Смотреть на обеденный зал не с возвышения было непривычно и странно, равно как и хлопать другому Главному старосте.
Друэлла помахала Гарри со своего места. Кажется, она понимала, что он сейчас чувствует.
– Странно все это, – сказал после мгновения тишины Крис.
Он был в совете всего на год меньше Гарри, так что лучше всех мог понять это чувство неправильности.
– Это перестанет быть важным, когда встанешь перед экзаменационной комиссией, – возразил Мариус.
Они уселись рядом с Абри, Левски и его Ивонной. Тут же к ним присоединились Айри и Гельмут, Либби и Юн. В привычной компании Гарри почти перестал чувствовать себя неуютно.
– Не напоминай об экзаменах, – попросил Крис.
«Не напоминай, что завтра я увижу Тома, и нужно будет что-то решать», – хотелось сказать Гарри.
Тем же вечером Гарри решительно отказался участвовать или позволить занять свою гостиную прощальной вечеринкой семикурсников. Это было грубо. Той же вечеринкой Туат отмечал свое вступление на должность.
Туат Гарри обожал, и отказ присутствовать на его первой вечеринке, наверняка, разбил бедняге сердце.
Но у него хотя бы теперь была своя огромная гостиная, где счастливые старшекурсники могли устроить танцы, выпить немного тайком протащенного алкоголя и нарушить большую долю правил нравственности, за которыми Мариус больше не следил, а Инга пока не могла справиться.
Гарри свернулся калачиком у Виктора в руках.
Он хотел насладиться последним вечером в школе по-своему, без утомительных танцев, выпивки и людей, которые его даже толком не знают и не понимают.
Они сидели у себя в тишине, не читая, не разговаривая. Гарри смотрел в потолок и играл прядями волос Виктора.
Ему даже было не интересно, о чем муж думает. О чем еще можно думать в такой момент, как не об их туманном будущем?
Разве что о Дарах смерти?
***
Том выглядел словно Живоглот, объевшийся сметаны.
Гарри аппарировал прямо к нему в кабинет с пристани, и теперь они смотрели друг на друга через стол.
– Добро пожаловать домой, – протянул он довольно дружелюбно, но Гарри показалось, что его слова звучат слишком ненатурально. Не было повода полагать, что Том просто не радуется приезду Гарри. Двойного дна могло и не быть. Но Гарри слишком уж раздраконил себя всеми этими мыслями о смерти Виктора, охоте ставленников Дамблдора на хоркруксы и прочих вещах.
– До экзаменов два дня, – сказал Том. – Так и быть, можешь пока валяться с книжками у себя, но потом у нас будет очень загруженное лето, прежде чем ты сможешь отправиться в путешествие с Драко.
– И Триггве.
– Разве не ты попросил за него? Сказал, что из него может выйти неплохой Пожиратель смерти.
– Я не просил за него. Я просто сказал тебе о нем, – занудно уточнил Гарри.
– Брось, пожалей мальчишку, если не с тобой, ему в жизни в путешествие не отправиться. Когда-то и я таким был. Лучше взять его под крылышко, чем толкнуть на темный путь воровства.
Гарри показалось, что его тон стал уж слишком лицемерным. Жалость была Тому не свойственна. Да и вряд ли он сравнивал себя и Триггве хоть в чем-то. Они были совсем не похожи. Уж Тому-то бедность не помешала стать самым популярным учеником Хогвартса.
– Только послушай себя, – усмехнулся Гарри.
– Ты же не хочешь, чтобы темная дорожка довела его до места нового Темного Лорда?
– Ты же не уступишь ему место, да и жить собираешься вечно. У бедняжки нет шансов. К тому же большинство темных дорожек ведут к ранней смерти или тюрьме. Тебе очень повезло.
– Это не везение, Гарри, а успех. Я умен, могущественен и ставлю себе правильные промежуточные цели. Поэтому, в конечном итоге, получаю все, что хочу.
