Белый пепел

Школьная жизнь, как обычно, была упорядочена, но при этом слегка безумна. С утра Гарри вставал и точно знал, на какие занятия ему предстоит пойти, что домашнее задание у него сделано, что после последней пары предстоит планерка совета. И даже повестка этой планерки и примерное течение дискуссий было ему известно. Он знал, что в коридорах первокурсники будут шептаться, глядя ему вслед, что девушки будут чуть заметно застенчиво улыбаться, что Абри на перемене обложится какими-то листочками с обрывками текста, из которых потом сложит искрометную статью.
Но всегда оставался элемент внезапности. Толпа в коридоре вынесет Гарри под ноги бледного второкурсника, которого придется поднимать на ноги и отряхивать, потому что бедняга онемеет от страха. Или перед самой планеркой кто-то из старост притащит за ухо какого-нибудь шалопая, спрятавшегося в женском туалете и пугавшего девчонок, либо разрисовавшего двери учительской желтой краской. Чаще всего это оказывался Элиот Колдингс.
– Элиот, сколько можно? – строго спрашивал его Гарри. Этот ужас Дурмстранга только-только перешел на четвертый курс, но был известен в школе не меньше, чем Гарри в том же возрасте, правда, репутация у мальчишки была иного рода. Он был мастером всевозможных пакостей. Достойный отпрыск старой темной семьи, чьим любимым развлечением во все времена было издевательство над магглами. Он был жесток. На первом курсе его шалости частенько приводили к неприятным последствиям для других студентов. Карла не знала, что с ним делать. Но ко второму курсу мальчик присмирел. Поговаривали, что Антон самолично выдрал маленького мерзавца. Может, это напугало его, может, он, наконец, понял, каково приходилось его жертвам, но его выходки после этого никому не причиняли серьезного вреда. Однажды он даже изрисовал непотребными картинками символ Гриндевальда, который тот оставил на стенах родной школы, и который с должным восхищением созерцали все студенты, прогуливаясь на улице.
Старосты уже не могли придумать, как Элиота наказать. И, возможно, когда-то другие старосты так же ломали голову над тем, что делать с Гриндевальдом. Гарри радовался, что Элиот больше никому не причиняет вреда, потому что избить того, кто слабее, как сделал когда-то Антон, наверное, не смог бы. Чаще всего Гарри просто усаживал его в своей гостиной или кабинете и заставлял делать домашние задания или читать под присмотром. Это спасало школу на пару часов.
– Каждый реализует свой потенциал, как умеет, – обычно сообщал ему Элиот и тянулся за приготовленной книжкой. Читать он любил, и все прочитанное с удовольствием использовал в своих проказах. Гарри старался подбирать что-то неопасное, вроде школьных правил, но скоро Элиот уже цитировал их наизусть.
Хотя, справедливости ради, проказник в Дурмстранге был не один. И бедным членам школьного совета оставалось только завидовать счастливчикам, у которых оставалось время на подобные глупости.
Кристина и Лидия все-таки отстояли свою идею о бале-маскараде на зимних каникулах, и Гарри свалил на них всю работу по подготовке, злорадно сообщив, что помимо зимнего бала бывает еще и Хэллоуинский, дуэльная неделя требует от совета определенной работы, не говоря уж о более будничных обязанностях. Конечно, он не собирался бросать девчонок в беде, как когда-то бросили его самого.
В самом совете, казалось, установилось некое затишье перед бурей. Никто не сомневался, что в следующем году главным старостой останется Гарри, и интриговать из-за этого места не имело смысла, тем более что другими претендентами были Крис и Мариус, которые были целиком и полностью на стороне Гарри.
Необдуманный поступок Либериуса на его последнем совете пошатнул всеобщие планы весьма радикально, затормозив интриги даже в новом учебном году.
Марго, Драгош и Кристина в этом году заканчивали школу. Гарри точно знал, что на место Кристины – главной старосты девочек – будет проталкивать Друэллу, если она прилично справится с жизнью около него. Абраксис не хотел попадать в Совет без крайней необходимости, и обещал подыскать на место Драгоша кого-то из корреспондентов школьной газеты. Сам Драгош, несомненно, готовился сделать то же самое, но кого и как он собирался одержать верх в голосовании, ребята пока не знали. По поводу секретаря Гарри вообще терялся.
