Белый пепел

Шел мелкий противный дождик, который невыносимо раздражал, даже несмотря на то, что все волшебники поспешили защититься от него заклинаниями. Ветер раскачивал школьный корабль, заставляя его подпрыгивать на волнах.
Мариус понял, что он что-то в этой жизни пропустил, когда буквально в двух метрах от него на пристань аппарировала Беллатрикс Лестрандж, держа под ручку Гарольда Эванса. Ведьма выглядела соответственно своей репутации. Волосы стояли дыбом, одежда пребывала в беспорядке. Она принялась сюсюкать с Эвансом и поправлять на нем мантию, хотя он был, как обычно, аккуратен, а Лестрандж выглядела словно чучело. Гарольд смотрел на самую опасную ведьму современности с усталым смирением, как на маленького ребенка, проказы которого нужно просто терпеть.
Мама самого Мариуса в этот момент в двадцатый раз напоминала ему, что следует присматривать за крошкой Либерти Брюс – его драгоценной одиннадцатилетней невестой, которой все-таки пришло приглашение в Дурмстранг. Он, в принципе, ничего не имел против того, чтобы позаботиться о ней, в конце концов они были помолвлены уже сто лет, вряд ли кто-то из родителей передумает до их совершеннолетия, а значит, рано или поздно, Либерти станет миссис Блек. Но мама считала его безответственным обалдуем, которому нужно все напоминать по десять раз. Виноват в этом был, конечно, Эванс, из-за которого Мариус не стал лидером своего курса и постоянно делал какие-то глупости.
Мама тоже думала, что Мариус влюблен в Гарольда, а ведь он всего лишь пару раз пригласил всеобщего любимца на танго!
Как только мама поняла, куда Мариус смотрит, она захлопнула рот и уставилась туда же. То же самое сделали миссис Брюс, Либерти и все, кто стоял в зоне видимости. У невесты Мариуса некрасиво распахнулся рот, и он пальцем захлопнул его, на секунду умудрившись привлечь ее внимание. Либерти учащенно задышала от злости, а Мариус подмигнул и ласково улыбнулся, позабавленный ее реакцией.
– Ты приедешь домой на Йоль, мой дорогой? – ворковала тем временем миссис Лестрандж.
– Нет, у меня есть обязанности в школьном совете, которые потребуют моего присутствия в Дурмстранге, – вяло откликнулся Гарольд.
– Я не расслышала, мой дорогой, – дружелюбно сообщила ему ведьма, при этом так схватив за отвороты мантии, словно собиралась ими задушить.
– Я подумаю, мэм, – поспешно исправился Гарольд.
Мариус ухмыльнулся. Он еще ни разу не видел, чтобы Эванс кого-то боялся. Он не боялся и сейчас, но такое поспешное отступление их невозмутимого лидера не могло не позабавить бывшего конкурента. Гарольд старался не ввязываться в неприятности, но никогда не отступал. Он невозмутимо смотрел в лицо любой опасности.
– Подумай, – согласилась Лестрандж.
Она засунула руку в карман мантии и вытащила какой-то кошелек.
– Передай это Ромильде, ладно? Ты ведь общаешься с моей крошкой, да?
– Да, мэм.
– И не подпускаешь к ней неподходящих ухажеров, правда, мой дорогой?
– Да, мэм.
Видимо, Блетчли Гарольд считал исключительно подходящим для Ромильды. Мариус был с ним категорически не согласен, но его миссис Лестрандж ни о чем не спрашивала. К счастью, если подумать.
– Молодец!
Лестрандж похлопала Гарольда по плечу и смачно поцеловала в щеку, уставив на ней яркий след красной помады.
– Удачи в школе, мой дорогой! – пожелала она, прежде чем аппарировать.
После ее исчезновения Гарольд постоял еще пару мгновений, словно собирался с силами, а потом весь как-то встряхнулся и пошел к кораблю, на ходу уже явно привычным жестом оттирая щеку от помады, словно все лето только и делал, что этим занимался. Мариус тут же схватил Либби за руку и попрощался с мамой. Еще не хватало, чтобы Эпстейн подошла к Счастливчику раньше него.
На бегу Мариус пытался сообразить, что сейчас произошло. Слухи о том, что Беллатрикс – мама Гарольда, давно утихли как несостоятельные, во-первых, потому что Гарольд все яростно отрицал, во-вторых, потому что откуда тогда Ромильда? Если Ромми и Гарольд все-таки двойняшки, то почему дочь признали, а сына нет? А если Гарольд и Белла не мама с сыном, то какого черта она провожает его в школу?
