Белый пепел

Рождественским утром Гарри проснулся в теплых объятиях Виктора и с удовольствием потерся носом о его шею. Утренняя щетина Виктора неприятно царапнула ему скулу, но Гарри к этому привык. Он и сам уже начал бриться по утрам, хотя до волосатости Виктора ему было еще далеко.
Гарри с удовольствием провел рукой по груди любовника, прислушался к биению его сердца и довольному сопению. Разве можно было представить себе более комфортное пробуждение? Особенно на Рождество. Приближался конец года, и в Гарри зрела иррациональная уверенность, что в следующем все изменится, больше не будет даже иллюзии покоя.
Гарри пришлось пережить пару не самых легких месяцев, но все могло бы быть куда хуже, если бы его не защищали надежные стены старой школы. Он словно оказался в оке бури. Мир всколыхнуло внезапное появление давно пропавшего Гарри Поттера, но профессора и студенты вокруг него делали вид, что ничего не происходит. Преподаватели стоически держали марку лучших в Европе и не позволяли себе ничего, что могло бы дискредитировать их: выставило бы некорректными или предвзятыми. А дети слишком обожали или боялись Гарольда.
Без косых взглядов не обошлось. Но все видели, что компания Гарри по-прежнему оказывает ему полную поддержку и предпочитали не связываться.
Но в большом мире все было не так просто.
Все европейские газеты, казалось, считали свои выпуски бесполезными, если в них не было пары строчек о Гарри. Знаменитые волшебники давали интервью, высказывая свою точку зрения о причинах, вынудивших Гарри скрываться, о его общении с Пожирателями смерти. Другие вспоминали его родителей и проклинали Гарри от их имени. Были те, кто встречался с ним как с Гарольдом Эвансом, они делились с магическим миром впечатлениями о нем.
Никто из родителей его друзей не заявил прессе о себе. Такая слава и навязчивое внимание журналистов никому не было нужно. Блетчли и Малфои, видимо, опасались последствий – их дома были окружены обычной волшебной защитой, которая надежно оберегала от магглов и всяких любопытствующих, но орду журналистов или набег Пожирателей не выдержала бы. Блеки и Левски, наверное, считали себя выше всей этой суеты. Люциусу же Малфою, Розье и бабушке Ромильды напоминать прессе о себе запретил, должно быть, Том. Их фамилии были известны с прошлой войны в негативном плане.
Гарри не знал, как реагировали на новости сами Пожиратели смерти. Никто не осмеливался обсуждать что-то с Темным Лордом или Беллой и Сириусом. Антуан, отец которого был Пожирателем, рассказал Гарри, что в письмах из дома его просили пояснить некоторые обстоятельства. Антуан написал отцу, что Гарри заранее предупредил его обо всем, и признание было инициативой Темного Лорда. Мистера Мейера это успокоило.
Долохов сам написал Гарри шутливое послание, из которого Гарри понял, что старый хитрец давно обо всем догадывался, но не знал наверняка.
Гарри боялся, что его завалят письмами, но этого не произошло. Защита школы не пропускала большую часть сов точно так же, как происходило на его первом курсе, когда все думали, что Гарри пропал.
Он получал только послания от своих знакомых. Поляковы, ди Адамо, Драко Малфой и другие волшебники выражали ему свое удивление, но Гарри не увидел в их письмах неприятия. Как он и предполагал много лет назад – у Гарри Поттера самого по себе не было врагов. Вся неприязнь к нему могла строиться только на том, чью сторону он примет. Но члены Ордена Феникса были под крылом Дамблдора, которому Гарри, кажется, понравился. А Пожиратели смерти и сочувствующие ориентировались на Темного Лорда. Скорей всего, они понимали, что за общением Гарри с Беллой и Сириусом стоит нечто большее, чем просто родственные чувства.
Впрочем, Гарри Поттер и Волдеморт пересеклись лишь однажды, много лет назад. И хотя все полагали, что, воскреснув, Волдеморт бросит все силы на уничтожение причины своего падения, он сам никогда ни о чем подобном не заявлял.
Драко весьма дипломатично заметил, что его отец был удивлен новостями. Но Люциус многое скрывал от своего сына. Гораздо больше о реакции Малфоя рассказал Абраксис, тому же, в свою очередь, поведала мать. Люциус прибежал к ней в утро, когда вышла французская статья – встрепанный и ошарашенный. До этого брат никогда не переступал порог ее дома и даже толком не был знаком с мужем. Но, похоже, новости заставили его забыть о снобизме Малфоев.
Люциус спрашивал у нее, знала ли Чарис о том, кто ее частый гость. Она честно ответила, что не знала и долгое время искренне полагала, что он отпрыск Беллатрикс. Малфой все время устало вздыхал при этом и высказал надежду, что Гарри не держит на него зла за попытку отсудить состояние. Чарис заверила его, что Гарри вообще мало на кого держит зло.
Драко же, в свою очередь, написал о том, какую реакцию новость вызвала у студентов Хогвартса. Она оказалась куда более бурной, чем у дурмстранговцев. После ареста Гарри мало было людей в Европе, не знавших, кто такой Гарольд Эванс. Газетные статьи дополнялись всевозможными сплетнями. Тем более что некоторые девчонки Хогвартса и так о нем уже шептались. Теперь же, кажется, Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли окончательно позабыли все сомнения и уверились в том, что он герой девичьих грез. Рон Уизли, в свою очередь, искренне Гарри возненавидел. Драко считал, что от зависти. Но никого мнение какого-то безвестного Рона не интересовало.