К вопросу о новых членах совета стоило подойти серьезно еще и потому, что одному из этих новичков предстояло стать главным старостой после Гарри. Не Лидии же оставлять должность.
Гарри всматривался в лица студентов в коридоре, в ребят, которые крутились вокруг него. Конечно, за всю историю Дурмстранга старосты сменились несколько сотен раз. Школа пережила даже управление Антона Полякова и Карлы Вагнер – один уехал из Дурмстранга через два месяца, а другая большую часть времени проводила в школьной больнице. Но Гарри как-то иррационально хотелось, чтобы для той части его компании, которая останется в школе после его ухода, ничего не изменилось.
Виктор постепенно привыкал к своей должности преподавателя. Астрономия была не обязательным предметом, так что учеников у него было гораздо меньше, чем у Бэшворунг или Павлова, и находилось свободное время. Студенты предпочитали с Виктором ладить, потому что опасались Гарольда. Впрочем, может, им нравилось, как Виктор преподает. У Гарри курс астрономии закончился в прошлом году, но он, интереса ради, сходил к Виктору на одно занятие.
Хорошо быть главным старостой, никто не спрашивает, почему ты делаешь что-то необычное, воспринимая это как должное.
Теперь, будучи полноправным членом преподавательского коллектива, Виктор с облегчением подружился с роком девичьих сердец – Макиярви, и еще одним молодым профессором Иоганном Гёльди. Тот преподавал этикет и помогал в кружке любителей фехтования. Иногда они проводили вечера втроем, обсуждая директора, студентов и употребляя горячительные напитки.
Пьяный Виктор Гарри забавлял. Он становился ужасно обидчивым, но ласковым, словно плюшевый мишка. И если обычно при встрече Гарри целовал и обнимал его больше по привычке, то пьяного Виктора хотелось тискать. Хотя, справедливости ради, никто из преподавателей ни разу не выпил достаточно для того, чтобы потерять способность соображать и ходить прямо.
Но чаще всего Виктор по вечерам проверял домашние работы студентов у Гарри в комнате, пока тот сам выполнял свои. Было в этом что-то такое уютное, как в те времена, когда они жили в соседних комнатах и делили на двоих гостиную. Гарри нравилось засыпать, свернувшись калачиком у Виктора под боком. Тот был теплый, как печка, и совсем не дурак пообниматься.
– Представляешь, как мы будем жить после школы? – спросил однажды Виктор.
Гарри лежал, уложив голову ему на колени, и наслаждался тем, как пальцы любимого перебирали его волосы.
– Вообще не представляю жизнь после школы, – честно признался он. – Что мы будем делать? Меня никто не возьмет на работу, наверное. Я же протеже Темного Лорда. Кому нужна такая проблема?
– А зачем тебе работа? Живи на банковские проценты. Интересно, когда последний раз хоть кто-то из Поттеров работал?
Гарри пожал плечами. Судя по рассказам Сириуса, Джеймс даже не задумывался о том, что деньги нужно зарабатывать. Гарри много читал о своей семье, но действительно не помнил упоминаний о том, чтобы кто-то из них работал. Наверное, это было много веков назад, когда первые Поттеры, еще не темные маги и не чистокровные, добывали себе кусок хлеба гончарным мастерством.
У Гарри было хорошее наследство, которым он почти не пользовался. Этим летом ему даже не пришло в голову навестить Гринготтс, ведь стоило заикнуться о магазинах, как Сириус притащил мешочек галеонов.
– Но, кажется, все мои друзья собираются после школы работать.
– Из всех твоих друзей только Мариус наследник древней чистокровной семьи. Им придется работать, чтобы есть.
– Но Антон богат, и он все равно работает. И ты.
– Антон работает на своего собственного дядю, пока Александр строит политическую карьеру. У них конкуренция в семье, ты же знаешь. А я работаю, чтобы быть рядом с тобой, иначе мы не виделись бы по несколько месяцев и умерли бы от...
– ... воздержания, – предугадал Гарри конец предложения.
– Вполне возможно, – засмеялся Виктор, наклонился и поцеловал его в лоб.
