Белый пепел

Дамблдор не очень хорошо выглядел в их последнюю встречу и говорил странными полунамеками. Возможно, он уже был болен некоторое время и действительно готовился к смерти. Но Гарри не мог отделаться от мысли, что Том как-то помог Дамблдору закончить его дни пораньше. Сожалеть было бы глупо, потому что ожидать этого следовало даже более, чем собственного отравления.
До известия о смерти директора Гарри не мог себя заставить поговорить с Томом. У него было сквозное зеркало, но Гарри не брал его в руки. Он не знал, расстраивало ли это Темного Лорда, тот никак не давал знать о себе. Может, ему было немного стыдно за произошедшее? А может, слишком отвлекся на другие дела.
Сириус и Белла буквально засыпали Гарри письмами, когда он только был отравлен. Они желали знать о каждом признаке недомогания и грозились поквитаться со всеми подряд. Такую Беллатрикс боялся даже Гарри. Он немного радовался тому, что находится далеко от нее.
В последнее время угроз со стороны Сириуса поубавилось, и Гарри опасался, что крестный каким-то образом смог узнать правду. Сириус такого Темному Лорду бы не простил, а значит, совершил бы что-то невероятно глупое.
Гарри даже не мог успокоить крестного, пока не уверился бы в том, что тот действительно в курсе событий.
Как бы там ни было, а ощутив радость Тома после смерти Дамблдора, Гарри достал из сумки сквозное зеркало.
Был поздний вечер, и Виктор сегодня не пришел. Профессора приурочили к приезду Синистры несколько мероприятий по обмену опытом, в том числе опытом распития горячительных напитков. Синистра была молода и привлекательна, а некоторые профессора оставались холосты и готовы на подвиги. И хотя Виктор был отнюдь не свободен, ему тоже нужно было провести вечер в компании взрослых, слегка подвыпивших волшебников. Общаться только с Гарри и его друзьями, постоянно окунаясь в их смешные детские интриги, было не слишком интересно.
– Давненько ты не выходил на связь, – сказал Том, опустив приветствия. – К счастью, я получаю новости о тебе из многих других источников.
Его голос был беспечным, но ответил он быстро. Значит, зеркало держал под рукой. Ждал.
– Ты еще и удивляешься, что я не спешил поговорить? После того, что сделал?
Том посмотрел на него внимательно. Он не стал ничего уточнять и валить вину на Амбридж.
– Ты про отравление? Все было под контролем. Ты ни минуты не был в опасности.
Гарри невольно вздрогнул. Он это знал, просто не задумывался.
– Ты мог меня предупредить? Я бы не отказался помочь.
– Все должно было быть естественно. А ты наверняка рассказал бы обо всем дружку, трогательно держа его за ручки. «Ах, Виктор, не стоит беспокойства».
Том передразнивал, это смотрелось довольно глупо.
– Риска не было. Ты же знаешь, я не стал бы рисковать твоей жизнью.
– Теперь не знаю. Ты же без сомнений рискнул моим доверием.
На лице Тома мелькнуло раздражение, которое он тут же подавил.
– Я сделал то, что нужно. Надеюсь, ты не рассчитывал на извинения?
– Было бы глупо с моей стороны, – сухо заверил Гарри, хотя он от них не отказался бы.
На некоторое время повисла пауза. Гарри обижался, хоть и говорил всем иное. Он теперь не знал, как говорить с Томом в той же легкой манере.
– Дамблдор мертв, – вдруг сказал Том. – Я виделся с ним в ночь, когда приходил к тебе. Он вернул мне кольцо.
Гарри тяжело вздохнул. Разговор об отравлении был закончен. Том негласно предлагал забыть обо всем. Забыть и простить. Гарри прислушался к себе. Простить он мог, легко! Но забыть, пожалуй, нет. Тем не менее, частичка души Тома была важнее его обид.
– Хоркрукс уничтожен?
– Да, но, уничтожая его, Дамблдор нанес себе ужасный вред. Я проверил на днях – в тайник, где был медальон, он тоже наведывался. Должно быть, это стало для старика последней каплей. Представить не могу, что он почувствовал, когда увидел, что медальона там давно уже нет.
– В твоем голосе грусть?
– Он был соперником, который у меня вряд ли будет снова.
– Мне казалось, что ты не любишь соперничество.
