Белый пепел

В целом, сложно сказать, когда у Гарри было все так хорошо.
Он каждый день проводил с любимым человеком. У них с Виктором существовала какая-то необъяснимая глубокая душевная связь. Когда Гарри был рядом с ним, в груди словно надувался огромный шар счастья и тепла. Было трудно отстраниться друг от друга, да они наедине этого и не делали. Зачем? Быть вместе казалось правильным и естественным. Они были рядом, а потом вместе, уже так долго, что не стеснялись друг друга и своих желаний.
– Меня раздражает на вас смотреть, – честно сказала однажды Сара.
– Почему? – удивился Гарри.
– Вы как давние супруги, только с сексом. Мне, чтобы Абри первой поцеловать, нужно всю свою наглость собрать. Он то статью пишет, то болтает с кем-то. Я каждый раз боюсь, что помешаю. А ты не думаешь об этом.
– Я знаю, что Виктору всегда приятно мое присутствие. Я отвлекаю, но не мешаю, – пожал плечами Гарри. – То же самое с ним.
Друзья в кои-то веки знали правду. Почти всю. Большую часть. Но Гарри радовало то, что они знали его настоящее имя, и это их ничуть не пугало. Они все так же собирались у него вечером, чтобы устроить танцульки для их узкого круга или обсудить главную сплетню дня. Сара обнимала его как прежде и откровенничала с ним по вечерам. Однажды они даже устроили пижамную вечеринку на двоих в ее комнате. Сара почти не обиделась на него за то, что ее вид в пижаме не произвел на Гарри никакого впечатления.
Гарри справлялся с учебой. Теперь, когда у него все наладилось с Темными искусствами, единственным слабым местом было зельеварение. Но Гербе с вниманием относился к школьному любимцу и не упускал случая что-то разъяснить ему или дать пару дополнительных занятий. Виктор тоже помогал в меру своих сил. Хотя варить что-то с ним наедине было чревато. Пальцы так и норовили столкнуться над каким-нибудь ингредиентом, а лицо перепачкаться в чем-то, что можно было бы стереть нежным прикосновением руки.
Обязанности в школьном совете были утомительными, но не настолько, как в прошлом году, когда Гарри никто с ними не помогал. Правда, Гарри брал на себя часть работы Либериуса, тот частенько не находил в себе достаточно фантазии или решительности для некоторых действий.
Впрочем, это не помешало именно их составу совета разрешить, наконец, запрещенные сто лет назад в Дурмстранге маггловские книги и музыку. Это было заслугой Гарри, конечно, хотя он сам маггловских книг уже пять лет не читал, но отмену старого запрета пролоббировал Абраксис. Гарри был единственным полукровкой в совете. Остальные никогда маггловских книг даже не видели.
Обстановка в совете была достаточно доброжелательной. Драгош во всем поддерживал троицу Либериус-Гарри-Крис, ожидая, что в конце учебного года они смогут выбрать его главным старостой. Марго и Полина чаще всего пытались опротестовать все их действия, но им это редко удавалось. Енс Юль относился ко всему равнодушно. Он готовился к итоговым экзаменам и переделы власти в школе его уже мало волновали. Но иногда, несмотря на противоречия, они собирались всемером просто чтобы попить чаю и обсудить школьную жизнь, балагурили и смеялись.
Необходимость совместно управлять школой и отбиваться от претензий остальных учащихся роднила их, создавала общие шутки и проблемы.
Том писал Гарри письма. Редкие и жесткие, но то, что он вообще писал, лучше всего показывало, что ему важно получать ответ, знать, что с Гарри все в порядке. Он сыпал советами по учебе, велел не расслабляться и держать совет и свиту в кулаке. Иногда писал пару строк про Сириуса и Беллатрикс.