– Я не смогу просто сидеть дома и ничего не делать, – после минутных раздумий заметил Гарри. – В итоге мне, видимо, придется просить Тома пристроить меня куда-то стажером. Уж ему-то не откажут. Но начальство будет меня ненавидеть и бояться, что я доношу Тому каждое сказанное слово, коллеги будут лебезить. В общем, не ожидается ничего приятного!
– То есть ничего не изменится? – с улыбкой уточнил Виктор. – Каркаров боится тебя прямо сейчас, а вся школа готова носить в зубах тапочки по одному твоему слову.
– К счастью, еще не вся, – фыркнул Гарри. – Элиот продолжает нарушать правила, Марго и Драгош, кажется, сдружились против меня и что-то тихонько интригуют за моей спиной. И нет Сары, чтобы их разоблачить.
Виктор просто снова наклонился и поцеловал Гарри. После окончания школы все эти интриги в совете казались такими глупыми и детскими, но для Гарри все это было важно. Виктор понимал, что сейчас Гарри учится управлять людьми так, как сам Виктор никогда не умел и уже не сумеет. Да и зачем им в семье два интригана и лидера? К чему это приведет, кроме как к ссорам?
– Ты задумывался, чем хочешь заниматься? – с интересом спросил Виктор. Раньше о таком у них разговор не заходил. – Политика?
– Нет, вне рамок заботы о моих друзьях все эти интриги мало меня волнуют.
– Может, какая-то научная, исследовательская деятельность.
Гарри пожал плечами.
– Так после того как я окончу школу, ты хочешь бросить преподавать? – внезапно стал серьезным он.
– Только если ты не захочешь остаться здесь.
– Тебе не нужно всегда подстраиваться под меня, – покачал головой Гарри. – Если ты хочешь преподавать, я захочу остаться здесь. Каркаров придумает мне какую-нибудь должность.
– О да, если Ваше Высочество повелит! – легонько щелкнул его по носу пальцем Виктор. Но он знал, что в этой шутке есть доля правды.
– Мое Высочество попросит повелеть Его Величество, – шутливо ответил Гарри.
– Думаешь, он воспринимает тебя как своего наследника?
– Что? – засмеялся Гарри. – Конечно, нет! Зачем ему наследники? Он будет жить вечно!
Виктору нравилось, когда Гарри смеялся так искренне и открыто, однако тема веселья откровенно потрясла его. Гарри уже как-то говорил ему о том, что Темный Лорд бессмертен, но Виктор готов был заложить собственную голову, что бессмертие это было достигнуто путем принесения в жертву многих человеческих жизней. Иначе не бывает, чем-то всегда нужно платить. Гарри, которого Виктор знал – смотрел в глубину вопроса и не мог не знать этого. Так значит, Гарри стал настолько жесток, что равнодушен к человеческим страданиям? Проклятое влияние Темного Лорда и Пожирателей смерти.
Или это смерть Сары сдвинула больше, чем Виктор полагал раньше?
Гарри перестал смеяться и потянулся, приложив ладони к лицу Виктора.
– Все нормально?
– Как он стал бессмертным?
– Я не скажу.
Виктор кивнул.
– А он не предлагал стать бессмертным тебе?
Гарри покачал головой и улыбнулся немного грустно.
– Он никогда не предложит подобного, потому что считает себя уникальным. Да я бы и не хотел. Не считая того, что его способ ужасен... Только представь, люди вокруг умирают, а ты нет. Я – бессмертный? А как же ты? Как я буду жить, если ты умрешь? Абраксис? Кристофер? Бессмертие это путь одиночества.
Гарри на мгновение замолчал что-то припоминая.
– Мы как-то раз даже говорили об этом с Сарой. Том никого не любит, поэтому может идти этим путем, но я – нет. Мне с трудом удалось пережить даже смерть Сары, у меня хотя бы остались вы все.
– Я понял, – кивнул Виктор. Он наклонился и поцеловал Гарри в губы. – У меня для тебя кое-что есть.