– Да, но Дамблдор сыграл не последнюю роль в моей жизни. Я рад, что он мертв, однако мне будет его не хватать.
– Как не похоже на тебя, – впервые за разговор улыбнулся Гарри.
Том улыбнулся в ответ. Гарри не понял, что тот еще и выдохнул с облегчением. Том знал, что Гарри от него никуда не денется, но ссориться с ним все равно лишний раз не хотел.

***

Жизнь в Дурмстранге, как обычно, била ключом. За месяц отсутствия Гарри пропустил значительную долю слухов и кое-каких интриг.
Лидия и Туат начали борьбу за место главного старосты. Гарри увидел признаки этого почти сразу, хотя от него такие вещи держались в тайне. Конечно, вслух все говорили о том, что подчинятся выбору Гарри, но и его можно было обойти, если другие члены совета проголосуют против.
Так обошли в свое время Александра, а это стало причиной того, что на первом курсе Гарри не смог стать старостой. Может, и к лучшему, иначе мог бы никогда не сойтись с Виктором.
Что, в свою очередь, вполне могло бы быть лучше для Виктора. Но об этом Гарри старательно не думал с тех пор, как понял, что между ним и Томом все очень сложно.
Как бы Гарри не уважали, он в этом году покидал школу, а власть есть власть. Только Друэлла во всем этом не участвовала, хотя тоже могла бы. Она знала, что и после школы останется с Гарри в одной лодке, ссориться с ним ей было ни к чему.
Мариус копошения заметил тоже, но когда пришел с этим к Гарри, тот велел не вмешиваться. Он сам предпочел бы назвать на последнем своем совете Туата, однако Лидия вполне могла удачно разыграть свои карты. А руководить должен все-таки самый ловкий. Туат должен был справиться с ней сам, иначе какой из него выйдет Главный староста?
Гости из Хогвартса, конечно, не заметили, как члены совета тайком начинают затачивать друг против друга ножи. Им показали приятный фасад. Как и дурмстранговские гости в Хогвартсе, так и хогвартские гости в Дурмстранге быстро нашли себе приятелей по интересам. Ради них были устроены внеочередные квиддичные матчи, состязания по игре в плюй-камни и показательные открытые уроки по некоторым не самым популярным дисциплинам вроде философии.
Гарри казалось, что жизнь в Дурмстранге никогда прежде не была столь оживленной. Будто бы в коридорах стало на сотню, а не на десяток человек больше!
Гермиона была единственной магглорожденной в делегации. На нее некоторое время поглядывали с болезненным любопытством, однако быстро убедились, что у нее тоже 2 руки и 2 ноги. Ей оказалось труднее всего найти себе компанию, но тут уж выручила Друэлла. Гарри поручил ей шефство над Гермионой. Как ни странно, девушки нашли общий язык. Хотя ни одна из них не отказалась от своих убеждений. Знакомство с Гермионой не сбило Друэллу с выбранного пути.
– Жалко будет убивать ее потом, – только и сказала Гарри Друэлла.
– Может, и не придется. Гермиона способна стать ученым, а не бойцом, – возразил тот.
– Она же гриффиндорка, – со странной нежностью в голосе напомнила подруга.
Гермиона живо интересовалась истоками темного волшебства. Библиотека Дурмстранга была идеальным местом для начала исследования. Так что пришла очередь Виктора показывать ей библиотеку. Он же помог Гермионе копировать книги, которых в Хогвартсе и лондонских магазинах было не найти.
В один из дней Гарри наткнулся на них, подбирая материал для выполнения эссе по трансфигурации. Он замер за шкафом, прислушиваясь к болтовне. Ему следовало бы выйти и поздороваться, он сам не знал, почему остановился.
– Финт Вонки? – переспрашивала Гермиона.
– Вронски, – усмехнулся Виктор. – Никогда не видел человека, настолько далекого от квиддича, как ты.
– Не все же играют.
– Но все болеют. И летать умеют все.
– Только не я. Я едва держусь на метле.
– Хочешь, как-нибудь полетаем вместе? Я тебя научу паре приемов. Сможешь ловчее держаться, – великодушно предложил Виктор.
