Белый пепел

Гарри собрал компанию у себя в гостиной следующим вечером. В этом не было ничего из ряда вон выходящего. Комната была достаточно большая, чтобы вместить человек десять-пятнадцать, и им не было бы тесно. Когда он был один, это пространство угнетало, но он так редко бывал в одиночестве, что мог не обращать внимания.
Младен с Крисом засели за игрой в шахматы. Айролвен Розье, или попросту Айри – младшая сестренка Друэллы – уселась рядом с ними. Она говорила, что изучает их тактику, однако Гарри подозревал, что ей нравился Младен.
Мариус помогал Либби делать домашние задания или воспитывал ее с высоты своего опыта, та обычно игнорировала почти все его поучительные лекции. Рядом с ними частенько пристраивалась Иванка Крам. Так уж получилась, что в компании Гарри она и Айри были единственными третьекурсницами. Совет выбрал Иванку старостой, но не по инициативе Гарри, хотя он и не возражал. Ее напарника он почти не знал. Они были уже слишком мелкими, чтобы заинтересовать его чем-то. Иванка не ладила с Айри, но как-то незаметно сблизилась с Либби в силу сложившихся обстоятельств, и они немножко дружили.
Ромильда с Лусией о чем-то секретничали в уголке. Друэллу к себе они пока слишком близко не подпускали, но та не терялась и обычно проводила время с Абри, обсуждая какую-нибудь его статью или с Гельмутом за домашними заданиями. Обычно здесь же был Мейер с Вагнер, и Луиза Субиз. В углу Элиот штудировал пятый том Большой магической энциклопедии. Так как он сидел здесь постоянно еще с пятого курса, к нему давно привыкли.
Гарри поставил свою закорючку под расписанием занятости стадиона на следующий месяц, которое принесла ему сегодня Лидия. Она уже полностью освоилась в своей должности ответственной за спорт и развлечения, и править в ее планах больше ничего не приходилось. Гарри был рад, что не слишком испортил школьную систему развлечений, когда импровизировал с ее назначением.
– Так, у меня есть что вам сообщить, – сказал он, немного понаблюдав за друзьями. Он не повысил голос, но все они услышали его и повернули головы.
– Это что-то новенькое, – с настороженной улыбкой заметил Мариус. – Мы дружим с третьего курса, но впервые я слышу, что ты что-то хочешь рассказать сам. Обычно ты признаешься, когда мы уже обо всем догадываемся.
Абри засмеялся.
– Мы дружим с первого курса, но во всем остальном я согласен с Мариусом.
Гарри фыркнул и невольно изумился от мысли, что они действительно уже несколько лет дружат с Мариусом Блеком – противным мальчишкой, отравлявшим им жизни два года, которого они приняли в компанию, чтобы он поменьше им досаждал, против которого Сара и Абри на пару еще долго интриговали у Гарри за спиной. Но теперь все они действительно с ним дружат.
– Так что же такого важного случилось? – осторожно поинтересовалась Ромильда. – Ты и Виктор?..
Гарри удивленно вскинул бровь.
– Это я с вами обсуждать не буду.
– И хотя я умираю от любопытства, что там между вами все-таки происходит, рад тому, что мы не будем это обсуждать, – сообщил Младен. – Мне хватает рассказов брата о его отношениях с ди Адамо.
– И вы еще удивляетесь, почему я вам ничего не рассказываю? Можно мне сказать хоть что-то, что вы не прокомментировали бы?
Все жестами показали, что больше не произнесут ни слова без его разрешения и с ожиданием уставились на Гарри.
– Все настроение испортили, – буркнул он. – Я собирался быть пафосен, но теперь... Я Гарри Поттер.
Друэлла закашлялась, и Абри пришлось постучать ее по спине. Остальные молчали, пока Крис осторожно не уточнил:
– Мда, удивил, но зачем ты это сказал?
Либби вскочила и удивленно уставилась на Криса:
– Ты с ума сошел?! Да это же новость номер один! А ты спокоен?! Как вообще можно быть таким пофигистом... Или?..
– Кое-кто уже все и так знал, надо полагать, – протянул Младен. Он осмотрел собравшихся. Мариус, Крис, Абри, Лусия и Ромильда кивали, встречаясь с ним взглядом.
– А мой брат? – встревожено поинтересовалась Иванка.