– Подарок? – удивился Гарри и сел, чтобы позволить Виктору достать что-то и кармана мантии. Это оказалась небольшая коробочка. В таких Гарри хранил запонки и браслеты. Он был к ним равнодушен, но у него было их полно. Большинство его знакомых были богаты, но не слишком задумывались над тем, что ему действительно хотелось бы получить в подарок на день рождения. Если бы тетка Петуния увидела коллекцию драгоценностей своего непутевого племянника, она бы сделала с собой что-нибудь ужасное.
Но в этот раз внутри коробочки оказалось тонкое золотое кольцо без всяких камней и завитушек.
– Следующим летом ты станешь совершеннолетним. Я предлагаю пожениться, – сказал Виктор будничным тоном. – Мы вместе уже не первый год и неоднократно говорили друг другу о своих чувствах, но я скажу еще раз. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы остались вместе на всю жизнь.
Гарри смотрел на кольцо, не в силах совладать с водоворотом чувств в груди. Он был потрясен, испуган, счастлив. Чего-то подобного Виктор от него и ожидал. Внутри нетерпеливо и горячо вспыхнуло ожидание.
– Виктор, – только и мог пробормотать Гарри. Он, словно завороженный, протянул руку к кольцу. Но потом глаза его погасли.
– Том запретил.
Надежда не покинула Виктора от этих слов, но все привычно взорвалось от гнева при упоминании имени Темного Лорда. Ну почему, почему тот занимает столько места в жизни Гарри. Единственным утешением во всем этом служило то, что Гарри хотя бы не пытались убить.
– Он не узнает. Да пусть никто не узнает! – воскликнул Виктор. – Только для нас двоих. А там, может, он смирится и отменит свой запрет.
– Не нужно лишний раз его злить! – возразил Гарри, вскакивая с дивана.
– Ты боишься за меня? – уточнил Виктор. – Так я уже говорил тебе – перестань это делать. Я в состоянии позаботиться о себе и принять самостоятельное решение. Мне известно об опасности, хочу рискнуть.
– Но это же глупо! Убери кольцо. Нет.
Он сказал это уже привычным всей школе властным тоном, который не предусматривал возражений. И только теперь надежда почти погасла внутри Виктора. Гарри не согласится и не переменит решение. Хотя это, конечно, не значило, что Гарри не любит его. В этом уж Виктор не сомневался.
Больше всего на свете Гарри хотелось бы взять кольцо и надеть на свой безымянный палец, но это было бы так неразумно, не предусмотрительно, рискованно.
– Хорошо, но просто подумай, ладно? Я не забираю свое предложение.
***
Гарри не хотел терять дуэльные навыки, которые он приобрел благодаря усилиям Беллы, так что старался хотя бы раз в неделю вытащить на спарринг Мариуса или Виктора. Оба были неплохи. Хотя Мариус от Гарри уже заметно отставал, выбирать было не из кого – Мариус был лучшим среди студентов дуэлянтом после Гарри. Виктор дрался получше Мариуса, но опять же хуже Гарри. Его ведь не тренировала правая рука самого Темного Лорда, приучая к ведению боевых операций.
Однажды она даже выскочила из шкафа в его комнате, чтобы застать врасплох. Если бы Беллатрикс так не ненавидела Аластора Грюма, ее девизом стало бы: «Постоянная бдительность!».
Иногда Гарри удавалось упросить потренировать его кого-нибудь из профессоров – Павлов все время использовал в бою трансфигурацию и поэтому был серьезным для Гарри противником, которого ни разу пока не удалось победить. В бою с ним знания контрзаклятий и темного волшебства было не достаточно.
В преддверии дуэльной недели Гарри сам выступил тренером для нескольких своих друзей. Он сомневался, что кто-то рискнет бросить вызов ему. Хотя раньше, он помнил, студенты бросали вызовы Александру, Полю и Карле, к Гарри дурмстранговское общество испытывало какое-то суеверное поклонение. Легенды о большинстве приключений Гарри в школе за последние пять лет ходили среди студентов сильно искаженные временем и устами сплетников, которые сами узнавали небылицы от других сплетников. Правдивыми в этих легендах были только имена, но Гарри опасался, что эта деталь сохраняется до поры до времени. Стоит ему и друзьям окончить школу, как они превратятся в каких-нибудь Рундилов Уозликов или братьев Певереллов.
