Белый пепел

За полчаса до закрытия в библиотеке никого не оставалось даже в обычные дни, а уж в первый день учебы тем более. Гарольд закрыл за собой дверь и запер ее простеньким заклинанием. Он вспомнил, как пришел сюда впервые. Тоже в первый учебный день четыре года назад. Он тогда был таким беспомощным и глупым. Одиноким.
Гарри не приукрашивал для себя Игоря Каркарова, вполне понимая, какой тот трусливый человек. Однако было трудно не быть благодарным ему за то, что привел Гарри в волшебный мир, где удалось обрести друзей, семью, любовь.
– Мой рабочий день еще не закончен, – усмехнулся Виктор, поднимая голову от книги, которую читал.
Гарри непривычно было видеть его на этом месте.
– Как будто кто-то придет в это время, – фыркнул он. – Как прошло?
– Человек пятнадцать заходили только для того, чтобы спросить, не слишком ли сильно я ударился головой, променяв карьеру на тебя, – пожал плечами Виктор.
– И ты?
– Спросил, что бы они сделали, если бы у них был такой симпатичный и популярный парень.
Гарри засмеялся. Он все еще не мог полностью смириться с тем, что Виктор отказался от своей карьеры, но больше не собирался скандалить. Крам сам делал свой выбор и сам должен был столкнуться с последствиями. Вчерашний разговор с Марго и Мариусом был еще свеж в памяти. Гарри совсем не Джек-пот, а парень-проблема. Виктор знал об этом лучше многих, но ему, кажется, это просто нравилось. Может быть, это казалось ему похожим на игру в квиддич? Много риска, азарт и конкуренция.
– А как работа?
– Простая, – пожал плечами Виктор. – Каркаров посоветовал мне не терять времени даром и начать писать диссертацию. Получу степень, как моя предшественница. Займусь потом научной деятельностью, буду статьи в журналы строчить.
– И какая отрасль магической науки тебя интересует?
– Я подумываю о трансфигурации.
– Звучит отлично, – искренне сказал Гарри.
Он, конечно, знал, что жизнь Виктора не кончилась, когда он оставил квиддич. Крам был материально обеспеченным, талантливым не только в полетах на метле. Виктор хорошо учился. Ему были открыты все дороги, другое дело в том, что квиддич был той дорогой, по которой Виктору больше всего хотелось идти. Гарри был рад, что теперь у любимого появилась новая цель.
– Ты как?
– Нормально.
– По тебе не скажешь, что нормально, – покачал головой Крам. – Тебя не обижали?
Гарри прикусил губу. Ему очень хотелось пожаловаться Виктору, но он не решился. Тот все равно ничего не сможет сделать. Полагая, что его враг простой Пожиратель, Крам принял метку, чтобы защитить Гарри. Что он мог предпринять против Темного Лорда? Гарри даже думать не хотелось.
– Нет, хотя это была не самая легкая неделя в моей жизни. Я познакомился с людьми, которых предпочел бы не знать.
Он секунду колебался.
– Это совсем не то, что дружить с ребятами здесь. Темное волшебство не делает человека плохим, но большинство Пожирателей смерти убийцы. Мои родители боролись против этих людей.
– Тш-ш, – протянул Виктор. Он вскочил со своего места за библиотечной стойкой и приложил ладонь к губам собеседника. – Стоит ли думать об этом? Ты же знаешь, куда такие мысли могут завести тебя. Родители никогда не были для тебя авторитетом.
Гарри поцеловал ладонь. Эти мысли могли довести его до гнева и жажды мести. До предательства и сотрудничества с Дамблдором. До сражения с Томом и смерти. Виктор почувствовал вялую улыбку на губах и убрал руку, но не отстранился, обняв Гарри.
– Так с кем ты познакомился?
– Том представил меня как Гарольда Эванса Лестранджам, Долохову и Руквуду. Думаю, он им доверят, насколько это вообще возможно в его случае. Но, судя по всему, только Беллатрикс знает, кто я на самом деле.
– Так ты думаешь, это правда?
– Что?
– Ну, про Беллатрикс и Лорда? Люди болтали, что она была его любовницей до падения восемьдесят первом.