Мариус не успел преодолеть всего пару метров. Эпстейн выскочила, как черт из табакерки, под ручку с ошалевшим Малфоем.
– Как дела, Гарольд?– елейным тоном поинтересовалась она.
– Бывало и лучше, – честно ответил Эванс.
Подойдя ближе, Мариус заметил, что, судя по всему да, бывали у Счастливчика времена и получше. Он был бледным, не выспавшимся и с огромными синяками под глазами. Если он действительно провел лето вместе с безумной Пожирательницей смерти, которая сама не знала, хочет она о нем позаботиться или проклясть, то это явно стало для него тяжелым испытанием.
– Тебя мама провожала? – невинно поинтересовалась Эпстейн.
– Она не моя мама, – кисло сообщил Гарольд. – Просто меня некому было проводить, и Том попросил ее. Потом объясню.
Мариус присвистнул, обращая на себя его внимание. Эванс кивнул ему и посмотрел на Либби, так что пришлось ее представить. Девчонка краснела и бледнела, вдоволь наслушавшись рассказов об Эвансе. Потом подошла Ромми, пялясь на Гарольда, словно он был второй Мерлин. Гарольд отдал ей подарок от матери. Затем подошел кто-то еще, и они надолго зависли в нескольких шагах от корабля, дожидаясь, пока все желающие поговорят с Гарольдом. Тот отвечал коротко и немного резко. Обычно он старался быть вежлив со всеми и улыбался.
Хоть транспарант над пристанью вешай – у Гарольда большие проблемы.
Со сходней спустились Блетчли и Принц. Им предстояло управлять кораблем во время его перемещения. Главный староста трясся из-за возложенной на него ответственности, не удивительно, что он прибежал за помощью к своей обычной палочке-выручалочке. Так что Гарольду пришлось давать ему последние указания о том, что и как делать. Наверное, почитал инструкции в какой-нибудь очередной книге или брал консультации летом у Полякова.
– Для начала нужно проверить, все ли на борту, – услышал Мариус. – Тебе все старосты доложились?
– Нет, я только старост семикурсников видел, – жалко сообщил Принц.
– И где же все? – раздраженно поинтересовался Гарольд. Он оглянулся и нахмурился. – Блек! Бэшворунг! Чанг! Мейер! Субиз! Сара, и ты? Быстро найдите всех своих однокурсников и доложите! Что вы тут столпились все? И где старосты первокурсников?
Старосты первокурсников тоже нашлись в толпе вокруг Счастливчика. Мариус отстраненно подумал о том, что действительно давно следовало зайти внутрь, но он же не мог пойти вперед Гарольда, верно?
Старосты поспешили разбежаться, ведь как член школьного совета Эванс вполне мог приказать им работать, тем более он был прав, и всем им следовало давно пересчитать подопечных. Мариус сдал Либби старосте первокурсников и присоединился к Эпстейн. Они работали вместе не первый год и уже научились выполнять все быстро, как можно меньше контактируя друг с другом, чтобы не поцапаться. Но в этот раз их обоих мучило любопытство.
– Как ты думаешь, что с Гарольдом?
– Не твое дело, – фыркнула Сара.
– Он выглядит усталым.
– Думаешь, если он похудел и вымотался, сможешь перехватить у него власть?
Мариус пожал плечами. На самом деле у него и мысли такой не возникало. Давно уже, если честно. Он не думал, что перехватить власть у Гарольда возможно. Эванс был слишком популярным, настолько, что и Мариусу нравился. Блек, конечно, скорее откусил бы себе язык, чем признался, но ему было спокойно от знания того, что лидер не он, что кто-то защитит и прикроет его в случае необходимости.
Наверное, отец не гордился бы Мариусом, если бы узнал, что ему нравится развлекать себя простенькими интригами против Сары внутри компании, позволив Гарольду ломать копья в школьном совете ради их общего блага.
Мариус утешал себя мыслью, что позволяет себе быть на вторых ролях только пока учится в школе, потому что справиться с Гарольдом невозможно. В большой жизни, за дверями Дурмстранга, ему не на кого будет опереться, и он сможет раскрыться, не признавая над собой лидера.
– Думаю, не возникнет ли у него проблем в совете, если он будет вымотанным.
– Что ж, если и возникнут, я всегда ему помогу! – вздернула нос Эпстейн.
– А летом чего не помогла?
Сара опустила взгляд.
– Он с тобой действительно серьезными проблемами не делится, так же, как и со мной, не так ли? Только я-то так, а ты лучшая подруга, почти сестра. Не обидно?
