Белый пепел

Люциус устроился в кресле напротив Беллатрикс, настороженно следя за тем, как Темный Лорд ходит вокруг стола, изредка касаясь спинок кресел. Кабинет освещало холодное, но яркое осеннее солнце. Сцена была обыденная, уже привычная за последние годы. Она создавала обманчивое впечатление совещания равных союзников. Иногда некоторые поддавались обману, и тогда Темный Лорд быстро и эффективно сбивал с них спесь с прежней жестокостью.
Почему-то сегодняшняя прогулка вокруг стола пугала и настораживала, хотя повелитель не злился и не ругался. Темный Лорд словно нетерпеливо ожидал чего-то хорошего, но опасного. Люциусу казалось, что волшебство повелителя искрит вокруг.
На дальнем конце стола сидел Снейп. Выглядел он нездорово и мрачно. Люциус не знал, было ли причиной тому короткое заключение в Азкабане или встреча с недовольным Темным Лордом. Люциус пока не слышал от Снейпа ни слова, хотя тот и в лучшие свои дни был не слишком разговорчивым.
Мейер закончил свой доклад и вопросительно посмотрел на повелителя, ожидая похвалы или наказания. Но тот молчал, и на некоторое время в помещении повила тишина. Беллатрикс нетерпеливо заерзала на своем месте, тревожно поглядывая то на мужа, то на Сириуса. Она переживала за Гарри, и ей было почти наплевать на политическую обстановку в Бельгии. Люциус подозревал, что Темный Лорд испытывает схожие чувства.
– Что у нас в английском министерстве, Люциус? – спросил Сириус, разрывая тишину.
Вопрос был не к месту. Лорд бросил на него быстрый раздраженный взгляд, но промолчал, и Люциус решил ответить.
– Оппозиция все еще сильна. Расшатать позиции Дамблдора непросто, хотя наши люди делают все необходимое.
– Возможно, им стоит делать больше, – проворчала Беллатрикс.
– Мы с самого начала знали, что с Англией, где окопался Дамблдор, будет сложнее, чем с другими странами, – пожал плечами Рудольфус. – Большинство членов Визенгамота разделяют промаггловские позиции.
Не говоря уж о том, что Англия была особенной просто потому, что Темный Лорд родился там. Многие Темные волшебники, вроде тех же Лестранджей, уже не могли определенно сказать, где их родина. Они роднились по всей Европе, получали в приданое и покупали недвижимость в разных странах. Периодически переезжали из-за неблагоприятной политической обстановки. Но с Темным Лордом было по-другому. Он был потомком Салазара Слизерина, и не мог жить спокойно, пока Хогвартс не окажется в его власти.
– Уже не большинство, – самодовольно уточнил Люциус, отвечая Рудольфусу.
Он смог переманить на сторону Темного Лорда немало союзников в последнее время. Это заставляло его чувствовать себя полезным. Он даже потихоньку начинал забывать о том дне, когда Темный Лорд чуть не запытал его до смерти в этом самом кабинете. Конечно, забывать было нельзя, ведь Темный Лорд слишком злопамятен. Он может припомнить тот грех и через пять, и через пятнадцать лет.
– Нужно убирать Скримджера, иначе нам не протолкнуть эту ведьму... Амбридж, верно?.. в министры. Что-то делается для этого? – поинтересовался Мейер.
– Меры приняты, – вдруг вмешался в разговор Темный Лорд. Он усмехнулся. – Однако об Амбридж в министрах не может быть и речи.
– Мой Лорд? – удивился Люциус. – Она неплохая кандидатура...
– Она уже однажды не оправдала наших ожиданий, когда провалилась на прошлой предвыборной гонке, хотя ты вложил в нее немало средств. Ни чиновники, ни население не испытывают к ней доверия. И их можно понять. Она мерзкая.
– Вы встречались с ней лично, милорд? – скривилась Беллатрикс.
– Она не понравилась Гарри, – пояснил тот.
Дальнейших пояснений не требовалось, и все невольно опустили глаза, хотя сами не смогли бы объяснить, почему сделали это. Будто бы им стало неловко от того, какое значение имеет мнение мальчишки, едва ставшего совершеннолетним. Темный Лорд заметил их реакцию.
– Я доверяю его мнению в этом вопросе не потому... – тут он прервался и сделал неопределенный жест рукой, призванный, должно быть, олицетворять запутанность их отношений. – Гарри уже два года делает то, что никому из нас никогда уже не испытать. Он держит под своим контролем две сотни гормонально неустойчивых подростков. Так что, он, конечно, не гений, но определенный жизненный опыт у него уже есть.
– Вы общаетесь по сквозному зеркалу? – дерзко уточнил Сириус. – У него все хорошо?
– Это же Гарольд, а вокруг него толпа подростков, – заворчала Беллатрикс. – Конечно, у него все хорошо, они, наверное, уже едят у него с рук.
Мейер рассмеялся.
– Прошу простить, милорд, но что, в таком случае, вы собираетесь делать с Амбридж? Она не из тех, кого можно просто так сбросить с доски. Ее придется убить вместе со Скримджером, – заметил Люциус. К слову, он был согласен с Гарри, Амбридж была премерзкой бабой, но она одна из немногих в министерстве так искренне не любила магглов.
