Белый пепел

Пристань перед отплытием, как обычно, была переполнена народом. Дети и родители встревожено обсуждали предстоящий учебный год. Перекрикивались друзья и знакомые. Кому-то не терпелось уже вырваться из теплых материнских объятий и побежать на корабль. Кто-то, наоборот, цеплялся за родительские мантии и едва не плакал. Большинству первокурсников явно хотелось поскорее попасть в школу и научиться каким-нибудь заклинаниям.
Гарри мог уже аппарировать сам, но Беллатрикс все равно отправилась проводить его вместе с Долоховым. Их компания появилась на пристани с громким хлопком. Никого этим, впрочем, было уже не удивить.
Иногда Гарри хотелось, чтобы Том мог прийти и проводить его или встретить, но потом благоразумие брало верх. Они и так попрощались утром, еще до того, как в дом с шумом явились Белла и Антонин. После завтрака Том со странным выражением лица взял Гарри за руку и поцеловал его запястье. В этом простом и почти невинном жесте было столько подтекста, возбуждающего обещания, насмешки и странной угрозы, что у Гарри невольно участилось дыхание.
Том стоял слишком близко и одновременно слишком далеко для их общего спокойствия, а у Гарри не нашлось сил для того, чтобы отступить или вырвать у него свою руку. Том сам шагнул ближе и почти провел губами по его волосам.
– Я надеюсь, что мы скоро сможем увидеться.
– Да, во время зимнего бала, – пробормотал Гарри.
– Поговорим завтра утром по сквозному зеркалу, – возразил Том. Но они оба, конечно, знали, что это будет не совсем то.
Гарри пришлось положить руку на грудь, где висели на цепочке кольца, подаренные Виктором, чтобы отступить. Взгляд Тома горел страстью. И Гарри с восторгом и ужасом понимал, что тот прилагает огромные усилия, ожидая, пока Гарри сдастся ему сам.
Это был последний год, когда они могли спастись от темперамента Темного Лорда расстоянием, ведь начинался последний курс Гарри в Дурмстранге.
К счастью, тогда-то Беллатрикс и нарушила их уединение.
Уже на пристани Гарри позволил Белле поцеловать себя в щеку и крепко обнял ее в ответ. Она не привыкла к такому от него. Хотя, наверное, ее вообще мало кто обнимал кроме Рудольфуса. Долохов ограничился дружелюбным похлопыванием по спине.
– Эх, отправиться бы снова в школу, – мечтательно протянул он.
– Ты тоже в Дурмстранге учился?
– Да, и даже был в совете, знаешь ли. Ответственным за нравственность.
Он подмигнул Гарри, и тот только покачал головой. У Долохова было отличное чувство юмора, но он был чересчур подвижным и несколько распущенным. Конечно, в школьные времена он мог быть более серьезен, но таким, как сейчас, Гарри бы его до столь важной должности не допустил. Впрочем, не каждому главному старосте Дурмстранга выпадала радость целиком и полностью контролировать свой Совет.
К ним подошла Друэлла и вежливо поприветствовала Пожирателей.
– Привет, дорогуша, – кивнула ей Беллатрикс. – Первый день на ответственной должности?
– Да, мэм.
– Покажи себя с лучшей стороны, – покровительственно велела Белла.
Белла уже говорила с ее родителями и знала об их желании сделать девочку Пожирательницей. Том был не против, но только после того, как Друэлла окончит школу, а до этого было еще два года. Она перешла только на шестой курс.
– Увидимся через пару месяцев, Гарольд, – кивнула Беллатрикс, прежде чем аппарировать, прихватив Долохова.
Гарри привычно закинул на плечо свою много повидавшую за семь лет сумку и подхватил Друэллу под руку. Как только Пожиратели смерти покинули их, рядом тут же появились Крис и Абраксис. Они знали, что Белла без приказа Темного Лорда не причинит им вреда, но предпочитали лишний раз не попадаться ей на глаза. Слишком уж яркая у миссис Лестрандж была репутация. Тем более она, кажется, не очень одобряла то, что Крис встречается с Ромильдой.
Гарри обнялся с друзьями. Они поспешили сообщить ему последние новости, пока вокруг привычно уже собиралась толпа народу: старосты, председатели школьных клубов, квиддичные игроки и все остальные, кто жаждал внимания главного старосты, Мальчика-Который-Выжил и любимца Темного Лорда в одном лице.
