Белый пепел

Гарри оставался в больничном крыле еще целую неделю, маясь от скуки. Друзья проводили с ним почти все свободное время, иногда навещали новые хогвартские знакомые. Ему приносили домашние задания, книги из библиотеки. Но необходимость соблюдать постельные режим его все равно утомляла. А может, потрясенный отравлением организм просто все время клонило в сон.
Гарри много спал в эту неделю.
Это впрочем, не спасало его от не радужных мыслей.
На третий день его пребывания в лазарете Абраксис принес «Ежедневный пророк». На первой полосе там сообщалось о задержании Долорес Амбридж, заместителе министра, по подозрению в покушении на жизнь Гарри. На ее палочке остались следы использованного Империо, за одно это полагалось заключение в Азкабан, вне зависимости от того, на ком и с какой целью проклятие использовалось. Обвинения для чиновницы были тем тяжелее, чем сильнее Скримджер и его окружение хотели снять с себя всю возможную ответственность за произошедшее. Ей припомнили старые грешки и просчеты, которые замял когда-то Фадж.
От допроса с сывороткой правды Амбридж отказалась. Видимо, боялась сболтнуть лишнее.
Гарри понятия не имел, хватит ли этого, чтобы Скримджер смог удержаться на своем посту - в любом случае, его репутация оказалась слишком подмочена. Избиратели теперь этого не забудут.
– Так все-таки она сделал это по приказу Скримджера? – нахмурилась Айри, внимательно читая статью, пытаясь уловить что-то между строк.
– Айри, когда в политическом мире что-то происходит, ищи кому это выгодно, – снисходительно пояснил Младен.
Он сидел на соседней от Гарри койке в расслабленной сексуальной позе, это мешало Айри мыслить вообще. Возможно, и за газетой она больше пряталась от этого зрелища, чем читала ее. Тот же Мариус был куда красивее Младена, однако сдержанность и некоторый консерватизм не давали ему действовать на девчонок столь же сокрушительно. Даже Гарри нет-нет, да и бросал на Младена взгляд.
– Скримджер сильнее пострадал бы от смерти Гарри, чем от его действий? – предположила Айри.
– Верно.
– Тогда ты был прав? Значит, это Дамблдор? – продолжила она.
– Ну... – Младен неопределенно взмахнул рукой. – Я успел сменить свою точку зрения.
Гарри подозрительно посмотрел на него. Младен перехватил его взгляд и усмехнулся.
– Можно рассказать?
Гарри покосился на хмурого Абри и заинтересованное личико Айри. Больше никого в палате не было, а этой парочке стоило поучиться.
– Говори.
– Ладно. Поправишь меня, если я не прав. Отравление Гарри, безусловно, должно было вызвать снятие с поста министра или сильное колебание в его кабинете, так? Кому выгодно? Темной стороне.
– Может, Амбридж просто хотела стать новым министром? – возразил Абри. – В таком случае, это просто личная выгода.
– Ты знаешь, кто финансировал прошлую предвыборную компанию Амбридж?
– Нет.
– Твой дядя Люциус Малфой. Проще говоря, Амбридж работает на Сам-Знаешь-Кого.
Он слегка понизил голос.
– Но тот не стал бы травить Гарри! – отмахнулась Айри.
Младен вопросительно посмотрел на Гарри. Они все ожидали либо отрицания, либо подтверждения, но Гарри молчал.
– Конечно, у Дамблдора тоже был мотив, – заявил Младен после паузы.
– И Амбридж все равно могла сделать это по собственной инициативе, надеясь, что Темный Лорд ни о чем не узнает! – воскликнула Айри. – Разве после того, что случилось с Эпстейн, вы не убедились, что иногда... никакой интриги просто нет. Камешки истории может сдвинуть простой случай, сказанная кем-то не в том месте и не в то время фраза.