Новости дошли до Хогвартса с небольшим опозданием, ведь там никто не выписывал французских газет. Но «Ежедневный пророк» отстал от коллег всего на один день. Гарри даже думать боялся, за какую сумму они выкупили его интервью.
По словам Драко, в то утро большой зал Хогвартса взорвался. Люди кричали, смеялись и хлопали друг друга по плечам. В отличие от детей на континенте, англичане были запуганы редкими набегами Пожирателей смерти и невнятными слухами о возрождении Темного Лорда, распускаемыми Орденом Феникса. Здесь Гарри Поттер действительно был долгожданным знаменем победы светлой стороны и их надеждой, а не просто знаменитостью.
Некоторые друзья Драко тоже были убеждены, что Гарри не на их стороне, и ждать ничего хорошего от его появления не стоит. Драко не мог посреди Хогвартса разубеждать их, однако прозрачно намекнул на общение Гарри с Лестранджами и учебу в школе Темных искусств.
– Знаешь, он ведь мог обмануть Темного Лорда, – задумчиво протянул Забини.
– Даже звучит смешно, – презрительно фыркнула Панси.
– Звучало бы смешно, если бы до этого он не победил его каким-то хитрым способом, – возразила Дафна Гринграсс.
– Может, Поттер под фамилией Эванс втерся в доверие Темному Лорду, а теперь правда раскрылась, и наш Лорд будет пытаться убить его, – предположил Забини.
– Наверное, интервью Гарольд давал, чтобы убедительнее «втереться в доверие»? – презрительно фыркнул Драко.
– Но ведь тебе он врал, – заметила Дафна. – И спас от тебя Уизли и Грейнджер.
– Только потому, что поступил как джентльмен, – кисло заметила Панси. Гарри тогда действовал против нее и ее друзей, но это не значит, что Панси не оценила его мотивы. Она была романтичной девочкой.
Спорщики не пришли ни к чему конкретному, но сомнения у некоторых остались.
Мама Виктора великодушно простила сына за то, что он скрывал от нее правду, и теперь требовала, чтобы они, наконец, оформили свои отношения и прекратили позориться, раз уж правда выплыла наружу. Гарри пришлось ответить ей, что крестный пока возражает, а сам он несовершеннолетний. Насколько он понял, теперь Блек выдерживал ее сумасшедший натиск.
В дом Крамов регулярно пытались попасть журналисты. Ведь кроме Виктора, других близких людей Гарри не упомянул. Госпожа Радка подошла к вопросу разумно. Она велела им создать цивилизованную очередь и приходить по одному в день. Ее муж и старший сын были опытными политиками, а сама она завзятой сплетницей. Так что совместными усилиями им удавалось давать интервью, не упоминая ни о чем конкретном.
Сам Сириус сообщил, что получил письмо от Дамблдора с просьбой о разговоре. Он предполагал, что между ними встанет вопрос о сотрудничестве, но вынужден был отказать даже во встрече. Сириус испытывал легкую неприязнь к Дамблдору. Он простил Тома, кое-как мирился с Питером, и теперь ему нужно было кого-то другого винить в смерти друзей. Возможно, Сириус мог бы вступить в Орден Феникса и шпионить за ними для Тома вместо Снейпа, которого из Ордена выгнали. Но актером Сириус всегда был посредственным, да и Том не хотел отправлять в распоряжение Дамблдора того, кто знает слишком много.
К тому же, Сириус все лучше и лучше ладил со своей будущей женой. Гарри это радовало. Свадьба должна была состояться летом и, кажется, все торопили это событие. В этих обстоятельствах столь опасная служба была совсем некстати. Если бы Том сам не принял решения оставить Сириуса в покое, Гарри пришлось бы просить за него.
Еще Сириус рассказал Гарри, что с ним связался один старый друг Поттеров – Ремус Люпин. Сириус честно признавался, что пару лет назад бросился бы к нему, не задумываясь, но теперь у Сириуса была новая жизнь. Его время занимала невеста и ее семья, да и Белла оказалась неплохим другом. И все это не давало ему казаться самому себе одиноким. К тому же Сириус подозревал, что Ремус ищет общения по приказу Дамблдора. Однако восстановить отношения с Ремусом тоже хотелось, если тот был честен.
Так что пока старые друзья ограничивались перепиской.
Тома реакция общественности на происхождение Гарри вполне устраивала. Да, не все восприняли новости положительно, но прошло слишком мало времени. Постепенно они должны были смириться с этим. К тому же, Том планировал постепенно выбрасывать все больше информации о Гарри, делая его более популярным. Пока не придет пора открыто объявить о его лояльности.

Пока же в своем маленьком уютном мирке Гарри нежился в объятиях любимого человека и раздумывал над тем, чтобы встать и посмотреть присланные на Рождество подарки. Последние пару лет ему дарили очень много всего, хотя то, что действительно нравилось и хотелось, могли подарить только самые близкие.