Впрочем, эти двое и сами не стеснялись черкнуть ему пару строк. И если с Сириусом все было понятно – он и раньше с трудом сдерживался, чтобы не написать; ему хотелось общаться с крестником, но он боялся реакции Лорда, о чем теперь не приходилось беспокоиться, то Белла Гарри пугала. Ей нравилось писать обо всякой ерунде, сюсюкать и засыпать Гарри и Ромильду подарками. К счастью, она посылала конфеты, а не головы врагов.
Остальные учащиеся не могли не заметить, какой оживленной стала переписка Гарри. Ведь раньше ему во время учебного года не писал никто. Что школьные сплетники об этом думали, Гарри предпочитал не знать.
Письма в ответ давались ему нелегко. Он вообще не привык состоять с кем-то в продолжительной переписке, но делать это умел. Летом многие знакомые студенты писали ему. Гарри просто не знал, что писать взрослым. Ведь у него впервые появилось столько старших, которым можно рассказать о своих проблемах и рассчитывать на дельный совет.
Картина, конечно, не была слишком идеалистичной.
Гарри на время мог позволить себе расслабиться и забыть о том, что очередная война между темными и светлыми волшебниками не за горами, и Том каждый день ведет к ней подготовку. А Гарри Поттер не сможет в ней не участвовать. То, что он теперь не думал с ужасом о моменте, когда Волдеморт найдет его, не избавляло Гарри от тревожного ожидания. Дамблдор вряд ли захочет его убить, но, определенно, сделает жизнь менее безмятежной.
Гарри боялся не только за себя. Хотя в первую войну у Волдеморта погибало гораздо меньше сторонников, чем у Дамблдора, но это все же случалось. Гарри не хотелось бы потерять никого из своих друзей. Он боялся, что однажды Друэллу Розье найдут где-нибудь мертвой, или что она попадет в Азкабан.
Но эти страхи о будущем затмевались переживаниями о настоящем. Саре предстояло выйти замуж за нелюбимого человека. Это не было такой уж трагедией на самом деле, потому что к подобной участи были готовы почти все девчонки-студентки Дурмстранга. Некоторые даже стремились к браку по расчету.
Имре не был плохим парнем. Гарри не сомневался, что Сара быстро загонит его под каблук и станет жить в свое удовольствие. Вообще-то, это бедному жениху следовало сожалеть, что ему досталась такая стерва. Может, своими деньгами и свежей кровью Сара и сможет вернуть роду Кохаре былую славу, но Имре от этого прожить с ней всю жизнь будет не легче. К тому же, до свадьбы оставалось года три, не меньше.
Но новость от Эпстейнов неуловимо испортила отношения между Абраксисом и Сарой. Наверное, где-то в глубине души они надеялись на то, что останутся вместе надолго. Возможно, навсегда.
Глядя на их расстроенные лица, Гарри даже подумывал попросить помощи у Тома. Если бы против помолвки высказался Темный Лорд, ему не стали бы перечить. Но Виктор Гарри отговорил.
– Если бы помолвка Сары и Абри зависела от кого-то в Дурмстранге, ты бы стал у этого человека что-то просить? – уточнил Крам.
– Конечно, – пожал плечами Гарри.
– Это была бы услуга, – напомнил Виктор.
– Рассчитались бы.
– Но какой ценой? Я понимаю, что у вас двоих очень близкие отношения, особенно с тех пор, как ты перестал ему врать, но неужели думаешь, что когда ему от тебя что-то будет нужно, он постесняется напомнить об этой услуге?
Гарри не идеализировал Тома, но в этом случае немного сомневался.
– Это же такая мелочь для него.
– Он скрывается. Все знают, что он вернулся, но он даже не со всеми Пожирателями еще связался, – пожал плечами Виктор. – У него наверняка есть причины не открываться другим людям. Ради тебя он нарушит это, но так просто не оставит. Не попадай к нему в должники. Метки у нас обоих более чем достаточно.
Они тогда сидели в комнате Виктора и пили любимое какао Гарри. Закончив говорить, Виктор притянул Гарри к себе поближе, задрал ему рукав и поцеловал метку, как целовал редкие царапины и синяки, словно это была рана, и она могла зажить, исчезнуть после его поцелуя. Гарри в ответ перекинул через него ногу, забираясь на колени, и крепко поцеловал в губы.