– Хватит уже, – огрызнулась Эпстейн. – Ты и весной уже пытался мне доказать, что Гарольд никого из нас не ценит, выпытывая, какие девочки ему нравятся.
– И что? Ты узнала, какие ему девочки нравятся?
– Умные, – фыркнула Сара. – Слушай, я сама про его семью не выспрашиваю. Если он не рассказывает, значит, не может. Ему, наверное, родители не разрешают или что-то вроде этого.
– В тебе совсем нет любопытства.
– Зато есть чувство самосохранения. Что, если его мать действительно Белла Лестрандж? Или Сириус Блек действительно его отец? Роясь в родословной Гарольда, мы ему только проблемы создадим. Гораздо проще быть законнорожденным полукровкой, чем отпрыском таких родителей.
– Быть Блеком, пусть даже и наполовину, очень почетно, – обиделся Мариус.
– Ага, если твои родители не в международном розыске.
– Не преувеличивай, – фыркнул Мариус. – О каком таком розыске может идти речь, если даже Темного Лорда с распростертыми объятиями примет в доме любая темная семья?
– Короче, все сложно, – не стала спорить Сара. – Когда у Гарольда будет возможность, он сам все расскажет. Я с ним не из-за его родословной дружу.
– Я тоже, – пожал плечами Мариус. – У него потрясающая харизма. Иногда я думаю, что от него вся школа продолжила бы фанатеть, даже если бы он оказался Гарри Поттером.
Эпстейн покосилась на него и, не выдержав, захохотала. Они впервые смеялись вместе, так что Мариус решил – сегодня неплохой день для начала новой дружбы.
В этом году, будучи старшекурсниками, им так же следовало проверить закрепленный за их курсом участок корабля, чтобы убедиться в надежности заклинаний. Все было в порядке, и скоро Мариус и Сара поднялись на ют, чтобы доложить о результатах. Они пришли едва ли не последними и тут же бросились к Гарольду, но тот поморщился и сразу отправил их к Либериусу.
По правилам, им следовало доложиться главному старосте. Мариус всегда так делал раньше, он просто автоматически пошел к Гарольду, потому что в их компании Эванс был куда важнее Принца.
После Мариуса и Сары пришли Мейер и Субиз. Парочка третьекурсников тоже сразу направилась прямо к Гарольду, который раздраженно указал им на Либериуса. Мариус едва не заржал, когда понял, что большинство старост шли к Эвансу. Ведь он, по сути, занимался воспитанием последних трех младших курсов. Мейер вообще был любимчиком. Мариус слышал, что многие всерьез думали, будто, оставшись без Виктора, Гарольд пригреет на груди этого парня.
Либериус, получив доклады о готовности ото всех старост, поднял вверх волшебную палочку и выпустил немного искр, чтобы привлечь внимание. Взоры школьного совета и всех старост, а также родителей, которые еще ждали на пристани, обратились к нему. Так как каждый главный староста лишь единожды вел корабль к Дурмстрангу, все они считали необходимым сказать перед плаванием короткую речь. Мариус слышал уже три. До него внезапно дошло, что Гарольд еще не присутствовал ни на одной. Эванс следил за всем с усталым любопытством. Ему было интересно, но он бы явно лучше лег спать.
– Я не буду оригинальным и скажу, что чрезвычайно горд тем, что вы почтили меня доверием и позволили занять пост главного старосты, что отдали в мои руки свои жизни, сев на этот корабль.
– Мерлиновы кальсоны, мы ведь действительно доверили этому неудачнику свои жизни, – пробормотала рядом с Мариусом Сара почти с ужасом в голосе, так что Блек невольно фыркнул, сдерживая смех.
– Надеюсь, что оправдаю все ваши ожидания, а это назначение добавит мне тех качеств, которые помогут в дальнейшей жизни – самостоятельности, умения нести ответственность за свои действия и инициативности.
Голос Либериуса сорвался под внимательными взглядами старост. Все здесь знали, что место Принца в совете заслуга Эванса, половина старост были его протеже. Они не понимали, о какой самостоятельности, если она не враждебна Гарольду, может идти речь.
– Начнем? – обратился Либериус к Крису.
Тот отправился задавать курс. Заклинания не менялись год от года, и все это было лишь формальностью, потому что взрослые, разумеется, не оставили бы такое важное дело на попечение детей. К Крису почти незаметно присоединился профессор Гербе.
Старосты и школьный совет стали спускаться в каюты к остальным ребятам. Мариус шел прямо следом за Гарольдом и поймал его, когда Эванс чуть не поскользнулся на мокрой от накрапывающего дождика лестнице.
