Белый пепел

Заместитель министра Долорес Джейн Амбридж аккуратно отложила последний номер «Ежедневного пророка», подвинула к себе чашку чая со сливками, сделала маленький глоток и допустила небольшую улыбочку, потому что напиток показался ей идеальным. Она оглядела стены своего кабинета, украшенные тарелочками с изображением котят.
Это была маленькая радость на фоне других больших разочарований, но нужно было баловать себя хоть чем-то, сдерживая внутреннюю бурю.
Все началось с пропажи Мальчика-Который-Выжил несколько лет назад. До этого они безмятежно жили в уютном послевоенном мирке, восстановив постепенно все утраченное. Не было почти никакой политической интриги, по-настоящему громких скандалов или событий, выбивающихся из рабочей колеи.
Конечно, в том, что произошло с Гарри Поттером, не было вины Долорес. Она не имела никакого отношения к отделу опеки и тем более к делишкам Альбуса Дамблдора. Но как раз за год до исчезновения мальчишки Долорес стала заместителем министра. Она была многим обязана Фаджу и, одновременно, имела на него большое влияние – то, что было плохо для него, становилось таким же и для нее. История с поисками мальчика потрепала всех.
Начальника отдела опеки и его заместителя выгнали из министерства, а единственный оставшийся после их ухода сотрудник был настолько потрясен последовавшей доскональной проверкой, что вскоре вынужден был уйти на пенсию. Отдел собрали заново, но Долорес не сомневалась, что пройдет немало времени, прежде чем они смогут достойно работать.
Дамблдор в итоге все же вынужден был покинуть пост президента Международной Конфедерации Магов, хотя и держался на нем около двух лет в ореоле постоянно то всплывающего, то затихающего скандала. Ему с трудом удалось удержаться в Визенгамоте.
Министр же потерял доверие избирателей и веру в себя самого.
С этим можно было работать, если бы не пропажа философского камня, которую все пытались тщательно прикрыть, не сбежавший из Азкабана Сириус Блек, которого почему-то чрезвычайно взволновало исчезновение крестника, не помешавшийся в Хогвартсе Локхарт, известный своими опусами по всему миру, и в довершение смутные слухи, а потом и прямые заявления Дамблдора о воскрешении Того-Кого-Нельзя-Называть.
В последние месяцы своего печального правления Фадж выглядел откровенно больным. Долорес, да и все министерство, ожидали его неминуемой отставки, особенно после того, как из Азкабана сбежали все заключенные там Пожиратели смерти. Долорес пришлось пережить несколько неприятных месяцев, потому что нужно было поддерживать Фаджа, одновременно прикидывая, перед кем выслужиться, чтобы не потерять свое кресло замминистра в будущем. Но все закончилось гораздо плачевнее, чем люди надеялись.
Фадж был убит теми самыми Пожирателями смерти. Долорес сидела рядом с ним в тот роковой вечер и долго благодарила всех богов за то, что уцелела.
Но оказалось, что она уцелела не случайно.
Тело Корнелиуса еще не успело остыть, как к ней пришел Люциус Малфой и предложил выдвинуть ее кандидатуру на пост следующего министра магии. Признаться, о таком она и не мечтала. Ни для кого в министерстве не было секретом, что она является преданным и умным подчиненным. Однако все они знали о ее садистской жилке. Министром ее бы не выбрали. Но Люциус Малфой готов был платить всем недовольным за молчание.
И хотя Долорес, как и Фадж, неоднократно во всеуслышание заявляла, что считает Дамблдора старым манипулятором, хотя она вслух упорно отрицала саму возможность воскрешения Темного Лорда, Долорес не была глупа. Соглашаясь с Люциусом, она соглашалась с Темным Лордом. На ее руке не было метки, но она была целиком и полностью на темной стороне.
Впрочем, несмотря на старания Малфоя, министром Долорес не стала, хотя кресло заместителя ей удалось удержать. Это было не так уж плохо, ведь Скримджер был упертым типом. Он не признавал возрождения Лорда, одновременно пытаясь противостоять Пожирателям и Дамблдору. Долорес была уверена, что долго ему не прожить.
Но настало неспокойное время обысков и подозрений, как в семидесятых. Хотя Пожиратели не нападали на мирных жителей, все боялись их. Каждый подозревал соседа и дрожал от мысли увидеть над своим домом зеленый череп с выползающей из него змеей.