Он обожал рассудительность Виктора. Иногда Гарри был импульсивен, и спокойствие Крама приводило его в норму.
Как бы там ни было, а на зимние каникулы Абраксис впервые за время учебы отправился домой. Драко даже пригласил его в Малфой-менор, чтобы повеселиться с ребятами из Хогвартса.
Помолвка и контрольные перед зимними каникулами лишили Сару желания продолжать расследование. В конце концов, кто бы это не сделал, попытку он не повторил, и никто не считал нужным спешить, хотя Сириус лично тщательно проверил биографии всех учителей школы и отослал отчет Гарри. Ничего особо подозрительного там не нашлось. Профессора нумерологии и астрономии – Чабринович и Абела – оказались Пожирателями смерти, как раз из тех, кого Том еще не вызывал. У них был повод убить Гарри Поттера. Они могли хотеть выслужиться. Но непонятно, как любой из них мог разоблачить Гарри. Ни один из учителей, насколько Сириусу было известно, не встречал лично Лили или Джеймса.
На самом деле, вся ситуация, на взгляд Блека, была гораздо сложнее, чем на взгляд Павлова и Сары. Сириус считал, что нужно быть настоящим фанатиком, чтобы рискнуть убить вместе с Гарри Поттером еще нескольких студентов, родители которых влиятельные и богатые люди. Для Темного Лорда сопутствующие потери имели бы мало значения, для остальных темных волшебников дело обстояло иначе. Дети, даже полукровки, с учетом падения рождаемости в волшебном мире в двадцатом веке были очень ценны. Не говоря уж о том, что доказать убийство Гарри Поттера удалось бы только в том случае, если бы тела вовремя нашли. Да и вообще план убийства был довольно нелепым и изобиловал всяческими «но».
Единственным, что оправдывало странные действия преступника, можно было посчитать причудливую систему безопасности школы. Учителя не могли использовать на студентах заклинания, причиняющие им прямой вред. Проклясть Гарри лицом к лицу у преступника бы не вышло.
Возможно, этот тип был не слишком умен и не нашел способа получше.
Наверное, из-за угрозы Том звал Гарри в гости на каникулы, но тот не поехал. Гарри ни за что не признался бы, но он немного побаивался встречи с Беллой, да и обязанности в школьном совете не позволяли, к тому же было глупо упускать возможность провести побольше времени с Виктором, не отвлекаясь на учебу и работу. Взамен Том пригрозил приехать на зимний бал, и Гарри с удовольствием велел Драгошу отправить ему приглашение. Все-таки он соскучился и хотел увидеть Тома.
В прошлом году они немало времени проводили вместе.
– Мне даже обидно немного, – признался Виктор однажды утром. – Я знаю, он Темный Лорд и от него не стоит ждать ничего хорошего. Ты, в общем-то, тоже все это знаешь, но для тебя он все равно Том, человек, к которому ты искренне и глубоко привязан.
– Я всего лишь сказал, что летом за завтраком он экзаменовал меня по прочитанному, а я все ждал, когда же он подавится от того, что ест и отчитывает меня одновременно.
– Он подавился?
– Нет, конечно.
– А если бы он подавился, ты бы мне рассказал?
– Почему ты спрашиваешь? – удивился Гарри.
– Ну, если бы ты вдруг узнал способ его убить, ты бы мне рассказал?
Гарри посмотрел на Виктора с недоумением. Как можно сравнивать то, что кто-то там подавился и способы убийства? Потом он понял, что Виктор хотел выяснить, поделился бы Гарри с ним знанием о каких-либо слабостях Тома, даже самых мелких.
– Зачем тебе способ его убить?
– Он Темный Лорд, такое знание никогда не бывает лишним, – усмехнулся Виктор. – Так сказал бы?