– Он узнал первым, давным-давно, – заверил ее Гарри.
– Ох, – она облегченно вздохнула. – Ну, теперь понятно, почему у вас никак не выходит с помолвкой. У тебя же совершенно другое имя. Трудно было бы объяснить все родителям!
– Так, Крис, а если вы все знали, то чем Гарольд... Гарри – о, Мерлин, как к этому привыкнуть? Ладно, чем он тебя удивил? – растерянно пробормотал, кажется еще не до конца все осознавший Гельмут. Он ошарашено оглядывался, пытаясь по лицам других понять, что происходит, не шутка ли это.
– Ты знал! – спохватилась вдруг Либби и сердито уставилась на Мариуса, но он отмахнулся от нее. Не время было объяснять, что некоторые тайны лучше хранить, если дорожишь своей жизнью.
– Тем, что сам рассказал вам, – усмехнулся Крис, не обращая на Либби и Мариуса внимания. – Если ты думаешь, что наш великий путаник однажды сам пришел и поведал своим друзьям правду... то ты слишком хорошего мнения о Гарольде.
– Мы с Сарой случайно увидели у него метку Темного Лорда, жутко перепугались, – вспомнил Мариус. – Ха, да у него было такое выражение лица, что я думал, он нас уберет, как лишних свидетелей прямо в том коридоре.
– Я бы никогда не причинил вреда Саре, – отмахнулся Гарри.
– А, значит, если бы ее там не было, ты бы меня точно прикончил. Супер, – невесело хохотнул Блек.
– Я просто хотел вас убедить, чтобы вы замолчали. Но Сара, конечно, все захотела рассказать Абри и Лусии, – поморщился Гарри.
– Так, подождите, – перебила его Друэлла. – Я что-то не поняла: ты Гарри Поттер или Пожиратель смерти?
– И то, и другое, – поморщился он и закатал рукав, чтобы они могли увидеть метку.
Девчонки ахнули.
– Какая она мерзкая, – пробормотала Иванка. – Извини, Гарольд.
– Ты убивал магглов? – отозвался из своего угла Элиот.
В его тоне Гарри послышалось одновременно и жадное любопытство того, кто сам мечтал убивать, и опаску того, кто был не в восторге от мысли, что придется причинять боль. Он знал, что Элиоту и каше в его голове нужно уделять побольше внимания, но никак не мог выделить на это время. Совсем не хотелось, чтобы из него однажды вырос конкурент Тому.
– Нет, – поспешил разочаровать его Гарри. – Меня отметили, потому что милорд хочет быть уверенным в моей преданности.
– Так он все знает? – нахмурился Мейер. – То есть мой отец рассказывал, что ты... ну, живешь у Темного Лорда дома, но я не очень верил.
– Я живу у него дома, – пожал плечами Гарри.
– Офигеть, – протянул Младен. – И как там?
– Никаких пыточных в подвалах, три гостевые спальни, кабинет-библиотека и столовая, – будничным тоном поведал Гарри.
– Просто с ума сойти, – восторженно выдохнула Друэлла. – У Темного Лорда в доме есть столовая! И он там ест. То есть, конечно, он должен есть. Все живые существа едят, но...
– Друэлла, – успокаивающим тоном позвал Гарри. Она замолчала. – Он ест, да. Ту же еду, что и все нормальные люди.
Друэлла издала странный звук.
– Кстати, когда ты говорил, что не хочешь, чтобы я получала метку?..
– Я уже был отмечен.
– Это больно?
– Нет. Жжет только, когда он вызывает. По крайней мере, Сириус и Белла так говорят, меня он не дергает.
– Офигеть, – снова вздохнул Младен.
Кажется, все они не могли толком оправиться от свалившихся на них новостей. Их друг был легендарным Гарри Поттером, и он жил дома у не менее легендарного Темного Лорда. Кое-кого разрывало от желания напроситься в гости и одновременно страха за свою жизнь.
– Но, между прочим, Крис прав, – пробормотала Ромильда. – Делиться такой информацией без причины не в твоих правилах. Что-то случилось.
– Вы должны понимать, что я не делюсь «такой информацией» потому, что от нее зависят людские жизни, – пожал плечами Гарри, считая эти слова лучшей заменой любым извинениям. – Но милорд все знает, Дамблдор все знает...