Гарри вспомнил, что им давно не удавалось полетать. Все время что-то мешало. Кто-то вдалеке уронил книгу, и Гарри вздрогнул, осознавая, что подслушивает, словно какой-то ревнивый любовник. Но чувство ревности ему было совсем не знакомо. Виктор никогда не давал повода. Хотя последнее время вел себя очень странно: поддерживал какую-то непонятную переписку. Но Гарри не собирался оскорблять его подозрениями. Он развернулся и ушел.
Когда выходил из библиотеки, увидел, что книгу уронил Антуан, который сегодня сопровождал Гарри – Абри по-прежнему считал, что главный староста нигде не должен ходить один. Гарри не стал уточнять у Антуана – уронил ли тот книгу, потому что видел слабость Гарри и хотел ему помочь или потому что действительно был неловок.
Ревновать все равно было нелепо, Гермионе вскоре предстояло уехать.
Гарри уже не был столь же бескомпромиссен по поводу отношений на расстоянии, как два года назад. Но только расстояние спасало его от Тома, так что определенную роль в охлаждении отношений оно определенно играло.

Драко и Астория, хотя по положению как раз были ровней многим знатным студентам, оказались несколько ошарашены серьезностью, с которой в Дурмстранге воспринимали сложившуюся иерархическую лестницу, а так же количеством обязанностей, возложенных на школьный совет и старост.
Драко не умел нести ответственность и плести интриги. Он привык полагаться на положение отца в обществе и деньги, а не на собственное хитроумие. Гарри видел, насколько наследник Малфоев унижен и напуган пониманием того, что золота бывает недостаточно. Но должно было произойти нечто действительно ужасное, чтобы Драко потерял присутствие духа и собственную самоуверенность.
Гарри как-то раз слышал его разговор с Абри о будущем.
– Что будешь делать после школы? – спросил Драко. – Как насчет путешествия по Европе? В Англии это почти традиция.
– Как пойдет, Драко. Если будут хорошие предложения по работе для меня, глупо будет уезжать, бросив их.
– Предложения будут еще, – легкомысленно отмахнулся Драко. – Если беспокоишься насчет денег на путешествие, то я уговорю отца профинансировать и тебя.
Абри поморщился.
– Посмотрим, – буркнул он.
– Слушай, если тебе понадобится хорошая работа, думаешь, Гарри не сможет найти для тебя тепленькое местечко? Поговорит, с кем нужно. Учитывая его близость к Темному Лорду, думаешь, кто-то осмелится отказать?
– Вряд ли, – согласился Абри. – Но я Гарри просить не буду. Хочется, знаешь, сохранить за собой статус его единственного друга.
– Да у него полно друзей!
– Это свита, Драко, а не друзья. Знаешь, что пару недель назад Младен сказал? «Гарри, не будь рядом со мной самим собой». Ну, это примерно, конечно. Все рядом с ним ради выгоды, и он отлично это осознает. Если еще и я... он совсем себя потеряет.
– В каком смысле потеряет? – озадаченно переспросил Драко.
– Я иногда вижу это в его взгляде... – задумчиво и немного испуганно пробормотал Абри. – Он словно поддается влиянию Лорда, становится все более эгоистичным и властным. Два сильных волшебника с характером Темного Лорда? Ну и жуть!
Драко буркнул что-то одобрительное, чего Гарри не разобрал, а потом уже громче добавил:
– Даже Друэлла? Она кажется такой... преданной.
– Она-то больше всех. А старается так, потому что ей предстоит стать Пожирателем смерти после школы.
Драко немного помолчал.
– А тебе-то больше всех надо, что ли? О себе нужно заботиться, а не о Гарри. К тому же, ты мне когда-то писал, что он властный зануда.
– Слизеринцы! Когда это было, – отмахнулся Абри и улыбнулся. – Хотя, он и сейчас властный зануда, но я привык как-то. К тому же...
– Из-за Сары, что ли, опять? – раздраженно переспросил Драко
Гарри напрягся. Никто в таком тоне не должен был говорить о ней, но тут же заставил себя расслабиться – Драко не думал о Саре плохо, он просто пытался заботиться о Абри.
– Вот уж кто был настоящим другом, – пожал плечами Абри. – В память о ней не хочу Гарри подвести.
– Ну и ладно! – махнул рукой Драко. – Не Гарри, так мой папа подыщет тебе тепленькое местечко. Поехали, а? Амстердам, Париж, Рим! Без присмотра родителей! Это будет здорово!
Абри засмеялся.
– Вот уж ни капли не сомневаюсь.