Однако вызовы на дуэль не миновали ни Друэллу, ни Мариуса. За Блека опасаться было глупо. Противостоять ему в школе могли только Гарри и Сара. А вот проверить Друэллу хотели многие. Чтобы утвердиться, доказать всем, что она достойна Гарри и его компании, девчонке предстояло драться, как дикой кошке.
Самой опасной ее соперницей была Чанг, но та, к счастью, предпочла не позориться. Она еще помнила, как неодобрительно относится совет к старостам, которые бросают вызовы студентам. Но у Чанг были подружки.
Однажды после тренировки Гарри провожал Друэллу к ее комнатам. Было уже поздно, потому что заниматься они могли только после уроков и планерок совета. Пользуясь служебным положением, Гарри выбил в совете для Друэллы отдельную спальню как для президента одного из школьных клубов. Такое вполне соответствовало школьным правилам, хотя использовалось редко. Тем более что Друэлла была не каким-нибудь там популярным капитаном школьной квиддичной команды, а всего лишь лидером клуба игры в плюй-камни.
Следом за ними, зевая, шли Гельмут Бэшворунг и Антон Мейер. Они считали для себя полезным понаблюдать за дуэльными навыками Гарри, почерпнуть пару приемов. К тому же Абраксис в начале учебного года почти ультимативно заявил всем, что Гарри не должен ходить по школе один. Никто не хотел потерять его так же, как они потеряли Сару. Гарри считал, что это глупо, потому что, по его мнению, они сами нуждались в его защите, и тогда уж никому не следовало ходить по школе в одиночестве. Тогда Абраксис заявил, что главному старосте все равно всегда нужны сопровождающие, потому что периодически возникают всякие поручения, которые надо выполнить или бывает нужно сбегать кому-то что-то передать.
Гарри отчаянно отказывался, но Абраксис, пользуясь привилегиями лучшего друга, настоял на своем. Кто и когда за Гарри ходит, решала Друэлла. У нее было настоящее расписание! Гарри за два месяца привык к «хвосту» и почти не обращал на него внимания. Иногда это действительно было полезным, если внезапно нужно было кого-то позвать или что-то принести.
– Кстати, совсем забыла сказать, – хлопнула себя по лбу Друэлла. – Девчонки начали приготовления к боевым действиям перед зимним балом. Да и некоторые парни тоже.
– И что? В каком смысле боевым действиям?
Почему-то ему представилась яростная драка едой посреди парадного зала в присутствии взрослых гостей. Гарри передернуло.
– Кавалеры, Гарольд. Каждая хочет себе лучшего и не постесняется напоить для этого понравившегося парня любовным зельем. Удивлена, как ни капли еще тебе не перепало. Разве что Эпстейн действительно была гением и перехватывала все на подлете. Я постараюсь, но честно скажу, в своих силах не совсем уверена. Я уже предупредила Мариуса, чтобы он мне оказал посильную помощь.
– На меня не охотятся, – усмехнулся Гарри. – Виктор говорит, что я своими манерами отбиваю у людей сексуальное желание.
За его спиной засмеялись тихонько Мейер и Гельмут.
– К тому же у меня с ним все серьезнее некуда.
– Как это сочетается с тем, что ты отбиваешь у людей сексуальное желание? Кстати, если тебе интересно, у меня не отбиваешь, – с ухмылкой заметил Антуан.
Гарри бросил на него укоряющий взгляд.
– Ну, может, раньше так и было, – кивнула Друэлла, проигнорировав предыдущего оратора. – Да только та дурацкая статейка в газете про твои амурные похождения сделала свое дело.
– Неужели ее так много народу прочитало? – поморщился Гарри. – «Ежедневный пророк» разве не английская газета?
– Ты знаешь Туата О'Рейли?
– Туатмумхайна, что ли? Твоего однокурсника?
– Мерлин, да. Но его так никто не называет. Имечко похуже, чем у моих сестер.
– Под статьями в школьной газете он подписывается полным, – пожал плечами Гарри.
– Вот он твой большой фанат. Собирает статьи из журналов – не школьных, понятно – где о тебе есть упоминание, – хмыкнул Гельмут. – Уже пять штук собрал. И эта статейка Скитер у него тоже есть.