– А, так вот почему тебя так долго во Французском министерстве мурыжили, – пробормотал Гельмут.
– ... скоро и весь волшебный мир будет знать. На днях выйдет статья прикормленного милордом журналиста, в которой будет интервью со мной. Там правдиво будет написано, где я учусь и живу.
– Что, прямо так и напишут, что ты живешь с Темным Лордом? – с веселым ужасом поинтересовался Младен.
– Ну, вообще-то там не будет прямо сказано, где я живу. Просто по некоторым намекам люди могут подумать, что с крестным.
– Серийным убийцей-маньяком Сириусом Блеком? – поежилась Друэлла. – Ха, Мерлин мой, а ведь ты и, правда, в родстве с Блеками! Все эти люди, которые распускали про тебя слухи, были немного правы, да?
– Моя бабушка Блек, – кивнул Гарри. – И Сириус не предавал моих родителей и не убивал тех магглов. Это сделал Питер Петтигрю.
– Как ты с этим живешь-то? – странным тоном поинтересовался Младен. – Извини, если что, конечно. Ты темный волшебник, быть на нашей стороне только логично, но он же твоих родителей убил. Это я про Лорда, а не про Петтигрю.
Гарри просто посмотрел на него, и Младен невольно сжался, словно ожидал атакующего заклинания. Все остальные переглянулись. У Абри, Криса и Мариуса хватало здравого смысла не спрашивать об этом. Они не знали, задавала ли этот вопрос когда-нибудь Сара. Это было только между Эпстейн и Эвансом.
– Мне не раз задавали этот вопрос, – сообщил Гарри с деланным спокойствием. – Ответ такой – я им благодарен за то, что произвели меня на свет, я их безмерно уважаю за ту борьбу, которую они вели и за то, что отдали жизнь, защищая меня, но я их не знал и не люблю их. Единственный человек, который может меня этим попрекать – Сириус Блек, потому что он был их другом и много лет просидел в Азкабане, за попытку отомстить, а он меня простил. Вам ясно?
Все молча кивнули.
– Так, значит, ты нас предупредил, чтобы мы могли справиться, если в школе какие-то проблемы будут из-за этого, – пробормотал Мариус. – Вообще-то справедливые опасения. Метку всем в нос тыкать не будешь. Как бы кто-нибудь не решил тебе бойкот устроить.
– Включая тебя? – нахмурился Абри.
– Нашел дурака, – фыркнул Мариус. – Я-то правду знаю. В моих интересах, чтобы наша компания осталась все такой же крутой.
– На самом деле, сколько идиотов может быть в этой школе? – пробормотал Крис. – Все же видели тебя с Беллатрикс. Только тупой не догадается.
– А даже если и не догадается кто-то? – пожал плечами Младен. – Слушай, понимаю, что у тебя есть тайная бурная жизнь... Даже думать как-то страшно, через что тебе пришлось пройти, прежде чем получить эту метку. Все было нелегко, да?
Гарри вспомнил тот день, когда Волдеморт все узнал, как они сидели на кухне, держась за метки, как болела голова. Гарри передернуло.
– Могло быть и хуже.
– Да... Так вот все эти гадости, что с тобой происходили. Они только с тобой происходили. Мы – твое ближайшее окружение, но мы ни о чем не знали, – продолжил Младен. – Большинство студентов этой школы никогда не видели, чтобы ты проигрывал. Даже если они не знают, на чьей ты стороне, они будут верить в твою победу и над чертом лысым, и над Волдемортом. Если ты не потерпишь поражения еще пару лет, то в твоем теоретическом бою с Мерлином – они будут ставить на тебя.
– Кстати, то, что ты в младенчестве развоплотил Волдеморта, тебе в копилку подвигов, – заметил Гельмут. – Твоя крутость только увеличится.
– А как же смерть Сары? – нахмурился Гарри.
– Ты уж извини, но это в проигрыш себе записываешь только ты, – нахмурилась Лусия. – Мы все виноваты. И больше всего, если не считать этой полоумной Абелы, сама Сара.
Это были жестокие слова. Все невольно опустили головы, потому что, несмотря на прошедшие месяцы, они по-прежнему не могли нормально обсудить то, что произошло с Сарой. Какими бы важными и взрослыми Гарри и его друзья не казались самим себе, они оставались подростками, а Сара – первой серьезной потерей, благодаря которой они осознали, что такое смерть.