Только один взрослый разбил эту толпу: полный лысоватый мужчина, чем-то похожий на Хвоста. Он подошел к Гарри под всеобщими недоумевающими взглядами и бросился на колени, пытаясь схватить Гарри за рукав, но ему, конечно, это не удалось. К нему сразу подскочили Гельмут и Антуан, которые по прошлогодней привычке уже начли присматривать за обстановкой вокруг Гарри. Вдвоем мальчишки легко оттащили чужака подальше. Гельмуту было уже шестнадцать, а Антуану только пятнадцать, но они оба занимались фехтованием, а Мейер еще и бегом. Так что физической силы у них было предостаточно.
Перед Гарри же быстро встали Крис и Друэлла, направив на возможного противника волшебные палочки. У Розье был такой дикий взгляд, что на секунду Гарри показалось, будто она собирается применить к странному волшебнику Круциатус.
Все произошло так быстро, что взрослые просто не успели вмешаться.
– Ты кто такой? – поинтересовался тем временем у незнакомца Абри. – Что тебе от Гарольда нужно?
– Ребята, успокойтесь, – попросил тот. – Я не хотел причинить вреда.
– Это мой отец, – вдруг сказал стоявший неподалеку мальчик.
Гарри его лицо показалось знакомым, но он не помнил имени. Он вопросительно взглянул на Абраксиса.
– Это Триггве Хекберг, он наш однокурсник, – тихо пояснил тот. – Чистокровка, но бедный, как церковная мышь. Учится неплохо, но с ним почти никто не дружит. Думаю, что он стесняется бедности и всех сторонится. Тем более нашей компании. Не удивительно, что ты его не знаешь.
Гарри, наоборот, это показалось неправильным. Да, конечно, он был на самой верхней ступени иерархической лестницы школы, причем еще с третьего или четвертого курса. Он почти всегда был занят, у него едва хватало времени на общение с друзьями. Если у него и Триггве не совпадало ни одно занятие, то они могли не встречаться в огромной школе месяцами. Но это все-таки был его одногодка. И, как хороший лидер, Гарри обязан был его знать.
– У вас что-то случилось, мистер Хекберг? – обратился Гарри к отцу однокурсника, которого все еще недоверчиво держали в захвате мальчишки. – У Триггве какие-то жалобы на школу?
– О! Нет-нет! – поспешил помахать руками тот. – Это просто ошибка! Отец случайно...
– Помолчи! – прикрикнул на него родитель. – Мистер Поттер, у меня к вам просьба.
Он продолжал смирно висеть в руках своих пленителей. Гарри махнул им рукой, чтобы Гельмут и Антуан отпустили его. Они неохотно сделали это, зато сразу же достали волшебные палочки и направили их на Хекберга-старшего, как и Друэлла с Крисом.
Гарри не знал, радоваться или огорчаться тому, что взрослые не вмешиваются. Пока что он держал ситуацию под контролем. Мальчишкам и девчонкам на пристани было понятно и привычно, что он главный и решает, что делать. Но на самом деле до того, как все поднимутся на корабль, никаких полномочий у него не было. Если чьи-то родители начнут возмущаться, Гарри не представлял, как с ними справиться. На пристани могла начаться настоящая свалка.
– Я бы очень хотел, чтобы мой сын стал Пожирателем смерти, – продолжил, между тем, Хекберг. – Наша семья сейчас в плачевной ситуации, а это единственный шанс для него исправить положение.
– Вам не ко мне надо обращаться, – усмехнулся Гарри. – Говорите с Темным Лордом или с Беллой...
– Мистер Поттер, где такой волшебник, как я, может встретить самого Темного Лорда или миссис Лестрандж? Мы бедны и не посещаем балов. У нас даже не осталось связей в высших кругах, – невесело усмехнулся Хекберг. – Вы наш единственный шанс.
Гарри цокнул языком. Он покосился на покрасневшего Триггве. Тот явно был смущен действиями отца.
– Я ничего не решаю, сэр, – сказал Гарри. – Но я скажу милорду о вашем желании. Если он сочтет Триггве достойным, то отметит его.
Гарри очень хотелось сказать, что вообще-то это плохая идея. Как можно отдать сына в рабство? Ведь Том мог делать со своими Пожирателями смерти буквально что угодно. Мальчик вроде Триггве никогда не получит такого уважительного и внимательного отношения, как сам Гарри. С другой стороны, эта семья и правда казалась совсем отчаявшейся. Может, это поможет им удержаться на плаву?
– Спасибо, мистер Поттер, спасибо, – снова попытался рухнуть на колени мистер Хекберг. Рядом с ним в пояс кланялся его сын.
– Не стоит, мне не трудно, – кивнул им неловко Гарри. – Это Триггве предстоит доказать, что он сможет хорошо служить.
– Нам пора, – дернула Гарри за рукав Друэлла. Им и, правда, было пора, но Гарри догадывался, что она просто пытается вырвать его из лап этой неловкой ситуации.