Убедившись, что просыпаться Виктор и не думает, Гарри выбрался из его объятий и, накинув теплый халат, обновил на комнате утепляющие чары. Потом он покормил Живоглота и направился к столу, на который домашние эльфы складывали все подарки для него. Коробок больших и маленьких была куча. Гарри без особого интереса открыл одну маленькую от Либериуса. Внутри оказался ремень из драконьей кожи с серебряной пряжкой. Дорого, стильно и будет так же прекрасно смотреться в шкафу, как и все десять, которые Гарри подарили раньше. Случая надеть как-то все не представлялось.
Гарри тут же определил, какой подарок прислал Сириус – это была большая коробка в красной обертке с золотыми снитчами. Крестный обожал гриффиндорские расцветки. Стараясь сильно не шуршать оберткой, чтобы не разбудить Виктора, Гарри сунул нос в коробку и увидел там новенький блестящий вредноскоп. Стоило бы поставить его в гостиной, чтобы Марго и носа в нее не совала, пугаясь жутких звуков, которые артефакт при ней издавал бы. Гарри позабавила представленная ситуация.
Потом он нашел подарок Беллы – старинную книгу на змеином языке. Такие книги были чрезвычайно редкими и дорогими. Хотя большинство людей покупали кота в мешке. Вполне можно было наткнуться на какую-нибудь ерунду и всю жизнь хранить ее, как реликвию. К счастью, у Беллатрикс был Том, который смог перевести ей название книги. Гарри был рад получить древний справочник по зельям. Часть исследований в нем, наверняка, давно устарела, но кое-что было все еще любопытно.
Сам Том подарил Гарри сквозное зеркало. Тоже не самый распространенный артефакт. К тому же это был не совсем честный подарок, ведь вторую часть он ставил у себя. Хотя Гарри все равно был счастлив от того, что теперь может общаться с Томом напрямую. Он подавил порыв разбудить его прямо сейчас. Не от заботы о Томе. Гарри нутром чувствовал, что тот сердиться на ранний подъем не станет, а может и вовсе сам уже не спит. Просто, опять же, не хотелось будить Виктора. Так что Гарри взял следующий сверток в простой коричневой бумаге.
Этот подарок не выглядел опасным, но Гарри не знал, кто мог бы прислать такое, и на всякий случай проверил его парой заклинаний, а потом достал записку.

«Дорогой Гарри,
Перед своей смертью твой отец оставил эту вещь мне. Теперь пришла пора вернуть ее. Уверен, что ты найдешь достойный повод использовать ее.
Профессор Дамблдор»

Гарри нахмурился и развернул сверток. Он не мог и подумать, что у Дамблдора все это время была отцовская вещь. Можно было понять, почему старик не возвращал ее несколько лет, он ведь не знал, где Гарри находится. Но зачем придерживал до Рождества, ведь был осведомлен о месторасположении Гарри уже несколько месяцев?
Может быть, Гарри думал о Дамблдоре хуже, чем он был на самом деле, но ему пришло в голову, что старик хочет надавить на его совесть. В канун семейного праздника тот напоминал об убитых родителях, словно надеялся, что Гарри воспылает праведным гневом или хотя бы загрустит. Гарри не доставил ему такого удовольствия. Его сердце даже не забилось быстрее от предвкушения прикоснуться к вещи отца. Может быть, из-за того, что у него всегда был Сириус, к которому можно было прикоснуться в любой момент. Он был лучшим проводником между Гарри и родителями, который только можно было пожелать.
В свертке оказалась старинная мантия. Она была легкая, словно перышко. Гарри встряхнул ее и покрутил из стороны в сторону. Вещь явно была волшебная, иначе зачем отцу было оставлять ее у Дамблдора, а тому, в свою очередь, возвращать ее Гарри. После минутных сомнений Гарри накинул ее на себя. Тут же его тело пропало, и Гарри подавил изумленный вздох.
Это была мантия-невидимка! Конечно же! Сириус рассказывал Гарри о ней, но понятия не имел, куда она делась. Можно было только предполагать, что после погрома в доме Поттеров ее забрал Ремус Люпин. Оказывается, это сделал Дамблдор.
Впрочем, главное, что старик ее, в конце концов, вернул. Хотя для него, как и для Гарри, она была бесполезна. Существовало множество разновидностей заклинаний, делающих человека невидимым. Многие из них были даже светлыми.
Гарри хмыкнул, снял мантию и аккуратно сложил ее в шкаф. Ему не было ни малейшей нужды прятаться от кого-то в Дурмстранге. Он мог ходить куда угодно и когда угодно. Но мантия, судя по всему, передавалась в семье из поколения в поколение, так что стоило отправить ее в сейф к другим артефактам, только дать Сириусу насмотреться на нее вволю, предаваясь воспоминаниям.
Гарри принялся копаться в остальных подарках, выискивая что-то интересное.
Виктор подарил новую лисью шапку, которая понравилась Гарри в каталоге несколько месяцев назад. Конечно, он мог купить ее и сам.
Гарри взял отодвинутое сквозное зеркало и ушел в гостиную, чтобы болтать с Томом и не будить Виктора.