Гарри мгновение молчал. Вообще-то от Виктора у него не было тайн. Но тайны Тома другое дело. Это было его дело, кому их доверять. Хотя доверяющего кому-то Тома Гарри был не способен представить. Он еще помнил его взгляд летом, когда они встретились в Косом переулке. Сириус потом сказал, что Темный Лорд вел себя как самоуверенный ублюдок, но Гарри-то видел, что тот расстроен и немножко напуган тем, что знал о своем «маленьком братце» не все, и невольно подставился под удар. Метка тоже много говорила о способности Тома доверять людям.
– Нет, – признался он. – Я тебе доверяю свою жизнь, но он бы свою тебе не доверил.
Виктор кивнул и обнял Гарри. Ощущать теплые руки на себе было приятно, и Гарри даже зажмурился от удовольствия, прислоняясь спиной к его груди. На мгновение он даже потерял нить беседы.
– Знаешь, что во всем этом меня утешает?
– Что? – негромко поинтересовался Гарри. Нежность от Виктора была ему привычна, но сегодня тот был в странном меланхоличном настроении. Почему-то хотелось его обнять и утешить. Гарри положил свои руки на ладони Виктора.
– То, что он к тебе тоже привязан.
– Я думал, что наши недобратские отношения тебе не нравятся, – подколол его Гарри.
– Братского в его отношении немного, – буркнул Крам ему в волосы. – Но он хотя бы будет сдерживать себя от причинения тебе вреда.
Виктор не стал говорить вслух о том, что чем лучше Том относится к Гарри, чем больше привязывается, тем в большей опасности оказывается любой человек, которого Гарри любит.
Когда любишь только одного человека, сложно понять, что ответная любовь не уменьшается от того, что твой возлюбленный любит кого-то еще.
Может, ему и следовало сказать об этом. Гарри прекрасно понимал, что Том опасен, но не осознавал, насколько тесными стали их отношения. Виктор считал, что Гарри следует дойти до этого знания самому, но ведь сам он когда-то разобрался в своих чувствах только с помощью Антона. В любом случае, пока что они оба были почти бессильны против Тома.
***
Приближающийся новогодний бал Полина предложила скрасить игрой в фанты. Оказывается, старшекурсники играли в нее каждый год, но Гарри узнал только теперь, потому что студентам четвертого курса и младше участвовать не предлагали. Иногда фанты попадались не слишком приличные, вроде совместного танго на балу или поцелуев под омелой. Ведущими традиционно стали главные старосты. Полина и Либериус целый месяц придумывали для всех задания. У них получилось очень удачно, так что в итоге от игры все оказались в восторге.
От этого традиционный зимний бал стал только веселее.
Гарри досталось задание проскакать на корточках по коридору третьего этажа, что он и сделал. Гарри спортсменом не был. Он немного занимался фехтованием для осанки, но для его ног испытание оказалось тяжелым, так что в конце коридора Саре пришлось помогать ему встать на ноги. Всех это очень развеселило. Иногда полезно увидеть звезду школы, делающим что-то настолько нелепое.
В отличие от прошлого года, на этом зимнем балу Гарри был полноправным хозяином. Все студенты знали, насколько Либериус зависит от него, и, конечно, рассказывали об этом родителям и гостям бала. Раньше Гарри боялся разговаривать со взрослыми, опасаясь узнавания, а теперь нет. От этого больше не попадала в опасность его жизнь. И хотя Каркаров, как и прежде, старательно не подпускал к Гарри гостей, а он сам усиленно делал вид, что занят, чтобы не общаться с посторонними, в этом году он все же перебросился парой-тройкой слов с некоторыми гостями бала.
Пожилая мадам в пенсне поинтересовалась его планами на будущее, и он вынужден был признаться, что никаких серьезных планов у него нет, чем ее сильно удивил. Джентльмен средних лет расспрашивал о его отношениях с Виктором, кажется, это был кто-то из его родственников. Гарри не хотелось это обсуждать, но он заверил, что отношения очень серьезные, чтобы не разрушить репутацию ни себе, ни Виктору. К тому же, они ведь и были очень серьезными. Гарри бы и в голову не пришло расстаться с Виктором, а уж Краму с ним тем более. Иначе к чему тогда были принятие метки и брошенная карьера? От помолвки их удерживало только то, что родители Виктора до сих пор не знали настоящего имени Гарри, а Сириусу и Тому не нравился сам Виктор.
