Белый пепел

Проводы делегации в Хогвартс напомнили Гарри проводы на Турнир Трех волшебников три года назад. Пристань и берег были переполнены студентами, которые с любопытством и завистью глазели на десятку «избранных».
Друэлла давала последние наставления Айри, которой следовало внимательно следить за всеми хищницами Хогвартса, которые могли посметь наложить на Гарри свои косенькие глазки и загребущие ручки. Малышке Айри предстояло тщательно контролировать, чтобы Гарри не просто не соблазнили, но и не опоили ничем, а так же не подставили и не скомпрометировали. Айри только недавно исполнилось пятнадцать, и теперь она смотрела на сестру в легкой панике, опасаясь, что не справится с задачей.
Гарри послушал их краем уха и понял, что девчонки считают его дитем малым, который тащит в рот все без разбора и не может отличить заинтересованную в нем девчонку от лицемерки.
Недалеко от сестричек прощался с многочисленными поклонницами Младен. Он обещал писать им письма, но они, кажется, не слишком в это верили. Гарри искренне поражался, как его друг может крутить романы разом с несколькими девчонками, при этом называя своей подружкой только одну. Мариус такому умению Младена завидовал, ведь на страже его добродетели стояла Либби Брюс, но Гарри считал глупостью. Он-то знал, что такое любовь и серьезные чувства.
Абри давал последние поручения Туату и остальным своим протеже из редакции школьной газеты. Они в ответ требовали от него ежедневных подробных отчетов о жизни в Хогвартсе. К счастью, Антон рассказывал, что в Хогвартсе много школьных сов, а то свою Абри загонял бы до смерти.
Гарри в это время самым занудным своим тоном инструктировал Криса и Мариуса, которые на целый месяц оставались, по его мнению, самыми разумными членами школьного совета. Гарри знал, конечно, что все заменимы и без него ничего не рухнет. Как-то ведь Дурмстранг продолжит существовать, когда Счастливчик окончит школу.
На самом деле, разумеется, все самое важное было давно уже сказано, и каждый на пристани просто занимал оставшиеся минуты перед отправлением праздной болтовней, не позволявшей начать нервничать.
Гарри старался не оглядываться поминутно на Виктора. К счастью, именно он сопровождал студентов как преподаватель от Дурмстранга. Том, видимо, не побеспокоился о том, чтобы назвать Каркарову конкретного человека для сопровождения, и директор решил сделать приятно Гарри. В конце концов, Каркаров не знал всех перипетий личной жизни своих учеников, даже таких знаменитых.
Гарри окинул еще одним взглядом школу, прежде чем отправиться на корабль и приготовить его к отплытию.
Темная громада замка возвышалась над побелевшей от снега скалистой равниной. Холодный пейзаж вызвал теплоту в груди. Вполне могло статься, что ему не удастся вернуться сюда снова. Гарри был уверен в том, что убивать его пока что не выгодно ни одной из враждующих группировок, а так же надеялся на то, что ему хватит ума и сил защитить себя, либо убежать в случае необходимости. Но в любом случае Гарри очень наделся на лучшее.
Он послал школьникам воздушный поцелуй и они завопили от восторга. Не так уж часто их серьезный и спокойный главный староста позволял себе такие легкомысленные жесты.
Почти двести человек, из которых Гарри знал по именам едва ли сотню, а близко был знаком с еще меньшим количеством. Они о нем ничего не знали. Их восторг был вызван как раз его тщательно созданной популярностью. На самом деле они любили только сложившийся в их головах образ.
Единицы из присутствующих действительно пришли бы ему на помощь в случае необходимости.
Однако Гарри было на это наплевать, пока рядом с ним были такие люди, как Виктор, Абри, Сириус, Беллатрикс и Том.

***

Уроки в тот день закончились раньше. Джинни обрадовалась отмене двух последних пар трансфигурации и отправилась в свою гостиную ждать, пока Гермиона вернется с древних рун. Иногда то, что они учились на разных курсах, было не совсем удобно. У Джинни было много приятельниц и среди однокурсниц, но с Гермионой было бы гораздо интереснее вместе ходить на уроки!
Сегодня должны были прибыть гости из Дурмстранга.
Джинни училась на третьем курсе, когда состоялся Турнир Трех волшебников. Она помнила прекрасный корабль, поднявшийся со дна озера. Студенты Хогвартса встречали тогда гостей, выстроившись в линейку перед крыльцом. Она помнила, какими опасными выглядели дурмстранговцы. Ей так и не удалось толком познакомиться ни с кем из них. Ведь они были намного старше.