Как Гарри и ожидал, Том уже не спал и рад был поговорить. Даже несмотря на то, что они должны были увидеться через пару дней на Новогоднем балу. Гарри поспешил нажаловаться на Дамблдора и, выслушав долю возмущений еще и Тома, поинтересовался, как ему подарок Гарри.
Гарри знал, что он был единственным человеком, который дарил Тому подарки. Даже Белла и Сириус, хоть и держались при Гарри с Темным Лордом свободнее, чем все остальные, понимали, почему он снисходителен к ним. В отличие от Гарри, они не просто осознавали, что перед ними величайший темный волшебник и очень жестокий человек. Они видели куда больше дурных проявлений его натуры. Гарри, что бы ни делал, теперь постоянно был уверен в своей безопасности рядом с Томом. Беллатрикс и Сириус – нет. Гарри называл их всех семьей, но фактически Темный Лорд их своей семьей не считал.
Это была та самая нелепая ситуация, когда все участники фарса знают о лжи друг друга, но молчат.
Этим вечером Гарри предстояла маленькая йольская вечеринка, устраиваемая Друэллой. Приглашенных было не так много, но, конечно, больше, чем на обычных вечерних посиделках. Гарри нужно было расширить свою гостиную. Об украшениях, приглашениях, музыке и закусках должна была позаботиться Друэлла. Она впервые устраивала прием, и Гарри немного беспокоился за нее, потому что Ромильда и Лусия отказались ей помочь. Он знал, что обе не так уж плохо настроены к Друэлле, гораздо дружелюбнее, чем Чанг. Но прежде чем окончательно и бесповоротно принять главенство Друэллы, они должны были убедиться в ее состоятельности. Друэлла хорошо справлялась последние четыре месяца, хотя ее стиль сильно отличался от образа действий Сары. Похоже, все к новой командирше постепенно привыкли, и организация небольшого приема была ее «итоговым экзаменом». Гарри подозревал, что с подготовкой ей немало помогла мама.
Для Гарри эта вечеринка была единственным шансом потанцевать с Виктором.
Друэлла была права, и в настоящий момент почти все студенты в Дурмстранге были уверены, что в отношениях Гарри и Виктора наступил разлад. Кажется, некоторых это волновало даже сильнее, чем личность Гарольда Эванса – Гарри Поттера. Тома такое положение дел вполне устраивало. Ведь именно студенты были источником информации о Гарри для всего остального мира.
Гарри понимал, что в этот раз ему лучше даже не подходить к Виктору на зимнем балу.
Самого Виктора такое положение дел бесило. Он знал, что является для Гарри любимым и единственным, и ему претило скрывать это. Но он сдерживал гнев, потому что Гарри просил его. Они оба понимали, что Том легко разрушит установившееся равновесие, стоит ему только захотеть. Однажды ревность и вспыльчивость перевесят в Томе желание сохранить с Гарри хорошие отношения.
Иногда Виктору казалось, что в спину ему дышит огромный разъяренный зверь. Страшно было до чертиков, но он никогда не позволял страху руководить своими действиями. В конце концов, было в этом что-то и от квиддича. Виктор никогда не боялся делать финт Вронского – мчался к земле, держа метлу перпендикулярно к ней, всего лишь для собственного развлечения. Неужели теперь он не может спать с парнем, которого хочет Темный Лорд, ради любви?
Иллюзий насчет того, что сможет победить Тома, Виктор не строил. Даже если бы он присоединился к Дамблдору и приложил все усилия для того, чтобы уничтожить Лорда, Гарри бы ему этого не простил. Им пришлось бы сражаться друг против друга.
В то утро Виктор проснулся в постели один. Он немного понежился под одеялом. В комнате было тепло, значит Гарри обновил нагревающие чары.
На столе лежала уже разворошенная кучка подарков.
Сам Виктор был православным, как и вся его семья. Конечно, это было не маггловское православие, однако Рождество Крамы праздновали 7 января. Подарками же обменивались на Новый год. По такому же расписанию жили все ближайшие родственники и друзья, включая Поляковых. Но, конечно, для католиков делали исключение и дарили им подарки в декабре. В Дурмстранге с празднованиями в зимнюю пору вообще были проблемы, потому что все, кажется, отмечали разные события. А некоторые даже могли устроить скандал из-за приверженности к маггловскому Рождеству.
Гарри, по его собственным словам, был атеистом. Виктор считал, что Гарри вообще никогда не задумывался о вере, и подражал в своем убеждении Темному Лорду. Однако подарки на Рождество и сам праздник были для Гарри очень важны. До школы, когда Гарри жил у Дурслей, он никогда не получал нормальных подарков. Гарри даже не подпускали к праздничному столу.
Последние годы подарками Гарри откровенно баловали, но тот ценил их только от близких людей и несколько пренебрегал остальными. Большинству тех, кто присылал ему красивые яркие свертки, Гарри отправлял только открытки с поздравлениями.
Вот и сейчас на полу валялись зеленые и красные обертки, в которые заворачивали свои подарки выпускники Слизерина и Гриффиндора. Виктора немало забавляла эта приверженность нынешних и бывших студентов Хогвартса к цветам своего факультета. Но справедливости ради, Поляков рассказывал, что хогвартцев изумляет привязанность дурмстранговцев к теплой одежде. Им не понять, что такое промораживающий до костей холод, как важно всегда иметь под рукой вязаный свитер или бабушкин теплый платок, даже если на комнату наложены согревающие чары. Наверное, и с цветами похожая история.