– Ну, могло и такое случиться, конечно, – кивнул Младен. – Только у меня остается два вопроса. Кто этот таинственный тип, который анонимно сообщил властям, где Амбридж хранит тот супер яд, которым отравили Гарри? И зачем она вообще его хранила, когда нужно было избавляться от улик?
– Пф, это мог быть ее любовник, который обо всем знал и решил ее сдать, – вставил Абри.
Похоже, другу совсем не хотелось верить, что Гарри так страшно предали. Абри с Айри были достаточно наивны, чтобы верить в благородство даже Темного Лорда.
– Как Темный Лорд так быстро нашел лекарство? Словно оно заранее было приготовлено? – не сдался Младен.
– Он же гений! – легкомысленно пожала плечами Айри. – У него, наверное, дома целая лаборатория! Да, Гарри?
– Он, безусловно, гений, – подтвердил Гарри. – И дома, действительно, есть лаборатория.
Все помолчали.
– Тебя хоть предупредили? – сочувственно поинтересовался Младен.
– Нет, – покачал головой Гарри. – Но я рассуждал так же, как и ты. Плюс к этому его поведение, когда он пришел вылечить меня. Я его хорошо знаю. Если бы кто-то другой попытался отравить меня, он бы взбесился. Полшколы бы разнес. Не был бы так спокоен и самодоволен.
Айри потрясенно открыла рот.
– Но... Возможно, вы с Младеном все-таки ошибаетесь! – воскликнул Абри. – Он же любит тебя, Гарри!
Тот только плечами пожал.
– Любит, я знаю. Но он все же Темный Лорд. Его любовь не такая, как у нас. Она расчетливая и эгоистичная.
Он невесело рассмеялся.
– Вы думаете... столько слухов про него и меня ходит, что мы вместе. Он эти слухи активно поддерживает. И я думаю, что вполне очевидно, что я хочу его, так же, как и он меня. Никогда не задавались вопросом, почему я говорю ему нет?
– Потому что любишь Виктора? – пробормотала Айри.
– Немаловажно, – кивнул Гарри. – И смертельно опасно для Виктора.
– Потому что Виктор любит тебя, – пробормотал Абри. – Он бы тебя никогда не отравил, как бы выгодно это ему ни было, сколько бы лекарства ни было заготовлено. Тебя Виктор любит сильнее, чем самого себя.
Айри порывисто обняла Гарри, крепко прижавшись к нему и чуть не уронив. Абри, наверное, хотел бы к ней присоединиться, но он сидел на стуле, а Айри прямо на кровати. Гарри позволил себе слабость обнять ее в ответ и поймал немного раздраженный взгляд Младена. Тот не ревновал, конечно. Глупо было бы после таких-то слов, но по всему видно, усилия младшей Розье по его охмурению приносили свои плоды.
– Я в такие моменты тебя ненавижу, – сказал вдруг Младен и провел руками по лицу. Гарри подумал на секунду, что дело в объятиях Айри, но Младен не дал ему заблуждаться слишком долго. – Умом всегда понимаю, что у тебя куча проблем, но пока ты сохраняешь идеальную картинку, поверить в нее так просто. Да все и верят! Мордред, Гарри! Пожалуйста, при мне не теряй больше свой невозмутимый фасад, потому что это вообще лишает меня уверенности в завтрашнем дне.
Абри цокнул языком и сильно ударил Младена рукой по колену.
– Не при мне, пожалуйста, – снова попросил тот. – Пока ты не подтверждаешь мои догадки, я могу надеяться, что это просто догадки.
Гарри хмыкнул и кивнул. Слышать такое было не очень приятно. Ему казалось, что для Младена, который околачивался рядом то ли с третьего, то ли со второго курса, можно не притворятся. Но на самом деле быть самим собой можно было только при Абри.
Том не мог быть самим собой ни с кем. Может, в юности у него и был свой Абри, хотя ни о чем таком Том никогда Гарри не рассказывал. Как бы там ни было, а бессмертие лишило Тома и тех друзей, которые у него могли бы быть.