Но она помнила рассказы Седрика и Чжоу об Антоне Полякове и Викторе Краме, которые вроде бы оказались неплохими ребятами. И, конечно, Джинни помнила Гарри. Она видела его после чемпионата мира по квиддичу только на редких фото в газетах. Они не отражали всей картины. Джинни было очень интересно, каким он вырос.
Ближе к вечеру директор Дамблдор пригласил всех студентов встречать гостей. Никто не отказался. Все - от первокурсников, которые еще не видели дурмстранговского корабля, до семикурсников, которые еще что-то помнили о Турнире, были заинтригованы. Конечно, большинство желало, наконец, увидеть знаменитого Гарри Поттера.
Из министерства на торжественную встречу прибыла заместитель министра Долорес Амбридж. Пренеприятнейшая женщина, похожая на жабу в розовой кофточке. Она сказала длинную речь за обедом, но ее никто не слушал, кроме Гермионы. Сейчас эта Амбридж стояла справа от Дамблдора и с приторной улыбкой говорила что-то МакГонагалл, которой такое соседство явно не нравилось.
Было без десяти минут шесть, и они ожидали уже около пятнадцати минут, утомленные необходимостью спокойно стоять. Джинни болтала с Луной Лавгуд, не стесняясь перекрикиваться с ней через нескольких студентов. Гермиона сосредоточенно смотрела на озеро. Мысль побывать в Дурмстранге полностью захватила ее. МакГонагалл, которой Гермиона и Джинни подали свои заявления, пыталась отговорить их от рискованного путешествия, но это, кажется, только еще больше раззадорило Гермиону. Ей много пришлось претерпеть от чистокровок в Хогвартсе, она жаждала теперь доказывать всем и вся превосходство магглорожденных. Иногда Джинни пугал такой настрой.
И, наконец, воды озера дрогнули. Сперва показалась мачта. Многие сразу же увидели ее и закричали, предупреждая остальных. Величественный корабль медленно поднялся со дна, вода шумно стекала с него. Малыши восторженно захлопали, и Джинни со смехом подхватила их аплодисменты. Вскоре хлопали все, включая обычно высокомерных слизеринцев.
Корабль пришвартовался у берега, и парочка парней выскочила на палубу и быстро скинула сходни. Они были в каких-то легких накидках, не шубах, как прошлый раз, и кажется, совсем не обращали внимания на гостеприимных хозяев, пока крепили сходни к земле.
А затем спустились остальные. Впереди шел не кто иной, как Виктор Крам. Послышались шепотки. Прошло около четырех лет с тех пор, как он оставил свою карьеру, но о нем еще помнили. Кое-кто даже надеялся, что Крам вернется в квиддич, как только Гарри окончит школу. Джинни читала в журнале, что Крам был преподавателем в Дурмстранге. Неожиданно для Джинни, но многие были возмущены известием о романе Крама и Поттера. Раньше от фанатов слышались недовольные шепотки о том, что какой-то выскочка Эванс покрутил задницей перед Крамом, и тот забыл все на свете. Теперь люди говорили, что Крам развратил хорошего мальчика значительно младше себя. То, что Крам теперь был преподавателем в школе, где Поттер учился, делало их отношения еще более порочными.
И хотя Джинни не склонна была верить писанине Скитер, где-то еще существовал непонятный Том Натхайр.
В любом случае, Краму еще не было и двадцати. Джинни удивилась, что ему доверили сопровождать студентов. Однако вслед за Виктором на берег Шотландии ступил Гарри Поттер, и всеобщее внимание мгновенно оказалось направлено на него.
По мнению Джинни, никого красивее Гарри на свете не было. Он не был слишком высоким, на целую голову ниже Виктора, и где-то на полголовы – того мальчишки, с которым был на чемпионате мира по квиддичу, кажется, это был какой-то родственник Малфоя. У Гарри были длинные темные волосы, туго затянутые в косу, и прекрасные глаза изумрудного цвета. Он был в простой черной мантии, не в шубе, и казался очень худым.
Гарри спустился и сразу же обернулся к остальным студентам, которые под его взглядом быстро построились в линейку и оправили свою одежду.