– До свидания, сэр, – кивнул на прощание Гарри. Он направился к кораблю, и за ним поспешила его свита, бросая косые взгляды на Хекбергов.
– Совсем оборзели, – недовольно пыхтел себе под нос Абри. – Так приставать на улицах! Он бы еще милостыню попросил!
– О, прекрати! Каждый выживает, как умеет, – пожал плечами Крис. – Я пойду вперед. Начну приготовления к отплытию.
Он поспешил обогнать их, почти перейдя на бег. Друэлла проводила его взглядом.
– Иногда мне страшно от того, что тебе предстоит, – сказала она Гарри. – Но это определенно твое место. Кто-нибудь другой просто не справился бы.
Гарри не совсем понял, что она имеет в виду, но у них действительно не было сейчас возможности разгадывать загадки.
– Старосты, все ко мне! – приказал Гарри.
Это было его предпоследнее плавание, но у Гарри, как обычно, не было времени подумать об этом. Мимолетно, между отчетами старост, совещанием совета и короткими разговорами со всеми, кто жаждал с ним поболтать, Гарри вспомнил свое первое плаванье. Именно тогда он познакомился и подружился с Крисом и Абри. Гарри до сих пор хорошо общался с Регинлейв: они иногда обменивались письмами. Ее напарника Иеремию Гарри уже почти не помнил и понятия не имел, чем тот занимается по жизни.
Гарри вспомнилось, как однажды он поскользнулся на корабельной лестнице и подвернул ногу, так что Виктору пришлось нести его по кораблю на руках, а потом искать лекарство и заботливо обрабатывать лодыжку. Они тогда еще не встречались. Гарри не знал, что когда-нибудь теплая симпатия перерастет в такое прекрасное чувство, как любовь. Вспомнив об этом случае, Гарри сжал спрятанные под рубашкой кольца и улыбнулся. Абраксис поймал взглядом это движение и улыбнулся в ответ.
Когда они добирались до школы пешком, несколько человек порывались отобрать у Гарри его сумку. Гельмут и Антуан были уверены, что их лидеру не пристало таскать на себе вещи. Гарри над этим только посмеялся. Подобранная Каркаровым семь лет назад сумка с пятым измерением внутри позволяла складывать в себя что угодно и не чувствовать тяжести.
Гарри она подходила идеально, хотя теперь и выглядела несколько потрепанной жизнью. Наверное, следовало после учебы купить новую, а, может быть, и нет. На первом курсе она была Гарри домом, в ней хранилось все его имущество, но теперь его домом был особняк Тома. Хотя это немного тревожило, потому что Гарри теперь был женатым человеком, и ему следовало бы купить с Виктором один дом на двоих. Гарри опасался, что Том не позволит переселиться и не разрешит видеться с Виктором, и любимый особняк превратится в ловушку. Но об этом можно было не думать еще как минимум полгода.
– А помнишь, как мы с тобой познакомились? – спросил Мариус. – На вот этой самой дороге я обозвал Абри выскочкой и схватил тебя за руку.
Он тут же продемонстрировал этот захват, правда, руку держал так нежно, словно Гарри был прекрасной дамой.
Наверное, все семикурсники сейчас вспоминали что-то о своем первом дне.
– Ты путаешь, – заметил Крис. – Ты собирался залепить Гарри пощечину, а он перехватил твою руку.
– Ах, я тоже это помню, – улыбнулась Ромильда. – У Мариуса была такая тяжелая лохматая шуба, но не было шапки. Так что из меха трогательно торчали краснеющие ушки и нос.
Все захихикали, и Мариус даже слегка покраснел и отпустил, наконец, Гарри. В этом году сентябрь был значительно теплее. Снег еще не выпал. Они шли без верхней одежды, ограничившись легкими согревающими чарами. Совет помог старостам наложить их и на первокурсников.
– Тем не менее, я думаю, что на зимнем балу мы с тобой в память о прошлом должны станцевать танго, – предложил Мариус.
Гарри эта мысль повеселила. Он бы принял предложение Мариуса, ведь знал, что за ним ничего не стояло. Виктор не стал бы ревновать. Но на зимний бал собирался прибыть Том, а его реакцию так трудно было предсказать.
– Вынужден отказать, – с мягкой улыбкой сообщил Гарри.
Мариус, кажется, понял причину.
– Тогда на Самайнском балу?
– Кажется, меня в этом году не будет в школе на Самайн.
– Что? – недоуменно переспросил Мариус.
– Как так? – подхватила Друэлла.
Гарри услышал еще несколько недоуменных возгласов со всех сторон. Он просто подмигнул всем, кто смотрел на него.
– Директор сделает объявление за ужином.