В любом случае, Гарри рад был тому, что на этом разговор прекратился. Он сам не мог объяснить своего двойственного состояния сейчас.
С одной стороны, он глубоко внутри ждал предательства или чего-то подобного, поэтому до сих пор и сохранял между собой и Томом дистанцию. С другой стороны, наконец-то дождавшись того, о чем частенько раздумывал, Гарри готов был рыдать от обиды. Несмотря ни на что, верить в лучшее, в возможность исправления и любовь Тома, хотелось.
Гарри рассказал правду друзьям, но больше ни с кем этой информацией делиться не собирался. Кое-кто, Дамблдор или министр, наверняка догадались сами. А Виктор или Сириус взбесятся, если узнают. И, конечно, Гарри не собирался делать ничего, что пошло бы в разрез с планами Тома. Однажды Гарри таким образом подвел Либериус. Интриги Тома были посерьезнее, чем у школьного совета, так что с последствиями перемены планов бороться было куда сложнее.
Вскоре после разговора ребятам пришлось уйти, их место у постели Гарри занял Виктор. Он некоторое время молчал, глядя куда-то за окно, и вертел в руках волшебную палочку.
– У тебя новая волшебная палочка? – нахмурился Гарри, разглядывая ее. – Что случилось со старой?
Виктор вздрогнул и почему-то смутился.
– Да. Сломалась, представляешь? Я так перенервничал из-за отравления, что упал в коридоре прямо на нее. Пришлось купить новую.
Гарри хмыкнул. Ему было ясно, что палочка не просто сломалась, в чем-то тут был смущающий подвох, однако если Виктор не хотел рассказывать, то Гарри не собирался настаивать. Если бы тут было что-то серьезное, Виктор не стал бы скрывать. Гарри в него верил. Это же не Том.
– Я тут немного поболтал с той девчонкой, Грейнджер, – сменил тему Виктор. – Она за тебя переживала и хотела бы навестить.
– Вы, похоже, подружились, – подмигнул ему Гарри.
– Она умна, – пожал плечами Виктор. – Чем-то похожа на Антона, только не такая наглая.
Гарри развеселило такое сравнение.
– Если хочет меня навестить, я всегда рад. Только пусть выберет время, когда здесь нет Драко, не хочется слушать их перепалку.
Виктор тоже засмеялся, хотя и с некоторым опозданием. Он никак не мог перестать думать о том, что услышал во время разговора Гарри с друзьями.
Гарри отравил Темный Лорд.
Виктор ненавидел его, что уж тут скрывать или смягчать? Но Виктор раньше хотя бы верил, что Темный Лорд любит Гарри и не причинит ему вреда. Теперь это впечатление рухнуло под новым знанием.
Оказывается, Гарри никогда и не был в безопасности, как думали Виктор и Сириус. Нужно было написать об этом Блэку, если он еще сам не догадался – рассказать. И обсудить дальнейшие действия.

В последний день перед выпиской к Гарри в палату пришел Дамблдор. Гарри оставалось провести в Хогвартсе еще несколько дней. Он поправился, и не было никакой причины возвращаться в Дурмстранг раньше и портить друзьям потрясающую поездку, которую им уже никогда не удастся повторить.
В безопасности своей Гарри по-прежнему был уверен. Даже Тому не было смысла травить его во второй раз.
Дамблдор пришел ближе к вечеру, когда за окнами уже стемнело, а все посетители убежали, боясь не успеть к себе до начала комендантского часа. Гермиона уходила последней. Она оставила на его постели толстенный том какой-то маггловской книги. Он вяло перевернул несколько страниц. Гарри так давно не был в маггловском мире, что даже не мог припомнить, что означают некоторые слова. А может, в одиннадцать он их и не знал. Только и понял, что книга по биологии или смежной с ней науке.
– Здравствуй, Гарри. Мадам Помфри сказала, что ты уже полностью здоров, – сказал Дамблдор, входя. – Поправляешься даже быстрее, чем ожидалось.