Гарри улыбнулся тоже. В отличие от Абри, он не рассчитывал на какие-то приглашения на работу после школы, поэтому идея Драко о путешествии ему понравилась. Можно будет уговорить на поездку Виктора и провести вместе незабываемые месяцы на свободе.
Если честно, Гарри только-только начал всерьез задумываться о том, как они будут жить после школы. Том ни за что не позволит им часто видеться, не то что жить в одном доме.

***

С гостями попрощались в конце ноября, устроив на этот раз небольшую вечеринку для старшекурсников. Хогвартцам не хотелось уезжать, точно так же, как некоторым дурмстранговцам не хотелось месяц назад покидать Хогвартс.
Ромильда Вейн закрутила бурный роман со старостой пятикурсников и теперь рыдала в уголке, представляя, как будет поддерживать отношения на расстоянии.
Гермиона переживала о расставании с библиотекой, а Виктору – Гарри сам слышал – обещала писать письма.
Почему-то Гарри казалось, что суеты с отъездом из Дурмстранга поднялось больше. Но, возможно, он был предвзят.
Каждый из уезжающих посчитал своим долгом подойти к Гарри и сказать ему пару слов на прощание.
– Знаешь, я тут всякого про тебя наслушалась, пока жила здесь, – сказала Гермиона. – Ты вроде и умница, и лидер неплохой. И мне нравишься, если честно. Уже не так как в детстве, но все равно...
Она смущенно покраснела, а Джинни, стоявшая рядом, захихикала.
– Да, уж ты нас когда-то просто поразил своим героическим вмешательством!
– В этом не было ничего героического, – пожал плечами Гарри. – Я знал, что Драко отступит.
– Да, теперь мы это понимаем, – пожала плечами Гермиона. – Но то, что ты совсем не герой, не значит, что ты плохой человек, даже если иногда делаешь неправильные вещи.
– Неправильные вещи? – переспросил Гарри.
– Ты и Темный Лорд... Здесь о вас все говорят, – она понизила голос и воровато огляделась. Гарри привычно подавил вспышку раздражения. Он ненавидел, когда чужие лезли в его дела, но это было одним из минусов публичной жизни. Нужно было просто держать лицо.
– Просто слухи.
– Но что-то стоит за ними, – возразила Гермиона. – Виктор такой замечательный, как ты можешь поступать с ним таким образом? Другая на моем месте попыталась бы его у тебя отбить.
Гарри даже не ожидал резкой волны гнева и неприятия, поднявшейся в нем. Он редко сердился, ругался, и вообще старался не давать выхода эмоциями. Гермиона ему нравилась. Не так, как его остальные друзья, но все же. Однако если она собиралась вести себя в таком ключе, то была сама виновата. Она крутилась вокруг Виктора два месяца. Гарри снисходительно позволял ей это, потому что она не озвучивала свои желания. Но раздражение никуда не девалось.
– И поплатилась бы, – резко сказал он, не сдерживаясь.
Гарри сделал к ней небольшой стремительный шаг. Гермиона невольно шагнула назад, а Джинни вскрикнула. Он не знал, что собирается делать, в голове не было связных мыслей.
– Многие здесь считают, что я сволочь бесчувственная, но попробуй отбить моего парня, и быстро разуверишься в этом, – прошипел он ей в лицо.
– Ха, да ты ревнуешь, – ответила она удивленно. – Я думала...
– Что ты думала? Я люблю его!
– Я думала, что ты с ним по привычке или что-то вроде этого. Так выглядит со стороны... – пробормотала она.
Конечно, она так думала. Они же постоянно играли на публику по приказу Тома. Но ведь в спальне все было по-другому.
Гермиона имела в виду их поведение или то, что отражалось у Виктора во взгляде?
Их разговор начал привлекать внимание. Гарри увидел, как несколько его друзей, болтавших с хогвартцами в стороне, стали подтягиваться к ним, словно думали, что его придется защищать или делать что-то еще столь же сумасшедшее и рискованное. Гарри очень редко давал выход эмоциям. Да и срывался, как правило, наедине с Виктором. Людям вокруг могло показаться, что произошло что-то действительно экстраординарное.
Гермиона сглотнула и оглянулась по сторонам.
– Знаешь, может тебе стоит и Виктору иногда показывать, насколько ты к нему привязан.
– Только не говори, что он тебе жаловался, – неверяще скривился Гарри.