Гарри подавил в себе вспышку раздражения.
– Нет, не видел никаких признаков. Она ведет себя с ним свободнее, чем другие, но он ни разу не оказал ей каких-то особых знаков внимания. Наверное, она кто-то вроде его друга. Да, если бы у Тома были друзья, то Беллатрикс была бы одним из лучших.
– Как ты и Сара?
– О, Мерлин, даже не сравнивай никогда, – закатил глаза Гарри.
– Ладно, – скрыл смешок Виктор. – И как он вообще обосновал свой интерес к тебе?
– Как будто ему надо что-то кому-то обосновывать! Он ведь Темный Лорд. Люди не переспрашивают у него. Кажется, они все-таки решили, что я его внук, – рассмеялся Гарри. – Так себе родство. Он не собирается воевать еще некоторое время, а до тех пор не хочет, чтобы люди догадались, что на стороне Лорда теперь Гарри Поттер. Якобы, когда он, наконец, явится во всем блеске своего величия, светлые проникнутся надеждой на то, что я их спасу, а тут он объявит, что никакой надежды на самом деле нет. Будет потеря боевого духа, разочарование и депрессия. Такой план. Поэтому Белла и провожала меня в школу, чтобы еще больше запутать всех насчет моего происхождения. Слишком многие теперь думают о том, чей я сын. Пусть думают, что все-таки кого-то из Блеков.
– Не больно-то надежный план. Ромильда...
– Я знаю, – отмахнулся Гарри. – Но большинству людей не нужны логичные доказательства. Им хватило какой-то ерунды вроде внешнего сходства, чтобы поверить в то, что Беллатрикс моя мать. То, что я с ней где-то появился, вообще должно убедить их полностью.
– Обязательно напоминать мне о маминых проколах? – спросил Виктор полушутя.
– Да ладно тебе, – хлопнул его по плечу Гарри. – Я не держу обиды на твою маму. Она славная и приглядывала за Живоглотом летом, а еще подарила мне на день рождения теплые рукавички. Они мне зимой пригодятся.
Виктор ткнулся Гарри в висок поцелуем, потом поцеловал его скулу. Они уже привычно нашли губы друг друга. Виктор подхватил Гарри под бедра и усадил его на библиотечный стол.
В огромной пустой библиотеке было тихо и темно. Они не виделись целую неделю, натерпелись за это время страха, а теперь не могли оторваться друг от друга. Гарри откинулся на стол, цепляясь за шею Виктора, и тому пришлось подставить руку, чтобы они оба не упали. Гарри первый начал их раздевать.
– Подожди-подожди, – попытался остановить его Виктор, хватая за дрожащие руки. – Перестань.
– Все нормально, – отозвался Гарри.
При свете нескольких свечей Виктор видел его расширившиеся зрачки, раскрасневшееся лицо, распухшие от поцелуев губы.
– Это не то место и...
– Это то, чего мне хочется прямо сейчас, – возразил Гарри, снова втягивая его в поцелуй и продолжая расстегивать пуговицы на мантиях.
Они опять не обсудили все заранее, не составили плана, по которому следовало действовать. Гарри не был даже уверен, что такие вещи стоит обсуждать. Никакой романтической обстановки, медленных нежных ласк, которые планировал Виктор. Они просто сплелись телами на столе в библиотеке в каком-то помрачнении рассудка. Но когда Гарри чего-то хотелось, разве можно было ему отказать? Виктор не мог.
Его обжигало жаром, и он так давно этого хотел. У него поджимались пальцы от желания, и он жалел только о том, что у него не так много опыта. Виктору прежде не приходилось заниматься любовью на столе. Он не знал, как удобнее расположиться, не дать Гарри удариться, заставить его кричать от удовольствия, а не от боли.
Он так много чего не знал, когда Гарри надеялся на него.
– Сдвинься, – велел Гарри.
– Я не знаю... – смущенно пробормотал ему в живот Виктор.
– Я знаю, я читал.