– Противоядие просто чудесное, – лицемерно улыбнулся Гарри.
Дамблдор тяжело сел на стул у постели.
– Надеюсь, ты не винишь меня в произошедшем?
Гарри кивнул на последний выпуск «Ежедневного пророка». Долорес Амбридж вчера покончила с собой в своей камере предварительного заключения. Дамблдор даже не кинул на газету взгляд, смотря на Гарри внимательно и серьезно. Оценивающе.
– Я не думаю, что она действовала по вашему приказу, если вы об этом.
– Тебе не жаль ее? Уверен, ты тоже все правильно понял.
– Она была не очень приятной женщиной.
– Да, – кивнул Дамблдор. – Но заслужила ли она смерть?
Гарри на минуту задумался.
– Да, приказ и яд ей, скорей всего, отдал Том, – сказал он наконец. Смысла врать Дамблдору не было. Интрига была сложной лишь для обывателей, которые предпочитали не видеть двойного дна для собственного спокойствия. – Но я сомневаюсь, что она колебалась, прежде чем выполнить его. Вы считаете, что совесть исполнителя чище, чем заказчика?
– Это сложный вопрос.
– Оправдывает ли то, что профессор Снейп докладывал вам обо всем творящемся в лагере Пожирателей, совершенные им преступления?
– Суд посчитал, что да. Я думаю, что важен фактор раскаяния. Возможно, если бы мисс Амбридж дожила до суда, осознала бы свою ошибку, ей бы назначили не столь большой срок. Думаю, что и она это понимала.
– Намекаете, что умереть ей помогли? Уверен в этом, – покачал головой Гарри. Он предпочел проигнорировать намек Дамблдора о раскаянии. – Мне не доставляет удовольствия вся эта грязь.
– Так почему же ты не хочешь прибраться?
– Убить любимого человека ради всеобщего блага?
– Убивать не обязательно.
Гарри склонил голову на бок, обдумывая сказанное, а потом вскинул бровь.
– Гриндевальд?
– У вас в школе его еще помнят?
– Меньше, чем он хотел бы, – пожал плечами Гарри, по-новому разглядывая собеседника.
В голове не укладывалось, что когда-то Альбус Дамблдор мог быть влюблен в Геллерта Гриндевальда. Гарри был даже не уверен, что правильно понял намек, но ведь Дамблдор ничего и не отрицал.
– Я не смогу, – тяжело вздохнул Гарри после небольшой паузы. – Вы, должно быть, куда лучше меня. Ваши моральные установки непоколебимы, а вот мои... Я хорошо умею закрывать глаза на некоторые вещи. Я Темного Лорда простил до того, как в Тома влюбился. Питер Петтигрю находился от меня на расстоянии вытянутой руки, а я ничего не сделал. Я так привык лицемерить перед другими, что и перед собой идеально притворяюсь. Передо мной Том никогда ничего плохого не делает. Так проще верить в то, что он не делает плохого вообще.
– Но ты знаешь, что он делает. Он тебя предал. Может статься, что в следующий раз он противоядием не озаботится.
Гарри кивнул.
– Я знаю.
На глаза снова навернулись слезы. Он отвернулся, вытер их поспешно рукавом, потом вскочил с постели.
– Я слабак. Это хотите услышать? Нет у меня силы воли пойти против собственных чувств.
– Только пока чувства не схлестнутся, – усмехнулся Дамблдор. – Геллерт... у меня не хватило бы воли бросить его, если бы между нами не встала моя сестра. Мне тогда как раз семнадцать было. Тут не совсем в моих высоких моральных качествах дело. Если бы ты узнал, что это Том приказал убить Сару Эпстейн?
Гарри дернулся и застыл, зажав в руке подол пижамной куртки. Он боялся повернуться к Дамблдору. У него у самого такие мысли мелькали. Давно. Только он им воли не дал.
– Вам придется хорошенько потрудиться, чтобы доказать мне это, – хрипло сказал он.