Только Мариус усмехнулся:
– Пожалуй, Младен прав. Бояться нечего.
– Но спасибо, что предупредил, – заметила Друэлла. – Гарри Поттер, Мерлин побери, а!
– Только не называйте меня Гарри, ладно? – попросил он. – Я уже как-то привык к Гарольду.
Они закивали и занялись своими делами. У Гарри возникло такое ощущение, что несколько минут назад он не рассказывал им свою главную тайну. Может, про себя члены его компании прямо сейчас все обдумывали и взвешивали. Никто из них не был дураком, и все могли думать о том, какие выгоды им принесет дружба с любимцем Темного Лорда. Может, они обсудят все между собой позже. Может, подсознательно они уже ожидали от него чего-то столь же невероятного?
Все остальные студенты отреагируют так же?
Гарри закинул руки за голову и разлегся на диване, на сегодняшний вечер отказавшись от своих «отбивающих сексуальное желание» манер. Без своей ужасной тайны он был обычным парнем. Хотя бы сегодня.
Друзья не расходились еще целый час, пока не пришел Виктор. Тогда все поспешили вспомнить про срочные дела и удалиться.
– Рассказал им все? Нормально отреагировали?
– Странно, но нормально. Было легче, чем в первый раз.
Виктор усмехнулся.
– Думаю, что на самом деле было бы странно, если бы я застал вас всех ревущими в три ручья, как в прошлый раз. Все-таки рассказывать правду о себе близким друзьям, которые расстраивались из-за твоей скрытности совсем не то же самое, что остальным. Для Друэллы, Младена и Элиота вполне понятно и совсем не обидно то, что ты скрывал от них правду.
– Иванка первым делом обеспокоилась о твоей осведомленности.
– Приятно знать, что сестра меня все же любит и заботиться, хотя и отказывается изучать астрономию, – иронично заметил Виктор. – Ты не против, если мы предупредим еще и маму?
– Нет, только попроси ее никому не рассказывать, пока не выйдет интервью. Я немного обеспокоен тем, как твои родители отреагируют. А еще возможным наплывом прессы к их дому.
– Они не растеряются, – подмигнул ему Виктор. – Мама любит общественное внимание и не знает о тебе ничего такого, чего нельзя было бы сказать прессе. А брату и отцу может быть даже выгодно в их политической карьере.
Он тяжело вздохнул и потер шею.
– Я сегодня устал, пойдем спать?
Гарри легко поднялся и пошел за Виктором в спальню.
***
Гарри обычно получал русские волшебные газеты. Он сам не знал, как так вышло. Возможно, дело было в договоренности, возникшей в совете. Так как компания подобралась интернациональная, и каждый выписывал издания своей родины, можно было просто меняться газетами. Русских в этом году в совете не было, а Гарри непосредственно в России проживал и теперь только по тамошним улицам ему разрешали ходить в сопровождении всего пары Пожирателей смерти. Так что подписку ему было не сложно оформить летом. Он ведь даже начал учить русский язык в дополнение к уже изученным немецкому, французскому, болгарскому и немного датскому.
Как бы там ни было, а новость пришла в Дурмстранг с французской газетой. В совете ее получала Кристина. Гарри спокойно завтракал, когда его соседка за столом отчаянно закашлялась, почти как Друэлла пару дней назад. Марго тут же бросилась помогать подружке, пока та пыталась разобраться с газетой, усыпанной мелкими точками брызнувшей слюны.
Гарри еще не понял, что произошло, когда Абри соскочил со своего места за столом школьных репортеров. У них сегодня была летучка, совмещенная с завтраком. Это значило, что у них возникла проблема со следующим номером, и дорога была каждая секунда. Абри возвысился над головами активно поглощающих пищу студентов и замахал газетой, привлекая внимание Гарри. Конечно, заметил это не только он.
Так как и Кристина, и Абри были французами, что ни для кого не было секретом, и оба держали в руках газеты, все тут же бросились отыскивать ближайший источник их родной прессы.
Гарри даже толком оглядеться не успел, чтобы понять, у кого стоит экспроприировать газету, потому что Марго уже удалось завладеть экземпляром Кристины, как рядом с ним оказалась Друэлла и сунула ему свой экземпляр. Она, очевидно, не успела сама прочитать статью, но готова была пожертвовать своей осведомленностью ради Гарри.