Они оба через силу засмеялись, но смех быстро сменился стонами. Мантии просто расстегнули, потом стянули друг с друга белье, ни на миг не прекращая целоваться. Продержаться долго не удалось обоим. Гарри запачкал спермой Виктору лицо, и тот несколько минут просто сидел на полу в мокрых штанах, грязный и расслабленный, потом Гарри со смешками сполз к нему со стола. Он начал обтирать лицо любовника полой своей мантии. Обоих словно отпустила пружина, стягивавшая их всю неделю страхом.
– Библиотека, – только и сказал Виктор.
– Мне нравятся библиотеки, – томно откликнулся Гарри.
– Я все это себе немного не так представлял, к тому же ты головой стукнулся.
Гарри буркнул что-то неразборчиво и поцеловал его.
– Успокойся. Все было здорово. Я давно этого хотел.
Виктор рассеяно кивнул.
– Я тоже, но, если честно, мне казалось, что между нами никогда не случится ничего интимнее поцелуев.
– Почему? Из-за Тома? Ты думал, что он не разрешит?
– Да нет, я знаю, что ты бы не послушался его в этом случае. Просто это... своего рода стереотип.
– Не понимаю.
Виктор неловко усмехнулся.
– Как ты думаешь, сколько студентов в школе хотело бы с тобой переспать, извини за грубость?
– Не знаю.
– Никто, – спокойно сказал Виктор.
– Это мне не льстит, – скривился Гарри. – Вообще-то, со мной флиртовали пару человек вчера.
– Да, ведь быть твоей второй половиной очень престижно. Они обожают тебя, твою удачу, слушаются, но никто из них тебя не хочет. Если бы было иначе, ты нормально есть не смог бы от обилия любовных зелий в еде. Тебя бы отбить у меня пытались. Ты никогда не показывал своей заинтересованности в отношениях хоть с кем-то. Ты обнимаешь Сару и Лусию, прижимаешься к их груди, и не вспыхивает ни одной искры.
– Это потому, что я не интересуюсь девочками.
– Ты хоть раз послал заинтересованный взгляд в сторону Мариуса? Он красавчик.
– Но я с тобой.
– И ты меня хочешь?
– Думаю, что это очевидно.
– Нам с тобой, но не тем, кто видит нас вместе. Я повторюсь, Гарри. Ты никогда не показывал своей заинтересованности в ком-то в интимном плане. Поэтому они смотрят на тебя как на возможного лидера, друга и соперника, но не того, с кем можно целоваться в уголках, обжиматься с утра на постели. Я-то знаю, что можно, но, кажется, заразился общими настроениями и уже некоторое время не думал о том, что между нами может быть что-то большее.
Гарри несколько мгновений просто смотрел на него, а потом поднялся, оправляя одежду.
– Знаешь, я немного устал от того, что все пытаются проанализировать меня и мои поступки. Стоит ли мне завидовать? Можно ли меня хотеть? Я тебя люблю, Виктор. И я тебя хочу.
Они немного помолчали.
– Пойду к себе, – решил Гарри. – К черту стереотипы. Увидимся позже, ладно?
Крам кивнул. Он поднялся с пола и очистил себя заклинанием, пока Гарри отпирал дверь. Виктор подумал, что ему лучше было вообще помолчать. У Гарри и так полно проблем, не нужно ему думать о ненормальном отношении к нему всего Дурмстранга.
Виктор вернулся за библиотечную стойку, проверил, чтобы рабочее место осталось на ночь в порядке, и отправился к себе. Ему хотелось быстрее снять испачканное белье и принять душ. Только что произошедшее казалось каким-то сном. Виктор облизал губы и почувствовал на губах привкус Гарри.
Сейчас бы понежить его в постели, как обычно, но теперь Виктор не мог себе такого позволить, пусть даже все преподаватели знали, ради кого он остался в школе, а Каркаров сказал, что Крам может делать, что ему хочется. Внешние приличия нарушать все же не стоило, чтобы не злить совет попечителей и остальных родителей, подавая дурной пример. Тайком бегать из спальни в спальню поутру ни Виктор, ни Гарри пока желанием не горели.
Хотя теперь кое-что изменилось. Мысль не могла не вызвать удовлетворенную улыбку.