– Это просто пример, Гарри, – тут же сказал Дамблдор. – Я не утверждаю, что так и было.
Гарри хмыкнул и развернулся к нему, демонстрируя свою нарочито вежливую улыбку и ожидающий взгляд. Дамблдор был мастером в интригах. Гарри до него было, как до неба. Возможно, его сегодняшние намеки уже задел на будущее.
– Что. Еще. Скажете?
– Ничего, – так же вежливо и искусственно улыбнулся тот в ответ. – Я сказал, увидел и услышал все, что хотел. Знаешь, Том в очередной раз разочаровал меня. Некоторое время назад, слушая рассказы людей о том, как он ведет себя с тобой, я поверил в возможность его исправления. Но это оказалась лишь иллюзия. С тобой другая история. В наш прошлый разговор я оказался разочарован, но сейчас убедился, что ошибся. Ты потрясающий. И очень Тому подходишь. Вот только он тебя совершенно не достоин. Жаль, что вы не встретились лет пятьдесят назад.
Гарри остался посреди палаты, ошарашенный всей беседой. Он еще долго смотрел на дверь, за которой скрылся Дамблдор. Кажется, он еще слишком молод, чтобы понимать этого старика.

Большинство школьников приняли его возращение с восторгом. Большой зал встретил его аплодисментами. Кажется, Хогвартс частично поддался массовому помешательству Дурмстранга. Теперь и здесь были люди, которые любили красивую картинку, созданную Гарри и его свитой. Этим людям нравился не Гарри, а его популярность. Симпатизировать ему, поддаваться нехитрому обаянию – было модно.
Стоило бы уважать людей, которые не поддавались всеобщему безумию. Таких было мало – большей частью мальчишки, которым не нравилось, что их девчонки смотрят восхищенно на Гарри, а не на них самих. Уважать за зависть и ревность было бы странно.
Разговор ли с Младеном, предательство ли Тома... Гарри не знал почему, но он вдруг почувствовал неприязнь и презрение к этим людям. Раньше это его забавляло и вызывало снисходительную улыбку. Он заботился о студентах Дурмстранга, обо всех, кто так или иначе попадал в зону его ответственности, кто поддавался слепому обожанию и шел за ним, как телок на веревочке.
Конечно, свою компанию Гарри оберегал сильнее.
Но теперь у него в голове словно все перевернулось, совсем как после смерти Сары. Эти люди, что хлопали в ладоши от радости лицезрения созданного для них образа, стоили его заботы вообще?
Гарри в панике перевел взгляд с улыбавшихся хаффлпаффцев на Абри. Тот смотрел на Гарри с вопросом во взгляде, поняв, что что-то не так.
Так вот что на самом деле чувствовал Том? Считал всех вокруг – чужих – не достойными помощи? Все, кто не в зоне его ответственности - конкуренты и враги? Как запутывающее!
Мод поцеловала Гарри в щеку внезапно, силой вырвав из размышлений. Он на секунду прикрыл глаза и позволил себе не думать об этом. Сейчас никакого решения от него не требовалось.
Гермиона и Эрни поспешили подойти и пригласить Гарри на очередное собрание старост для обмена опытом. Драко стал расспрашивать о домашнем задании. Астория интересовалась климатом в Дурмстранге, потому что профессора одобрили ее кандидатуру для поездки, и она уже начала собирать чемодан.
Гарри привычно лицемерно улыбнулся им. Но раньше он так улыбался только чужим.

Несколько дней спустя они покидали Хогвартс. Снова все ученики выстроились перед школой, чтобы посмотреть, как могучий дурмстранговский корабль скроется в пучине озера. Гости обнимались с хозяевами, прощаясь с обретенными друзьями, обещая писать им письма.
Гарри не удалось особо близко сойтись с кем-то. К нему подошли попрощаться все старосты, потому что он не раз присутствовал на их собраниях, наблюдая за организаторской работой, а так же многие семикурсники. Гермиона и Драко, с которыми Гарри общался больше, чем с остальными, плыли с ним в Дурмстранг.