– Ну, и кто тебя так довел? – почти в шутку спросил он, не рассчитывая всерьез на ответ.
– Родственники, если можно так выразиться, – откликнулся Гарольд. – Начинаю думать, что жить без них куда спокойнее, пусть и приходится врать всем вокруг.
– Так ты нам врал? Как ты мог? – насмешливо возмутился Блек.
Гарольда его слова, кажется, развеселили. Он мимолетно улыбнулся Мариусу.
– Со мной провели очень хорошую воспитательную беседу о том, как плохо врать, – заверил он.
– Гарольд, ты что, сбежал из дома? – шепотом предположила Сара.
– Почему ты так решила?
– Ну, ты ведь раньше никогда не проводил каникулы дома, всегда останавливался у друзей, а тут вдруг весь в полуобморочном состоянии и заговорил о том, как плохо врать семье.
Гарольд заметил, что к их разговору прислушиваются окружающие ученики, и поспешил свернуть разговор.
– Поговорим позже, ладно?

Во время плаванья Либериус проводил совещание школьного совета. Мариусу было очень интересно, что творилось за закрытыми дверями той каюты, где это происходило. Ведь Принц цеплялся за мантию Гарольда, как дите за мамку, неужели теперь ему действительно хватало самостоятельности на то, чтобы вносить предложения и принимать решения? Или без посторонних никто из семи главных учеников Дурмстранга не делал вид, что не понимает, кто на самом деле возглавляет совет?
После возвращения с совещания Гарольд привычно уже принимал гостей. Старшекурсники тащили к нему малышню для знакомства, заходили просто выразить уважение, а несколько настолько явно флиртовали, что Мариусу стало стыдно за их дилетантские попытки.
Только тогда он вспомнил, что теперь Гарольд остался без парня, но до сих пор не сказал об этом ни слова, будто Виктор внезапно прекратил быть любовью всей его жизни.

На торжественный ужин Мариус, как всегда, устроился за одним столом с Эпстейн, потому что это был стол Гарольда, и прошло некоторое время, прежде чем он понял, что фактически они образовали стол для старост. Здесь уже давно обосновались Гельмут Бэшворунг и Юн Чанг, Антуан Мейер и Лидия Субиз. Они же притащили второкурсников Тамару Габсбург, против которой Гарольд не возражал, потому что она была младшей сестрой его старой приятельницы Терезы, и ее партнера на посту старост Ричарда Артуа. Левски предпочел сидеть со своей подружкой с четвертого курса, а его приятели уселись с остальными пятикурсниками. Крис сидел вместе с Гарольдом и остальным советом. Единственными не-старостами за их столом теперь были только Лусия и Абраксис.
Конечно, когда к ним присоединялся Гарольд, народу за столом набиралось больше, но Мариусу показалось, что есть нечто символичное в том, как они сидели сейчас.
– Лусия, ты просто обречена в следующем году стать старостой первокурсников, – сказал он девчонке.
– Почему? – удивилась она.
– Ну, не думаю, что Гарольд возьмет тебя главной старостой девочек. Слишком ответственная должность, – честно сказал Мариус. – Если уж он Эпстейн не взял.
– Да что ж тебе сегодня молча не сидится? – процедила сквозь зубы Сара. – И в прошлом году, если помнишь, не было возможности переизбрать старосту девочек.
– Но он мог бы взять в совет тебя, а не Криса, правда? – невинно уточнил он.
Эпстейн явственно заскрипела зубами, и Малфой успокаивающе провел рукой по ее спине. Он с угрозой посмотрел на Мариуса, но тот проигнорировал его взгляд. Абраксис сам по себе интриганом был посредственным, да и парнем слишком дружелюбным.
– Не ссорьтесь, – попросила Лусия. – Сейчас директор будет речь говорить.
– Да что мы в той речи не слышали?
– У нас новый учитель Темных искусств в этом году, – напомнил Абраксис.
Мариус тут же переключил внимание на преподавательский стол. Первым делом он увидел Крама. Тот сидел на месте библиотекаря. Сразу стало понятно, почему Гарольд не заливался слезами по поводу расставания со своей второй половиной, потому что сейчас он перемигивался с Виктором, ничуть не выглядя удивленным. Мариус подавил порыв как-то отреагировать на это. Крам отказался от карьеры ради Эванса. Даже на фоне всеобщего обожания Гарольда это было полным безумием.
На месте, где прошлые пару лет сидел профессор Натхайр, возвышалась массивная фигура пожилого волшебника, он с интересом рассматривал детей в зале.
– Кто-нибудь его знает? – спросил Мариус, пытаясь отвлечься от новостей о Краме.