Том вытащил Гарри танцевать прямо посреди разговора с Полиной и Марго. Беседа была не слишком приятной, кроме того, Гарри действительно соскучился по Тому. Он привык проводить с ним много времени, и замена письмами была неравнозначной. Напряженность последней летней недели, когда они еще лелеяли обиду за взаимный обман, была забыта. Гарри искренне улыбнулся и ничуть не сопротивлялся, когда Том потащил его танцевать вальс.
– Это уже становится традицией, – сказал Гарри, расслабляясь и позволяя партнеру вести. Иногда было приятно передать бразды правления кому-то другому, не быть лидером, но Гарри ни за что не позволил бы себе так же расслабиться и позволить Тому рулить, если бы речь шла о принятии каких-то важных решений.
– Тебе стоило поехать домой на каникулы, – резко возразил Том.
– Домой – это куда? – нахмурился Гарри. Он не ожидал столкнуться с плохим настроением.
– Ко мне. Здесь ты привлекаешь много нежелательного внимания.
– Я всегда привлекаю внимание, – спокойно пожал плечами Гарри. Том бросил на него странный взгляд и его плотно сжатые губы дрогнули в едва заметной улыбке. – Кажется, ты разрешил мне это в разумных пределах?
– Иногда я думаю, что ты привлекал бы внимание, даже если бы я запер тебя в башне, – с усталым весельем поделился переживаниями Том. – Поверни голову вправо. Видишь волшебника в темно-зеленой мантии?
– Да, – Гарри бросил быстрый взгляд, и тут же отвернулся, чтобы объект разговора не заметил его интереса. Волшебник ему не понравился. Высокий и бледный тип, похожий на вампира. – Кто это?
– Это человек, который только что пять минут подряд рассказывал мне, как красиво ты смотрелся бы в его постели. Он представлял себе тебя сонного, раскрасневшегося и покорного под ним, как твои ноги сжимают его бедра, – Том наклонился к Гарри совсем близко, говоря это, и согрел его щеку своим дыханием. – Он хотел целовать тебя, пока губы не заболят, и расцветить шею синяками.
Его голос был низким и завораживающим. Гарри сам не заметил, как дыхание участилось. А потом губы Тома на секунду коснулись его шеи. Они одновременно вздрогнули и отстранились друг от друга. Минуту продолжали танцевать молча, просто уставившись друг на друга.
Гарри было странно, что они смогли вообще переставлять ноги и как-то укладываться в ритм все это время. Но тут он понял, что Том говорил всего несколько секунд.
Несколько секунд, которые заставили их обоих потеряться во времени.
Впервые за годы знакомства Гарри позволил себе на мгновение представить, каково было бы быть с Томом, целоваться так, чтобы губы распухли, и сжимать ногами его бедра. Возможно, Том подумал об этом тоже.
Но потом музыка изменилась. Это снова был вальс, но он сбил их с ритма на пару мгновений. И момент прошел.
Гарри подумал о Викторе и о том, как им хорошо вместе.
– Думаю, тебе бы не понравилось слышать такое обо мне? – предположил Том.
– Нет, не понравилось бы.
Сказать по правде, говорить о личной жизни Тома Гарри вообще не любил. Они снова замолчали, продолжая кружиться вместе с остальными парами.
– Кто это такой вообще?
– Никто, подбирает себе невесту или жениха, но ты ему не по зубам, – откликнулся Том.
– Хорошо. А про поездку к тебе домой... Я привык отмечать праздники здесь, с друзьями. Дурмстранг мой дом.
– Знаю, – пожал плечами Том. – Когда-то для меня было так же.
– Ты учился в Хогвартсе?