Тот, в общем-то, и так знал, что там написано, но принял газету, чтобы просмотреть хотя бы как все это выглядит.
Честно говоря, Гарри ощущал только облегчение от того, что ожидание наконец-то окончено. Сегодня все всё узнают, и можно будет увидеть их реакцию. Потом уж можно будет думать, как с ней справиться, если она будет негативной, но главное, что утомительная пытка ожиданием подошла к концу.
Статья занимала всю первую полосу. Часть страницы занимала большая фотография, сделанная несколько недель назад. Гарри на ней выглядел несчастным героем какой-то романтической истории. Впрочем, возможно, его жизнь чем-то и была похожа на роман.
Гарри вернул Друэлле газету, она тут же потеснила Криса, усевшись с ним на один стул, и ребята начали вдвоем читать статью.
Им было интересно, потому что, несмотря на рассказ Гарри о главном, он не поведал о деталях. Интервью не было правдивым от первого и до последнего слова, но им проще было потом уточнить, чем выпытывать все от начала и до конца.
Гарри постарался не обращать внимания на взгляды окружающих и попробовал продолжить завтрак, хотя еда не лезла ему в горло.
Он покосился на стол преподавателей. Там тоже по нескольку человек склонялись над одним экземпляром газеты. Каркаров выглядел невозмутимым и явно был заранее предупрежден о публикации. Виктор краем глаза посматривал то в газету, то на сидящего рядом с ним и поглощенного чтением Макиярви. Кажется, Виктора что-то веселило.
Он бросил на Гарри взгляд и улыбнулся ему, подбадривая.
Гарри еще помнил, как сидел в библиотеке-кабинете Тома и отвечал на вопросы, которые придумал Том. Было скучно. Вышло бы куда проще, если бы Том просто вручил журналисту уже готовое интервью. Но этот парень оказался довольно наглым и упорным. Он желал добавить в текст жизни, а для этого ему требовалось посмотреть на Гарри и увидеть, как именно он отвечает на вопросы. И, конечно, ответы Гарри ему понравились гораздо больше, чем те, которые придумал Том, ведь Гарри хоть и недоговаривал, но его слова были куда более искренними. Просмотрев их, Том даже разрешил ничего особенно не исправлять.

– Итак, мистер Поттер, поздравляю с возвращением!
– Спасибо.
– Последние пять лет волшебный мир знает вас под именем Гарольда Эванса. Почему вы выбрали такое имя?
– Эванс – девичья фамилия моей матери. Не вижу ничего плохого в том, чтобы взять ее. Я не мог оставаться при этом «Гарри», все стало бы слишком очевидно.
Том был против того, чтобы лишний раз упоминать Каркарова и то, что изначально все это было его планом. Вокруг Гарри и так было слишком много Пожирателей смерти, не стоило напоминать людям еще об одном.
– Мистер Поттер, всю мировую общественность интересует, как вышло, что вы пропали из поля нашего зрения на такой долгий срок?
– После смерти родителей я попал в маггловскую семью моей матери. Впрочем, об этом уже давно стало известно. Когда пришло время поступать в школу, мы с моими опекунами выбрали Дурмстранг, а не Хогвартс.
– Любопытно, почему вы сделали такой выбор. Ведь ваши родители обучались именно в Хогвартсе.
– Мои родственники как раз собирались переезжать в Германию. Они магглы, для них расстояния имеют значение. Им было спокойнее оттого, что Дурмстранг ближе к их новому месту жительства, чем Хогвартс.
– Однако вы никому не сообщили об этом?
– Кому я должен был сообщить? Это было дело только моих опекунов и мое.
«Грязное белье» Гарри в виде уродов-родственников Том тоже решил не «полоскать». Гарри думал, что Том в юности испытывал стыд за свое приютское прошлое. Видимо, какие-то отголоски этого дошли и до сих пор. Он не хотел, чтобы Гарри жалели, может, сам не хотел его жалеть. Том создавал образ Гарри, которым люди восхищались бы. Впрочем, Гарри никогда и не рассказывал ему о том, что Петуния не любила племянника так, как должна была. Но было бы странно, если бы Том не догадался сам по тому, что она никогда не посылала племяннику письма и подарки.