– Ему не нужно было. Я его друг, и вижу, что ему плохо.
Единственным другом, кроме Гермионы, у Виктора был Антон. И он, в общем-то, тоже намекал Гарри, что брак будет плохой идеей, которая сделает Виктора несчастным.
Гарри ничего не заметил. Скорей всего потому, что Виктор притворялся именно для него. Это немного остудило его голову.
– Ладно, прости, что вспылил.
Он нарочито улыбнулся, чтобы показать окружающим, будто все в порядке.
– Езжай спокойно, я все улажу.
– Ох уж этот тон главного старосты, – вздохнула Джинни. – Производит впечатление.
Замечание сняло повисшее напряжение. И Гарри был уже уверен в том, что ничего Гермионе не сделает, но понимал, что запомнит ее слова и намеренья надолго.
Пока шла посадка и все вокруг махали друг другу руками, Гарри не мог отделаться от неприятного чувства в груди. Он всегда ощущал вину перед Виктором за свои запутанные отношения с Томом, но сейчас впервые почувствовал что-то похожее на эмоции самого Виктора. И это при том, что в Викторе он ни на минуту не усомнился, в то время, как у того в отношении Гарри вряд ли была стопроцентная уверенность.
Гарри невольно схватился за обручальные кольца, привычно ища в них успокоение и опору.
Позже вечером он сам пришел к Виктору в комнаты, что делал довольно редко. Виктор поднял голову от студенческих эссе, которые проверял перед завтрашним рабочим днем.
– Привет, – улыбнулся он, откладывая перо. – Как дела? Поговаривают, что ты едва не сцепился с Гермионой на пристани. Что произошло?
– Она намекнула, что собирается отбить тебя у меня.
– Что? – засмеялся Виктор. – Она просто друг.
Но потом улыбка пропала с его лица, во взгляде промелькнуло что-то странное. Гарри серьезно смотрел на него, оценивая каждое изменение. Он не пропустил жадность.
– Говорят, что ты с ней почти подрался. Ты ревновал меня? Так странно, – сглотнув, пробормотал Виктор.
Гарри на секунду прикрыл глаза, тяжко вздыхая. Выходило, что Виктор даже не думал, что Гарри испытывает к нему такие сильные чувства. Он показался сам себе распоследним мерзавцем.
– Виктор, я люблю тебя, мы женаты, – пробормотал он. – Конечно, я не собираюсь делить тебя с кем-то другим или отдавать тебя.
Виктор откинулся в кресле и неловко усмехнулся.
– Да, знаю.
Но на лице у него появилось разочарование.
Гарри мотнул головой.
– А мне кажется, что не знаешь.
Он решительно подошел к мужу и сел к нему на колени. Гарри взял в ладони лицо Виктора и глубоко поцеловал его. Виктор попытался перехватить инициативу, но Гарри ему не позволил. Они целовались, пока хватало дыхания, а потом Гарри принялся вылизывать и покусывать Виктору шею. Он чувствовал, как все сильнее становится возбуждение Виктора, и через несколько минут они уже беспорядочно терлись друг о друга, словно были девственниками, не знающими, что делать дальше.
Виктор кончил внезапно с протяжным и немного смущенным стоном. Гарри, задыхаясь, отстранился и посмотрел на него с радостным торжеством.
– Может, я не часто проявляю свою страсть, но она между нами есть, – пробормотал он, продолжая медленно потираться о мужа, который только постанывал в ответ. – У меня никогда никого, кроме тебя, не было и не будет. Ты единственный, с кем я никогда не притворяюсь, ты часть меня. И ты дурак, если думаешь, что я позволю какой-то умненькой грязнокровке увести тебя.
– Какие слова, – пробормотал Виктор.
Гарри часто дышал, был весь красный и вспотевший и – самое главное – продолжал медленно двигаться, растягивая удовольствие. Им обоим было наплевать на всех женщин мира в этот момент. Виктор восторженно наблюдал за тем, как глаза Гарри становятся мутными, как он прикусывает губы.
О, видели бы своего сдержанного Главного старосту студенты.
Хотя нет, к Мордреду! Никто не должен этого видеть.
Виктор почувствовал, что трение стало неприятным. Его немного отпустила послеоргазменная нега, и он снова мог стоять на ногах. Он подхватил Гарри под бедра и встал, направляясь в свою спальню. Гарри, кажется, был совершенно потерян в ощущениях, потому что просто заполошно целовал его лицо и шею.