– Кто говорит об убийствах? – усмехнулся Темный Лорд. – Я не люблю повторять, Люциус. Относительно Амбридж и Скримджера уже приняты меры. Какие именно, тебя не касается. Думаю, нам лучше обсудить кандидатуру будущего министра.
– А Дамблдор?
– Думаю, что и его грядущие потрясения коснутся, – скривил губы Темный Лорд. – Это не будет легко, но это необходимо.
– Это ведь никак не связано с Гарри? – нахмурился вдруг Сириус, встревожено смотря на повелителя.
– В некоторой степени, – кивнул тот. – К слову, напомните мне наказать Игоря, кода я увижу его на дурмстранговском зимнем балу. Он сделал большую глупость, выбирая преподавателя для сопровождения студентов в поездке. Нужно будет показать ему, что стены древней школы не могут защитить от моего гнева.
Всех в кабинете передернуло от воспоминаний о пытках. Каждый из них хоть раз, да испытывал на себе болевое проклятие в исполнении Темного Лорда.
Люциус не знал, как остальные, но он был достаточно умен, чтобы понять – его повелитель только что весьма ловко перевел тему разговора. В очередной раз привлек всеобщее внимание к неоднозначному любовному треугольнику между ним, Гарри и Виктором. Обычно эту тему не поднимали. Значит, Гарри Поттер был замешен в его планах по свержению английской правительственной верхушки больше, чем это было оглашено.
Бедный ребенок.

Дамблдор ждал больше недели, прежде чем вызвать Виктора к себе в кабинет для приватного разговора.
Со времени приезда директор чужой школы был очень внимателен к Виктору. Это было приятно. Дамблдор был интересным собеседником, а Виктор писал диссертацию по трансфигурации и не мог отказываться от консультаций такого признанного специалиста.
Кроме того, Дамблдор владел такой вожделенной, но недоступной Старшей палочкой. Виктор был не из тех, кто перережет горло спящему ради нужной вещи, кто прокрадется ночью и похитит что-то. Иногда ему было жаль, что он так хорошо воспитан. Виктор знал, что Гарри мог бы сделать это, если бы ему вдруг понадобилась Старшая палочка.
Он, конечно, понимал, что внимание старика к нему основано на романе Виктора с Гарри.
Здесь, в Хогвартсе, у Гарри не было столько же возможностей проводить с Виктором время. Они и в Дурмстранге старались скрывать свои отношения насколько возможно, здесь же приходилось сторожиться еще больше. Они даже не могли вместе ночевать. Но было бы странно не обмениваться парой-тройкой страстных поцелуев по вечерам, которые заставляли задыхаться то от страсти, то от нежности.
Они были совершеннолетние и женаты, в конце концов! И если через три дня воздержания Гарри толкнул Виктора на постель, а сам опустился перед ним на колени, задрал ему мантию и сделал своим языком что-то совершенно невообразимое, кто мог их осуждать?
Они плохонько скрывали свой роман, о котором не раз писали в газетах. Конечно, Дамблдор не мог упустить шанс повлиять на своего Избранного через Виктора.
– Не буду скрывать, мне известно, что за татуировка украшает твою левую руку, – сказал Дамблдор.
Виктор невольно схватился за предплечье ладонью, но тут же смутился и отпустил. Он не вспоминал обычно о метке. В Дурмстранге одежду без рукавов не носили, так что метку видел только Гарри, но у того была такая же. Они оба не любили метку, но давно свыклись с ней.
Они обошлись без приветствий и даже без предложения угощений, о котором рассказывал Гарри. У Виктора с самого начала было подозрение, что он не нравится Дамблдору, даже несмотря на все теплые слова, что услышал от него. Но, в конце концов, он был Пожирателем смерти, обычно Дамблдор сражался с ними и отправлял в Азкабан. Ведь нельзя было поручиться за то, что Виктор никогда не выполнял жестоких приказов Темного Лорда, какими бы благими не были его цели.
– Я догадываюсь, как и почему ты получил ее. Это из-за Гарри?
– Вроде того.
Дамблдор наверняка воображал, что Виктор сделал это, чтобы защитить Гарри или быть с ним на одной стороне. Так сделал в свое время Сириус. Вряд ли Дамблдор действительно знал, что Виктор собирался с помощью Темного Лорда бороться с Томом Натхайром, а метка стала самым большим просчетом в его жизни.
Интересно, а шпионы Дамблдора вообще рассказывали директору об авантюре Темного Лорда с преподаванием?
– Гарри необычайно верен Волдеморту, – сказал Дамблдор, задумчиво. – Тебе не смущает это? Многие говорят мне, что Гарри похож на Беллатрикс. Она и ее муж были моими учениками. Меня всегда немного интриговало то, как Рудольфус переносит ее фанатичную привязанность к Тому.
Виктор невольно дернулся. Это был удар ниже пояса. Ситуации были чертовски похожи, Дамблдор угадал. Однако Виктор не собирался хоть с кем-то говорить об этом. Ему иногда и себе самому горько было признаться в том, что Гарри любит не только его.
– Волдеморт жесток со своими сторонниками и вознаграждает верность только в тех случаях, когда это выгодно ему самому. Однажды он может приказать Гарри убить тебя, – продолжил Дамблдор, не дождавшись ответа.