Гарри привычно уже занял свое место за столом Совета и наблюдал за тем, как заполняется обеденный зал. Старшие, как обычно, шепотом обменивались впечатлениями. Гарри краем уха уловил несколько язвительных замечаний в сторону состава совета, но этого следовало ожидать. Не могли же все остаться довольны. Малыши крутили головами, осматриваясь. Они пока не привыкли к тяжести и мрачности этих стен. Их пугал холод и взгляды старших.
Одному из этих детей предстояло через шесть лет стать главным старостой и сидеть на месте Гарри. Он попытался разглядеть детей получше и прикинуть, кто из них это мог бы быть, но на самом деле глупо было пытаться сделать такой прогноз.
От рассматривания темноволосой макушки какого-то малыша Гарри отвлекло появление преподавателей. Он был не в силах сдержаться и ярко улыбнулся Виктору, когда поймал его взгляд. Тот улыбнулся в ответ и сжал в кулаке спрятанное под мантией кольцо, как часто делал сам Гарри.
Когда все, наконец, собрались и уселись, Каркаров поднялся со своего места, чтобы сказать речь.
– Рад приветствовать вас в школе в новом учебном году. Уверен, что все вы хорошо отдохнули и подготовились к принятию новых знаний. Особенно семикурсники, которым в этом году предстоит сдавать последние и самые важные экзамены. Я надеюсь, что вы не подведете нашу школу.
Он сделал маленькую паузу, а потом продолжил:
– А теперь поприветствуем нашего главного старосту – Гарри Поттера. Мистер Поттер занимает этот пост второй год.
Раздались приветственные аплодисменты, и Гарри помахал залу рукой.
– Мир рухнет, если однажды он что-то поменяет в своей речи, – прошептал Гарри на ухо Туат.
– Школьный совет уже предоставил мне на рассмотрение обширную программу мероприятий на этот учебный год. Думаю, вам всем очень понравится. Должен так же сообщить вам о договоренности, которая была заключена между Дурмстрангом и Хогвартсом в этом году, – продолжил между тем Каркаров. – Так как по окончанию последнего Турнира Трех волшебников директора школ пришли к выводу, что это соревнование по-прежнему слишком опасно для студентов...
– И для министров магии, – не смешно пошутила Друэлла. Она, конечно, имела в виду то, что во время последнего тура Турнира Пожирателями смерти был убит Корнелиус Фадж. Это сильно испортило у людей впечатление о Турнире, и никто пока не желал возобновлять его.
– Для обмена международным опытом директор Дамблдор предложил – и я не стал отказываться – принять в Хогвартсе десять студентов Дурмстранга в течение месяца и наоборот.
Зал тут же наполнился восхищенными ахами и шепотками, но стоило директору продолжить речь, как все замолкли.
– Чтобы вы не слишком отстали от программы, я предложил провести мероприятие в первом семестре. Отправление в конце сентября. Тридцатого октября студенты вернутся в школу и привезут с собой на месяц десять гостей из Хогвартса. Для тех, кто желает поехать, хочу обратить внимание на то, что никаких поблажек на экзаменах не будет. Уровень преподавания в Хогвартсе зельеварения и трансфигурации довольно высок, но Темные искусства они не преподают вовсе. Вам придется наверстывать! Те же, кого эта перспектива не пугает, могут обращаться к мистеру Поттеру. Он ответственен за выбор студентов. На этом все, ешьте!
На столах появилась еда, но за столом совета никто не обратил на нее внимания. Все смотрели на Гарри.
– Я не знал точных сроков, – сообщил он. – Но если мы вернемся к Самайну, я смогу потанцевать с тобой, Мариус.
– Откуда ты знал? Наши родители нам ничего такого не говорили! – возмутилась Друэлла.
– Мой источник информации наиболее точный, – дипломатично заметил Гарри. Друэлла тут же прикусила язык.
– К черту сроки! – рявкнул вдруг Мариус. – Я хочу в Хогвартс! Гарри, я знаю, что ты точно поедешь, вся эта договоренность явно только из-за тебя! И я еду с тобой!
– И я тоже! – тут же вставил Крис.
Остальные согласно закивали.
– Ну вы только посмотрите на это, – издевательски усмехнулся Гарри. – Хорошо же будет в Дурмстранге, если весь совет умчится в Хогвартс. Думаю, со школы хватит и того, что главный староста уедет.
– Но Гарри! – возмутилась Друэлла.
– Это не обсуждается. Вы все остаетесь здесь! Для чего вас всех протаскивали в совет, если вы не хотите выполнять свои обязанности? Кто будет организовывать дуэльную неделю? Кто займется расписанием квиддичных матчей и судейством? Кто распределит кабинеты для новых клубов? В следующем году я, Мариус и Крис оканчиваем школу, так что давайте убедимся, что у вас к тому времени будет достаточно опыта.