Никакой команды Виктора Крама им не понадобилось. И Джинни быстро поняла, почему Каркаров решился отправить такого молодого преподавателя. Авторитет главного старосты, должно быть, не вызывал сомнений.
Гости чинно проследовали за улыбающимся Виктором, который что-то оживленно шептал Гарри на ухо. Тот только кивал. Они с восхищением смотрели на замок. Гости подошли к Дамблдору под пытливыми взглядами хогвартских студентов.
– Добро пожаловать! – не замедлил поприветствовать гостей директор. – Мистер Крам, всегда приятно видеть, что молодые выбирают путь преподавания, и нам будет, кому оставить пост.
Гарри такие слова явно не понравились, но Джинни не поняла почему. Он отвернулся от директора и окинул взглядом толпу, находя в ней Драко. Но директор сразу отвлек его.
– Гарри, приятно видеть тебя снова, – сказал он.
Тот тут же обернулся к нему и вежливо улыбнулся.
– Мне тоже, директор Дамблдор. Мой адвокат сказал, что вы замолвили за меня словечко перед французским министерством и поэтому меня отпустили при прошлом задержании. Большое спасибо.
– Не стоит благодарности. Ты не откажешься выпить со мной чашку чая как-нибудь?
Крам открыл рот, чтобы возразить, но Гарри остановил его движением руки.
– Да, конечно, директор.
– Быть может, я смогу к вам присоединиться? – поинтересовалась мисс Амбридж, делая шаг вперед к Гарри.
– А вы?..
– Я Долорес Амбридж, заместитель министра магии.
– Очень приятно познакомиться, мисс Амбридж, – вежливо поприветствовал ее Гарри, а потом снова повернулся к директору, словно забыв о ее присутствии. Он не сказал ни да, ни нет относительно ее присутствия на чаепитии. – Стоять на улице не очень удобно. Мы не стали надевать верхнюю одежду, ограничились согревающими чарами, так что...
– Конечно, проходите внутрь, – понял его директор, уступая дорогу.
Толпа студентов тут же пришла в волнение, кто-то потянулся к гостям, кто-то в замок, а сама Джинни на несколько секунд замерла, не зная, что делать. Она была знакома с Гарри! Их родители вместе сражались в Ордене Феникса, у мамы даже были старые фото колдографии Лили и Джеймса. Джинни считала, что вполне могла бы подойти и сказать Гарри пару слов, для начала.
Но Гарри общался с Пожирателями смерти. Джинни слышала, как мама плакала несколько раз у папы в руках поздно вечером на кухне. Мама винила себя. Она говорила, что они были плохими товарищами Лили и Джеймсу, раз допустили, что с их сыном случилось такое.
А еще Джинни немного беспокоилась о том, что Гарри не вспомнит ее. Он был знаменитым и популярным, а она простой девочкой из бедной семьи. Вокруг него наверняка всегда крутится много людей.
Гермиона дернула Джинни за рукав и вопросительно посмотрела на нее.
– Слизеринцы все равно тебя не подпустят сейчас, – прошептала она. – У нас еще будет время поговорить с ним.
Действительно, группу гостей уже успели окружить слизеринцы. Виктор Крам отправился внутрь с другими преподавателями, а его студенты замерли почти на пороге школы.
Два Малфоя сердечно обнялись. Это было удивительно. Джинни никогда раньше не видела, чтобы Драко Малфой так радовался кому-то. Когда объятия распались, Драко важно протянул Гарри руку, а тот спокойно ее пожал, что-то с улыбкой сказав.
– Подойдем поближе, – сказала Джинни.
Они едва справлялись с потоком школьников. К счастью, с ними с недовольным ворчанием увязался Рон, а он порой не стеснялся применить грубую силищу, чтобы пройти. В шуме детей, предвкушающих приветственный пир, невозможно было разобрать, о чем говорили гости со слизеринцами. Судя по всему, знакомые здоровались друг с другом, незнакомые – представлялись.
– Я уже подал заявку нашему декану на посещение Дурмстранга, – важно заявил Драко, когда Джинни оказалась в зоне слышимости. – Моя успеваемость подходит под условия, поставленные Дамблдором, так что уверен, что проведу замечательный месяц в вашей школе.
– Потрясающе! – обрадовался его кузен. – Наконец-то мы сможем показать друг другу все то, о чем раньше только в письмах писали!
– Я тоже еду! – заявила мелкая Астория Гринграсс. – Мне не терпится провести целый месяц в школе, где нет ни одной грязнокровки, отравляющей воздух!