Виктор неохотно поднялся с постели, раздумывая, куда мог уйти Гарри в такую рань. Вода в ванной не шумела. Вряд ли его вызвали по делам. Хотя случалось, что старосты по каким-то причинам просили его помощи в решении некоторых вопросов, но не утром же в Рождество! Большая часть детишек сейчас либо спала, либо разворачивала подарки.
Завернувшись в халат, Виктор направился в гостиную. Еще у дверей он услышал голос Гарри и кого-то еще. Удивившись, кому это понадобился главный староста в такую рань, Виктор осторожно выглянул из-за приоткрытой двери. Немногие в Дурмстранге знали, что Гарри и Виктор вместе ночуют.
– Я тебе не верю, – со смехом в голосе сообщил Гари своему собеседнику.
– Я никогда не лгу тебе, – лениво протянул тот.
– Здорово, что ты уточнил. А кому лжешь? – поинтересовался Гарри. Виктор невольно нахмурился. Гарри нередко говорил с ним самим таким кокетливым тоном, но только когда они оставались наедине.
Виктору иногда и самому становилось горько от того, насколько далеко с каждым годом Гарри отдалялся от своих друзей. Казалось бы, теперь он почти не лгал им. Они знали о Гарри всю правду, это должно было сблизить их. Однако, заигравшись в лидера и свиту, они не могли остановить эту игру. Лишь Абраксис еще как-то держался, пытаясь сохранить хоть иллюзию близости. Друэлла, Крис, Мариус храбрились при посторонних, иногда мягко дерзили, но стоило Гарри бросить на них лишь один недовольный взгляд – покорно опускали головы.
Гарри никогда не расслаблялся с ними так, как с Виктором. Поэтому сейчас было странно услышать, что с кем-то еще Гарри настолько же легкомыслен.
– Всем, кому необходимо, – сказал Гарри его собеседник. – Не утруждаю себя ложью для развлечения.
Это опять вызвало со стороны Гарри взрыв смеха.
– Как ты умудряешься быть таким обаятельным мерзавцем?
– А ты?
– Моя обаятельность достигнута только твоими хитростями. И я не считаю себя мерзавцем.
– Брось, не преуменьшай свои заслуги, – с оттенком веселья попросил собеседник. И Виктор с некоторой оторопью понял, что Гарри говорит с Темным Лордом.
Того не могло быть в Дурмстранге, значит Гарри использовал какой-то артефакт для связи. Странно, что он не рассказал о существовании подобной интересной вещицы. Хотя Виктор вряд ли с восторгом бы отнесся к тому, что Гарри может в любой момент поговорить со своим «недобратцем».
Виктор не видел Темного Лорда с прошлого зимнего бала в Дурмстранге. Кажется, им обоим хотелось забыть о существовании друг друга. Темный Лорд не вызывал Виктора, а тот, в свою очередь, не делал ничего, чтобы как-то напомнить ему о себе.
В тот раз Гарри с Темным Лордом ссорились. Они оба пылали, и во все стороны летели искры. Виктору редко доводилось видеть Гарри напуганным, но тогда он выглядел именно так.
До этого Виктор видел Темного Лорда-преподавателя рядом с Гарри. Тогда они еще кое- как соблюдали положенные при отношениях учитель-ученик правила. Между ними не было особой фамильярности, хотя Виктор понимал, что они сильно привязаны друг к другу.
Гарри неоднократно заявлял, что любит Тома как брата, Виктор подозревал, что Том хочет Гарри как любовника.
Но на самом деле Виктор никогда не видел, как они ведут себя друг с другом наедине, на что похоже их общение, когда рядом нет никаких раздражителей. Сейчас Гарри, кажется, нечего было скрывать. Темный Лорд ненадолго отрешился от своей ревности. И это был бы хороший разговор старшего брата с младшим. Но они флиртовали.
– Половина студентов Дурмстранга обожает тебя не потому, что я научил тебя чему-то или солгал о чем-то, а потому что ты их Счастливчик.
– Может, ты и прав. Когда ты учился, в Хогвартсе тебя обожали так же?
– Да, – без стеснения заявил Темный Лорд. – Но я прилагал для этого немалые усилия.
– Хей, я тоже стараюсь!
Виктор подумал, что на этом моменте разговора был бы весьма уместен нежный поцелуй между собеседниками. По крайней мере, он бы притянул Гарри к себе и поцеловал.
Виктор втянул в легкие воздух и осторожно прислонился к стене, прислушиваясь больше не к словам, а к интонациям. Темный Лорд рассказывал что-то о своей школьной жизни. Он называл незнакомые имена, но Гарри не переспрашивал о том, кто эти люди. Наверное, такая беседа была для Темного Лорда и его любимого ученика не первой. Виктор подумал, что никто на свете не знает о Лорде столько же, сколько Гарри. У них были на редкость доверительные отношения, от которых просто оторопь брала.