Гарри улыбнулся его самоуверенности.
– Промежуточные цели?
– Чтобы завоевать мир, нужно завоевать для начала хотя бы одну страну. Она станет ресурсной базой. Важно правильно выбрать страну.
Гарри снова невольно улыбнулся и покачал головой. В такие моменты он не мог понять, говорит ли Том серьезно или шутит, но это, в любом случае, было крайне очаровательно.
– Или, например, хочешь провести с кем-то вечность, а этот кто-то влюблен в другого парня. Когда был моложе, я думал, что первый шаг – убить соперника, теперь знаю, что первый шаг – влюбить в себя партнера.
Гарри не выдержал и рассмеялся. Том улыбнулся ему в ответ.
– Я не знал, что социопатия лечится, Том.
– Она не лечится.
Это заявление, даже сделанное с улыбкой, почему-то сбило с Гарри веселье. Том был прав, как обычно. Даже если он был мягок и податлив сегодня, словно масло на теплой печке, он все-таки был в чем-то настоящим маньяком.
Как уже было установлено Гарри ранее, психология была у магов не в чести, так что когда около года назад ему пришла в голову мысль попытаться разобраться с тем, что с Томом не так, он купил маггловскую книгу. Конечно, этого было недостаточно для того, чтобы однозначно поставить Тому диагноз, но можно было хотя бы догадаться, чего примерно ожидать.
Гарри сначала подумал, что слова про любовь были шуткой, потому что «убить соперника – влюбить в себя партнера»... Ну, это были очевидные рассуждения. Каждый нормальный человек сперва добивается любви. Но Том не был нормальным. Скорее всего, пока он не влез во всю эту историю с Гарри, он даже не задумывался о том, что соперника не нужно сразу убивать.
Ведь куда проще тайком убить кого-то, а потом лицемерно пожалеть его возлюбленную. Или взять кого-то оставшегося без защиты себе.
На смех с опозданием прибежала Белла. Она несколько минут тискала Гарри, не обращая внимания на его квелость. Потом все-таки заметила, поспешно пригласила в гости посмотреть на крестника и убралась. А, может, Беллу смутило то, как молча, но пристально смотрел на них ее господин.
Гарри остался с Томом один на один. Тот смотрел на него странно задумчиво.
– Ты всегда знал, что я жесток, так почему каждый раз так шокирован некоторыми фактами обо мне?
– Не знаю.
– Так ты любишь меня или того, кого придумал себе? – несколько резко поинтересовался он.
– Тебя. Но даже о любимых порой узнаем что-то неприятное.
– Уверен, что знаю все неприятное о тебе, – усмехнулся Том. – Хотя неприятное это у тебя только одно.
Гарри закатил глаза. Был соблазн сказать, что Том знает далеко не все, а уж тем более не представляет себе размеров «неприятности», но Гарри знал, что этого делать по-прежнему нельзя. Даже намек мог заставить Тома расследовать, а с его умом и ресурсами не заняло бы много времени добраться до правды.
– Ладно, я пойду в свою комнату, освежусь и брошу вещи, за ужином обговорим, куда нужно нанести визиты этим летом.
– Хорошо, – кивнул Том.
Он проводил Гарри взглядом и снова занялся делами. Формально он был никем, никаких должностей, титулов или рабочего места. Никто не заставлял его читать бумаги или подписывать приказы, но почему-то Том тонул в работе. Он не представлял, как обычные люди справляются с этим, ведь им приходилось отвлекаться на домашние дела и любимых.
Впрочем, обычные люди и не становились Темными Лордами.
***
В комнате Гарри все было привычно и уютно. Он огляделся, бросил сумку на постель, чтобы разобрать ее позже, и в очередной раз подумал о том, какой он слепец и идиот.
В этой комнате, единственной во всем мире, которую он мог назвать своей без всяких оговорок, не было места для Виктора.