– Да, на Слизерине. И был старостой школы, кстати говоря.
Гарри улыбнулся ему, окончательно стряхивая напряжение, охватившее их обоих в начале разговора.
– Думаю, что не подведу и тоже стану старостой через полтора года.
– К слову, надеюсь, что летом ты приедешь ко мне. У меня будет для тебя задание.
Гарри снова напрягся. Он понимал, что метка на его руке не просто так, что рано или поздно Том попросит что-то взамен за сохраненную жизнь.
– Что за задание?
– Узнаешь потом.
Они снова помолчали, и Том вдруг резко и зло добавил:
– А еще обсудим твои отношения с Крамом.
– Опять? – фыркнул Гарри. – Ты уже высказал свою точку зрения.
– И ты послушаешь еще раз, – огрызнулся Том. – Из-за того, что ты открыто поддерживаешь с ним отношения, не считаясь со школьными правилами, и появляются люди, которые не стесняясь говорят о том, как разложили бы тебя.
– Я считаюсь с правилами!
– Ты спишь с ним?
Гарри растерялся. Ему не хотелось Тому врать, но что-то подсказывало – Том взбеленится, если узнает правду. Словно отец невинной девочки, узнавший, что его крошку лишили невинности. Или как ревнивый любовник? Сегодня был вечер открытий, наверное, потому что Гарри вдруг понял, о чем твердил ему Виктор уже не первый год.
Нельзя было говорить с уверенностью, потому что ни Гарри, ни Том понятия не имели, что такое братские чувства.
Старшие братья ведь обычно не осуждают младших за рано начатую сексуальную жизнь?
А младшие не думают в такие моменты о распухших от поцелуев губах?
Между Гарри и Томом было желание. Пусть неосознанное, но оно тянуло их друг к другу. Том всегда делал вид, что целует его и обнимает только назло Виктору, но правда была в том, что ему хотелось. Гарри был достаточно честен сам с собой, чтобы понимать – он всегда с удовольствием откликался на близость Тома.
Но эта внезапно обнаруженная страсть, даже взаимная, была недостаточным поводом, чтобы подвести Виктора.
– Нет, – сказал Гарри.
– Все еще? – с облегчением и превосходством осведомился Том.
– Невинность необходимое условие для использования некоторых заклинаний, – неловко улыбнулся Гарри. – Пусть я ими не пользуюсь, но пока не готов к тому, что никогда не смогу ими воспользоваться.
Том рассмеялся.
– Наверное, в Хогвартсе ты оказался бы на Равенкло.
– Драко говорил, что важна наследственность. Все мои предки были на Гриффиндоре.
Гарри был рад изменившейся теме. Новые открытия и новая ложь Тому отзывались внутренней дрожью, которой Гарри отчаянно не позволял вырваться.
– Твоя бабушка была слизеринкой, – возразил Том.
Они еще несколько минут болтали о ерунде, прежде чем Гарри действительно вынужден был заняться кое-какими организационными вопросами. Он отдал несколько распоряжений, а потом спрятался в нише за огромным вазоном с волшебными розами и позволил себе не сдерживать панику.
Он не то чтобы горел желанием немедленно переспать с Томом, но Гарри не раз уже делил постель с Виктором. Он знал, как здорово чувствовать на себе шершавые ладони, легкие укусы где-то на ребрах, обхватывать ногами за пояс и цепляться руками за шею и плечи, пытаясь удержаться в кружащемся мире. Гарри никогда не представлял на месте Виктора никого другого. Но он знал, что был бы не против, если бы Том...
Предательские мысли.
Возбуждающие мысли.
Нелепые и недопустимые мысли, о которых никто и никогда не должен узнать, чтобы мир не рухнул, чтобы все были в безопасности.
– Ты в порядке? – спросила Сара, заглядывая за вазон. – Оу, ты плачешь?
Гарри быстро вытер слезинку и невесело ей улыбнулся.
– Что тебе наговорил твой братец? Я могу помочь?
– Нет.