Гермиона ехала с Джинни, так что особо попрощаться и ей было не с кем. Она стояла рядом с Виктором и профессором Синистрой и о чем-то их расспрашивала, пока Джинни получала последние занудные наставления от Рона. Виктор нервно крутил в руках свою новую волшебную палочку.
Гарри иногда бросал на Виктора и Гермиону быстрые взгляды. Кажется, эти двое действительно подружились. У Виктора было мало друзей, так что этому можно было только радоваться.
Дамблдор подошел к Гарри, когда все официальные прощания подошли к концу.
– Приятно было познакомиться, Гарри Поттер.
Гарри удивился таким словам. Очень походило на прощание, хотя он был уверен, что они еще не раз встретятся. Возможно, даже в бою.
– И мне, сэр.
Дамблдор выглядел слишком бледным. Гарри смерил его подозрительным взглядом.
– Вы хорошо себя чувствуете?
– Ездил в небольшое путешествие, неудачно. У меня уже не то здоровье. Рано или поздно приходит пора передавать бразды молодым, – ответил Дамблдор. – Знаешь, я был знаком с Николасом Фламелем.
– В прошедшем времени?
– Он умер несколько лет назад, после того как у него украли Философский камень. Он сказал, что смерть – просто очередное приключение для высокоразвитого разума. Я гораздо моложе, но я жду этого приключения с любопытством.
– Я бы не торопился, сэр.
Улыбка Дамблдора стала немного напряженной.
– Да, я это и хотел тебе сказать. Не торопись. Как и у Николаса, твое время рано или поздно придет. Подгонять не нужно.
Директор как-то неловко хлопнул Гарри по плечу, а потом отошел в сторону, снова оставив в недоумении. Звучало так, словно он ожидал от Гарри попыток самоубийства. Всякое, конечно, бывало. Особенно после смерти Сары. Но теперь Гарри был сильнее и хотел жить. Он знал, что пережить можно любую боль.

Дурмстранг встретил их салютом. Мариус и Туат подняли в воздух волшебные палочки и начали выпускать приветственные искры. Многие их поддержали.
Было чертовски приятно.
Едва соскочив со сходней, путешественники попали в объятия своих друзей. Посыпались расспросы. Началась суета, грозящая перерасти в настоящий хаос. Все это как небо и земля отличалось от встречи в Хогвартсе. Гарри позволил себе минутку расслабиться в объятиях Криса, потом Мариуса и Друэллы, прежде чем взять себя в руки. Теперь он снова был на своей территории, где нес полную ответственность за все происходящее вокруг.
Гарри оглянулся в толпе, нашел взглядом ошарашенных бурным приемом гостей и спешно отправился к ним. Следовало проводить их до школы, показать место, где они смогут освежиться и переодеться, а потом проводить на пир в зал. Хогвартцы вместе с профессором Синистрой, отправленной сопровождать их, явно ожидали на берегу чего-то более торжественного.
Лишившаяся внимания Гарри, Друэлла тут же начала пилить Айри за то, что та допустила отравление.
Мариус и Крис отправились вместе с Гарри, по пути отсчитываясь о том, что не успели написать в письмах.
Туат и остальные члены совета весьма ловко скоординировали толпу, направив всех в сторону школы.
Здесь уже стоял морозец, а под ногами скрипел снежок. Гарри с удовольствием смотрел на темную громаду замка перед собой, краем уха прислушиваясь к разговорам гостей.
– Ух ты, вот это горячий прием, – сообщила Ромильда Вейн.
– Совсем нет учителей, обратили внимание? – удивлялась Гермиона.
– А здесь чертовски холодно, – дрожащим голосом пробормотал Терри Бут.
– Нас же обо всем этом предупреждали, – процедил Тео Нотт.
Гарри удивился, не услышав Драко. Он оглянулся и увидел, что тот остался вместе с Асторией и Абри знакомиться с его многочисленными друзьями и приятелями.