– И он дает ее почитать всем желающим, – закончил Мейер.
– Чудесно, – скривился Гарри. – И что? Из-за одной статьи, причем весьма враждебной, меня будут поить любовным зельем?
– Во-первых, теперь люди сомневаются в твоей холодности, а об отношениях на всю жизнь мало кто мечтает. Сама знаю пару девчонок, которые переспали бы с тобой просто так, даже не надеясь на второй раз.
– У меня такое ощущение, что Мариус у нас в Совете зря штаны просиживает, – проворчал Гарри.
– Да ладно, – усмехнулся Антуан. – Ты же тут главный, не будет он указывать, что делать, а что нет, если тебе захочется девчонку какую-нибудь потискать. Или не девчонку.
Гарри пожал плечами. В общем-то, так и было. Он встречался с Виктором уже несколько лет и до сих пор никто в школьном совете и слова ему не сказал. Гарри посмотрел на Друэллу, предлагая ей продолжать.
– Во-вторых, теперь вы с Виктором куда меньше показываете свои чувства на людях, – сказала она.
Это было правдой. Выполняя условия, поставленные Томом, Гарри старался давать как можно меньше поводов для слухов. Мало кто знал, сколько времени Виктор проводит у Гарри в комнате. Может, со стороны это и казалось заметным охлаждением.
– Не говоря уж о том, что светское общество, студенты Дурмстранга и даже спортивные обозреватели ждут не дождутся уже три года, когда же вы, наконец, объявите о помолвке. И ключевое слово здесь «не дождутся».
Гарри вспомнил гладкое золотое кольцо и уверения Виктора в том, что Волдеморт ни о чем не узнает. Как же ему хотелось и правда объявить о помолвке!
– Я не буду есть ничего из чужих рук, довольна? – грустно спросил он у Друэллы.
– Ага, – кивнула она. Друэлла о многом не знала, но понимала, что у Гарольда, как у человека приближенного к сильным мира сего, полно проблем, о которых он не может ей рассказать.
– Слушай, а как вы так умудряетесь совсем не ссориться? Я ни разу не слышал, чтобы ты на Крама жаловался, – поинтересовался Мейер. – Я уже с третьей девчонкой встречаюсь, все никак не можем друг к другу приспособиться. Одной казалось, что я ей уделял мало внимания, другая меня раздражала своей болтливостью, а та, что сейчас, так бесит, когда ест.
– Как я тебя понимаю, – тяжело вздохнул Гельмут.
– О! Да идите вы! Твоя Одетта, Антуан, кстати, мне жаловалась, что ты целуешься отвратно.
– Что?! – возмущенно заорал тот, вспугнув какую-то парочку, которая притаилась в ближайшей нише, надеясь переждать вечернее шествие. Нужно было их поймать и назначить наказание, но Антуан, Гельмут и Друэлла были сейчас слишком захвачены эмоциями и разговором, а Гарри бегать за нарушителями не любил. Они, наверняка, были уже достаточно напуганы.
Гарри не выдержал и захохотал.
– Хватит хохотать, Гарольд, лучше бы опытом поделился, как старший товарищ, – буркнул Гельмут.
– Ничем не могу помочь, – пожал плечами тот. – Раньше меня бесило, когда Виктор носки грязные под диван запихивал, а у нас вечно гостей было полно, но сейчас мы вместе не живем, так что проблемы такой не стоит. Да и разве носки повод для ссоры? Я их выуживал и складывал ему на кровать. Рано или поздно отучил бы. Ну а все мои вредные привычки меркнут перед То... в смысле, моей семьей.
Можно ли было считать ссорой недавний отказ Гарри пожениться? В любом случае, из-за этого они не перестали проводить вместе время, болтать обо всем на свете и делить постель.
– Кстати, о моей семье, Антуан, ты ведь не собираешься встречаться с мелкой Вагнер? Потому что Сириус собирается жениться на ее сестре, а у него обостренные родительские чувства. Обидишь бедняжку и всю жизнь будешь с ужасом оглядываться.
– Да нет, ты что, мы с ней друзья.
Гарри успокоено кивнул, предпочитая не замечать, как за его спиной переглядываются спутники. Они уже давно ставки делали на членов Гарольдовой семьи.