Во всем этом хаосе однажды Гарри Поттер и объявился в Отделе Тайн. Долорес поняла, что возненавидит мальчишку, как только узнала, что он заявился столь нахально. Прошел по коридорам никем не узнанный и потребовал пророчество о себе и Волдеморте. О! Если бы Долорес доложили всего на пять минут раньше! Она встретила бы мальчишку и его сопровождающего во всеоружии в Атриуме. Она смогла бы потешить свое самолюбие и преподнести настоящий дар Темному Лорду.
Конечно, с момента своего возрождения тот ни разу не дал никому понять, что желает убить Гарри Поттера, но ведь мальчишка пропал пять лет назад. Трудно было поверить, что он вообще до сих пор жив. Долорес втайне считала, что какая-то темная семья давно избавилась от этой докуки.
Но поймать Поттера не удалось. Зато пропала Берта Джоркинс. Не приходилось сомневаться в том, что она мертва. Порой Долорес задумывалась, как эта глупая женщина оказалась впутана в историю с Гарри Поттером, и не стоит ли обвинить мальчишку в ее смерти. Но Скримджеру такие игры были не по вкусу, так что Долорес переключилась на более важные задачи.
Даже во всей круговерти министерской волокиты для нее не прошел незамеченным арест Гарольда Эванса и последующие события.
В то утро министерство стояло на ушах. Демпстер Уигглсвэйд, возглавивший отдел международного сотрудничества после смерти Бартемиуса Крауча – старина Барти всегда нравился Долорес своими бескомпромиссными методами и жестокостью, она сожалела о его смерти, ведь он вполне мог бы стать достойным министром, – прибежал к Долорес в настоящей панике. Раньше он был ее подчиненным в отделе магического правопорядка. Как два бывших слизеринца они неплохо ладили друг с другом, так что вполне естественно, что он искал ее поддержки и совета.
– Это скандал, мисс Амбридж! Настоящий скандал! – заверил он ее.
– У нас прочный союз с Французским правительством, – улыбаясь, заверила она. – Нашим отношениям не повредит арест британского подданного. Особенно если он замечен в чем-то противозаконном.
Конечно, Амбридж сомневалась, что мальчишка на самом деле что-то знает или как-то замешан в деятельность Темного Лорда. Обвинения были смехотворными. С тем же успехом можно было ее саму арестовать за общение с Люциусом Малфоем.
– Да какой он наш подданный, – отмахнулся Уигглсвэйд. – Нет никакого Гарольда Эванса. Имя, наверняка, поддельное. Проблема не в этом.
– А в чем же?
– Вы никогда не слышали о Гарольде Эвансе, мисс Амбридж?
– Признаться, нет.
– Ну да, конечно, у вас же нет детей, – пробормотал Уигглсвэйд. – Понимаете, я сомневаюсь, что сейчас во всей Европе найдется десяток чистокровных детишек, которые не слышали бы об этом мальчишке хоть краем уха. Будь то Хогвартс, Дурмстранг, Шармбатон или какая-нибудь крохотная немецкая школа. Вам любой расскажет, какой Гарольд «красавчик и умница». По крайней мере, так его характеризуют мои дочери, а я сомневаюсь, что, учась в Хогвартсе, они видели его кроме как на любительских фото.
– Но что же с того?
– Когда дети о чем-то просят, им очень трудно не уступить. И поверьте, сегодня к вечеру все детишки от Англии и до Болгарии будут убеждать родителей в том, насколько не прав французский аврорат. А ведь некоторые родители весьма влиятельны. Я не хочу быть замешан в этот скандал, мисс Амбридж. Кингсли отправился в Париж. Искренне надеюсь, что у него хватит благоразумия решить дело миром.
Скандал тогда действительно поднялся нешуточный.
И теперь оказалось, что источником его опять стал Гарри Поттер. Кажется, мальчишке на роду написано быть в центре новостного урагана. Долорес ему завидовала и ненавидела. Однако она давно плавала в мутных политических водах и прекрасно видела, откуда весь этот клубок разматывается.
Гарри Поттер был на стороне Темного Лорда, и пока Долорес пользовалась деньгами Люциуса Малфоя, ей следовало любить противного мальчишку, как родного сына. Это, впрочем, не означало, что им нельзя воспользоваться для упрочения своего положения.
***
Грядущее лето оказалось полно праздничными событиями.
Едва Гарри вернется из школы, он должен будет присутствовать на свадьбе Сириуса и Карлы. Торжество обещало быть грандиозным.