Но это уж была настоящая глупость.
– Нет, он этого не сделает, – уверенно покачал головой Виктор, усмехнувшись. – Если бы мог, давно бы сам убил меня. Не буду лгать или делать вид, что не понимаю о чем речь. Я не такой человек. Если вы хотите через меня повлиять на Гарри, заставить его сменить сторону, это бесполезно. Гарри его... любит.
Он все же сказал это. Виктор никогда не был трусом. Не стоило и начинать.
– Но и тебя он любит тоже.
– Да. Он не сделает ничего, что подвергло бы опасности любого из нас.
– Но если его поставить перед выбором?
– Я никогда этого не сделаю по двум причинам. Я люблю его. Выбор причинит ему много боли. А еще он воспримет как врага именно того, кто заставит его выбирать. Даже Темный Лорд не настолько безрассуден, чтобы сделать это.
– Говоришь, Тома волнует мнение Гарри? Это не похоже на него. Или он боится Гарри?
Виктор поморщился. Не нужно было давать понять противнику, насколько Гарри может быть ценен как заложник. Впрочем, кто действительно мог назвать грань, которую Темный Лорд окажется не способен переступить? Возможно, даже Гарри он сможет пожертвовать.
– Он не такой, как прежде.
– Мне уже говорили это, – кивнул старик. – Впрочем, все, что ты говоришь, свидетельствует о том, что лично ты – враг Темного Лорда.
– Я равнодушен к политике, но я темный волшебник, что впрочем, не означает, что я считаю необходимым убивать магглов и магглорожденных, – Виктор немного помолчал. Дамблдор счел за лучшее не перебивать. – Темный Лорд ненавидит меня. И причину того, что я еще жив – мы уже тут обсуждали. Однако помогать вам я никоим образом не собираюсь. Гарри этого просто не поймет.
– Гарри знать не обязательно.
– Все тайное рано или поздно становится явным. Я надеюсь, что вы поймете меня.
Дамблдор задумчиво погладил свою бороду.
– Ясно. Гарри... насколько он откровенен с тобой?
Виктор вопросительно вскинул бровь.
– Относительно чего?
– Раз уточняешь, значит, в чем-то не откровенен, – улыбнулся Дамблдор. – Тебе известен секрет бессмертия Волдеморта?
– Нет, – с ухмылкой покачал головой Виктор. – Полагаю, это и был ваш главный вопрос на сегодня? Теперь я могу идти.
Виктор встал, собираясь покинуть кабинет, но директор остановил его.
– Я так и думал, что ты ничего не знаешь об этом. Просто уточнил, на всякий случай. Я вызвал тебя, чтобы попросить кое о чем.
Виктор остановился и вопросительно посмотрел на него.
– Видишь ли, я умираю.
Он взмахнул волшебной палочкой, и иллюзия, до этого момента прикрывавшая его левую руку, рассеялась. Рука была похожа на уголек. Виктор нахмурился и вздрогнул, не понимая, что значат слова директора и почему он решил сказать это именно ему.
– Волдеморт нашел способ расправиться со мной, пусть и опосредованно. У меня нет привычки класть все яйца в одну корзину, поэтому ношу дальнейшей борьбы с ним я оставлю другим. Тебе же отдам кое-что опасное. Я видел, как ты рисуешь знак Даров смерти на салфетке. Увлекаешься легендами?
– Немного. Вы подарили Гарри мантию-невидимку. Я заинтересовался ее историей, а потом и Старшей палочкой.
– Ради бессмертия?
Это рассмешило. Конечно, Дамблдор не знал, сколько раз они с Гарри обсуждали идею вечной жизни, как отрицательно Виктор относился к ней.
– Вовсе нет. Ради Гарри, – Виктор пожал плечами. – Как мы уже выяснили, с Темным Лордом я не лажу. Границы, которые он может и не может переступить, знает только он сам. Я подумал, что Старшая палочка сможет немного уравнять меня с ним. Но я не планировал нападать, конечно. Только защищаться в случае необходимости.
– Я хозяин Старшей палочки, – сказал Дамблдор спокойно.
– Я так и предположил.
Виктор бросил косой взгляд на волшебную палочку, которую Дамблдор держал в руке. Она не показалась ему древней или красивой... Ничто не выдавало ее особенностей, ее кровавой истории.
– Я готов передать ее тебе, но ты должен знать, что владеть ею чрезвычайно опасно.
Виктор вздрогнул и посмотрел на директора с удивлением. Он и подумать не мог, что все сказанное было предисловием к этому!
– Все хотят стать непобедимыми бойцами. Волдеморт может пожелать ее. Пусть тебя с нею не одолеют в дуэли, но всегда могут перерезать горло во сне. Она убийца и хозяева у нее соответствующие.
– Я все это понимаю.
Хотя на самом деле – нет. Он вырос в мирной семье, далеко от военных действий. У него на руке стояла метка, но он никогда не выполнял заданий Темного Лорда. Единственная тягота, которую Виктор постоянно преодолевал – ревность.
Он был смелым, но отчасти эта смелость была вызвана отсутствием проблем.
Виктор никак не мог поверить, что его мечта вот-вот сбудется и легендарная палочка, о которой он мог только мечтать, окажется в его руке.