Это был обычный вечер, ничего не предвещавший, пока Гарри не остался в своей комнате один и не распечатал последнее письмо от Тома. Оно пришло утром, но не было времени открыть его. По Тому Гарри привычно скучал, однако такое расставание невольно вызывало в нем облегчение. Не нужно было каждую секунду спрашивать себя – не смотришь ли на него с голодом и страстью, которая не подобает братским отношениям. Не смотрит ли он так же в ответ.
В школе, рядом с Виктором, все было проще, понятнее.
Между тем Том писал, что в одном журнале напечатали очередную статью про Гарри. Она была довольно короткой, с ничего не значащим содержанием о том, что Гарри якобы могут вскоре обручить с одной из кузин Ромильды, если не с ней самой. Публике все не давала покоя его связь с Беллатрикс. Статья безобидная, легко можно было дать опровержение. Однако она сопровождалась его фотографией.
Гарри своими фото вообще-то не раскидывался, но его несколько раз фотографировали для школьной газеты, да и за всеми студентами в Дурмстранге, у которых были фотоаппараты, Гарри не мог уследить.
Возможно, статью спровоцировал Дамблдор, который хотел сдвинуть дело с мертвой точки.
Может быть, Том решил, что пора уже действовать активно. Он успешно и бескровно действовал по всей Европе и уже достаточно укрепился, чтобы вести открытую войну против Дамблдора.
Может, публикация была случайностью, которую люди Тома не успели предотвратить.
Но дело было в том, что теперь даже самые недогадливые могли сопоставить ее, его имя, возраст и таинственность – с пропажей Гарри Поттера. Дальше тянуть было нельзя. Поэтому Том предупреждал Гарри, что в течение недели в газетах будет опубликовано его летнее интервью. Гарри надлежало предупредить друзей и готовиться.
Готовиться к чему? К тому, что в один момент он сможет потерять расположение всей школы?
В Дурмстранге изучали темную магию, и большинство студентов были детьми Пожирателей смерти или сочувствующих им людей. Свои, конечно, знали, что между Гарри и Лордом заключен крепкий мир, но с чужими могут возникнуть проблемы. Ведь в интервью Гарри был нейтрален, а некоторые могли подумать, что Волдеморт все еще мечтает о его смерти.
Стоит только вспомнить сумасшедшую выходку Абелы, которая, не имея прямых приказов, просто от страха и желания выслужиться, едва не убила семерых подростков. А одну и в самом деле убила.
Разве после пяти лет популярности и всеобщей благосклонности, после того обожания, которое окружало Гарольда последние полтора года, можно как-то приготовиться к предстоящему остракизму?
– Кто сказал, что будет легко, – пробормотал он, падая на постель и роняя на пол письмо. – Избаловались вы, мистер Поттер.
Он перевернулся на бок, принюхался к подушке. Домовики меняли постельное белье раз в неделю, и сегодня наволочка еще пахла терпким одеколоном Виктора. Гарри уткнулся в подушку носом.
Что, если бы Тома не было в его жизни?
Нет, мир без Тома даже в мыслях представлять не хотелось. Гарри действительно его любил. Но что, если бы Том не стал Темным Лордом? Не создавал бы хоркруксы, не промышлял темными делишками, а пошел работать в министерство и всю свою страстную натуру и манипуляторские таланты положил на то, чтобы защищать права темных волшебников в парламенте?
Тогда бы родители Гарри остались живы. Он вырос бы балованным маленьким мерзавчиком, как Драко и Мариус, пошел бы в Хогвартс. Стал бы учиться как все, завел бы таких же балованных друзей. Или нет, он же полукровка. Тогда, наверное, магглорожденных друзей. Или в Хогвартсе на такое не обращают внимания? Они вместе бегали бы на переменках наперегонки, списывали домашку за пять минут до урока у какого-нибудь зубрилы и свистели вслед симпатичным девчонкам.
Он не научился бы командовать людьми, потому что это Том и Сара заставляли его делать первые шаги на пути лидера. Скорей всего, Гарри никогда бы даже не знал Сары Эпстейн, и она прожила бы долгую жизнь, построила карьеру или вышла замуж за... Имре Кохаре. Родила ему толпу курносых детишек.