Даже если бы Гермиона ему совсем не понравилась, ради такого Виктор потратил бы с ней и больше, чем пару месяцев.

***

Новогодний бал в этом году был снова многолюден. В основном потому, что на него уже традиционно прибыл Том, а там, где Темный Лорд, всегда вьется куча народу, желающая обрести какую-то выгоду от его благосклонного взгляда.
У Гарри хватало забот и без Тома. Ему нужно было позаботиться о выпускниках этого года. Абри следовало познакомить с редакторами и журналистами некоторых газет, которые прибыли на бал. Августа Кейна Гарри свел с капитаном известной квиддичной команды, а малышку Гретхен с ведьмой из немецкого правительства.
Каркаров помогал Гарри по мере сил. Он тоже считал своим долгом пристроить выпускников на тепленькое место. От этого зависел престиж школы.
Однако очень скоро к Гарри подошел Сириус и энергично утащил его в сторону, больно схватив за локоть. Гарри едва успел извиниться перед Лайотой Цепешем.
– Сириус, что? – возмущенно поинтересовался Гарри, когда они оказались в стороне ото всех за вазоном с огромными белыми розами – гордостью профессора Макиярви.
Сириус невербально наколдовал заглушающие чары.
– Ты еще спрашиваешь? – возмутился он. – Ты знаешь, кто тебя отравил? Это наш Лорд, так?!
Сердце у Гарри дрогнуло. Его подозрения оправдались, но он не собирался этого показывать.
– Да с чего ты взял? – вполне искренне возмутился он.
– Я не тупой, – обиделся Сириус. – И к тому же, не одинок в своих подозрениях.
– Ремус Люпин плохо на тебя влияет. Он наверняка поддерживает связь с Орденом, а тем только дай повод Тома подставить...
– Гарри, хватит! – прикрикнул Сириус. Он схватил крестника за плечи и слегка тряхнул. – Мне Виктор сказал, а он от тебя самого это слышал.
– От меня... – растеряно пробормотал Гарри, а потом вспомнил разговор в больничном крыле Хогвартса. Что он тогда наговорил? Не удивительно, что Виктор теперь всерьез сомневается в его чувствах!
Гарри застонал. Но времени на раскаяние не было. Нужно было переубеждать Сириуса, потом найти Виктора и снова убеждать его в своей преданности.
– Ладно, да. Он меня отравил, – раздраженно сказал он Сириусу. – И что? Все было под контролем. У него был надежный человек в Хогвартсе и несколько порций противоядия. Я бы не пострадал в любом случае.
Гарри сам не знал, верит ли в свои слова настолько, насколько уверенно он их произнес.
– Ты мог умереть.
– Он не рискнул бы моей жизнью. Не ради Англии, – отмахнулся Гарри.
– Да как ты можешь верить в это?
– Главное, что я верю, Сириус. А тебе лучше не лезть во все это. У тебя беременная жена, в конце концов.
Радостную новость Гарри узнал пару месяцев назад. К сожалению, Сириус относился к будущему отцовству, на его взгляд, слишком легкомысленно.
– Ты не можешь остаться с Лордом один на один, тебе помощь нужна. И, кстати, Джеймса беременность Лили не остановила!
– И чем это для Поттеров кончилось? Ты так же хочешь? – зло спросил Гарри, заставив крестного вздрогнуть. – А так все и будет, если пойдешь против Лорда.
Сириус отшатнулся с гневом на лице. Он привык к Лорду и принял его с Гарри отношения, но это не прибавляло Сириусу любви к идеалам темной стороны в целом и Лорду в частности.
Гарри успокаивающе сжал его ладони.
– Слушай, ты уже во многом мне помог. С этим не нужно. Я сам разберусь. Почему все время ты должен заботиться обо мне? Я совершеннолетний и могу теперь помогать тебе.
Сириус хмуро его рассматривал несколько минут.
– У меня такое ощущение, что ты падаешь в пропасть и отказываешься от веревки.
– Ну, тогда это мои проблемы, верно?
– Ага, – кивнул Сириус и почесал за ухом, вызвав у Гарри улыбку. Этим жестом крестный очень напомнил свою анимагическую форму. – Просто, чтоб ты знал, Дамблдор растрепал куче народу про хоркруксы, а я сказал Виктору. Ты бы поговорил с ним, как бы он глупостей не наделал.