После них наконец-то вступал в брак Либериус – к радости родителей, с выбранной ими девушкой. Либериус очень хотел, но постеснялся выбрать Гарри шафером. Нагрузка была бы большая, а Гарри частенько оказывался занят. Тем не менее, не присутствовать на бракосочетании Гарри просто не мог себе позволить. Либериус ему был не чужой.
В начале июля Флер грозила разродиться маленьким Поляковым. У Александра пока не было детей, так что Антон вполне мог стать отцом продолжателя молодой династии. Виктор собирался стать крестным, так что Гарри не мог пропустить и этот праздник.
Белла порадовала супруга в конце февраля. Она произвела на свет слабенького мальчишку, но целители обещали ему благоприятное будущее при должном уходе. Лестранджи не собирались жалеть денег ни на целителей, ни на зелья. В этом поколении семьи кроха Реджинальд был единственным мальчиком, именно он был последней надеждой на то, что род не прервется.
Беллатрикс предложила Гарри стать крестным. Они даже отложили крестины на несколько месяцев, ожидая, пока Гарри приедет на каникулы. Это была большая честь. Гарри был взволнован. Он любил Беллу. Ему очень хотелось увидеть ее сына, стать для малыша тем же, кем был для него Сириус и даже больше.
Но и о собственном маленьком торжестве забывать не стоило. Гарри на много месяцев запомнил состоявшийся у него и Виктора после зимнего бала откровенный разговор. Еще какое-то время он просыпался по ночам от кошмаров, судорожно нащупывая теплое тело под боком, прижимаясь к шее и груди губами.
Он дьявольски боялся потерять Виктора. Конечно, он бы не умер, как Сара. Но после ее смерти Крам был самым близким и родным человеком для Гарри. Даже просто его уход был бы слишком болезнен. Он опустошил бы душу Гарри.
Поэтому предложение пожениться больше не казалось таким абсурдным. Это все еще было рискованно, но Виктор был готов пойти на это, Гарри же больше не находил в себе сил отказывать.
Как он вообще мог это делать, когда сказал Виктору в лицо, что влюблен в другого?!
Так что Гарри принял у Виктора кольцо.
Он не мог его носить открыто, поэтому оно обычно болталось на цепочке у Гарри на груди.
У них не могло быть свадьбы с сотнями гостей, как у Сириуса и Либериуса. Да им и не хотелось такой публичности. Маленького торжества, на которое пришли бы только самые близкие, было бы достаточно. Впрочем, Гарри не мог позволить себе даже этого. Каждый знающий был опасен.
Он не мог пригласить Беллатрикс, потому что она донесла бы Лорду, несмотря на всю привязанность к Гарри. Нельзя было предупредить и Сириуса, потому что тот теперь был слишком приближен к Лорду, который мастерски владел легилименцией. Виктор поостерегся сообщать своей болтушке матери или отцу и брату, которые наверняка попытались бы его отговорить. И, конечно, нельзя было пригласить самого Тома. Это было логично, ведь он был основной причиной всей секретности. Но после Виктора он также был самым дорогим для Гарри человеком. Его хотелось видеть рядом в такие важные моменты.
Виктор рассказал только Антону, которому предстояло стать свидетелем. Гарри, со своей стороны, попросил Абраксиса. И Антон и Абри были чертовски напуганы этим предложением. Кажется, благосклонность Темного Лорда к Гарольду уже ни для кого не была секретом. Друзья боялись за Виктора. Но Крам и Поттер были уверены в своем решении. Антон и Абри поклялись молчать и обещали помочь.
Некоторое время после разговора с Абри Гарри ловил на себе его обеспокоенные взгляды.
– Послушай, – обратился он к Малфою, наконец оставшись наедине. – Я попросил тебя, потому что после Сары ты мой самый лучший друг. Но если это слишком большая ответственность для тебя, только скажи. Я могу аккуратно стереть тебе воспоминания. Ты даже не заметишь.
– Нет! Я не разболтаю! – рассердился Абри.
– Я знаю, поэтому и попросил тебя.
– Но, Гарри, я не могу перестать беспокоиться. Темный Лорд... что-то подсказывает мне, что ему такие тайны не по вкусу.
– Если Темный Лорд когда-нибудь узнает, обещаю, что он не причинит вреда ни тебе, ни твоим близким. Даже если мне придется умереть для этого.
Абри только вздохнул. Он вовсе не хотел, чтобы Гарри умирал. Но, кажется, Гарри и Виктор и без Абри отлично понимали все риски, которые собирались взять на себя.