Гарри, наверное, никогда бы не встретил Виктора. Никогда не было бы этих уютных часов на диване в обнимку. И дурацких шуток про потерянного ежа, которых никто, кроме них двоих, не понимал. Носков под диваном, хотя и самого любимого дивана тоже не было бы. Или на нем дурачился бы кто-то другой. Видит Мерлин, Крис притащил в гостиную главного старосты Дурмстранга самое лучшее, что было на складе, но этому дивану, наверное, было лет сто!
И при таком раскладе главным старостой, наверное, был бы Мариус.
С Томом Гарри тоже никогда бы не познакомился. Может, они и прошли бы мимо друг друга на каком-нибудь важном приеме. Сложно, конечно, не обратить внимания на Тома. Он, наверняка, стал бы министром магии. Но ему было бы семьдесят лет. Гарри бы заинтересовал их престарелый министр магии? Разве что на пару секунд.
Гарри посмеялся в подушку над своими мыслями.
Он не знал бы никого из тех, кто дорог ему сейчас, разве что, кроме Сириуса. Но тот Сириус был бы изгнан из семьи и не собирался бы жениться на Карле Вагнер.
Конечно, у Гарри бы тогда были другие дорогие ему люди: мама и папа, другие друзья, может, даже девушка – Чжоу Чанг.
На самом деле другой жизни Гарри не хотел.
Ему нравилось учиться в Дурмстранге. Иногда программа была очень сложной, но он справлялся. И Гарри совершенно не представлял себе, как можно ходить по школе без сопровождения свиты. Даже на первом курсе, с тех пор как он впервые сцепился с Мариусом и подружился с Сарой, за ним всегда ходили друзья и приятели. Ему нравилось нести ответственность за всю школу, словно он защищал всех здесь. И хулиганская беготня по коридорам, какая-то легкомысленность в подготовке к занятиям не могли заменить ему того, что он имел.
Родители... наверняка, они были потрясающими, любящими и самыми лучшими! В любом случае, детство с ними было бы куда веселее, чем с теткой Петунией. Однако объятия Беллы тоже были теплыми, а Сириус вряд ли любил Гарри меньше, чем Джеймс. Гарри толком не знал, что такое любовь родителей, поэтому не мог подыскать эквивалента. Он знал, что они лишили бы его той независимости характера, что была сейчас.
Никогда не знать Виктора, вот что было бы настоящей катастрофой! Смогла бы Чжоу, да любая другая девчонка, любить Гарри так преданно и самозабвенно, терпеть порой слишком холодный, а порой и истеричный характер, выносить дурацкое препятствие в виде Тома? Весьма сомнительно.
Гарри было неприятно думать, что он лишился бы невинности с кем-то другим, что чьи-то еще руки шарили бы по его телу. Кто-то видел бы его настолько же беспомощным, расслабившимся, покорным. Разве смог бы Гарри настолько же кому-то доверять?
Надо говорить откровенно, в той, воображаемой жизни, наверное, да. В этой – он не доверился даже самому дорогому, после Виктора, человеку – Тому.
Кстати, можно ли назвать Тома вторым по важности, если вся жизнь Гарри основана на том, что однажды он пришел в дом Поттеров?
К кровати неслышно подкрался Живоглот и всем своим немалым весом прыгнул хозяину на спину. Гарри испуганно охнул и дернулся, сбрасывая зверюгу на кровать. Живоглот сердито на него посмотрел, но стал деловито устраиваться под боком, громко мурлыкая. Гарри почесал его за ухом и наклонился, подцепляя с пола письмо от Тома.
Глупо размышлять о том, чего нет и быть не может, лучше подумать, как действовать завтра. Следует предупредить Абри, Мариуса, Криса, Ромильду и Лусию. Наверное, стоит рассказать обо всем заранее Друэлле и Младену. Гарри задумался, кого еще стоит считать надежными, и незаметно для себя заснул.
Ему снилась рыжеволосая женщина, которая играла с маленьким черноволосым мальчиком на лужайке у дома. Это было воспоминание или просто сон? Утром Гарри чувствовал только приятный осадок на сердце и не помнил, что ему снилось. Но, может быть, это Лили так поддерживала своего любимого сына?