– Обезоружь меня, – велел Дамблдор Виктору.
– Вы хорошо подумали? Вы знаете меня всего неделю.
– Мне осталось несколько месяцев. Нет времени выбирать.
Виктор быстро кивнул. Он не собирался больше проявлять вежливость. Слишком уж хотел ее. Он вынул свою волшебную палочку и направил ее на старика. Нужно было, чтобы старшая палочка признала нового хозяина.
– Экспелиармус! – воскликнул Виктор.
Директор странно дернулся в своем кресле, словно хотел увернуться, но передумал. Луч попал в него, и на секунду Виктор испугался, что мог причинить более значительный вред, чем собирался. Дамблдор был стар и болен, заклинание могло плохо повлиять на него.
Старшая палочка вылетела из руки Дамблдора, и Виктор поспешил подхватить ее. Она странно ощущалась в руке. Хотелось попробовать какое-то заклинание, но Виктор не позволил себе. Нужно было помочь директору сперва.
Он подошел к старику и совместил приятное с полезным.
– Энервейт!
Дамблдор дернулся и подозрительно посмотрел на Виктора и палочку в его руке.
Палочка отлично слушалась.
– Спасибо вам, – сказал Виктор.
– Не за что, – ответил Дамблдор устало. Он достал из ящика стола какое-то зелье и выпил немного. – Большинство хозяев этой палочки плохо заканчивали. Мне бы следовало забрать ее с собой в могилу, но не могу не надеяться на то, что и этот козырь сыграет свою роль в борьбе с Темным Лордом. Мой совет – никому не рассказывай о ней. Я тоже буду молчать. Никто не догадается, кому я ее передал.

Была уже середина октября, но в Хогвартсе все еще держалась теплая погода. В Дурмстранге в это время все уже надевали шубы, выходя на улицу, и кутались в теплые свитера внутри школы. В Хогвартсе даже не выпал снег. Можно было позволить себе прогуляться по берегу незамерзшего озера и покормить гигантского кальмара. Хотя Гарри сильно сомневался, что куски хлеба, которые кидают ученики, помогают этому чудовищу утолить голод. Зверюга такого размера должна питаться чем-то посущественнее.
Гарри пользовался случаем и прогуливался по берегу почти каждый день, присматривая за тем, как домовики заботятся о корабле. Конечно, это была обязанность Виктора. Гарри ему вполне доверял, просто привык нести ответственность за гораздо большее количество людей и вещей, чем в последнее время. У него было ощущение, что он на каникулах. Ему приходилось всего лишь учиться. И пусть Гарри всегда относился к этому с должной серьезностью (он никогда не был гением и действительно много занимался), отсутствие постоянной обузы в виде целой школы освобождало ему кучу времени. Даже несмотря на то, что Крис и Мариус слали письма почти каждый день и требовали ответов и советов на совершенно элементарные вопросы.
Обычно во время чинной прогулки к Гарри присоединялись почти все его спутники из Дурмстранга, если не были заняты чем-то неотложным вроде консультации с преподавателями Хогвартса. К облегчению Гарри все ребята, которых он привез с собой, нашли себе в Хогвартсе приятелей по интересам и успешно налаживали международные связи. Так что часовая прогулка с Гарри была для них неплохим поводом для совместного времяпровождения и обмена впечатлениями. В конце концов, все они были из разных компаний и почти не имели ничего общего, кроме места обучения и неплохой успеваемости.
Иногда во время таких прогулок к ним присоединялся Драко с кем-то из друзей, но сегодня их не было, поэтому к группе прибились Гермиона Грейнджер, Джинни Уизли и ее брат Рональд.
Рональд был падок на симпатичных девушек, так что радовался любой возможности обменяться парой слов с Мод. Заодно он ревниво присматривал за тем, чтобы Гермиона не слишком любезничала с Гарри и Младеном. Иванка считала, что между Роном и Гермионой существуют какие-то отношения.
Джинни сначала пыталась флиртовать с Гарри, но быстро убедилась, что все стрелы летят в молоко, к тому же Гарри здорово напоминал ей старшего брата Перси, и переключилась на болтовню с остальной компанией. Она была умная, общительная и симпатичная, так что ее легко приняли. Что было полезно, учитывая, что МакГонагалл уже одобрила ее кандидатуру для поездки в Дурмстранг.
Гермиону же Гарри интересовал исключительно с академической точки зрения, она пристроилась рядом с ним, расспрашивая его о Дурмстранге. С другой стороны от него шла Айри, подозрительно косясь на Гермиону.
– Нет никакой дискриминации, – несколько рассеяно пояснил Гарри для Гермионы. – Ты просто не способна к Исконному волшебству. Нельзя научить немого петь. Вот твоя подружка Уизли – способна, но ее семья осознанно отказалась от знаний об этом.
– Но чем это объясняется? Ты говоришь, что даже не все чистокровки и полукровки имеют эту способность?
– Я не знаю. Гермиона, пойми правильно. Волшебное сообщество весьма консервативно. Мы живем почти в средневековье. Почти все здесь уже многие поколения воспринимают деление на темных, светлых и магглорожденных как данность, непреложную истину. О корнях конфликта никто не задумывается. Проще винить друг друга. Никому просто не приходит в голову начать исследования. А если какой-то энтузиаст и найдется, кто профинансирует исследования? Значительная доля волшебного капитала сосредоточенна в руках «темных», которым ничего и никому доказывать уже не хочется. Они просто вкладываются в очередного темного лорда.