– Что? – побелевшими от шока губами переспросил Гарри. – Кому Дамблдор сказал? Что именно сказал?
Первым порывом было бежать куда-то и что-то делать, но Гарри его подавил. Сердце билось как сумасшедшее, а Гарри удерживал себя рядом с Сириусом. В его голове мысли устроили настоящий адский бал.
– Тише-тише, – успокаивающе похлопал его по руке Сириус. – Ремусу, Тонкс и Минерве точно. Сказал, что всего хоркруксов семь. Медальон лордовой матери, диадема Равенкло, кольцо Слизерина, чаша Хаффлпафф, а так же что-то, принадлежавшее Гриффиндору. Какие еще два, можно только догадываться. Кольцо Дамблдору удалось обезвредить. Медальон украл и, возможно, уничтожил кто-то по имени Р.А.Б.
Гарри хотел сказать Сириусу, что Р.А.Б. это его брат, но сдержался, опасаясь выдать правду о медальоне. Сириусу нельзя было доверять полностью. В этом вопросе никому нельзя было доверять на сто процентов. Том не доверял даже Гарри – не сказал, куда спрятал диадему. Пусть охотники думают, что медальон уничтожен.
– Дамблдор прикинул, где могут находиться другие хоркруксы. Он считал, что некоторые Лорд мог отдать доверенным лицам. В общем, одна из причин того, что я тебе все рассказываю, Дамблдор считает... считал, что один из них хранишь ты. Мы с Виктором тоже так считаем. Ведь ты чем-то собирался шантажировать Лорда пару лет назад. Что может лучше быть для такой цели?
Гарри не стал комментировать это заявление.
– Кого из Пожирателей еще внесли в список подозреваемых? – спросил он.
– Мою кузину Беллатрикс и Люциуса.
Гарри хмыкнул. Стопроцентное попадание.
Он хотел было немедленно пойти к Тому и рассказать об этом, но внезапно замер, осененный догадкой. Ему было наплевать на Минерву МакГонагалл или какую-то непонятную Тонкс, но не на Сириуса. Лорд вряд ли обрадуется, что тот обладает такими знаниями. Да еще и Сириус сказал «мы с Виктором». Гарри сначала не обратил на это внимания, озабоченные безопасностью Тома.
– Ты сказал Виктору? – переспросил Гарри. – Да ведь Лорд убьет его теперь!
– Столько лет терпит, а теперь убьет? – скептически поморщился Сириус.
– Соперничество за меня по сравнению с этим – мелочь, – прошипел Гарри. – Чертов Люпин, зачем он с тобой об этом говорил. Я даже теперь не могу Тома предупредить!
Сириус пожал плечами.
– Думаю, Лорд знает, что Дамблдор оставил после себя других охотников.
Гарри замедленно кивнул. Верно. Том не мог не понимать, что такой секрет Дамблдор не потащит с собой в могилу. К тому же, дневник и медальон Гарри хранил в разных местах, да и медальон Орденцы считали уничтоженным. А о дневнике не знали вообще. Пусть обыскивают Люциуса в свое удовольствие.
Гарри еще раз кивнул.
– Ты прав. Мне нужно просто поговорить с Виктором, чтобы он не совался во все это.
– Уверен?
– Да. Смерть Тома уж точно не сделает счастливым никого из нас. Особенно от ваших рук.
Сириус с сомнением пожал плечами.
– Делай, как знаешь.
На секунду повисла пауза, а потом Сириус сказал бравурным тоном:
– Я собираюсь назвать сына Регулусом Джеймсом Блэком. Сделал бы первым именем Джеймс, но мордредова семейная традиция... Надеюсь ты не очень обидишься, если я сделаю крестным Ремуса?
Гарри бледно улыбнулся и обнял Сириуса. Здорово, что тот отложил свои самоубийственные затеи. И здорово, что он понял – Гарри сейчас нужны и радостные новости.
Конечно же, Темный Лорд ожидал их сразу же за вазоном. Они наткнулись на него, стоило выйти из ненадежного укрытия, и Гарри порадовался, что у Сириуса хватило ума повесить заглушающее заклятие, прежде чем начать разговор.
– Что за тайные перешептывания? Заговор? – насмешливо уточнил Том.