Виктор привык думать, что у Гарри от него почти нет тайн. Конечно, Гарри не рассказал ему, каким способом Темный Лорд достиг бессмертия, но оказалось, что Гарри не рассказал гораздо больше. Ни разу в его рассказах о летних каникулах не промелькнуло что-то вроде «эй, а знаешь, Том пробовался в школьную команду по квиддичу, когда учился в Хогвартсе». Конечно, самому Лорду о Викторе Гарри тоже вряд ли рассказывал. Разве лояльность к любовнику не должна быть сильнее?
Но сравнивать отношение Гарри к Виктору и его отношение к Темному Лорду уже значило признавать ранее не принимаемый во внимание факт.
Виктор давно не видел их вдвоем. Он знал, что Темный Лорд хочет Гарри. Он знал, что Гарри любит того, как брата.
Но на самом деле Гарри был влюблен. Он, очевидно, уже какое-то время видел в Темном Лорде соблазнительного властного мужчину и хотел его.
Стена холодила Виктору спину, а может, это внутри что-то сковало льдом. Мир вокруг на несколько мгновений подернулся какой-то вязкой пеленой.
Если все было именно так, зачем Гарри продолжал упорствовать и встречаться с Виктором, несмотря на все трудности? Гарри был верен и моногамен. Виктор был уверен, что Гарри ему ни разу не изменил. Хотя до этого момента он и не подозревал о его влюбленности.
Все же Виктор знал Гарри с одиннадцати лет и близко общался с ним с двенадцати. Гарри не стал бы пользоваться чувствами Виктора из политических, да и каких-то других подлых мотивов. У Гарри не было ни единой причины притворяться влюбленным. А если бы и были, он просто не стал бы делать ничего подобного. Разве что, он спасал бы этим Виктору жизнь. Но это не имело никакого смысла!
Болтовня за стеной смолкла. Виктор продолжал стоять у стены, когда Гарри вошел в спальню с легкой улыбкой на лице.
– О, я тебя не разбудил? – поинтересовался он, приподнимаясь на цыпочки и целуя любовника в подбородок.
– Нет, – заверил Виктор. – Болтал со своим братцем?
– Да, он подарил мне на Рождество сквозное зеркало, представляешь?
Гарри продемонстрировал Виктору артефакт. Его ничуть не смутило то, что Виктор мог слышать разговор. Словно там не было ничего, что нужно скрывать.
Может, Гарри и сам еще не знает, что влюблен?
– Ты был так впечатлен подарком, что не добрался до всего остального?
– Нет, это из-за того, что мне прислал подарок Дамблдор. Он вернул мантию-невидимку моего отца. Том посоветовал проверить ее на всякие чары. Но это может подождать.
Мантия заинтересовала бы Виктора в другой день, если бы он не получил гораздо лучший предмет для раздумий.
– Да?
– Ага, – кивнул Гарри. Он окинул Виктора многозначительным взглядом. – Я не хотел тебя будить, но теперь думаю, что мы можем провести утро Рождества поинтереснее, чем за разворачиванием подарков.
Гарри взял Виктора за руки и потащил к постели. Он нахмурился, когда Виктор не поддался в первые несколько мгновений.
Может, ему просто показалось, что в том разговоре был флирт? Гарри никогда ни с кем не флиртовал, кроме Виктора. Сказать по правде, возможно, кокетливый тон был естественен для расслабленного Гарри? Может быть, и с крестным, и с Беллатрикс Гарри разговаривал так же? Виктор видел Гарри рядом с ними не слишком часто.
Гарри посмотрел на Виктора с вопросом в глазах. Он не понимал, почему любовник колеблется и не откликается на недвусмысленный призыв.
Если бы Виктор был уверен, он бы затеял разговор прямо сейчас. Но с каждым мгновением собственные выводы казались все более смехотворными. Может, он просто дал волю ревности?
Виктор решил понаблюдать за Гарри и Темным Лордом во время зимнего бала, а потом позволил увлечь себя в постель. Гарри облегченно улыбнулся ему.
***
Зимний бал в этом году прошел с особым размахом.
Школьный совет ежегодно отправлял около тысячи приглашений: родственникам студентов и преподавателей, влиятельным персонам, возможным работодателям, корреспондентам. Составить список было не так уж просто, ведь нужно было учитывать интересы и потребности студентов. Потом сочинялись и рассылались письма.
Далеко не все приглашенные откликались на них. Обычно гостей набиралось человек четыреста-пятьсот, ведь одновременно в школе редко проживало больше двухсот-двухсот пятидесяти студентов.
Но в этот раз явились не только все приглашенные, но и воспользовались традиционный припиской «+ 1 гость». Маги хотели посмотреть на знаменитого Гарри Поттера.
Все осложнилось тем, что Лидия и Марго все-таки осуществили свой план и организовали бал-маскарад. Большинство гостей, впрочем, пренебрегли костюмами, но от разноцветия мантий все равно рябило в глазах.
К счастью, преподаватели и Совет были в состоянии расширить бальный зал волшебством, иначе возникла бы ужасающая давка. Домовые эльфы сбивались с ног, подготавливая для всех вино и закуски.
В этот раз Гарри был полноправным хозяином вечера. Теперь, когда его личность была раскрыта, ему не было нужды прятаться от гостей. Ему пришлось поговорить со всеми, переходя от одного гостя к другому и постоянно улыбаясь. Практически все хотели поздороваться с ним и пожать его руку. Когда-то мама сказала Виктору, что Гарри предстоит блестящее будущее. Он никогда этого не отрицал, потому что некоторые вещи очевидны. Но только сейчас по-настоящему понял, как это будет выглядеть.