Между тем события в школе продолжали идти своим чередом. Виктор надолго оккупировал библиотеку, одолжив у Гарри мантию-невидимку. Вообще-то школьному персоналу не запрещалось читать что угодно из библиотечных фондов в любое время дня и ночи. Не было никакой нужды в секретности. Так что Гарри решил, что Виктор зачем-то изучает его подарок на Рождество. Дело началось с простой проверки – нет ли на мантии-невидимке вредных чар, но, кажется, все зашло слишком далеко. Гарри предпочел не вмешиваться.
Ему нравилось, когда возлюбленный чем-то увлекался. Это позволяло Гарри надеяться, что квиддичная карьера действительно была не так уж и важна.
Как обычно, последние школьные семестры для него закрутились вокруг очередных выборов в школьный совет. В такое время он как никогда хорошо понимал Тома, который предпочитал быть диктатором и тираном, отказавшись от демократии во всех ее проявлениях.
К Рождеству Абраксис выбрал из своей стайки журналистов того, кто мог бы сидеть в школьном совете вместо него. Это был небезызвестный Гарри Туат О'Рейли. Мальчишка был почти фанатом Гарри, и можно было не сомневаться в его верности. Кроме того, он был довольно ловок и сообразителен.
Гарри сначала немного смущала восторженность Туата в присутствии его кумира и желание услужить в каких-то мелочах. Туат был нездорово влюблен и отлично осознавал, что никогда не получит ответа на свои чувства. Он мог часами сидеть, не двигаясь, просто наблюдая за Гарри, и воспринимал возможность коснуться, как благословление небес. Гарри иногда слегка трепал его по плечу, но никогда не допускал большего, опасаясь дать бедняге хоть какую-то надежду. Он и так почти не сомневался в том, что по утрам в душе Туат представляет себе именно Гаррин светлый образ.
Гарри постепенно привык к странностям Туата точно так же, как к постоянному хвосту из «охранников». Ведь тот был настоящей умницей и писал поистине искрометные статьи.
Гарри не знал, кого Мирослав собирается выдвинуть на должность ответственного за прессу, но не сомневался, что они задавят его количеством.
Главной старостой девочек предстояло стать Друэлле. За нее Гарри собирался бороться с особой настойчивостью. В конце концов, он обещал ей это, если она хорошо проявит себя. Пока что Друэлла оправдывала все ожидания. Конечно, она не была Сарой. И, наверное, никогда не сможет занять в сердце Гарри ее место, однако лидером Друэлла была вполне достойным.
Гарри долго думал, кого сможет выдвинуть на должность секретаря. Он уже почти отчаялся и собирался оставить это место на откуп Марго. Он и так почти составил совет только из своих.
В этот раз Гарри не сомневался в результатах голосования. Хотя элемент неожиданности всегда оставался. В прошлый раз Либериус умудрился удивить их всех. Однако теперь Гарри, наученный горьким опытом, обстоятельно поговорил со своими друзьями, объяснив им, чем чреваты отступления от плана.
Мариус только посмеялся над этой беседой, беззлобно сострив насчет Либериуса. Бывшего Главного Блек не уважал, и поступать так же опрометчиво ни за что не стал бы. Уж Мариус-то разбирался в хитросплетениях школьных интриг куда лучше, чем даже Гарольд. Криса беседа Гарри тоже развеселила. Он всегда следовал за Гарри, ему и в голову не пришло бы делать что-то настолько рискованное, не посоветовавшись сначала с ним.
Четвертым членом совета, на которого Гарри мог рассчитывать, была Лидия. С первого своего дня она примкнула к их мужской компании и до сих пор не подводила. Друэлла и Юн держали Лидию под наблюдением, пресекая малейшие намеки на ее союз с Марго.
Кристину своей было не назвать, однако она обычно не противоречила Гарри в важных вопросах. Когда в совете случались обсуждения каких-то спорных моментов, она не стеснялась высказывать собственное мнение, часто возражала Гарри, поддерживала Марго и Мирослава. Иногда ей удавалось Гарри переубедить, чем она очень гордилась. Но когда дело доходило до голосований, Кристина всегда голосовала так же, как Гарри. Он это очень ценил.
Гарри заранее поговорил с Кристиной о Друэлле. После небольших колебаний, она согласилась выдвинуть ее кандидатуру. Гарри был уверен, что Кристина не подведет.
В целом состояние дел в совете кардинально отличалось от того, что было два года назад. Гарри это и радовало, и пугало.