– Не смешно, мой Лорд, – дерзко ответил Сириус и быстро затерялся в толпе, оставляя Гарри разбираться с ситуацией. Напоследок он подарил ему взгляд, говоривший: «ты сам хотел оставить его в живых, теперь мучайся».
На секунду Гарри допустил предательскую мысль: «Как будто уничтожить известные вам хоркруксы было бы достаточно».
Гарри оставалось только вздохнуть. Общаться с Томом было тяжело и далеко не всегда приятно, но без этого он не смог бы жить.
– Он решил назвать сына Регулусом Джеймсом.
– И ты будешь крестным?
– Люпин.
– Старый друг лучше новых двух.
– У тебя никаких нет, ты не знаешь, о чем говоришь, – усмехнулся Гарри.
– Ты все еще слишком занят, чтобы потанцевать со мной? – сменил тему Том.
Гарри посмотрел по сторонам. Его явно ожидали в нескольких местах, но боялись подойти и прервать разговор с Темным Лордом.
– Мы можем поговорить, только быстро.
Том посмотрел на него очень внимательно.
– Ты наглеешь.
Гарри вскинул бровь, словно прося его уточнить. Хотя и сам прекрасно знал, что нет во всей Европе человека, который сказал бы Темному Лорду, что слишком занят для разговора с ним. А Гарри чувствовал, что границу не переступил. Возможно, в качестве так и не произнесенных извинений за отравление, Том дал Гарри больше свободы. Гарри пожалел, что взамен не успел попросить кое-что другое. Жизнь Виктора, например.
– Прости, – тем не менее сказал он с извиняющейся улыбкой. – О чем ты хотел поговорить?
– О твоих планах на лето. Люциус отправляет Драко в поездку по Европе. Ты теперь можешь пользоваться своими настоящими документами, так что если хочешь, можешь отправиться с ним. Заглянете заодно и в Азию, изучите что-то из их культуры. Я, конечно, должен предусмотреть для тебя охрану.
– Уверен, что никто больше не захочет убить меня, – недовольно процедил Гарри. – За всю мою жизнь мне угрожали только ты и твои слуги.
Гарри мотнул головой и невольно зацепился взглядом за кольцо у Тома на пальце. Он носил немного украшений, так что Гарри знал их все. Том заметил его взгляд.
– Да, это то самое кольцо, – сказал он и поднял руку, чтобы Гарри мог лучше рассмотреть. – Дамблдор повредил оправу, но камень остался цел, так что я просто заново вставил его в золото. Нравится?
– Но в нем же была твоя душа, – шепотом сказал Гарри. – Тебе нравится напоминать себе об этом?
– Дамблдор умер благодаря заклятию на этом кольце. К тому же, на нем герб Слизеринов.
– Вообще-то, это знак Даров смерти. Разве ты не видел рисунок Гриндевальда на северной стене замка?
Гарри сказал, и только потом его пронзила догадка. Виктор много копался в информации по Дарам смерти. Гарри это не интересовало, но кое-какие крупицы информации получил и он. Камень в кольце Тома мог быть Воскрешающим! Конечно, в этом нужно сначала удостовериться.
Дамблдор знал о Дарах смерти тоже. И это косвенно свидетельствовало в пользу кольца. Старик постарался уничтожить хоркрукс, не испортив камня. Но почему вернул его Тому?
И почему отдал Гарри мантию невидимку после стольких лет?
А ведь у Дамблдора была еще и Старшая палочка. По крайней мере, так Гарри и Виктор предположили.
Гарри сразу же захотелось узнать, куда делать эта палочка после смерти. Скорей всего, старик кому-то отдал ее, точно так же, как камень и мантию. Но кому?
Гарри не сказал ни слова, но Том явно заметил его интерес. Он усмехнулся и снял кольцо с пальца, надев его на палец Гарри.
– Если он тебе нравится, можешь носить в свое удовольствие. Ты так редко бываешь действительно чем-то заинтересован, кроме своего Крама, что старого кольца не жалко.
Гарри нахмурился. В благотворительности Тома он одновременно и сомневался, и нет. Все-таки порой тот был способен на широкие жесты, особенно ради Гарри. Но какая выгода в том, чтобы отдать старое кольцо?
Гарри поправил кольцо на пальце. Оно было великовато.
– Спасибо. И насчет путешествия с Драко – я с удовольствием!