Гермиона презрительно фыркнула Джинни в плечо, но промолчала. Она давно привыкла к таким комментариям и никогда не считала, что должна опускаться до перепалок из-за них. К ним обернулись несколько слизеринцев, но они не стали выдавать присутствие девчонок, прислушиваясь к беседе.
– В Дурмстранге нет дискриминации по происхождению, – спокойно заметил Гарри. – Об этом говорят первокурсникам в первый же день.
Он не повысил голос, не дернулся и, казалось, вообще не заинтересован в этом разговоре, но Джинни, да и, наверное, все слизеринцы почувствовали напряжение. Они увидели, как опустили головы студенты Дурмстранга. Словно их ругали.
– Вы же не берете грязнокровок, – пробормотала Астория, нервно оглядываясь.
– Только потому, что они не справятся с программой, – возразил Гарри. – Моя мать была магглорожденной волшебницей. Я признаю превосходство и необходимость темного волшебства, но никто в моем присутствии не говорит слова «грязнокровка».
– Понятно, – почти шепотом ответила Астория, потрясенная своеобразной выволочкой.
– К слову о программе, – неуверенно начал говорить Драко, пытаясь разрушить тяжелую атмосферу. – Мне не терпится попасть на уроки темных искусств.
– Не думаю, что это возможно, – ответил Гарри. И этот его спокойный тон был гораздо приятнее, чем тот, которым он разговаривал с Асторией. – Ты никогда не учился систематически, как мы.
– Это не значит, что я хуже вас знаю искусства!
– На твоем месте я не стал бы распространятся об этом, – с ухмылкой толкнул Драко кузен. – У вас тут все запрещено. Это Гарри живет в стране, где можно практиковать что угодно.
– А где ты живешь? – тут же поинтересовалась Паркинсон.
– Не могу рассказать, – подмигнул ей Гарри.
В этот момент худенькая дурмстранговская девочка, которая все время держалась рядом с Гарри и с любопытством оглядывалась, осторожно взяла его под руку. Он тут же перевел на нее взгляд.
– Что такое, Айри? Замерзла?
Она неловко кивнула.
– Нам действительно лучше пройти в зал, – сообщил Гарри. – Драко, побудешь нашим гидом?
– Конечно, устроим экскурсию завтра? Думаю, что сегодня вы хотите отдохнуть и обустроиться в башне, которую для вас выделили. Но придется выдержать приветственный пир.
– Мы с удовольствием поедим, – с едва заметным акцентом сообщил смутно знакомый Джинни дурмстранговец. Она вгляделась в его лицо, пытаясь понять, где видела. Может, в какой-нибудь газете.
– Он был с Гарри в ночь финала Чемпиона мира, – сказала Гермиона, проследив задумчивый взгляд подруги. – Но я не помню, как его зовут.
Гости потянулись в сторону Хогвартса, окруженные любопытными слизеринцами, и Джинни с Гермионой, переглянувшись, двинулись следом. Гарри о чем-то заговорил с Айри, осторожно потирая ее замерзшие руки. Оба Малфоя заметно отстали, что-то обсуждая, Джинни невольно услышала их разговор.
– Как ты только это терпишь целый год, – простонал Драко. – Блин, летом это не чувствуется так сильно.
Второй Малфой засмеялся.
– Конечно, летом он отдыхает. Ты ожидал от него командного тона, когда он лежит в шезлонге в обнимку с «Ведьмополитеном»?
– Фу, Абри, зачем напомнил? Я хочу это развидеть. Всемогущий Гарри Поттер читает «Ведьмополитен», – Драко передернуло.
– Это был журнал Друэллы, – хихикнул Абри. – Тем не менее, чего ты ожидал? Гарри руководит Дурмстрангом третий год подряд, это накладывает на него отпечаток. Мы для него не друзья и не сверстники, а люди, находящиеся под его ответственностью. Он сейчас на работе.
– Но я-то не под его ответственностью, – обиженно пробормотал Драко.
– Будешь через месяц. К тому же, разве принц перестает быть принцем, когда приезжает в другую страну?
– Мерлин великий, вы что, уже его на полном серьезе принцем зовете? – пробурчала Дафна, закатывая глаза. – Вы все там больные.
– Скажешь мне это в конце месяца, – издевательски откликнулся Абри. – У некоторых людей просто такой магнетизм, сопротивляться ему то же самое, что биться головой о бетонную стену.