Живоглот сам выбрался из сумки, в которой до этого мирно спал, и немного подрал когтями покрывало на кровати для успокоения. Гарри потрепал кота по макушке, и тот поспешил убежать на кухню.
Сразу же появился домовой эльф с водой для умывания. Малыш залепетал радостно, приветствуя Гарри. Домовики были к нему привязаны, считая кем-то вроде младшего хозяина.
Гарри умылся и разобрал вещи, отчаянно сдерживаясь. Хотелось разрыдаться, закутаться в одеяло и никогда не выбираться из теплого кокона, забыть обо всем происходящем.
Мерлин! Как легко было бы забыть! Одно зелье или темное заклинание. Он просто забыл бы о Викторе, о браке, о хоркруксах и Дамблдоре. Том наверняка ему ничего не расскажет, позволив пребывать в блаженном неведении, пока такой Гарри ему не надоест.
Но и слезы, и забвение... были унизительной, позорной слабостью, которую Гарри больше не мог себе позволить. Детство, пора поблажек – окончено. Предстоит принимать настоящие решения.
Но сегодня еще можно было расслабиться, посидеть с Томом рядом с камином, съесть вкусный ужин, болтая об общих знакомых, событиях, которые они уже обсуждали, но хотели обсудить вновь, о погоде, о предстоящих экзаменах...
Гарри казалось, что они не говорили вечность, хотя, на самом деле, благодаря сквозному зеркалу, они говорили только вчера.
Том налил им обоим немного вина. Гарри был еще слишком молод для больших порций, а сам Том боялся опьянеть и стать беспомощным даже в собственном доме.
– Наверное, все, покидая школу, чувствуют что-то подобное, – сказал Том задумчиво. – Беспомощность. Отчаянное понимание, что мир за ее стенами сложнее, чем кажется. Хогвартс был моим домом. У меня был миллион планов того, что нужно сделать после выпуска, но я был действительно расстроен, когда покидал его.
– Теперь я еще и друзей, которых видел каждый день, буду видеть раз в месяц, – немного жалобно сказал Гарри. – С теми, кто остался в школе еще на год, не увижусь до зимнего бала вообще.
У Тома с лица пропало благодушное выражение всего на минуту, но Гарри заметил.
– Переживаешь из-за того, что долго не увидишь своего бывшего?
– Почему бывшего? – поджал губы Гарри.
Сердце в груди дрогнуло от страх и плохого предчувствия.
– Прошлый раз, когда одному из вас предстояло покинуть школу, вы порвали.
– Я стал старше и...
– Хватит, – резко и удивительно спокойно прервал Том. – Если ты еще сам не прекратил эти отношения, ты сделаешь это сейчас.
Гарри молча смотрел на Тома. Это было неожиданно. То есть, Том мог сделать это несколько лет назад, но почему-то никогда не делал. Может, чувствовал, что теперь у Гарри настрой другой? Может, понимал, что теперь и Гарри ощущает всю сложность ситуации, что больше не будет рисковать жизнью Виктора и защищать их отношения как одержимый?
Было очень просто сказать сейчас – хорошо. Том бы успокоился. Но Виктор бы с ума сошел, когда узнал бы. Кто знает, каких глупостей он натворил бы тогда?
Было бы очень просто сказать хорошо – если бы на цепочке, на шее Гарри, не висели обручальные кольца.
Мерлин, в этот момент Гарри совсем не думал о любви. Только о безопасности их всех. Значило ли это, что он теперь любил меньше или повзрослел?
Том не дождался реакции Гарри на свои слова.
– Я прикажу Краму остаться преподавать в Дурмстранге в следующем году. Ты поедешь в путешествие. Думаю, разрыв логичен.
Это был шанс не говорить ни Тому, ни Виктору ни да, ни нет. Запертый в школе, Виктор не сможет искать хоркруксы. Том немного успокоится. Хороший способ потянуть время, подумать еще раз, как можно исправить свою ошибку. Триггве вряд ли сможет отследить, кому и какие письма Гарри будет посылать.