Гарри и сам не хотел поливать родственников грязью со страниц газет. За прошедшие годы обида на них заметно смягчилась. Он начал забывать.
– Но вы поступили в школу под чужой фамилией и ничего не предприняли, чтобы успокоить волнения, вызванные тем, что вы не пошли в Хогвартс? Возможно, вы не знаете, но в определенный момент вас почти объявили погибшим.
– Мне известно об этом. Люциус Малфой судился с Гринготтсом за мое наследство. К счастью, гоблины-то точно знали, что я жив. Видите ли, мне хотелось сохранить инкогнито и получить нормальное детство вдали от шумихи, вызванной давним происшествием с Сами-Знаете-Кем.
На самом деле, во время беседы Гарри назвал Тома Темным Лордом, но во французской газете, в интервью, которое должно было показать благонадежность Гарри, такого, конечно, не напечатали.
– Примите комплименты вашей скромности. Хотелось бы узнать, чем вызвано то, что вы не посетили родственников ни разу с тех пор, как пошли в школу, несмотря на проявленную ими определенную заботу о вас?
– К сожалению, это так. Боюсь, охота, устроенная на меня магическим сообществом, профессором Дамблдором и людьми, известными как Пожиратели смерти, заставила меня отдалиться от близких. Но я писал им письма.
– Могу я поинтересоваться, где вы обычно проводите каникулы?
– У меня достаточно друзей, которые с удовольствием предоставляли мне кров и стол. За что я им очень благодарен.
– Думаю, что многие читатели хотели бы в этот момент уточнить, относится ли к числу этих друзей чета Лестрейндж, в обществе которых вас не раз видели?
– Я понимаю, чем вызван этот интерес. Я не знаю, где живут супруги Лестрейндж. Не оправдывая их преступной деятельности, должен сказать, что они мои родственники, а их, как известно, не выбирают. У меня осталось мало родных. Простите мне то, что я дорожу каждым. Люди борются за свои идеалы как умеют. Уверен, что члены известного Ордена Феникса и авроры любого государства тоже не могут похвастаться чистотой своих рук.
– Это смелое заявление, мистер Поттер, учитывая то, как погибли ваши родители.
– Мне часто говорят про родителей. Главное, что я могу сказать вам в ответ: они умерли, защищая меня, чтобы я смог прожить свою жизнь, а не продолжить их. Мой крестный отец согласен с этим.
– Ваш крестный Сириус Блек?
– Прежде, чем вы скажете что-то по его поводу, должен вам сообщить, что он не предавал моих родителей Сами-Знаете-Кому и не был Пожирателем смерти.
Репортер не заставил Гарри рассказывать об этом подробно и заведомо лгать. При жизни Джеймса Сириус действительно не был Пожирателем, но теперь стал.
– В таком случае, как вы относитесь к тому, что он сейчас находится в розыске в вашей родной стране?
– Боюсь, что я сам нахожусь в розыске на родине. Как вы знаете, не так давно я был арестован и теперь не рискую посещать вашу или мою страну. Остается только сожалеть, что наше правительство отталкивает своей политикой и подозрениями вполне добропорядочных граждан.
– Где и с кем вы сейчас проживаете вне школы?
– Это частная информация, мне бы не хотелось, чтобы любопытствующие устраивали митинги у меня под окнами.
– В таком случае, давайте обсудим учебу. Ходят разные слухи про Дурмстранг. Вам нравится там учиться?
– Как и любой школьник, я не очень люблю домашние задания, но в целом мне не на что жаловаться.
– Ваш любимый предмет?
– Чары.
– А не любимый?
– Не хочу обидеть профессора Гербе, сказав, что не люблю его предмет, но зелья удаются мне хуже всего.
Том сказал, что разговор об учебе заинтересует сплетников и создаст для домохозяек образ невинного школьника. Мировое зло не может учиться в школе и отвечать на вопросы так же, как их маленькие дети. Это должно сгладить впечатление от его откровений о родственниках.
По решению Тома, они не стали развивать тему друзей Гарри и его одноклассников. Сами мальчишки и девчонки в стенах школы были в безопасности, но их семьи могли подвергнуться немалому давлению. Например, родители Абраксиса или Криса, у которых Гарри проводил немало времени летом. Если Малфои и Блетчли хотели этого внимания, они могли и сами привлечь его к себе.