Никто не выглядел довольным его словами, но все опускали взгляды, когда Гарри смотрел на них.
– Лучше ешьте, – предложил он и сам положил себе на тарелку овощи.
– Кусок в горло не лезет, – капризно сообщил Мариус. На самом деле он знал, что занимает весьма ответственную должность и просто бросить ее не имеет права. Страшно подумать, как скомпрометирует школу всего лишь одна беременная студентка.
– Так кого ты возьмешь с собой, если не нас, – обиженно поинтересовалась Друэлла. – Кто будет отгонять от тебя хогвартских девиц, если меня не будет рядом? Лусия или Ромильда?
– У них тоже есть обязанности старост. Но я думаю, что Ромильда, если захочет, может поехать. В Хогвартсе учились ее родители. А ее подопечные уже второкурсники. Твоя младшая сестра ведь староста у них? Поможешь ей?
Друэлла неохотно кивнула. Она не очень ладила с Ромильдой и считала, что та не в состоянии справиться с почетной ролью подруги Гарри. Теперь Друэллу мучила зависть, а Ромильду ждала пара неприятностей.
– Еще я подумываю взять Иванку и Младена, если они захотят. Ну и Абри, конечно.
– Но у Абри тоже полно обязанностей! – воскликнул Туат.
– Оставит Марселино за себя. Если Мирослав предлагал его на должность члена совета, значит, парень справится. Да и ты проконтролируешь.
Туата явно не радовала такая перспектива. В школьной должностной линейке Туат теперь стоял выше Абри, но фактически он знал, что никогда не посмеет ему указывать. Абри был лучшим другом Гарри, и не сидел в совете только потому, что не хотел. Так что подчиняться Абри для всех студентов, связанных с прессой в Дурмстранге, было естественно. Туат сомневался, что сможет справиться с Марселино без поддержки Абри и Гарри.
Что ж, похоже, Гарри был прав. Остаться без его чуткого руководства на некоторое время было неплохой практикой для них всех.
– Кстати, я тут подумала, а кто в следующем году станет главным старостой? – задумчиво поинтересовалась Лидия.
Друэлла тут же презрительно фыркнула, она знала, что Лидии точно ничего не светит. Туат с надеждой посмотрел на Гарри, а Элиот показал Лидии язык.
Гарри молча пил чай. У него были свои соображения на этот счет, он просто пока что не хотел говорить о них своей команде. К тому же вся четверка, кроме Лидии, пока была в совете новичками, и следовало посмотреть, как они приживутся.
– Ничего не ответишь? – поинтересовался Мариус.
– Зависит от того, как они себя покажут, – неопределенно сообщил Гарри. – Обязательно начинать год с этого? Никто не хочет рассказать, как провел каникулы?
– Отец поймал магглу и все лето пытал ее в подвале, – равнодушным тоном сообщил Элиот. – Я сам не участвовал, но из-за ее криков лето прошло ужасно.
Все посмотрели на него в шоке. Мало кто из присутствующих считал магглов полноценными людьми. Мариус научился мириться с полукровками ради Гарри, но все так же не переносил магглорожденных и магглов. Друэлла недалеко от него ушла. Ее дед был Пожирателем смерти с соответствующими предубеждениями. Крис и Лидия большую часть времени были равнодушны вообще к страданиям любых живых существ, которые не были их близкими. С Туатом Гарри никогда не говорил об идеологии, но, судя по всему, и его магглы мало волновали.
Гарри мимолетно удивился, как так получилось, что его совет настолько чистокровен.
Однако все они, несмотря на убеждения, не были настолько жестоки, чтобы ранить существ неправильного происхождения чем-то, кроме острых слов. Они просто предпочитали держаться от магглов подальше.
– Это варварство какое-то, – скривилась Лидия.
– А что, Темный Лорд так не делает? – уточнил Элиот у Гарри.
– Не при мне и не в нашем доме. Но я не поручусь, что такого не происходит, когда меня нет, – поморщился тот. – Слышал, что в первую войну Пожиратели смерти развлекались так.
– Гадость, – скривилась Друэлла.
– Ты хотела стать Пожирателем смерти, – покосился на нее Гарри. – Они не только борются за идеалы, знаешь ли.
– Я буду делать это по приказу, но никогда для удовольствия, – помотала головой девочка.
– Мне приятно слышать это, – кивнул ей Гарри. – Думаю, что большую часть времени вы забываете, что моя мать была магглорожденной, и я вообще не согласен со всей этой темной политикой. Хотя, конечно, темные семьи должны отстаивать свои права.