Антон еще в начале лета, услышав гениальный план о том, как остаться в школе, сообщил Виктору, что тот мазохист. Поляков помогал своему дяде с бизнесом, готовился к свадьбе и налаживал связи с сильными мира сего. Краму нужно было делать то же самое.
Порой Виктору и самому казалось, что он совершил величайшую глупость в жизни. Может, стоило сделать так, как советовали абсолютно все. Сосредоточиться на карьере, остаться для Гарри только другом. Если любовь между ними настоящая, они вполне могли бы сойтись и после того, как Гарри школу закончит. Но Виктору малодушно не хотелось расставаться. Почему-то этим летом до него внезапно дошло то, что долго твердил ему отец. Квиддич – лишь игра. Можно сколько хочешь заниматься этим для развлечения, но посвящать этому всю жизнь, по меньшей мере, глупо.
Прожить без профессионального квиддича было можно, а вот расстаться с Гарри до следующих летних каникул, почти наверняка значило потерять его навсегда.
***
Они сидели у Криса. Принц и Блетчли делали какие-то пометки в таблице школьного бюджета. Драгош иногда вставлял несколько слов. В деньгах у школьного совета никогда не было недостатка. Существовала группа волшебников, регулярно финансировавшая школу. Кроме того, официально обучение было бесплатным, но считалось дурным тоном при поступлении не перечислить пару тысяч галеонов на счет школы. Большинство учеников происходили из обеспеченных семей, так что родители могли себе позволить такое.
Гарри знал, что, например, Малфоям и Блетчли пришлось копить деньги.
Внушительная часть средств шла на продукты и мелкий ремонт здания и корабля, закупку учебных пособий и прочие необходимые вещи. Но благодаря волшебству, все вещи служили значительный срок и не требовали частой замены. Свободные средства шли в распоряжение школьного совета, который тратил их на праздники, спортивный инвентарь и прочую ерунду.
Казначея в совете не было, но его обязанности ложились на коменданта. Иногда коменданты возмущались нагрузке, требовали ввода в совет должности казначея. Некоторые главные старосты шли у них на поводу. Потом в совете возникали проблемы с голосованием, потому что членов оказывалось четное число, главный староста получал право на два голоса, чтобы разрешить эту проблему, и в итоге должность казначея снова упраздняли. А лет через пятьдесят вопрос поднимался вновь.
Гарри не был слишком обеспокоен тем, что его статью бюджета подрежут. Она была самая большая, потому что организация праздников требовала наибольших средств. Никто, в любом случае, не решился бы ругаться с Эвансом из-за денег. Поэтому он позволил себе расслабиться, облокотиться на плечо Ромильды и задремать. Вскоре под тихие переговоры в тепле наложенного Крисом заклинания он совсем заснул, и девушка переложила голову Гарри себе на колени.
– Надо же, уснул, – пробормотал Крис. – Чем только ночами занимается?
– Может, он не привык спать один, – подмигнул ему Абраксис.
Малфой пришел вместе с Драгошем, чтобы заодно обсудить какую-то статью школьной газеты.
– Так у него с Крамом того этого? – подергав бровями, изображая непонятно что, спросил Драгош.
– Они уже год встречаются, причем жили в соседних комнатах, ты как думаешь? – усмехнулся Малфой. – Теперь Гарольду, конечно, к Виктору не побегать.
– Хватит его обсуждать, – шикнул на них Крис.
– Да ладно тебе, – отмахнулся Абраксис. – Все же обсуждают.
– Я думаю, что он устал от таких обсуждений. Как будто Марго и Мариус мало ему прошлый раз сказали. Ты добавить хочешь?
– Это обратная сторона популярности.
– Тебе в том году попало слабо, наверное.
– Я же не с чужими, – возмутился Малфой.
– Зато в присутствии Гарольда, – буркнул Крис. – Просто прекрати.
Абраксис бросил виноватый взгляд на спящего Эванса и поджал губы. Крис был прав, конечно.
Дверь открылась и в комнату зашла Сара. Она выглядела озадаченной, так что Абри переключил все свое внимание на нее.