За разговорами они вошли в холл, а потом и в большой зал. Гарри и Айри потрясенно замерли, рассматривая потолок.
– Какая красота! – воскликнула девочка, вызывая улыбки.
– Он еще лучше, чем на картинке в книге, – улыбнулся Гарри. – В «Истории Хогвартса» написано, что его зачаровала Ровена Равенкло.
– Ты читал «Историю Хогвартса»? – переспросил Драко. – Когда ты успел?
– Давно. Почти вся моя семья училась в Хогвартсе. Конечно, я хотел знать об этой школе, – пожал плечами Гарри.
Он посмотрел на своих спутников, и оказалось, что шестеро ребят, кроме него, тоже читали ее. Это было довольно забавно, потому что большинство студентов Хогвартса как раз этого не сделали.
– Давайте не будем загораживать проход, – сказала Дафна. – Пойдемте за наш стол.
Ей явно не очень нравился Гарри, возможно, из-за того, что отругал ее сестру, а может по каким-то другим причинам, но она и мысли не допускала, что он не сядет со слизеринцами.
– Эй, Гринграсс, может они не хотят там сидеть! – возмутился Симус Финниган.
Его взгляд был направлен на еще одну спутницу Гарри. Высокую стройную блондинку. Джинни не обратила на нее внимания раньше, но стоило признать, что такую красавицу редко встретишь. Блондинка посмотрела на Симуса, а потом снова перевела равнодушный взгляд больших голубых глаз на потолок.
Хотя Джинни самой очень хотелось, чтобы Гарри и его компания сидели рядом с ней, она понимала, что приглашать их бесполезно. У Гарри в Слизерине были друзья.
– Я думаю, что если кто-то из нас захочет, он позже сможет посидеть и за другим столом, – мирно предложил Гарри. – У нас разрешено пересаживаться, а у вас?
– У нас так не принято, – покачал головой Драко. – Но думаю, что для вас возможны исключения.
С этими словами вся группа из Дурмстранга отправилась сидеть со слизеринцами, хотя они подарили надежду всем остальным факультетам на то, что гости открыты для общения и с другими студентами.
Дамблдор и Амбридж говорили приветственные речи о дружбе между студентами разных школ и разных стран, но их почти никто не слушал. Все перешептывались между собой, разглядывая гостей. А слизеринцы пользовались возможностью поговорить непосредственно с причинами переполоха.
– Какая девушка, нет, вы видели, какая девушка, – бормотал Симус, разглядывая ту самую блондинку. – Я думал, что Флер Делакур была венцом красоты, но я ошибался. Неужели все красотки учатся только заграницей?
– Делакур полувейла, может, эта тоже? – враждебно поинтересовалась Парвати. Она встречалась с Симусом и, хотя они порвали полгода назад, конечно, ей было неприятно слышать такое.
– Ой, прекрати! – толкнул приятеля локтем в бок Дин. – В Хогвартсе много красивых девушек.
Он улыбнулся Джинни, а она подмигнула ему в ответ.
За слизеринским столом вокруг красавицы тем временем начался настоящий ураган. Возможно, она и правда была немного вейлой.
– Думаю, мы можем сказать, что и среди дурмстранговских мальчиков красавцев побольше, чем среди хогвартских, – мстительно припечатала Симуса Парвати, не обращая внимания на попытку Дина сгладить грубость друга. – Тот итальянец очень даже ничего.
– Надеюсь, что он ходит на прорицания, – подхватила Лаванда. – Это будет отличным поводом для знакомства.
– Они здесь всего на месяц, – пробормотала Гермиона.
– Я же не собираюсь за него замуж, – фыркнула Лаванда. – Но парочка поцелуев за теплицами... Месяца хватит.
– К тому же Поляков и Делакур поженились после Турнира Трех волшебников, хотя вряд ли они много общались, пока были соперниками, – заметила Парвати.
Пир продолжался пару часов, пока эта самая прекрасная блондинка, утомленная вниманием поклонников, не подошла к Гарри, положила руки ему на плечи и что-то зашептала на ухо. У того по лицу непроизвольно расползлась идиотская улыбка, свойственная всем очарованным парням. Однако стоило девице отстранится, как Гарри тряхнул головой, будто бы стряхивая с себя ее чары. Он обернулся к Айри, которая уже некоторое время клевала носом. Девчонка оживленно закивала на какой-то его вопрос.