Сейчас между ним, Марго и Мирославом все-таки оставалась некоторая конкуренция. Они чаще всего проигрывали, но оппозиция держала Гарри в тонусе. Он знал, когда его решения не совсем удачны. Марго сообщала об этом мгновенно, поднимая невероятный шум.
Но в следующем году такого не будет. Друэлла, Лидия, Крис и Туат могли дать неплохие советы, но ни за что не стали бы Гарри противоречить. Оставалось только надеяться на здравый смысл Мариуса и секретаря, которого предложит Марго.
Перед голосованием и экзаменами дурмстранговцам предстояло пережить очередной урок выживания в лесу. Малышня ужасалась и надеялась повторить «великий подвиг» Гарольда Эванса. Старшие тревожились о том, как бы мелочь не пострадала слишком сильно.
Гарри был весь в заботах, когда Каркаров вызвал его к себе в кабинет.
Они не так уж часто и пересекались. Каркарова всегда приглашали на заседания полного школьного совета, где помимо блистательной семерки присутствовали все старосты, и по желанию приглашенные члены клубов. Студент, которому приходило такое приглашение, как правило, не отказывался. А вот Каркаров советы не посещал. Гарри раз в месяц заходил к нему сам, чтобы передать какую-то информацию или бумаги, но они всегда говорили только о школьных делах.
Похоже, сбагрив Гарри Темному Лорду, директор, наконец, вздохнул спокойно и постарался забыть о его детских эскападах, как о страшном сне. Гарри это немного огорчало. Пусть Каркаров и не питал к Гарри привязанности, но для него директор был первым взрослым волшебником, который принял деятельное участие в судьбе Гарри и перевернул весь его мир. Ему директор искренне нравился, даже если доверять Каркарову было рискованно.
В то утро Гарри привычно вскарабкался по высоким ступеням в преподавательскую башню. Здесь же были и личные комнаты Виктора, только повыше, чем кабинет директора. Бегать сюда давно стало привычкой, и помогало сохранять нормальную физическую форму.
Каркаров тяжело вздохнул, когда увидел гостя, и предложил ему чай. Гарри уселся в кресло напротив директора.
– От вас снова неприятности, мистер Поттер, – недовольно сообщил Каркаров. – Профессор Дамблдор и английское министерство магии предлагают мне поучаствовать в программе по обмену. Они хотят принять несколько наших студентов. Я, конечно, отказался. Потому что не готов допустить чужаков к нам.
Гарри успел только открыть рот, как директор поднял руку в протесте.
– Только не говорите, что это с вами не связано. Разумеется, они хотят видеть вас. И вы в вашем интервью сами это им предложили.
– Вы отказались, сэр, в чем же неприятность?
– Теперь Скримджер прислал письмо вам лично, – скривился Каркаров. – Я не читал, только проверил на заклятия. Тем не менее, что-то мне подсказывает, что вы согласитесь поехать в Англию после прочтения.
Гарри опасливо взял свернутый пергамент и пробежал взглядом текст. Каркаров был прав, предложение было заманчивым. Но решал не Гарри, дело было за Томом.
– Скримджер предлагает пересмотреть дело Сириуса, если я соглашусь посетить Хогвартс в этом году.
– Наш Лорд вряд ли сочтет это достойным поводом.
– Да, тоже так думаю. Тем более Сириус вполне свободно передвигается в некоторых других странах, – пожал плечами Гарри. Ему хотелось бы очистить доброе имя Сириуса, сделать ему такой неповторимый подарок на свадьбу. Но любого правительства, не подконтрольного Тому, Гарри справедливо опасался. Второй раз сидеть на допросе ему не хотелось. Даже если его недолгое заключение было довольно комфортным.
– Они просто так не сдадутся, – заметил Каркаров.
– Думаю, что не сдадутся. Но это не моя проблема. Им нечем на меня давить. Да если бы и было, я вряд ли смог бы поспорить с Темным Лордом.
Игорь бросил на Гарри любопытный взгляд.
– Действительно не смогли бы, мистер Поттер? – уточнил он. – Мне кажется, если кто-то и спорит с ним, это только вы.
Гарри пожал плечами.
– Только в самых крайних случаях, если на кону жизни моих близких.
Каркаров улыбнулся.
– Последние несколько месяцев у меня словно гора с плеч свалилась. Я наконец-то чувствую, что не зря забрал вас у магглов.
Гарри улыбнулся ему в ответ.