– Что случилось?
– Фредерик свое кольцо нашел, – ответила она растеряно.
– Какое еще кольцо? – нахмурилась Ромильда.
– Да то самое, из-за поисков которого мы рухнули в пещеру и чуть не погибли, помнишь? Он говорил, что крутил его на пальце и уронил, а теперь нашел под кроватью все в пылище.
От напоминания о пещере Крис и Абраксис заметно вздрогнули. Никогда никто из них не был так близок к смерти, как в тот день. И отчаянно не хотели бы повторить болезненный опыт.
– Того, кто устроил вам ту ловушку, так и не нашли ведь? – уточнил Либериус.
– Ага, – кивнула Эпстейн. – Школа находится вне юрисдикции какой-либо страны. К тому же следователей сюда не доставить, один из дефектов нашей абсолютной защиты и секретности, а Павлов сделал все, что мог, но никого не нашел. Он отличный преподаватель и справедливый человек, но не детектив.
– Это странно, – пробормотал Крис, откладывая перо. – Значит, Фредерика прокляли заранее, чтобы он нас в ту пещеру заманил.
– Логично. Иначе с чего бы нам туда идти, – кивнула Сара. – Просто до того, как Фредерик нашел кольцо, был еще шанс, что ловушку поставили не на нас. Мне отец рассказывал, что администрация школы, когда расследование было закончено, настаивала на том, что кто-то приготовил эту ловушку в расчете на то, что в нее попадется хоть кто-то, а не именно мы.
– Ну, для нас это не имеет значения. Все, кроме Фредерика, туда случайно попали, – сказал Абраксис. – Я уже как-то говорил. По-моему мнению, это покушение на него.
– Потеряв такую важную вещь, он обязательно должен был обратиться за помощью к старостам курса, – возразила Сара. – Если бы у Мариуса была с собой палочка, то всех остальных Фредерик не позвал бы.
– А если бы ты была ближе Мариуса?
– Да почему же старосту курса? Любого члена совета, который оказался бы рядом, – возразил Драгош, вмешиваясь в разговор. В пещере он в свое время не сидел, но о происшествии знал многое, ведь тогда уже работал в школьной газете.
– А любой член совета стал бы отвлекаться в тот момент на кольцо?
– Не стал бы, – кивнул Драгош.
Разговор этот подростки вели уже не в первый раз. Новые впечатления последнего года уже стерли из памяти многие подробности и ужасы того события. Они знали, что взрослые сделали для расследования все, что могли. Допрашивали всех учителей и семикурсников, способных использовать заклинания, следы которых были найдены на месте преступления. Разговаривали с родителями о том, кто мог хотеть причинить вред их детям. Устанавливались алиби. Но результата не было. Некоторое время недовольные таким положением дел родители буянили, но больше происшествий не было, и постепенно они успокоились.
– Значит, это все-таки было покушение на Фредерика? – пробормотал Крис. – Но кому это нужно? Их семья не так уж и важна.
– Возможно, это какая-то кровная месть? – предположил Абри. – Вы читали графа Монте–Кристо?
Все недоуменно переглянулись. В маггловской литературе студенты Дурмстранга разбирались слабо.
– Я читала, – призналась после паузы Сара. – Не припоминаю, чтобы Эдмон Дантес убивал детей своих врагов.
– Да все равно, это же классический сюжет! – воскликнул Абри.
– Можно покопаться в истории его семьи, наверняка, в библиотеке что-то об этом есть, – предложила Ромильда.
– Мы должны просто рассказать об этом Павлову, – внес разумную мысль Крис. – И как можно скорее. Фредерик, возможно, в опасности.
– В какой еще опасности? После покушения произошло уже полтора года, – пренебрежительно отмахнулась Сара. Ей понравилась идея самостоятельно порыться в семейной истории однокурсника.
– Ладно, – напряженно сказал Крис. Он почувствовал, что Саре захотелось поиграть в детектива. В иерархии их компании Крис стоял ниже Сары, поэтому не мог надавить на нее как член школьного совета. – Делай, что тебе там в голову пришло, но если ты через месяц хотя бы Павлову не расскажешь о найденном кольце, я расскажу об этом Гарольду.