Кто-то многозначительно кашлянул у Гарри за спиной. Он только усмехнулся. Это особо не обсуждалось, но Гарри жил на каникулах в доме «очередного темного лорда». В Дурмстранге об этом все знали. И, разумеется, у Тома тратить деньги на еду, предметы обстановки и прочие бытовые вещи Гарри не приходилось. Иначе говоря, как раз на средства, вложенные в Темного Лорда, он и жил.
– Обычно мы не обсуждаем это с магглокровками, – пробормотала Айри.
– Может быть, стоило бы. Тогда конфликт со всей этой «темнотой» был бы давно решен, – фыркнула Гермиона.
Айри прищурилась, Гарри поморщился. Сестренки Розье были очень похожи – скоры на оскорбления и расправу. Айри была чуть более робкой, чем Друэлла. Главным образом потому, что ей нравилось казаться слабой. Зато Айри оказалась более щепетильной в вопросах чистоты крови. Гарри обнаружил это в ней внезапно и был неприятно удивлен.
Как он и опасался, Айри быстро умудрилась перейти к оскорблениям. Гермиона, шесть лет подвергавшаяся притеснениям со стороны своих однокурсников и чистокровок, а потом заполировавшая это дружбой с дерзкой девчонкой Джиневрой Уизли, тоже за словом в карман не лезла.
Гарри раздраженно выпутался из цепкой хватки Айри и отступил от девчонок, которые даже не заметили его маневра, поглощенные друг другом.
Все остальные были заняты своими разговорами, и у Гарри появилась минутка уединения. Он вспомнил, как вчера ночью наконец-то выполнил задание Тома, которое и ему самому принесло небывалое облегчение.
Гарри был счастлив, когда обнаружил диадему на том месте, где ее оставил Том. От нее веяло его темной знакомой магией. Кусочек души Тома был цел. Это было вдвойне приятно, потому что надежды найти кольцо невредимым практически не было. Гарри не чувствовал его, даже когда был в кабинете директора.
Однако, как и со всеми остальными хоркруксами, едва взяв ее в руки и испытав первый порыв облегчения, Гарри начал беспокоиться за диадему еще больше. Ведь теперь кто-то мог украсть ее у него. Гарри с трудом дождался утра и утащил ее на корабль, надеясь, что туда хотя бы Дамблдор не доберется, и окружил коробку с ней всевозможными защитными чарами.
Гарри знал, что не сможет передать ее Тому аж до новогоднего бала в Дурмстранге.
Ночные путешествия по Хогвартсу были весьма интересны. Когда-то Том сказал Гарри, что преподавать в Дурмстранге скучно, потому что нет ощущения запретности чего-либо. Приехав в Хогвартс, Гарри понял, о чем Том говорил. В Дурмстранге Гарри никогда не нарушал правила, если не считать отношений со своим преподавателем. У него просто не было в этом необходимости – уже несколько лет он мог ходить и делать в школе что угодно и где угодно.
Во время прогулок по Хогвартсу Гарри приноровился окружать себя сильными чарами невидимости. Мантией-невидимкой он пользоваться не рисковал. Виктор ее, конечно, проверил, однако подарок Дамблдора по определению вызывал настороженность.
Даже несмотря на то, что сам Дамблдор был Гарри симпатичен. Было жаль, что мирные отношения между ними просто невозможны, ведь Том не успокоится, пока не убьет своего старого директора, а тот, соответственно, не избавится от Тома.
Во время нескольких ночных прогулок, на которые Гарри иногда брал с собой Младена или Абри, если у тех было настроение, а то и Драко навязывал свою компанию, им попалась не только Выручай-комната. У нее было немало ипостасей помимо хранилища для потерянных вещей.
Они сходили в туалет для девочек на втором этаже и поглазели на краник со змейкой – вход в Тайную комнату, но, разумеется, не стали заходить внутрь. Гарри не собирался будить василиска и рисковать жизнями студентов ради простого любопытства. Никто из них не стал говорить об этом вслух, но и Гарри, и Младен, и Абри без слов поняли, что Плакса Миртл – одна из первых жертв Темного Лорда.
Гарри почувствовал себя неуютно рядом с ней, будто сам был виноват в ее смерти.
В другую ночь в заброшенном пыльном классе они нашли Зеркало Еиналеж.
– Желание, – расшифровал Младен. – Оно исполняет желания?
– Скорей показывает то, чего хочется, – возразил Абри и первым шагнул к артефакту.
Гарри раздраженно выдохнул. Иногда Абри не мешало бы остановиться и подумать, прежде чем садиться на скоростную метлу, не умея ею управлять, писать в зачарованных дневниках темных лордов и представать перед неизвестными артефактами, не зная, чего они попросят взамен.
– Что ты видишь? – поинтересовался Младен.
– Сару, – как-то потрясенно прошептал Абри. – Мы держимся за руки. И у меня литературная премия...
– Ну-ка, отойди, – одновременно велели ему Гарри и Младен. Позволять травить другу душу ни один из них не намеревался.