– Оппозиция прямо у Темного Лорда дома? – засмеялась Друэлла. – Может быть, это и правильно.
Дальше пошли рассказы о нормальных детских каникулах, с путешествиями в другие страны, полетами на метлах наперегонки, выполнением домашнего задания и мамиными пирогами.
Гарри еле-еле дождался конца пира. Он предложил перенести все совещания и вечеринки на следующий день. Ведь Гарри не виделся с Виктором уже две недели, с самой свадьбы. Ему не терпелось обнять своего мужа и обменяться поцелуями.
Было так сложно коситься на него все время приветственного ужина и не броситься к нему, едва выйдя из-за стола.

В итоге Гарри получил шестьдесят четыре прошения о поездке в Хогвартс. Учитывая, что в школе находилось 198 студентов, из которых шестьдесят два были первокурсниками и второкурсниками, которых Гарри с собой брать отказался, число было внушительным.
Гарри отказал почти всем старостам и членам совета, а так же тем, у кого в прошлогоднем табеле было больше четырех Выше Ожидаемого и Удовлетворительно. Некоторые явно переоценили свою способность наверстать пропущенный месяц в занятиях. Да и опозорить школу, взяв каких-нибудь неумех, не хотелось.
Ромильда, несмотря на щедрое предложение, ехать отказалась. Она считала, что к ее фамилии в английской школе отнесутся с предубеждением. В некотором смысле она была права.
Зато Младен и Иванка согласились охотно. Подружка Иванки обрадовалась возможности подменить ее на посту старосты, и Гарри только намекнул сестричке своего мужа, что такие отлучки не идут на пользу ее школьной карьере. Но Иванку это, похоже, не слишком волновало. К ним сразу же присоединилась Айри Розье. Все-таки ей действительно нравился Младен. Либби, хотя и могла поехать, отказалась, чтобы остаться с Мариусом.
– Что я там не видела? – с пренебрежением отмахнулась она. – Я все-таки Брюс! У нас даже есть замок в Шотландии.
Гарри понимал, что она бравирует, но никого заставлять не собирался.
Конечно же, Абри согласился ехать без малейших сомнений. Он уже предвкушал прекрасный репортаж из Хогвартса. Ему не терпелось познакомиться с новыми студентами, увидеть все странные вещи, о которых рассказывал Антон и другие ребята, которых брали на Турнир Трех волшебников.
Так что Гарри из всех оставшихся желающих нужно было выбрать пятерых. Он вызвал каждого лично и провел небольшое собеседование. Помимо всего прочего, нужно было убедиться в том, что кандидаты прилично говорят по-английски. Школьные лингвистические чары сильно мешали в этом, так что Гарри узнавал, жили ли ребята в Англии когда-нибудь или имели родственников оттуда. В итоге он одобрил еще двух девчонок и трех мальчишек.
Один был однокурсником Гарри – Демисом Ламбракисом. Парень был хорошим игроком в квиддич, но умудрялся при этом учиться почти отлично. Гарри ходил с ним на руны, и они пару раз делали совместные проекты, хотя никогда не дружили. Прежде чем дать последнее согласие на поездку, он уточнил, не будет ли в это время его команда играть в школьном чемпионате. Гарри сообщил, что нет. И Демис даже засиял от радости.
– Моя бабушка англичанка, – пояснил он. – Она много мне рассказывала про Хогвартс, но у меня никогда не было шанса действительно попасть туда. Они в основном принимают студентов, проживающих на территории Британии, да и от темной магии отказываться не хотелось.
Следующим спутником стал шестикурсник Ампелайо Буджардини. Оказалось, что какими-то неведомыми путями судьбы его бабушка тоже была англичанкой, более того, она была Блек. Так что мотивы посещения Хогвартса у Ампелайо были примерно те же, что и у Демиса. Кроме того, парень был заместителем Друэллы в клубе игры в плюй-камни. Гарри не слишком ценил и клуб, и способности его игроков, но, наверное, в Хогвартсе тоже были любители этого своеобразного спорта. Ампелайо должен был найти с ними общий язык.
С шестого же курса была бельгийка Мод Ламмерт. Она была настолько красивой девушкой, что когда Мод улыбалась, впечатление это производило даже на Гарри. Абри утверждал, что в ее родне были вейлы. У Мод были прекрасные длинные волосы цвета клубничный блонд, большие голубые глаза и пухлые губы. Мод всегда вела себя, как королева, чем и контролировала многочисленных поклонников от необдуманных действий. И Гарри понадеялся, что Хогвартские мальчишки полностью сойдут от нее с ума. На каком языке она говорила, уже никого не волновало, хотя Мод утверждала, что летом занималась с репетитором и свободно объясняется.