Это было хуже, чем толпа квиддичных фанатов.
За Гарри хвостом бродили Друэлла Розье и Абраксис Малфой. Иногда они что-то подсказывали, порой отвлекали внимание самых назойливых гостей. Виктор знал, что членам школьного совета очень хотелось бы сопровождать Гарри, когда тот общается с такими важными людьми, но наплыв гостей требовал от каждого досконального выполнения своих обязанностей. Впрочем, иногда кто-то из старост подходил к Гарри с какими-то вопросами, но тот коротко давал пояснения и отсылал работать дальше.
Виктор к Гарри подойти не мог. Темный Лорд прибыл едва ли не одним их первых в сопровождении Беллы и Сириуса. И не было в зале людей, которые не знали, или хотя бы не подозревали о том, кто такой Том Натхайр. Он не сводил с Гарри какого-то отвратительного хозяйского взгляда.
Виктор ненавидел это и не понимал, как сам Гарри терпит. Но тот иногда останавливался, легко находил Лорда взглядом и слегка улыбался.
Потом заиграл вальс. Начиная с первого курса, Гарри и Виктор танцевали друг с другом на зимнем балу хотя бы один вальс, но в этот раз традиция была нарушена. Занятый гостями, Гарри станцевал на этом балу только три танца. Он открыл вечер полонезом с Друэллой, потом станцевал менуэт с Беллатрикс и закончил вальсом с Темным Лордом.
Виктор наблюдал за тем, как они двигаются в лад, словно тренировались много лет подряд. Гарри о чем-то разговаривал с Лордом, и в этот раз они вовсе не ссорились. Никого уже не удивляло, что Темный Лорд улыбается Гарри.
Каким нужно быть идиотом, чтобы не понять ничего даже сейчас? Виктор плохо разбирался в чувствах, но не мог не увидеть очевидное. Гарри так никому не улыбался после смерти Сары. Гарри так наклонял голову, когда с ума сходил от желания, уж Виктору ли не знать.
– Красивая пара, – сказала мама, подойдя со спины.
Виктор вяло улыбнулся ей. Наверное, так же думали многие присутствующие, но в голосе матери было еще и сочувствие. От этого становилось немного больно.
– Я поговорила с Сириусом Блеком, – продолжила она. – Мне наконец-то удалось встретиться с ним лично. Обаятельный тип.
Виктор снова промолчал.
– Ну, что ты молчишь? Не интересно, что он мне ответил?
– Я знаю, что отказал, – пожал плечами Виктор.
– Тебя это не волнует? – рассержено поинтересовалась мама.
– Гарри через полгода станет совершеннолетним. Тогда все будет зависеть от его решений, а не от Сириуса Блека.
До сегодняшнего дня Виктор был уверен, что Гарри помнит о его предложении и в глубине души мечтает его принять. Но прямо сейчас Виктор не только видел, что Гарри влюблен в Лорда. Он понимал, что Гарри и сам об этом знает.
Мама тяжело вздохнула.
– Виктор, у вас с Гарри все кончено?
– Нет. По крайней мере, еще неделю назад я мог уверенно ответить тебе именно так.
– У Гарри что-то намечается с Темным Лордом. Мне жаль, мой милый, но ты должен отступить.
– И почему же? У них что-то намечается последние года два.
Мама посмотрела на него с опаской. Наверное, до этого момента она еще не понимала, насколько глубока проблема. Может, думала, что именно Сириус и фамилия Гарри основной аргумент против помолвки и свадьбы.
– Темный Лорд не проиграет, Виктор. Он всегда получает, что хочет. А Гарри, очевидно, любит его. Если ты встанешь между ними, тебя убьют.
– Гарри борется за наши отношения. Хотя я сам не знаю, почему. Они могли бы быть вместе уже сейчас. Но знаешь, мама, если кто-то и способен бороться с Темным Лордом и надеяться победить, то это именно Гарри Поттер.
Она немного помолчала, а потом заметила:
– Мне кажется, тебя он любит тоже. Наверное, боится сделать тебе больно расставанием.
– Я не нуждаюсь в подачках, но так просто Гарри не уступлю.
– Виктор...
– Нет, мама, вы сами меня так воспитали. Я не сдамся.

Гарри понравился бал. В кои-то веки ему не пришлось прятаться от излишнего внимания гостей. Он был рад снова увидеть Тома, прикоснуться к нему и насладиться танцем с ним. Гарри так же скучал и по Белле с Сириусом. Здорово было обнять крестного и послушать последние новости о Карле. Да и заметно округлившаяся Белла выглядела домашней и менее безумной.
Но Гарри очень устал после бала и, конечно, был чудовищно уязвим. Ему хотелось лечь спать, вытянуться на постели. Он даже попросил бы Виктора сегодня не беспокоить его, если бы не был уверен, что его возлюбленный и сам об этом догадается. Виктор проводил в спальне Гарри далеко не каждую ночь.
Но оказалось, что сегодня Виктор отказался от милосердия. Он ждал Гарри в его гостиной, оставив всего несколько свечей.
– Хорошо провел время? – поинтересовался он.