Теперь отношения с Виктором по переписке почему-то не казались такими бредовыми, как четыре года назад.
– Ладно, – сказал Гарри после паузы.
Том подозрительно прищурился. Знал, что Поттеры так просто не сдаются.
– У вас с Крамом нет будущего, Гарри.
– Из-за тебя, – невольно огрызнулся тот.
Он мыслил четко и делал то, что нужно, но это не значило, что ему не было больно от того, как он поступал с Виктором. Не значило, что он мог сдержаться и не попытаться сделать больно единственному человеку, который был рядом.
– Из-за меня, – кивнул Том, хладнокровно беря на себя всю вину. Позволяя Гарри сделать его ношу чуть легче.
Они сидели в соседних креслах – близко, но не прикасаясь друг к другу. Теперь Том наклонился к Гарри и осторожно взял его за руку. В этом жесте была даже какая-то робость, возможно, это была просто великолепная игра. Гарри почти не сомневался в том, что Том может сыграть такое.
Том переплел их пальцы. Рука у него была гладка и теплая. Откуда бы взялись мозоли у Темного Лорда?
– Ты любишь меня. Мы с тобой связаны и пророчеством, и долгом жизни, и дружбой. Что может дать тебе он, чего не могу я? Уважение? Нежность? Я способен на это. И, кажется, ты уже убедился в моей привязанности и заботе.
Гарри удивленно моргнул и посмотрел Тому в глаза. Он был прав.
Просто в это трудно было поверить.
А еще в то, что терпения Тома, его заботы, хватит на хоть сколько-нибудь долгий срок.
– Я понимаю, что нельзя просто так взять и разлюбить. Теперь понимаю, – проникновенным тоном заверил Том. – Поэтому сделаю твой выбор проще. Гарри, мы с тобой бессмертны, а он – нет.
На секунду в комнате установилась тишина. У Гарри даже сердце, кажется, биться перестало, а потом он хрипло выдохнул:
– Что?
Все его внутренности сковал почти ледяной ужас. В памяти волной всколыхнулись все их разговоры, все намеки, которые Том делал Гарри, и которые он пропускал мимо ушей.
– Что ты сделал? – шепотом уточнил он.
– Тебя практически невозможно убить, пока ты мой хоркрукс.
– Люди стареют.
– Перед тобой гений и счастливый обладатель философского камня. У меня ушло несколько лет на эксперименты, но теперь, однажды выпив эликсир, пить его постоянно нет необходимости, – улыбка Тома была торжествующей, словно он ожидал от Гарри сейчас восхищения и похвалы.
Но Гарри не мог ему дать этого, потому что от страха его начинало слегка потряхивать. Он посмотрел на пустой бокал с вином.
– Когда? Когда ты дал мне этот эликсир, Том?!
Если во время ужина, можно было еще вызвать рвоту. Гарри надеялся, что этого будет достаточно.
– Около полугода назад.
Мысли метались, как стая мышей перед Живоглотом. Гарри казалось, что он не может сосредоточиться ни на одной, однако каким-то чудом верные все же попадались.
– Отравление в Хогвартсе?
– Эликсир одноразового использования, но когда он начинает действовать, это довольно болезненно, – с сожалением сказал Том. – Я не мог дать тебе его иначе, чтобы ты не заметил.
Гарри перевел взгляд на их все еще переплетенные пальцы и выдернул свою руку.
– Зачем?
– Разве я не дал тебе понять, что хочу провести вечность вместе? – нахмурился Том.
– Но почему ты не спросил меня?!
Испуг уже начал проходить, его заменил гнев.
Гарри вскочил с кресла и посмотрел на Тома. Хотелось отвесить ему пощечину или вмазать по лицу кулаком, сломать нос, да и вообще наставить синяков.
Том не понимал.