Компанию догнали Синистра и Виктор. Крам открыто поцеловал Гарри в губы, вызвав несколько удивленных шепотков. Все-таки обычно они не демонстрировали свои отношения так явно.
– Я сразу пойду к директору.
– Да, я чуть позже подойду, только посмотрю, как наших гостей разместят.
Мариус фыркнул:
– Все мы отлично сделали! Вечером будет даже бал в честь Хэллоуина и их прибытия. Все старались, Гарри. Ты не должен беспокоиться.
– Настоящий бал?! – взволнованно уточнила Джинни.
Виктор погладил Гарри по плечу и пошел дальше по дороге к школе быстрым шагом. Гарри нахмурился. Все-таки какое-то у Виктора было не типичное поведение последнее время.
– Я велел приготовить для гостей... – отвлек Гарри от созерцания спины Виктора Крис.
Следовало признать, что ребята действительно устроили все просто чудесно и без присмотра Гарри. Комнаты для гостей были прибранными и чуть-чуть прогретыми. Гарри лично убедился, что все десять приехавших студентов умеют применять согревающие чары, объяснил несколько правил пребывания во второй раз (первый был еще перед отъездом).
В конце концов, его просто прогнали. Девочкам из Хогвартса не терпелось привести себя в порядок и приготовить парадные мантии перед балом. В Хогвартсе их такими событиями не баловали.
К Каркарову Гарри подошел, когда Виктора уже там не было. Директор выглядел немного измученным.
– Еще не знаешь? Скримджера сегодня утром сняли с поста министра. Из-за смерти Амбридж. Там еще будет расследование, но, похоже, министр и раньше утомлял своих избирателей. Ты и она стали последними каплями. А вот Дамблдору ничего. Потрясающая хватка у старика.
– Вам-то за Сару тоже ничего не было, – заметил Гарри.
Каркаров посмотрел на него устало. Ему то время далось нелегко. Гарри прекрасно знал это. Если бы на месте Сары была другая девочка, Гарри директору даже посочувствовал бы.
– И кто следующий министр? – перевел он все же тему.
– С нашей стороны Пий Толстоватый. Дамблдор поддерживает Амелию Боунс. Повезет, если в этот раз деньги Люциуса пойдут на пользу.
Гарри не хотелось говорить о политике. В голове и так было слишком много всего.

Организация бала тоже оказалась выше всяких похвал. Каркаров сказал приветственное слово. Друэлла и Крис открыли бал полонезом. Лидия позаботилась о музыке и угощении, а Туат об украшении зала. Мариус бегал по залу из конца в конец, следя за порядком. Гарри оставалось только отвечать на вопросы окружающих о Хогвартсе и терпеть несколько утомительное внимание Друэллы и Туата.
О Хогвартсе он мог сказать только хорошее. Старая школа была не виновата в причудах Тома. Хотя Дурмстранг Гарри все равно любил больше, так что рад был услышать, как Джинни и Теодор хвалят его школу перед крутящимися вокруг них дурмстранговцами.
Гарри разговаривал с Гермионой, когда ударили первые резкие аккорды. Танго было не частым танцем на дурмстранговских вечеринках. Классическое танго было довольно-таки приличным, однако репутация танца выставляла танцующих его в определенном свете, что бы они ни делали. В итоге подростки, выходившие в центр зала, обычно превращали танец в настоящее представление. Выйти под эту музыку и станцевать что-то скучное, было почти неприлично в Дурмстранге. Только совсем отчаянные головы решались на это.
Музыку для танго могли наколдовать только с разрешения кого-то из школьного совета.
Гарри невольно нахмурился. У них были гости – не подходящее время для шалостей.
Но стоило ему обернуться, как рядом оказался Мариус и предложил ему руку.
– Ты обещал мне, – напомнил он, и Гарри припомнил тот разговор первого сентября.