– Мне уйти?
– Лучше обними меня, – попросил Гарри.
Сара поспешила выполнить его просьбу, а потом протянула печенье с предсказаниями.
– Ты знаешь, что это я придумываю предсказания? – спросил у нее Гарри.
– Я думала, ты просто дублируешь прошлогодние, – сказала она. – В любом случае съешь, они вкусные.
– Я обычно добавляю что-то новенькое, – ответил Гарри, а потом вспомнил, что занимается новогодним печеньем всего второй раз, и развеселился своему «обычно». Сара первая раскусила сдобный конвертик и энергично сжевала, разворачивая послание.
– Бойся того, кто тебя боится, – прочитала она. – И что бы это значило?
– Думаю, очевидно, – усмехнулся Гарри.
– Меня много кто боится, – с превосходством ответила Сара. – Если всех буду бояться, мне из своей комнаты не выйти будет. Что у тебя?
– Бессмертие стоит нам жизни, – недовольно прочитал он. – Надо же, в прошлом году было то же самое.
– Сам знаешь, к этим посланиям нужно прислушиваться.
– И как я должен прислушаться к такому? Этот афоризм следует понимать так, что я скоро умру, и обо мне будут помнить вечно. Но я все еще жив.
– Да? – удивилась Сара. – А я поняла не так. Став бессмертным, человек начинает вести совсем другую жизнь. Вот как Темный Лорд. У бессмертного нет привязанностей, любви, даже цели в жизни, потому что такой долгоиграющей цели просто не бывает. Когда ты не можешь умереть, жизнь уже не жизнь.
– Интересная трактовка. Странно, что она пришла тебе в голову. Вряд ли кто-то создал афоризм для одного единственного бессмертного, – улыбнулся Гарри.
– Это магия, Гарри. Темный Лорд вовсе не единственный бессмертный. Как же Николас Фламель и его жена? Или люди, которые становятся вампирами? При должном старании, любой волшебник может добиться бессмертия. Но не все на это идут.
– Все же, боюсь, в отношении меня будет верной моя трактовка.
Сара пожала плечами. Ей было уже почти шестнадцать, а она все равно верила, что предсказания дурмстранговского печенья сбываются. Ведь не раз такое случалось. Даже к своему она собиралась прислушаться.
Через минуту к ним заглянул Виктор и вытащил Гарри танцевать. Его все еще немного потряхивало, но в знакомом тепле рук Виктора было что-то успокаивающее, отгоняющее прочь мысли о Томе.
– Я так понимаю, братский разговор не задался?
– По нашему виду казалось, что мы поссорились? – уточнил Гарри.
– Нет, вы улыбались и болтали, но ты был напуган до чертиков, а он зол.
Гарри хотел честно рассказать Виктору, что произошло, предостеречь его, но не стал этого делать. Не хватало еще, чтобы Крам начал творить что-то героическое и необдуманное.
– Просто кое-кто из гостей бала разозлил его, – поделился немного информацией Гарри. – Кстати, как у тебя с окклюменцией?
– Я же тренирую тебя, - усмехнулся Виктор.
– Для меня ты хорош, но объективно, ты смог бы закрыться от Тома?
– Нет, не совсем. Я не могу закрыться от него так, чтобы он не заметил, что я закрыт, – напряженно ответил Виктор. – Мне нужно от него закрываться?
– Не хочу, чтобы он знал лишние детали о нашей личной жизни, – с деланным весельем сообщил Гарри.
Виктор фыркнул и обнял его покрепче.
Гарри не видел, что пока он танцевал, бывший профессор Хогвартса Гораций Слизнорт начал беседу с Сарой, расспрашивая ее о Гарольде Эвансе и его брате. Эпстейн была достаточно хитрой, чтобы лгать в глаза кому угодно. Но трудно обмануть того, кто уже знает правду. Гораций слишком много лет прожил в страхе перед Темным Лордом, чтобы не узнать его, и был слишком привязан к Лили Поттер, чтобы не провести параллели.