Он всегда был один и расставался с людьми с завидной простотой. У Гарри же были люди, смерть которых он не желал видеть. Он уже однажды пережил смерть друга, больше не желал чувствовать ничего подобного. Но если он будет бессмертным, он увидит смерть Абри, Криса, Друэллы, Беллатрикс и Сириуса... да всех, кого он знает! Кроме Тома.
– Что ты наделал?
– Не спросил тебя, потому что знал, что ты будешь цепляться за свои отношения с Крамом. Скажешь, что не сможешь видеть его смерть и все такое, – усмехнулся Том. – Но я решил все за тебя. Успокойся и смирись.
– Смирись?! Ты хоть на минуту подумал о том, что для меня дорог не только Виктор?! Все! Мерлин, Том! Все мои друзья!
– Они бы все равно рано или поздно умерли, – пожал плечами Том. – И ты, скорее всего, увидел бы это в любом случае.
– Ты не должен был решать за меня! Как от этого можно избавиться? – закричал Гарри.
Он не собирался принимать этот глупый довод, не собирался мириться с тем, что Том эгоистично распорядился его жизнью так, как ему было удобно. Это было еще хуже той попытки убийства... Которая, оказывается, даже не была попыткой убийства.
– Никак. Зачем мне придумывать способ избавиться от бессмертия?
– Что ж, тогда ты, кажется, только что дал мне цель в жизни, – резко сообщил Гарри.
– Не глупи! Ты просто пока не понимаешь! Да к черту друзей! Меня ты любишь все равно сильнее. И теперь я никогда не буду одинок, никогда не буду несчастен!
Гарри замер на мгновение. Признание Тома было болезненным, оно не могло не дернуть какую-то струнку у Гарри в душе. Должно быть, Том действительно чувствовал несколько глубже, чем он полагал, раз сказал такое.
Если это опять был не изощренный обман.
Но как Том мог обманывать в этом? Он ведь предложил самое ценное, что, с точки зрения Темного Лорда, у него было. Вечность.
Гарри тяжело сглотнул, но был слишком уж разгневан, чтобы остановиться.
– Я не могу, Том. Я избавлюсь от этого.
– Из-за Виктора? – настороженно уточнил Том.
– Не только.
– Из-за вашей глупой связи.
– Да мы женаты, Том! Мы уже год как женаты.
Он пожалел об этом, как только сказал, что дернуло его за язык? Он знал, что это плохая идея, но разве можно было контролировать свой язык в тот момент?
Гарри достал из-за воротника цепочку с кольцами. Взгляд Тома метнулся к ней, потом обратно на лицо Гарри. И вдруг выражение его лица стало ужасно неприятным и безумным. Гарри отшатнулся, но не успел отскочить, потому что врезался в дверной косяк. Секунду спустя Том навалился на него всем телом.
С грохотом опрокинулось кресло, в котором он сидел всего мгновение назад.
Его рука вцепилась в кольца и цепочка вдруг оборвалась, оставив на шее Гарри кровавый след.
Секунду спустя Том уже впился в губы Гарри жестким поцелуем. Гарри не ответил. Ему было больно, он злился. И поэтому отбивался руками и ногами, царапался, как кошка, и пытался ударять кулаками, но в его ударах не было силы.
Том прокусил Гарри губу, и когда он отстранился, его рот был перемазан кровью, словно у какого-то вампира.
Том засмеялся, показал Гарри зажатые в кулак кольца.
– Это просто чепуха. Потому что он все равно умрет, Гарри. А мы – нет.
Том расслабился, и Гарри удалось оттолкнуть его, чтобы сбежать в свою комнату. В коридоре он наткнулся на привлеченного шумом Долохова. И тот проводил Гарри изумленным взглядом.
Том никогда прежде не поднимал на Гарри руку, не делал ему больно, но сейчас Гарри был весь залит кровью, словно жертва пыток.
На самом деле, физической боли Гарри не ощущал.