С пятого курса тоже было двое – мальчик и девочка, близнецы Оле и Лив Ларсен. Они, как и Гарри, были полукровками с магглорожденной матерью. Возможно, некоторые чистокровные кандидаты были лучше, но нужно было разбавить эту группу и показать Хогвартским обитателям, что в Дурмстранге учатся такие же дети, как и они.
Так была сформирована их команда.

Тем временем в Британии Скримджер все еще придерживал от широких общественных кругов информацию о возвращении Волдеморта. Хотя он практически не сомневался в том, с кем вел переписку, когда оговаривал условия приезда Гарри Поттера в Хогвартс.
Скримджер не хотел паники, ведь даже простые слухи внушали обывателям ужас. Что будет, если объявить им о том, что все их смутные страхи реальны? Да они сами избавятся от такого некомпетентного министерства! А если при этом узнают, как мягко Волдеморт руководит теми несчастными странами, что уже попали к нему в оборот, то того и гляди, усадят его на трон и будут радоваться.
Скримджер не был дураком и отлично понимал, почему Волдеморт пока не вводит никаких ужасных законов и не позволяет своим слугам резать магглорожденных на улицах. В прошлый раз у Темного ублюдка не получилось захватить власть с наскока, и он теперь пробовал получить ее иначе.
Гарри Поттера нужно было вырвать из-под влияния злобного гада. Но как спасти того, кто вовсе не желает спасения? Мальчик, несомненно, был обманут. Руфус считал Гарри слишком молодым и еще глупым. Он ни в чем его не винил. Любого другого мальчишку он без сожаления бросил бы самостоятельно выпутываться из навалившихся проблем. Но Гарри Поттер обладал огромным влиянием, был очень популярен и мог помочь на правильной стороне.
Осознание Скримджером правды о происходящем вокруг послужило поводом для его сближения с Дамблдором. Тот все еще не одобрял того, что о воскрешении Волдеморта не объявили публично, однако готов был на любые союзы для борьбы с ним.
У министра и Дамблдора был всего месяц на то, чтобы убедить Гарри остаться в Хогвартсе на оставшийся учебный год. Они готовы были употребить все свое влияние и возможности. За исключением удержания силой, потому что в одном Снейп был прав: такой знаменитый и популярный, Гарри легко похоронит карьеру любого из них парой метких слов.
К слову, сам Снейп находился в Азкабане, якобы в ожидании суда. И Скримджера с души воротило, что вскоре его собственные авроры, с которыми он не так давно вместе служил, будут передавать этого проклятого сальноволосого зельевара с рук на руки кучке Пожирателей смерти.
Точно так же не хотелось обелять и имя Блека. Тот был виновен, если не в предательстве Поттеров, то в службе Лорду прямо сейчас. Но ради Гарри Поттера Скримджер был готов рискнуть очень многим.
– Мисс Амбридж, – сухо обратился он к своей заместительнице. – Я ожидаю от вас продуктивной работы в Хогвартсе. Гарри Поттер должен быть на нашей стороне и больше нигде. Вы должны убедить его, понравится ему.
– Я понимаю, господин министр, – слащаво улыбнулась Амбридж.
Скримджер не любил эту женщину. Она была насквозь фальшивая, сама мечтала стать министром и ратовала за чистоту крови, однако всегда была достаточно умна и осмотрительна, и никогда не попадала под подозрение в сотрудничестве с Темным Лордом. Скримджер верил, что, не смотря на все свои недостатки, Амбридж предана министерству. К тому же, лучшего исполнителя было не найти.

Пир подходил к концу, и настало время для объявлений. Джинни поспешила запихать в рот последние ложки пудинга. Хогвартские эльфы были великолепными поварами, так что упустить хоть крошку было настоящим преступлением. Рон, похоже, думал так же, но его жадность была всем слишком очевидна, и это было неприятно.
Малфой язвил, что Рона дома не кормят, потому что родителям не хватает денег.
Джинни последние пару лет не очень ладила с Роном. Все началось из-за разногласий насчет Гарольда Эванса, который, как оказалось, был тем самым Гарри Поттером. Джинни всегда чувствовала в этом мальчике внутреннее благородство, присущее настоящим героям. Пусть в ее возрасте глупо было верить в такое, но Гарри просто был особенным!
Рон, кажется, верил, что Гарри Поттер продал душу маггловскому дьяволу и ест младенцев на завтрак. Он завидовал – его славе, богатству, симпатичной внешности. Джинни частенько бесилась из-за этого.
Однако когда Малфой и Рон начинали ссориться, иногда даже из-за Гарри, потому что Малфой, видимо, дружил с ним, Джинни не знала, чью сторону принять. Малфой частенько переходил на личности и оскорблял не только Рона, но и всю семью заодно.