Студенты вокруг смотрели на них с возбужденным ожиданием. Только семикурсники и шестикурсники помнили теперь тот отчаянный танец, на который Мариус пригласил Гарри когда-то давно.
– А потом ты удивляешься, что люди говорят о твоей влюбленности в меня, – пробормотал Гарри, по-доброму улыбнувшись. Гермиона переводила удивленный взгляд с одного на другого. Гарри кивнул ей. – Продолжим наш разговор чуть позже.
– Побольше страсти? – попросил Мариус, выводя Гарри за собой в центр.
– Но в прошлый раз мы пылали от ненависти. Разве теперь такое изобразишь?
– Зато теперь мы старше, и знаем, что под всеми этими движениями подразумевается, – усмехнулся Мариус.
Танцевальное место уже освободили для них, предоставляя полную свободу действий.
Это было совсем не похоже на то противостояние, которое между Гарри и Мариусом развернулось несколько лет назад.
Теперь они были вроде как друзьями и оба знали, что такое настоящая страсть.
Гарри не знал, что там на самом деле чувствует к нему Мариус. Со своей стороны он был привязан к нему, как к другу, но трудно было при этом не замечать, что Мариус красив. Особенно, когда он так прижимает к себе, а взгляд горит азартом и нетерпением.
Гарри невольно сглотнул. Ему трудно было разыграть страсть. Он представил на месте Мариуса Виктора, но отношения с ним никогда не были такими же запутанными и немного жестокими, как танго. Но если бы на месте Мариуса был Том...
Они разошлись и сошлись обратно, не переставая держаться друг за друга кончиками пальцев.
Мариус взял на себя партию партнера и закружил их по залу, делая большие шаги, заставляя кружиться головы тех, кто следил за ними. Его движения были резкими и нарочито грубыми.
Потом они снова разошлись, и Гарри сделал несколько демонстративных шагов назад, позволяя Мариусу догонять себя. Он, конечно, догнал, хватая его.
Гарри обнаружил, что начинает задыхаться от навязанного ритма.
– Любые отношения - это тоже танец, – пробормотал он, на пару секунд уткнувшись носом Мариусу в мантию.
– Не поспоришь, – пробормотал Блэк, самым непристойным образом подхватывая его ногу.
На секунду Гарри почувствовал своим телом его возбуждение и вскинул на партнера удивленный взгляд. Дыхание Мариуса было учащено, но до этого Гарри воспринимал это как свидетельство его волнения или слишком быстрых движений.
Мариус от неожиданности Гарри от себя отшвырнул, и ему самому пришлось Мариуса ловить. Хорошо, что Гарри не был девушкой. Любая девчонка была бы слишком хрупкой для таких выходок партнера.
Они сошлись снова, но больше не делали ничего провокационного, просто смотрели друг другу в глаза, пока Мариус не улыбнулся и не качнут отрицательно головой.
– Не смотри так, не влюблен я в тебя.
Гарри невольно выдохнул с облегчением.
– Это просто танец.
Музыка стихла, и Мариус вежливо проводил Гарри обратно на его место.
– В следующий раз я буду танцевать за партнера, – предложил Гарри.
Виктор подошел и кашлянул.
– Предпочел бы, чтобы вы не танцевали так провокационно больше, – сказал он и тоже улыбнулся. К Мариусу Виктору и в голову не пришло бы ревновать. Все засмеялись. Только Гермиона недоуменно смотрела на окружающих, не понимая, чем все так позабавлены.

Избирательная кампания была стремительной. Чувствовалось, что почва была уже подготовлена, все, должно быть, только и ждали, когда же Скримджера снимут. Что еще раз подтверждало версию Гарри о том, кто его отравил. Вложился во все это, наверное, не только Люциус, иначе просто разорился бы.
Так или иначе, спустя две недели Пия Толстоватого выбрали министром магии Британии. А потом внезапно для всех умер Дамблдор.
Том был счастлив так, что Гарри это даже почувствовал.
Британия наконец-то пала.