Гарри оттянул побледневшего друга на себя, а Младен встал перед зеркалом.
– Опасная штучка, – пробормотал он через несколько мгновений. Младен сглотнул и с видимым трудом оторвался от созерцания своих желаний. – Гарри, не советую.
Однако Гарри тоже было не чуждо любопытство, хотя в силу обстоятельств он редко давал ему волю. Он шагнул вперед и через мгновение увидел себя, а рядом множество людей – Том, Виктор, Сириус, Беллатрикс с Реджи на руках, Абри и Младен, даже Сара и... Лили и Джеймс. Они все улыбались и махали Гарри руками.
Ну, ничего нового. Он и так прекрасно знал, что его желание – чтобы близкие были здоровы и счастливы, а Том и Виктор могли находиться в одном помещении, не испепеляя друг друга взглядами.
Гарри отвернулся от зеркала.

Из размышлений его вырвал бас профессора Хагрида. Он преподавал Уход за волшебными существами, хотя был полувеликаном и не блистал интеллектом. Том рассказывал Гарри про Хагрида, когда в череде откровений про школу делился воспоминаниями об открытии Тайной комнаты. Да и Драко успел поделиться жалобами на Хагрида.
Гарри, признаться, как и Том, сомневался, что полувеликану можно доверить преподавание. Великаны были жестоки.
Хагрид подошел, чтобы переброситься парой слов с Мод, которая ходила к нему на занятия, и заметил Гарри.
– Я... эта, привет, Гарри, – неуклюже поприветствовал он. – А я твоих родителей знал, да.
– Вот как, – вежливо кивнул ему Гарри с дежурной улыбкой. Что еще можно было сказать на это, он не знал.
– Джеймс любил похулиганить, – с улыбкой сообщил Хагрид, почесывая скрытый густой бородой подбородок. – Много раз его и... э-э...
– Сириуса? Они ведь были лучшими друзьями. Сириус рассказывал мне, что они любили порой поиграть в запретном лесу.
– Гарри, Сириус – предатель! – решительно и простодушно заявил Хагрид. – Точно тебе говорю. Я ведь... знаешь... это я тебя к тетке-то привез. Мы с Сириусом на руинах твоего дома встретились.
– Хватит! – прервал его Гарри. Новость о том, что это Хагрид вытащил его малышом из пожара, была интересной. Наверное, стоило быть с ним помягче. Возможно, он жизнь Гарри спас. – Я знаю, что вы говорите все это из лучших побуждений, но я уверен в Сириусе. Я видел Питера живым.
– Так это... – Хагрид ненадолго растерялся, задумался, а потом, как и Младен несколько месяцев назад, спросил: – Как ты живешь-то с этим? Они ведь... не противно тебе?
Гарри Питера не слишком-то любил, но, к счастью, не часто видел. Лицемерием было бы винить его, прощая при этом Тома. В очередной раз объяснять свои чувства, да еще и едва знакомому человеку перед многочисленной аудиторией Гарри не хотелось.
– Мне не противно, – сухо заметил он, отвернулся и пошагал дальше по берегу. Через пару мгновений он услышал, как его догоняют приятели, а потом Айри привычно взяла его под руку.
– Какой он бестактный, – фыркнула она.
Гермиона растеряно посмотрела на Гарри. Ей, должно быть, нравился Хагрид, но она понимала, почему Гарри повел себя так резко.
– А знаешь, – с нарочитым энтузиазмом начала она, – я познакомилась с профессором Крамом. Он, оказывается, как и я, увлекается трансфигурацией.
Гарри улыбнулся ее попытке сменить тему.
– Да. Он принял должность преподавателя астрономии временно. Так где вы познакомились?
– В библиотеке. Если не считать мадам Пинс, я лучше всех разбираюсь, что и где там лежит, так что устроила ему небольшую экскурсию, – энергично пояснила Гермиона. – Он немного стеснительный, но милый.
Гарри вскинул бровь на такую характеристику, а потом усмехнулся легкому румянцу у приятельницы на щеках.
Он, конечно, не ревновал, потому что был уверен в Викторе.

На следующий день после завтрака у Гарри разболелась голова. Он выпил горькое зелье и заел его печеньем, которое предложил кто-то из слизеринцев. Айри отругала его за это, потому что нельзя было есть непроверенную еду. Однако немедленной страстью Гарри ни к кому не воспылал, и Айри успокоилась.
Головная боль утихла на пару часов, но потом вернулась с удвоенной силой и жаром. Абри и Младен проводили Гарри к местной медсестре мадам Помфри, уведя его прямо с зельеварения. Молоденький профессор, едва ли не вчерашний выпускник, который только пару месяцев назад начал преподавательскую деятельность, не стал им возражать.
Мадам Помфри дала Гарри еще пару зелий и оставила в палате отлежаться. Она подозревала воспаление легких и ругала привычку Гарри гулять по берегу озера в любую погоду.
Абри и Младен ушли на оставшиеся занятия успокоенными, однако когда Айри и Иванка пришли навестить Гарри несколько часов спустя, их не пустили и ничего не объяснили.