– Могло быть лучше, если бы не все эти гости, – устало буркнул Гарри. – Я почти не смог пообщаться с Сириусом и Беллой. Как же хочется вернуться на каникулы домой!
– А с Лордом, похоже, достаточно пообщался?
Гарри не увидел в вопросе подвоха, хотя тон Виктора заставил его поморщиться.
– Мы с ним немало болтали по сквозному зеркалу в последние дни.
– Но разве это могло сравниться с возможностью обнять его?
Гарри нахмурился и посмотрел на Виктора с недоумением.
– У меня сейчас нет сил разгадывать твои намеки. Это снова ревность? Мы же говорили об этом тысячу раз.
– Да, мы говорили, но ты никогда не рассказывал, что влюблен в него.
Гарри вздрогнул и молча уставился на Виктора.
– Очевидно любому, кто видит вас вместе. Моя мама сказала, что нам с тобой лучше разойтись.
Гарри простонал и закрыл лицо руками.
– Твоя мама! Мерлин, как стыдно! Прости меня!
Виктор невольно вскочил со своего места.
– Ты не за то передо мной извиняешься, Гарри! Ты любишь другого и зачем-то встречаешься со мной! Я хочу объяснений!
– У меня с ним никогда ничего не было, кроме одного единственного поцелуя. И то я сразу же тебе о нем рассказал.
– Ты не говорил, что после этого воспылал к нему страстью.
– Не после этого, – коротко сказал Гарри.
– Значит, уже давно? Когда? – он сам не понимал, как ему удается сохранять спокойствие.
– Не знаю. Я просто понял это год назад, на прошлом балу. Мы ругались, а потом я вдруг понял, что хочу его. И я сам всегда говорил, что люблю его... Виктор...
Гарри был слишком вымотан, чтобы должным образом реагировать. Ему следовало упасть на колени, вымаливать прощение. Или, может, вскочить, обнять и целовать Виктора, доказывая, что все это ложь, что ему показалось. Но Гарри просто сидел на диване, опустив голову на руки, и едва сдерживал готовые политься слезы.
В груди сильно билось сердце. Он так боялся, что Виктор захочет его бросить!
– И почему же тогда ты продолжаешь спать со мной? Представляешь себе его в постели вместо меня?
– Нет! Никогда! Я люблю и хочу тебя! Даже не говори никогда, не думай о подобном. Когда я с тобой, между нами нет никого лишнего! Просто... Не знаю, что сказать, Виктор. Как извиниться и оправдаться. Но, несмотря на то, что я чувствую к нему, я с тобой и только с тобой навсегда!
– Мне не нужны никакие жертвы!
Они словно поменялись местами в этот момент. Как в тот день, когда Виктор бросил квиддич, и Гарри орал на него за это. Только в этот раз все было гораздо серьезнее.
– Это не жертва! Я хочу быть с тобой, провести рядом всю оставшуюся жизнь. Без тебя мне будет плохо, словно без руки или ноги.
– Значит, любишь двоих, но выбираешь меня? Почему?
Гарри посмотрел на него испуганно и промолчал.
– Почему?!
– Тебе не понравится ответ.
– Но я хочу его услышать.
Гарри снова спрятал лицо в ладони, а когда поднял его, Виктор увидел его слезы.
– Он бессмертен, а я – нет. У такой истории не может быть счастливого конца. Я уже как-то раз говорил тебе, что его бессмертие это путь одиночества. Том никогда не будет любить меня так, как любишь ты. Прости меня, пожалуйста. Прости, что я чертов эгоист. Но я так хочу тепла. Я не могу страдать от безответной любви... Это так больно, Виктор, тянуться и не получать ничего в ответ.
На лице у Гарри было столько боли, что впервые за весь вечер Виктор испугался за него. Гнев и собственная боль уступили место жалости и сочувствию. Гарри рос в ненормальной семье, где его ненавидели, а потом через испытания вознесся на самую вершину магического мира. Гарри нужна была помощь, чтобы перенести все это нормально. Но никто ему ее не оказывал. Конечно, он нуждался в тепле и не мог от этого отказаться.
Гарри, кажется, не осознавал того, что видели сегодня все гости и обитатели Дурмстранга. Темный Лорд любил Гарри. Может, великий и ужасный сам не понимал этого, но он смог бы дать Гарри достаточно тепла, пусть и немного иного, чем то, что давал Виктор.
Виктор был добр и нежен, храбр и безрассуден порой, терпелив, но решителен. Он соблюдал собственный кодекс, согласно которому старался не подслушивать, не изменять, не лгать...
Но Виктор не был святым. И, кажется, не был настолько же благороден, как Антон Поляков.
Виктор не сказал Гарри, что Том любит его.
Вместо этого он обнял своего любовника покрепче и прижал к себе, осушил его слезы поцелуями, привычно спустился губами и языком со скул к шее, ключицам. Гарри был в его руках, как пластилин.
Виктор чувствовал себя последним мерзавцем. Но ведь Темный Лорд поступил бы на его месте точно так же. И Гарри бы это понравилось?
Они удалились в спальню, а из кармана мантии Гарри на пол выпала бумажка из печенья с предсказаниями. Та же самая, что каким-то невообразимым образом попадалась ему третий год подряд.