Джинни и Гермиона, да, впрочем, и многие другие в зале жадно следили за всеми действиями гостей.
Посовещавшись со своими спутниками, Гарри привлек внимание и Виктора. Не прошло и пяти минут, как Дамблдор объявил, что пир закончен, а гости поспешили за своим преподавателем в выделенную им башню.
Конечно, со стороны директора это было простой вежливостью – позволить уставшим с дороги людям отправиться спать, но Джинни показалось, что именно так все в Дурмстранге и работает – Гарри принимает решение, а остальные выполняют его.

***

Хогвартс был чудесным местом. Гарри любил Дурмстранг и не променял бы его ни на одну школу в мире, но он всегда хотел посетить школу, где учились родители, Сириус, Беллатрикс и Том.
Хогвартс был старше Дурмстранга, однако в нем каким-то чудом было больше черт сказочного замка, чем крепости. Здесь были многочисленные башни и башенки, движущиеся лестницы, заколдованный потолок большого зала, полтергейст и привидения. Коридоры и комнаты освещались через огромные окна, но все равно тепло как-то сохранялось. Хогвартс был для детей.
Гарри не мог не улыбаться, представляя себе изнеженных этой школой студентов у них в Дурмстранге. Наверное, стоит посоветовать руководству Хогвартса устроить выборку еще и по здоровью.
Башня, предоставленная гостям, была небольшой, но уютной. Ответственные за оформление остановились на нейтральных тонах. Для каждого ученика была своя спальня, и они могли проводить время в общей гостиной с камином, в котором можно было зажигать огонь, столиками и несколькими креслами.
Из окон открывался вид на озеро и корабль, на котором оставили только пару домовиков. В прошлый визит студенты ночевали в преобразованных каютах на корабле, и никто не счел это удобным.
Следующий день после приезда гостям оставили на освоение в школе. Драко, как и обещал, устроил экскурсию для них, проведя по всем достопримечательностям. Периодически к их компании присоединялись то одна, то другая группа хогвартских студентов. Слизеринцы сразу по-свойски подходили и здоровались, другие – стеснялись. Драко спокойно представил Гарри некоторых хаффлпаффцев и равенкловцев. Все представленные, конечно, были чистокровными из приличных семей, где все еще практиковали темное волшебство. Исключением были только старосты, которых он просто вынужден был представить.
Старост школы в Хогвартсе было двое – мальчик и девочка. Уровень власти у них был одинаковым. С девчачьей стороны старостой была Гермиона Грейнджер. Она решительно подошла к их компании во время прогулки у озера. Судя по взглядам, которыми одарили ее слизеринцы, она была не особо популярной.
– Я тебя помню, – улыбнулся ей Гарри. – Мы встречались в ночь финала чемпионата мира по квиддичу.
– О! – она на секунду растерялась, словно не ожидала, что он ее вспомнит. – Здорово! Я подумала, что мы как старосты школы могли бы обменяться опытом, посидеть как-нибудь. К тому же, я собираюсь с делегацией отправиться в Дурмстранг, мне было бы интересно немного узнать о школе.
Драко презрительно фыркнул, но ничего не сказал. Гермиона выглядела готовой к отказу и к оскорблениям. Гарри снова, как несколько лет назад стало ее жалко.
– Конечно, почему нет, – кивнул он. – Давай в конце недели. Мне сначала хотелось бы немного освоиться здесь.
Он просияла и несколько раз кивнула, а потом убежала к ожидающей ее подруге – рыженькой девчонке, кажется, Джиневре Уизли.
На следующий день после экскурсии начались уроки. Учебники гости получили в библиотеке, потому что учились по совсем другой программе. Учебники Гарри вообще были на русском языке, и он не мог их прочитать вне стен своей школы.
Первыми уроками у них были трансфигурация и зельеварение. Руководство школы постаралось сделать так, чтобы в течение недели дурмстранговцы посещали совместные уроки со всеми факультетами школы и могли познакомиться с как можно большим количеством студентов.
Гарри считал такую политику оправданной. В конце концов, идея с международным сотрудничеством была весьма неплоха, даже если мотивы ее осуществления были направлены исключительно на него.
Вскоре, как он и думал, его спутники расселись по факультетским столам рядом с интересными для них людьми. Сам Гарри не стал пересаживаться. Он все-таки был на вражеской территории. Рядом со слизеринцами он хотя бы чувствовал себя в безопасности. С ним остались Абри, Айри и Младен.