– Должен сообщить вам радостную новость! – с улыбкой сказал между тем профессор Дамблдор. – Чтобы упрочить международные связи, после долгих переговоров между Хогвартсом и Дурмстрангом было заключено соглашение об обмене учениками. В течение октября с нами будут жить десять студентов Дурмстранга. И в течение ноября десять студентов Хогвартса смогут пожить в Дурмстранге.
Джинни потрясенно ахнула на такое предложение. Она и радостно посмотрела на Гермиону, которая, наоборот, выглядела несколько озабоченной словами директора. Но на лицах всех остальных гриффиндорцев Джинни увидела то же предвкушение приключений, встреч и новых впечатлений, что владело ей самой.
Они знали, что Турнир Трех волшебников не будет возобновлен. Нападение Пожирателей Смерти и гибель министра надолго погрузили Англию и Хогвартс в траур. Никому не хотелось пытаться заново и вспоминать. Однако они хотели общаться с иностранными студентами, хотели путешествовать и видеть новые места сами.
– Мы увидим Поттера! – радостно прошептал Дэннис Криви. – Он же главный староста в Дурмстранге!
– Всего десять человек поедет, тебя не возьмут, – буркнула Парвати Патил. – Наверняка это будут только семикурсники!
– Мы еще посмотрим, кого возьмут! – рассержено зашипел на нее Колин.
– Успокойтесь, – велела им Гермиона. – Гарри наверняка приедет сюда.
– Что? Почему?
– Помните, в своем интервью он сказал, что хотел бы посетить Хогвартс, но не может? Скорей всего, весь этот обмен и устроили для того, чтобы он приехал! Тут, наверняка, есть политический мотив!
– Ты права, – еще радостнее улыбнулись Колин и Дэннис.
Их политика не интересовала. Они волновались из-за возможности увидеть кумира! На самом деле в страшную школу темных волшебников ехать им не очень хотелось, даже не смотря на то, что там был Гарри.
Джинни удивлялась иногда на этих братьев. Как у магглорожденных мальчишек могло появиться такое искренне восхищение Гарри Поттером? Это она выросла на сказках о нем, так что ее чувства не исчезли вместе с самим героем. Они же услышали о Гарри Поттере только в одиннадцать, и то только потому, что он пропал.
Дамблдор сделал паузу, пережидая волну шепотков, а потом продолжил:
– Все желающие поехать должны принести своим деканам заявления об этом. Вы должны учитывать, что программа Дурмстранга сильно отличается от нашей. Возможно, их занятия окажутся более тяжелыми для вас. Оргкомитет Хогвартса после некоторых совещаний решил, что поехать могут только студенты, начиная с пятого курса, на предыдущем экзамене заработавшие не менее пяти Превосходно.
Раздалось несколько разочарованных стонов, заставивших директора слегка усмехнулся.
– Да-да, это звучит несправедливо, но мы стараемся заботиться о вашем благе! Я так же должен сделать еще одно неприятное замечание. Мы ограничили вас только возрастом и оценками, однако, подавая заявление, вы должны помнить, что в Дурмстранге нет магглорожденных студентов. Хотя директор Каркаров заверил меня, что ни о какой дискриминации в отношении гостей не может быть и речи, вам следует хорошенько подумать над этим моментом.
После этого все притихли. Джинни завертела головой, пытаясь понять реакцию окружающих. Слизеринцы довольно и высокомерно усмехались. Уж им-то в Дурмстранге было нечего бояться. Большинство хаффлпаффцев выглядели напуганными, а равенкловцев заинтригованными. Джинни взглянула на Гермиону и увидела, что подруга гордо вздернула подбородок.
– Сопровождать наших студентов в Дурмстранг вызвалась профессор Синистра, – продолжил Дамблдор. – И последнее. Я надеюсь, что вы приложите все усилия, чтобы нашим гостям понравился Хогвартс, и в следующем году у другой группы студентов была возможность так же обменяться опытом. Спасибо за внимание! А теперь пора спать!
Джинни сомневалась, что кому-то удастся заснуть после таких невероятных новостей.
Она хотела увидеть Дурмстранг! Хотела увидеть Гарри Поттера!
– Я поеду, – сказала вдруг решительно Гермиона. – Я поеду и докажу, что меня так просто не запугаешь, и что эти чистокровки ничем не лучше меня!
Джинни улыбнулась и поспешила обнять ее.
– Я с тобой. Благо, наши оценки позволяют.
Они отправились к себе в спальни, рассуждая по дороге, каким же окажется Дурмстранг, насколько сложнее окажутся уроки и кого с собой привезет Гарри Поттер.