– Ябеда, – хмыкнула Сара. – Договорились. Хотя я уверена, что Фредерик уже сам рассказал о своей находке.
Она подошла к Гарри и Ромильде.
– Гарольд спит? Знаешь, на самом деле он вовсе не твой брат.
Лестрандж фыркнула и пододвинулась, чтобы Сара могла занять ее место, не разбудив Гарольда. Эпстейн довольно усмехнулась, прежде чем сесть, но ее друг все равно проснулся. Он открыл глаза, улыбнулся ей и устроился поудобнее.
– Марго подставила мне подножку в коридоре, – пожаловалась Сара.
– Ну и дура, – фыркнул Малфой. – Войны хотят? Они ее получат!
Гарри повозился на коленях у подруги.
– Какой еще войны, Абри? Разве мы в состоянии воевать?
– А что, разве нет? – озадачился Малфой. – У нас все козыри!
– Спорно. Допустим, в этом году у нас все классно, но нам ведь еще два потом учиться, – сказал ему Гарри. – Либериус в этом году школу закончит, и мы с Крисом снова останемся в совете вдвоем.
– Ну, так уж и вдвоем, – пробормотал Драгош, напоминая о своем присутствии.
– Ну да. Главным старостой в следующем году станешь либо ты, либо Марго. Учитывая ситуацию, мы с Крисом за Марго голосовать не собираемся. Но и ты с нами, только пока тебе выгодно. Станешь главным старостой, и что заставит тебя помогать нам? – справедливо уточнил Гарри.
– В совете свободных мест будет достаточно: мое, главной старосты девочек, ответственного за нравственность, – сказал Драгош. – На любое вчетвером с легкостью протащим кого захочешь из твоей компании.
Гарри посмотрел на Абраксиса. Тот встретил его взгляд и покачал головой.
– Я хотел в прошлом году, но теперь смотрю на все это вблизи и уже не горю желанием. Так много работы, что на написание рассказов и общение со всеми времени не останется, – покачал головой Малфой. – Но если сделаешь меня ведущим на школьном радио или редактором газеты, буду весьма благодарен.
– Ты мог бы сделать Лусию главной старостой девочек, – заметил Крис.
– Она не потянет, – возразила Сара. – Ей бы с малышней возиться.
– У меня другое на уме, – признался Гарри. – Думаю, кто-нибудь из нынешних четверокурсников лучше подойдет. Может быть, Бэшворунг.
– Он же староста, – поморщилась Сара.
– Он мог бы стать старостой школы после того, как мы закончим Дурмстранг, если мы подведем его к этому, – пожал плечами Гарри.
Она вскинула брови, только в этот момент сообразив, что в следующем году в школьном совете будет двое шестикурсников – Гарольд и Крис, а значит, ее лучший друг почти наверняка станет главным старостой школы. От избытка положительных эмоций она наклонилась и поцеловала Гарольда в лоб. Он недоуменно посмотрел на нее.
– Я так нами горжусь, – напыщенно сказал Абри. – Давно ли Мариус шпынял нас за то, что мы полукровки, а теперь решаем судьбы школьного совета.
– Ты, что ли, решаешь? – фыркнул Драгош.
– И насчет чистоты крови не обобщай, пожалуйста, – чопорно попросил Либериус.
Они засмеялись, словно это была какая-то шутка.
***
Штаб Ордена Феникса временно устроили в доме семьи Тонкс. Их пригласил Тед. Андромеда относилась к гостям с заметным раздражением, хотя и не выгоняла их, угощала чаем с кексом, когда проводились собрания. Молли всегда недолюбливала эту гордячку и, чего уж таить, не понимала ее.
Молли Уизли была старше, но ей казалось, что они должны понять друг друга, как никто другой. Ведь когда-то Молли тоже была девочкой из древней уважаемой чистокровной семьи. И Молли тоже осталась одна, когда вышла замуж за Артура. Ведь Андромеда выбрала мужа вопреки семье, верованиям предков, она перестала быть темной ведьмой. Почему продолжает делать вид, что Молли и все окружающие защитники света едва ли не мусор под ее ногами?