У Гарри началась лихорадка, он бредил. Мадам Помфри уже поняла, как ошиблась с диагнозом и отчаянно пыталась исправить свою ошибку. Она позволила себе отвлечься лишь на минутку, чтобы сообщить о происшедшем директору, потому что ко времени ужина стало более чем очевидно – надежду волшебного мира безжалостно отравили, и ему становилось все хуже с каждым часом.

К утру Виктору начало казаться, что его жизнь кончена. Гарри давно впал в забытье. Экстренно вызванная из Святого Мунго команда медиков ничем не смогла ему помочь. Паникующее министерство винило во всем Дамблдора. Аврорат допрашивал школьников, пытаясь найти отравителя. Среди дурмстранговских студентов, которых привезли в Хогвартс, воцарились бунтарские настроения. Девочки просто плакали, а мальчишки в голос орали сначала друг на друга, а потом на Виктора. Он не мог их унять. Сам был не в том настроении.
Только чтобы их успокоить, Виктор на час покинул Гарри. Иначе он так и сидел бы рядом с ним, поглаживая его руку.
Страшно было подумать, какие заголовки будут у завтрашних газет.
Виктор никогда прежде не видел столько перепуганных взрослых. Кажется, смерть Сары вызвала гораздо меньше суеты. Конечно, ведь чиновники и преподаватели не беспокоились, что их снимут с должностей из-за нее.
Мысли Виктора постоянно проваливались в пустоту. Западали, кажется, целые часы, хотя он не был уверен в этом. Может быть, это были минуты.
Он решил, что если Гарри умрет, перережет себе вены. Это было трусливо и глупо, но казалось, что без Гарри нельзя жить.
Медики из Святого Мунго суетились вокруг Гарри, брали у него кровь, проводили какие-то эксперименты. Кажется, все было безнадежно, но они не сдавались.
Гарри, обессилено лежащий на белом, выглядел ужасно, совсем как в те отвратительные две недели после смерти Сары. Но тогда никто на самом деле не верил, что Гарри тоже умрет. Ему просто нужно было немного поддержки. Теперь же... что теперь?
Авроры нашли мальчика, который утром угостил Гарри печеньем, но он был под Империо, инициатора которого было так просто не найти.
Когда Виктор не думал о том, что жизнь кончена, или выныривал из своего небытия, у него в голове начинали крутиться предположения о том, кто мог так поступить.
Мотив преступления? Кому было нужно убивать Гарри Поттера?
Абри утверждал, что во всем виновато английское министерство. Он порывался писать письма всем подряд, чтобы поднять то ли бунт, то ли еще что-то.
Нужно ли Скримджеру так радикально избавляться от Гарри из-за того, что тот выступал на стороне Темного Лорда? Нет. Ведь общественность любит Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил, Избранного. Ему прекрасно жилось в Дурмстранге, пока он не ступил на английскую землю. Министру такого не простят, наверняка снимут. Особенно если подкрепить смерть Гарри несколькими другими неудачами. Вряд ли Скримджер был из тех, кто готов лишиться должности ради фанатичной идеи.
Младен винил Дамблдора.
Виктор знал, что директор вполне может удержаться на посту после смерти студента. Каркаров ведь пережил смерть Сары Эпстейн. Гарри Поттер, конечно, был персоной более значительной, но и Каркарова с Дамблдором было не сравнить.
Дамблдор производил впечатление человека, который на многое способен ради своего дела. Но зачем ему нужна смерть Гарри? Убрать влиятельного сторонника Темного Лорда? Мальчишку, который, по сути, ничего плохого в жизни не сделал? Тогда уж нужно посылать в подарок печеньице и Люциусу Малфою, и Беллатрикс, и Снейпу.
Конечно, таким образом можно было бы спровоцировать Волдеморта на нападение, если он действительно дорожит Гарри.
Хотел ли Дамблдор открытой войны? Кровавых жертв? Виктору казалось, что Дамблдор не уверен в том, как убить Темного Лорда, и пока сохранялась такая ситуация, выгоднее было жить в мире.
Виктор шагнул в палату и застыл, увидев около кровати Гарри постороннего. Дежурная медсестра мирно дремала на соседней койке, а колдомедики куда-то исчезли. У Виктора ушла минута на то, чтобы понять – перед ним Темный Лорд. Он каким-то способом прокрался в школу. Попрощаться пришел?
Темный Лорд как раз осторожными прикосновениями обтирал Гарри платком лицо и руки. Виктору было жаль, что он не видит его лица. Хотелось немедленно подойти, приказать убираться к черту и не трогать того, кто душой и телом всегда принадлежал Виктору. Но... Гарри умирал. Темный Лорд пусть по своему, но любил его. Жестоко было бы не дать им попрощаться.
Виктора затошнило от окончательного осознания положения.
– Тебе лучше? – услышал он голос Темного Лорда.
– Да, – хрипло отозвался Гарри. – Спасибо... за лекарство.
Виктор дернулся и застыл. Гарри не приходил в себя уже несколько часов. Накатила мощная волна облегчения. Виктор почувствовал, как слабеют колени, и оперся на косяк двери, чтобы удержаться на ногах. Захотелось глупо смеяться. И в первый раз он ощутил искреннее уважение и благодарное восхищение Темным Лордом. Виктор держал Гарри за руку и молча страдал рядом с ним, а Темный Лорд действовал. Как и после смерти Сары. Он всегда лучше знал, как помочь Гарри.