– Спасибо вам за это. Думаю, для меня все закончилось бы не лучшим образом, пойди я в Хогвартс.
– Для меня, наверное, тоже, – задумчиво кивнул Игорь, потирая свое левое предплечье, где теперь всегда мягко и тепло пульсировала метка. Она никогда не вела себя так до возрождения Темного Лорда, и давно уже ни у кого не вызывала отвращения.
Они допили чай и разошлись. Каркарова ждала методичка по травологии, составленная Макиярви, а Гарри подготовка порталов для забрасываемых в лес групп.
Впрочем, оказалось, что Скримджера не так легко смутить не только отказом, но и многозначительным молчанием.
Всего через пару недель Каркаров отдал Гарри очередное письмо. На этот раз министр пригрозил Гарри арестом Снейпа. Вряд ли кто-то на самом деле знал, что Гарри как-то связан с мрачным зельеваром. Но Дамблдор выгнал Снейпа из Ордена Феникса, лишив своего доверия и во многом защиты, потому что по какой-то причине Снейп не выдал никому местоположение Гарри еще несколько лет назад. Может, в другом случае директор и не позволил министру достать своего сотрудника, но Дамблдору тоже хотелось видеть Гарри в Хогвартсе.
Снейпа было жаль. Гарри никогда своих не бросал. Он вызвал Тома через сквозное зеркало, хотя не очень надеялся на положительный результат. Тем более у Тома были свои способы выручать Пожирателей смерти из беды.
– Слишком опасно, – подтвердил его подозрения Том, нахмурившись.
Иногда казалось, что тот догадывается о задуманной Гарри и Виктором свадьбе. Может, в Гарри говорила мнительность и подозрительность, и он видел то, чего не было.
– Сириус прекрасно обойдется и без оправдания Британским правительством, а как вытащить Снейпа, я подумаю.
Он немного помолчал.
– У меня, впрочем, есть дело в Хогвартсе, которое я могу доверить только тебе или сделать сам, но... Рисковать тем, что Дамблдор или Скримджер потом не выпустят тебя, я не буду.
– Что за дело? – поинтересовался Гарри.
Том зло скривил губы.
– Я не могу найти кольцо Слизеринов.
– Что? – недоуменно нахмурился Гарри, а потом понял, что могло стоять за этими словами. – Один из твоих... сам-знаешь-чего?
Он был один в своей комнате во время разговора, но рисковать бессмертием Тома не собирался никоим образом.
– Да.
Гарри кивнул. Он и раньше подозревал, что Том перешел ранее известные границы магии, создав четыре хоркрукса, но тот впервые признавал это вслух.
– Он был спрятан в доме моего деда со стороны матери. Учитывая, что дневник и медальон оказались не на месте, я решил проверить и... кольцо. И Мерлин знает, где оно теперь! Я подозреваю, что Дамблдор уже добрался до него.
– Не нервничай раньше времени. Возможно, его, как и медальон, утащил кто-то из своих.
– Это слабое утешение.
– Так ты хочешь, чтобы я нашел в Хогвартсе кольцо?
Том на другой стороне неровно выдохнул сквозь зубы.
– Нет. Это бесполезно. Я хочу, чтобы ты достал из Хогвартса пятый – диадему Равенкло.
Гарри изумленно втянул в себя воздух.
– Пять? Том! Да ты совсем!..
Гарри подавил порыв вскочить и отбросить от себя зеркало от расстройства.
– Впрочем, мой кусочек случайный...
– Я собирался сделать семь, – поморщился Том.
– Мерлин, ну зачем!
– Самое сильное магическое число. Я же говорил тебе, что хотел провести ритуал. Но я не успел.
– Кольцо и медальон Салазара, дневник, диадема Равенкло, что-то от Гриффиндора или Хаффлпафф?
– Мне не удалось найти ничего от Гриффиндора. Это чаша Хельги.
Иногда Гарри становилось действительно не по себе от того, как сильно Том изуродовал самого себя. Это была его плата за власть. Хотя Гарри принимал и любил Тома таким, каким он был, понимал, что без всего им сотворенного вряд ли бы они когда-нибудь встретились, это не избавляло от внутренней горечи.
Именно жажда власти Тома, его способность переступить через что и кого угодно ради своей цели не давала Гарри довериться ему, позволить себе отцепиться от Виктора.
– Как бы там ни было, все это не стоит того, чтобы рисковать тобой. Дамблдор не выпустит тебя из Хогвартса.