– Скажите, вы никогда не думали о том, чтобы посетить Хогвартс?
– Мне было бы любопытно, но в данный момент не действует никаких программ по обмену между Дурмстрангом и Хогвартсом, да и я в качестве Гарольда Эванса являюсь персоной нон грата в Англии. К тому же, в данный момент я возглавляю школьный совет Дурмстранга, на мне лежит большая ответственность. Покидать школу в таком случае нежелательно.
– Есть пара вопросов о вашей личной жизни. Ходят разнообразные слухи о ваших сердечных привязанностях.
– Моя личная жизнь не секрет. Ни я, ни кто-либо из моих родных не составляет никаких планов матримониального характера на мой счет. Довольно давно меня связывают романтические отношения с Виктором Крамом.
– Бывшим ловцом болгарской сборной? Говорят, что ради вас он оставил свою карьеру.
– Да. Виктор решил порвать с квиддичем и сейчас пишет диссертацию по трансфигурации. Это его собственный выбор.
Том позволил упомянуть об этом, потому что промолчать было бы просто странно. Об этих отношениях знали все. Хотя последнее время всё чаще сомневались в их незыблемости.
– Не могу не задать вам вопрос о Саре Эпстейн.
– Она была моим лучшим другом. И никогда не покончила бы с собой. Мы уже обговорили с вашей английской коллегой недопустимость передергиваний фактов в статьях.
– Не сомневайтесь, моя статья будет достоверной.
Это было первое интервью, и оно было довольно скупым на информацию. Хотя даже то, что они сообщили, было сенсацией.
Том просто хотел дать понять общественности, что Гарри жив, полностью доволен своим существованием и не является исчадием ада, которым его могли бы вообразить из-за общения с Беллатрикс. Было бы нелепо, если бы среди такой важной информации, как его отношение к родителям, появились бы замечания о том, какие мантии он предпочитает или что получил в подарок на свой прошлый день рождения. Гарри не мог рассказать почти ничего о Дурмстранге. И Том решительно возражал против любой слишком наглой лжи. Во-первых, это показало бы Гарри с дурной стороны перед теми, кто знал правду, а во-вторых, во лжи было просто запутаться. Проще было вовсе от нее отказаться, обойдясь неточными формулировками и недоговорками.

Марго закончила читать первой из тех, кто сидел рядом с Гарри. Она презрительно фыркнула и смерила его недовольным взглядом.
– Какой бред, – скривила губы она. – Читаешь, и можно подумать, будто наш дорогой Гарольд Эванс просто святой. Что-то не заметила в статье ни одного упоминания о твоей властности или лживости. Ты целому волшебному миру пять с половиной лет лгал!
– Я все знала, – невозмутимо пожала плечами Друэлла, не отрывая взгляда от строчек, словно узнала не два дня назад, а именно пять лет.
– И я, – кивнул Крис.
Он читал быстрее и уже отдал Друэлле газету в полное ее распоряжение. Теперь Крис пытался есть, но подружка все еще сидела на его стуле, мешая двигаться. Гарри это показалось довольно странным, но сейчас не время было такое обсуждать.
Марго перевела взгляд на Мариуса.
– Не смотри так на меня. Я тоже давно знаю, – развел руками тот.
– Я не знала, но мне все равно, – поспешила сообщить Марго Лидия, когда их взгляды встретились. – Было бы странно, если бы он всем это рассказывал.
Кристина предпочла не реагировать на пристальный взгляд подруги. Она сделала вид, что пытается отряхнуть газету от налипших на нее крошек. Только Драгош попытался неловко улыбнуться Марго. Он был ответственным за прессу, а до этого редактором школьной газеты. Его отец был журналистом. Драгош с детства умел читать между строк. И сейчас он прекрасно видел, что Гарольд Эванс, или Гарри Поттер, вне его весовой категории. Слишком уж могущественные силы с ним связаны.
Члены Совета капитулировали даже до начала сражения. Марго разочарованно цокнула языком и плюхнулась на свое место, продолжая завтрак.
Студенты внимательно пронаблюдали за этим и продолжили шептаться между собой, хотя и без особого ажиотажа. Личность Гарольда Эванса была важна за границами школы, а не здесь, где он в очередной раз только что подтвердил стабильность своего главенства в Совете.