В целом уровень преподавания был не так плох, как грозился Каркаров. Была своя специфика, потому что преподаватели Дурмстранга практически постоянно опирались во всем, что делали, на темные искусства, да и к магглам относились в большинстве своем как к скоту или ингредиентам для зелий. Но в целом гости опережали хозяев ненамного.
Разговор с Дамблдором состоялся неделю спустя. Конечно, мисс Амбридж об этом никто и не подумал предупреждать.
– Как тебе Хогвартс, Гарри? – поинтересовался Дамблдор после того, как на столе появились чашки с чаем и сладости.
Гарри невольно фыркнул, вспомнив рассказы Тома о пристрастии Дамблдора к подобным представлениям. Том никогда не взял бы у директора Хогвартса ничего. Но Гарри из чувства противоречия вытащил конфету из вазочки и положил в рот. По его выражению лица Дамблдор, должно быть, что-то понял и улыбнулся.
– Хогвартс очень красивый, – честно ответил Гарри. – Но не на столько, чтобы мне захотелось покинуть Дурмстранг.
Дамблдор кивнул:
– Никто и не рассчитывал, что ты захочешь остаться здесь только ради стен. А как тебе люди?
– Как везде.
– Том хочет их смерти.
– Это не так.
– Значит, рабства.
– Семь стран в Европе уже захвачено им, но, кажется, их жители не чувствую себя рабами.
– В этот раз он действует медленно и более продуманно, но его цель вряд ли изменилась.
– Его цель не в том, чтобы поработить магглов. Он хочет править всеми, – Гарри немного подумал. – Его окружают только его слуги, как бы он их не называл: соратниками или друзьями. Впрочем, все это вы знаете и без меня. Чего вы не понимаете, так это того, что он больше не безумен, как в последнюю войну. Он в здравом уме. И не собирается пытать своих подданных, пугать их или заливать землю их волшебной кровью.
– Ты думаешь, что Том станет хорошим правителем? Благом для людей?
– Я не знаю. Кто может судить об этом? Благо для всех невозможно. Кто-то всегда будет пострадавшей стороной. Но Том очень умный и решительный, если кто и может справиться, то это он.
– Удивительно, как сильна твоя вера в него. Все еще не разочаровался?
– Я смотрю на Тома ясным взором, осознавая недостатки и помня прошлое. С чего бы мне разочаровываться в нем?
– Он все равно предаст тебя рано или поздно, – сказал Дамблдор. Гарри знал, что старик искренне верит в это. Да Гарри и сам в это верил. Ведь иначе давно сдался бы Тому и всем его желаниям.
– Он может предать меня. И это его выбор. Но я предателем не буду – это выбор мой.
Дамблдор кивнул, и на этом их первый разговор был окончен, но время на переубеждение еще оставалось.

***

Минерва наблюдала за Гарри Поттером целую неделю. Она сама не знала, что пытается в нем увидеть. Веселую детскую жестокость Джеймса, Сириуса и Беллатрикс? Очень реалистичное, но мерзкое по сути своей очарование Того-Кого-Нельзя-Называть?
Внешностью Гарри немного походил на всех них, но в его характере она увидела другое, пока однажды за завтраком наблюдала за тем, как Гарри общается со слизеринцами, бесстрашно подошедшей к нему Гермионой и несколькими дурмстранговцами. Он плавно поворачивал голову к каждому из них, улыбался, на что-то кивал и периодически вставлял несколько слов.
Каким-то непостижимым образом Поттер умудрялся выглядеть как заботливая мамаша в окружении кучи своих деток.
Но Минерва уже знала, что впечатление мягкости и безобидности Поттера – обманчиво. Он мог быть неприятно высокомерным и резким с теми, кто ему не нравился или чем-то обижал его подопечных.
Минерва покосилась на Дамблдора и улыбнулась.
Гарри и Дамблдор управляли окружающими мягкой, но твердой рукой. Они оба никогда не кричали, но умели сказать так, что мгновенно останавливали, сбивали спесь. Они были дружелюбны, но умны и готовы на очень многое для достижения своих целей.
Цели у них, конечно, были разные, но Минерва полагала, что это в силу возраста. Когда-то и Альбус ставил своих близких во главу угла.
Кто бы мог подумать, что Пожиратели и Волдеморт могут вырастить достойную смену Альбусу?