– Но какой им резон похищать меня? Даже без твоего участия меня освободили из аврората. Если я начну во всеуслышание говорить о том, что меня удерживают насильно, они не посмеют держать меня в Хогвартсе.
– Ты отмечен, – напомнил Том. – Это не безопасно. Я не собираюсь избавлять тебя от метки из-за такой ерунды.
– Твоя душа не ерунда.
– Мы не можем быть уверены в том, что она в опасности, – поморщился Том. – В любом случае, я уверен, что медальон, дневник и чаша сейчас в безопасности. И, конечно же, в Дурмстранге или рядом со мной в безопасности и ты.
Гарри хранил медальон, и ему было очень приятно от того, что Том уверен в нем, несмотря на то, что сделали Люциус и Регулус. Гарри не знал, куда спрятан дневник. Зато подозревал, что Чашу давно хранит Беллатрикс.
Тем не менее, вопрос об отъезде Гарри в Хогвартс больше не поднимался. Гарри занялся подготовкой к экзаменам.
Он к тому же все больше волновался о Викторе, который окончательно зарылся в библиотеке. Оказалось, что он нашел какие-то старые записки Гриндевальда, каким-то чудом сохранившиеся в библиотеке. Многие студенты могли сказать, что их деды и прадеды сражались на стороне Гриндевальда, а Дурмстранг даже несколько гордился тем, что выпустил такого выдающегося студента. Теперь уже никто не вспоминал о том, что когда-то его исключили из школы за аморальное поведение и злоупотребление Темными искусствами.
Гарри стремление Виктора пойти по стопам бывшего Темного Лорда не слишком нравилось. Он подозревал, что за этим скрывается попытка сравняться с Томом. Ему не хотелось никакого противостояния между любимыми людьми, особенно вызванного им самим.
Тем более Том был гением, при всем своем уме и старании Виктору было с ним не сравниться в магическом противостоянии.
– Не волнуйся, – нарочито легкомысленно пожал плечами Виктор в ответ на беспокойство Гарри. – Я всего лишь читал о Дарах смерти. У Гриндевальда были довольно глубокие исследования на эту тему.
– Дары смерти? Это что-то из сказок барда Бидля?
У него не было времени на чтение детских сказок, но порой в разговорах других детей проскальзывало что-то об этом. Однажды Сара даже рассказывала ему какую-то из сказок Бидля на ночь.
– Это не сказка. По крайней мере, не во всем. Братья Певереллы реально существовали. К слову, ты ведешь от них свою родословную. Может, их и правда одарила Смерть, кто знает, что за чудеса творились в те далекие времена? А может, они были великими волшебниками? Кто-то возводил на трон истинных королей, кто-то основывал школы, а кто-то создавал непобедимые волшебные палочки. О Воскрешающем камне неизвестно ничего. А вот существование Старшей палочки это одна из страшных легенд прошлых веков. Ее кровавый след довольно легко проследить где-то до начала двадцатого века. Думаю, что Гриндевальду удалось завладеть ею.
– А после него Дамблдору? Ведь он победил Гриндевальда в поединке? Интересно. Впрочем, зачем тебе-то все это?
– Я думаю, что твоя мантия это третий Дар Смерти. Обычные мантии-невидимки могут служить пять-десять лет, а потом их эффект слабеет. Твоя же, если верить Дамблдору, служила еще твоему отцу. Учитывая, что ты вел род от Игнотуса Певерелла, можно предположить, что она та самая.
– Предлагаешь мне завернуться в нее и прожить сто лет невидимым и одиноким? – насмешливо поинтересовался Гарри.
Виктор фыркнул и отмахнулся. Он не сказал Гарри, но его больше интересовала именно Старшая палочка. Он не думал об убийстве Темного Лорда. Гарри такого бы не простил ему. Но с ее помощью можно было, наконец, говорить с Темным Лордом совсем с других позиций, перестать скрывать отношения с Гарри.
Хотя Виктор не представлял себе, как мог бы достать Старшую палочку. Ведь у него не было шансов победить Дамблдора.

Между тем учебный год, наконец, подошел к концу. В последний день перед началом экзаменов Гарри созвал школьный совет. Крис с помощью Ромильды красиво украсил их торжественный зал и позаботился о напитках.
Гарри уже привычно устроился в кресле в центре и с задумчивой улыбкой осмотрел шестерых своих коллег и шестнадцать старост. Они с нетерпением посмотрели на него в ответ. Умные, любопытные и амбициозные ребята были полностью подчинены ему сейчас. Со значительной частью из них предстояло сегодня попрощаться. Не навсегда, конечно. Они еще увидятся в светских гостиных, на работе, на балах.