Виктору стало стыдно за себя. Он, как и министерские чиновники, мысленно уже попрощался с Гарри. Хорошо хоть колдомедики упорно боролись за жизнь Гарри, помогли ему продержаться.
Ему захотелось уйти, оставить их наедине ненадолго, но он не смог себя заставить сдвинуться с места.
– Я говорил тебе, что здесь будет опасно.
– Говорил, – вяло и тихо откликнулся Гарри.
Темный Лорд наклонился и запечатлел на его губах легкий поцелуй. Гарри не отвернулся и не протестовал. Был слишком слаб для этого. А может быть, хотел этого поцелуя. Виктор не мог сказать точно.
– Раз уж я здесь, где диадема?
– На корабле.
– Я заберу ее на обратном пути. А сейчас навещу Дамблдора. Поправляйся.
Темный Лорд снова наклонился, легко поцеловал Гарри в лоб, провел пальцами по скуле.
Виктор отшатнулся и притаился за ширмой, пока Темный Лорд покидал палату. Хотелось презрительно фыркнуть ему вслед. Разве так говорят с любимым человеком, который только что стоял на пороге смерти?
Темный Лорд вышел, и Виктор поспешил занять его место на стуле, рядом с постелью. Гарри растеряно смотрел в потолок. Потом он перевел взгляд на Виктора, слегка улыбнулся. Но щеки его были влажными от слез.
– Не плачь, – пробормотал Виктор, вытирая его кожу. Он не совсем понимал причину слез, но сейчас не мог думать об этом. Виктор наклонился и поцеловал Гарри несколько раз – не мог удержаться. Его руки слегка дрожали. – Он тебя вылечил? Все будет хорошо? Я так испугался!
– Вылечил, – как-то странно искривил губы Гарри. – Я тебя люблю.
– И я тебя, – согласился Виктор и снова несколько раз поцеловал его, хотя плакать Гарри так и не перестал.

Дамблдор встретил Тома без удивления. Только портреты возмущенно зашушукались на стенах, когда он вошел. Директор устало откинулся на спинку кресла, глядя на него с заметным недовольством.
– Давно не виделись, Том. Не скажу, что эта встреча мне приятна. Сегодня ты еще отвратительнее мне, чем раньше.
– А это возможно? – насмешливо осведомился тот.
– Да. На несколько недель я позволил убедить себя в том, что ты способен любить. Но сегодня все мои надежды на то, что для тебя еще не все потеряно, пали.
Том презрительно фыркнул.
– Я пришел вылечить его. Разве это не доказывает, что в моей душе еще осталось что-то хорошее, – с явной насмешкой уточнил он.
Дамблдор устало прикрыл глаза.
– Ты хотел видеть меня.
– Просто не нашел одной своей вещи, – с деланным легкомыслием ответил Том. Он прошел внутрь кабинета, разглядывая книги и приборы в шкафах. – Тут ничего не меняется.
Дамблдор молча залез в ящик стола и кинул что-то Тому. Наверное, рассчитывал, что тот не поймает и ему придется наклоняться, чтобы подобрать с пола. Но Том поймал. Оправа кольца Мраксов оказалась искорежена, только камень был все еще не поврежден. Том не почувствовал в кольце кусочка своей души и поджал губы. Хотя не стоило и надеяться.
Они немного помолчали, потом Том сунул кольцо в карман и проницательно взглянул на директора.
– Меня не обманешь дешевыми трюками с иллюзиями, Дамблдор. Твоя рука повреждена. Уничтожение моей души обошлось тебе не так уж дешево. Ты скоро умрешь.
– Может и так, Том. Однако не думай, что вместе со мной из этого мира уйдет желание бороться со злом. Мне есть кому передать свою волю.
– Не сомневаюсь, – кивнул тот.
В дверь кабинета постучали, и после паузы вошла МакГонагалл. Она выглядела усталой, ведь выдерживала волну недовольных чиновников наравне с директором, но тут же вскинулась, когда увидела гостя.
– В-волдеморт!
Она потянулась за палочкой, но Дамблдор махнул рукой.
– В этом нет необходимости, Минерва. Он уже уходит.
Том очаровательно улыбнулся ей и направился к выходу.
Прошло несколько минут, прежде чем Минерва обрела дар речи.
– Что он здесь делал?! Как попал в школу?
Дамблдор вздрогнул, вырванный ее словами из своей задумчивости.
– Среди наших студентов и даже преподавателей найдутся люди, которые захотели бы выслужиться перед ним. Он умеет находить путь в сердца людей. Прекрасный талант, к сожалению, не в тех руках.
– Но вы поставили защиту!
Директор улыбнулся, лукаво блеснули стекла очков.
– Неужели не веришь в таланты наших воспитанников?
Она устало вздохнула.
– Но мы все равно должны найти, кто и как провел его сюда. Я расспрошу о его пути у портретов.
Дамблдор кивнул.
– А... Гарри? – с надеждой спросила Минерва.
– Уверен, что в ближайшие часы с ним все будет хорошо. Том сказал, что вылечил его.
– Вы ему верите? Медики не могли найти лекарство, а он вот так взял и вылечил? Я схожу в больничное крыло!
Директор снова устало кивнул. Его мысли были заняты другим.