Так же, как и Чарис Малфой. Но о существовании этой стервы Молли вообще предпочитала не вспоминать. Несмотря на то, что у Чарис муж даже не был волшебником, она отправила сына обучаться темной магии и продолжала общаться со своим братом Пожирателем смерти. Да ведь дружки Люциуса убивали магглов. О чем Чарис только думала?
– Как твои дети, Молли? – поинтересовался Ремус.
Молли улыбнулась ему. О своих хулиганах она могла рассказывать вечно. Они не были идеально послушными, но добрыми и жизнерадостными. Ремус, наверное, успел привязаться к ним за тот год, что преподавал в Хогвартсе. Мальчишки и Джинни с Гермионой утверждали, что профессор Люпин был лучшим из преподавателей.
– Чарли все еще в Румынии, а Билл в Египте. Младшие сейчас в Хогвартсе и все в своих детских делах, – сказала она. – Рон уже два месяца страдает из-за того, что его любимый игрок в квиддич ушел из спорта, Джинни влюбилась, Фред и Джордж изобретают какие-то штуки, а Перси работает в министерстве.
– У него не было проблем из-за смерти Крауча?
– О, были! – горестно выдохнула она. – Его здорово потрепало, но потом Амбридж взяла его к себе.
– Бывшая заместитель министра Долорес Амбридж? – нахмурился Ремус.
– Да, знаю, она наш враг, – кивнула Молли. – Но Перси нравится с ней работать.
С тех пор, как погиб Фадж, в министерстве завязалась нешуточная борьба за его кресло. Основными кандидатами были глава аврората Руфус Скримджер, начальник отдела обеспечения правопорядка Амелия Боунс и заместитель министра Долорес Амбридж. Орден Феникса поддерживал Амелию, потому что она верила в возрождение Волдеморта и готова была объявить это, как только займет министерское кресло. Скримджер тоже был не худшим вариантом. Хоть он и не доверял Дамблдору, но, по крайней мере, готов был действовать против Пожирателей. Амбридж же была ярой магглоненавистницей и, скорее всего, ее прикормил Темный Лорд.
Со дня на день ситуация должна была разрешиться. Волшебное сообщество затаило дыхание.
– А в кого влюбилась Джинни? Я его знаю? – продолжил расспросы Ремус. Вряд ли ему были интересны эти подростковые драмы, должно быть, просто хотел отвлечь Молли от печальных мыслей. Она улыбнулась, отвечая ему:
– Она уже считает себя совсем взрослой и не рассказывает мне. Случайно услышала, как она обсуждала его летом с Гермионой. Вроде бы он один из тех мальчиков из Дурмстранга, что приезжали в Хогвартс зимой. Хоть и темный волшебник, но защищал их от младшего Малфоя. А много ли еще девчонкам в их возрасте нужно, чтобы влюбиться?
Несколько человек, которые прислушивались к их разговору, доброжелательно засмеялись.
– Вроде бы мальчика зовут Гарольд.
– Счастливчик, что ли? – живо поинтересовалась Тонкс. – Он мой двоюродный брат, по крайней мере, так говорят.
– Двоюродный брат? – удивились некоторые присутствующие.
– Говорят, он сын Сириуса Блека и Беллатрикс Лестрандж, – пояснила Тонкс. – Неизвестно, правда ли это, но в школу она его провожала.
– У Сириуса есть сын? – ахнул Ремус.
– Хватит, – оборвала Андромеда, строго посмотрев на свою дочь.
– Я уже слышал об этом мальчике, – вдруг вмешался в разговор Дамблдор. Никто не заметил его прихода, а теперь все взгляды обратились к нему. – Приятно знать, что даже дети из таких семей различают добро и зло, и не видят в магглорожденных своих врагов.
– Директор, что с выборами министра? – спросил Грюм, едва Альбус закончил говорить. Старого аврора, как и остальных, гораздо больше волновала судьба страны, чем семейные перипетии Блеков.
Директор устало опустился в свободное кресло.
– Выбрали Руфуса Скримджера, – сообщил он.