– Кем ты собираешься стать после школы? – поинтересовался Гарри у Кристины, вместо того, чтобы сказать что-то торжественное.
– Мама подыскала мне место стажера в нашей Комиссии по экспериментальным чарам, – гордо заявила Кристина.
– Ничего себе! – восторженно отозвался кто-то из старост. – Это же очень опасно.
– Мне по силам, – самодовольно ответила Кристина. – Нужно только сдать экзамены по Чарам и Трансфигурации на отлично, но, думаю, я справлюсь.
Насколько Гарри знал, отец Кристины был значительной персоной во Французском министерстве – руководителем какого-то департамента или даже заместителем министра. У родителей Кристины было влияние, но, похоже, они не могли себе позволить оставить дочь дома до замужества. У них был еще и сын, который обучался в Шармбатоне.
– А я выйду замуж, – просто сообщила Марго, оценивая реакцию окружающих на это заявление.
– Вот уж от тебя не ожидали, – протянул Мариус.
Она только пожала плечами. На самом деле, предварительные сговоры и браки в семнадцать и восемнадцать лет в их кругу были настолько обычным делом, что скорее ситуация Кристины была удивительна.
– Я пойду в редакцию к отцу, – сообщил Мирослав. – Надеюсь, они не заставят меня начать с разноса кофе.
– Что ж, я рад, что вы определились, – кивнул Гарри. Он сам все еще не мог сказать того же о себе. – Итак, начнем с меня. Я пробыл на посту главного старосты год. Желает ли кто-то предложить другую кандидатуру?
Он вприщур осмотрел всех своих коллег. Они промолчали.
– В таком случае, Кристина, кого ты предложишь на свое место?
Она усмехнулась и пожала плечами.
– Друэллу Розье.
Марго и Мирослав поморщились. Все остальные поддержали кандидата. Марго что-то быстро записала в протокол собрания.
– Мирослав, – предложил Гарри. Тот вздохнул и оглядел собравшихся.
– Как будто мои слова то-то изменят, – фыркнул он. – Предлагаю Марселино Гарсия.
Гарри на секунду задумался, вспоминая этого мальчика. Тот тоже был шестикурсником, но они никогда особо близко не общались. Когда-то Марселино приятельствовал с Мариусом, но их пути давно разошлись.
Тем временем Маргарита и Кристина подняли руки в знак поддержки товарища. Возможно, Марселино действительно был неплох в своем деле, а может, трое семикурсников хотели напоследок продемонстрировать совету свое единство. Гарри терпеливо подождал несколько мгновений. Он знал, что никто их не поддержит, но был обязан дать это время.
– Отклонено, – сказал он, наконец. Троица опустила руки. Похоже, они и так особо не рассчитывали на победу. – Предлагаю выбрать Туатмумхайна О'Рейли.
– Да он же фанатик, – поморщился Мирослав. – Хотя понимаю, почему ты выбрал его.
Между тем Крис, Мариус и Лидия подняли руки в поддержку Туата. Гарри ободряюще улыбнулся им. В кои-то веки голосование шло, как запланировано.
– Принято, – кивнул Гарри. – Что ж, последний пункт и можем перейти к старостам. Марго, кого ты предлагаешь себе на замену?
Она сделала дерзкое выражение лица. Гарри, напрягся, ожидая, что она назовет какое-то особо неприятное имя.
– Мне все равно! – пожала плечами она. – Я даже не думала об этом. Все равно же задавите количеством. Предлагай, кого хочешь!
Гарри нахмурился и посмотрел на нее с подозрением. Как она умудряется все делать назло? Гарри как раз сам рассчитывал на нее и тоже не подготовился. Повисла пауза. Мариус закашлялся, скрывая смех, а до остальных, похоже, быстро начала доходить причина молчания. Все старательно скрывали улыбки.
– Что ж, – прервал тихое хихиканье Гарри. – Отлично. Предлагаю на место нашего секретаря Элиота Колдингса. Он все равно уже знает все правила лучше меня.
Марго, на чьем лице успело появиться торжествующее выражение, тут же скривилась. Кристина и Лидия недоуменно переглянулись. Но Крис уже невозмутимо поднял руку, за ним Мариус и все остальные.
– Принято, – сказал Гарри и утвердил новый состав школьного совета.