Волшебника никто не знал, но спустя несколько минут Каркаров представил его как профессора Пауля Тюссо.
Все вежливо похлопали и принялись за обсуждение более насущных проблем.

Только вечером компании Гарольда удалось собраться более-менее тесным кругом. У Эванса была новая спальня. Теперь он был членом совета и лишился наставника, так что Крис еще в прошлом году выделил ему новое помещение. Оно мало отличалось от старого, кроме отсутствия второй спальни.
Тем вечером у Гарольда в гостях, помимо его близких друзей, Либериуса, Мариуса, Ромильды и Младена собрались несколько посторонних. Здесь были Марго Диллинджер, Полина и Мирослав Драгош. Это был бы полноценный сбор совета, если бы где-то не затерялся Енс Юль. Они долго не уходили, их не выгоняли, и в конце концов Мариус, на правах не совсем друга и не совсем врага, спросил.
– Итак, расскажешь нам, что с тобой произошло летом?
Эванс окинул помещение скучным взглядом. Рядом с ним сидел Абраксис, прижимаясь к Гарольду боком, хотя раньше это место занимал Виктор. Теперь, будучи почти преподавателем, Крам не мог себе позволить участвовать в их посиделках.
Эванс, видимо, колебался насчет того, стоит ли что-то рассказывать, но он знал, как работает школьная система слухов, и должен был понимать, что его появление на пристани с Лестрандж будут бурно обсуждать и снова придумывать чушь.
– Ничего особенного, – наконец сказал Эванс. – Я просто немного поругался с Томом.
– С профессором Натхайром? – уточнила Эпстейн.
– Он больше не профессор, – возразил Гарольд. – Но да, с ним. А когда он злится, это очень тяжело переносить.
– Да, мы видим, насколько тяжело, – фыркнул Мариус. – А насчет Лестрандж?
Ромильда рядом с Мариусом заерзала.
– Ну, она была у Тома в гостях.
– Так беглые Пожиратели живут у вас дома? – перебила его Марго.
– Нет, – поморщился Гарольд, недовольно покосившись на нее.
Ей вообще следовало уйти или помалкивать. Она же не была частью их компании.
– Нет. Во-первых, дом Тома не мой дом, а во-вторых, они там не живут, но иногда заглядывают в гости.
– То есть ты не только с мамой знаком? Ты видел папу? И дядю Рабастана? – взволнованно уточнила Ромильда.
– Мельком, – признался после паузы Гарольд. – Они выглядят почти здоровыми, так что можешь не волноваться. Но твоя мать реально жуткая.
Ромми смущенно улыбнулась ему.
– Чем дольше с тобой общаюсь, тем меньше завидую, – сказала Марго, манерно растягивая слова. – Снаружи вроде все классно. Студенты поклоняются, оценки отличные, денежки водятся и все-все удается. А на деле родители тебя ненавидят и видеть не хотят, вся школа ждет неведомых свершений и отвернется, как только не оправдаешь надежд, друзья с тобой только ради выгоды, а старший брат – Пожиратель смерти, который натащил в дом убийц и маньяков. Отстой.
Все несколько мгновений тупо смотрели на нее. Марго была старше Гарольда и компании всего на год, но они почти никогда прежде не общались, за исключением обмена услугами в прошлом учебном году. Они понятия не имели, что можно ожидать от нового секретаря школьного совета.
– А ну пошла отсюда, – прошипела Сара, быстро вскакивая со своего места.
– Ой, да ладно, – усмехнулась Диллинджер. – А то что? Это, в конце концов, не твоя комната.
В следующий момент Сара на нее прыгнула. Мариус и раньше знал, что Эпстейн иногда не стесняется распускать руки, будто не воспитанная девочка из хорошей семьи, а какая-то буйная – наверное, это было влияние ее мамаши. Но никогда прежде он не видел женской драки воочию. Девчонки визжали, драли друг дружку за волосы и царапались. Сара явно побеждала, поэтому Полина кинулась на помощь Марго. Ромильда рассеянно осмотрела замерших парней, поняла, что никто не вмешивается, и бросилась в кучу малу. Следом кинулась Лусия. Мариус только открывал и закрывал рот. Вот уж от Ромми и Лусии – тихих спокойных девочек, он не ожидал такого фортеля.
Левски заржал, прерывая оцепенение.
– Разойдитесь немедленно! – воскликнул Гарольд. Девчонки его, конечно, не послушали и вряд ли вообще услышали. – Если кто-то Ромильде вред причинит, нас ее мать зароет!
Клубок мигом распался. Только Сара и Марго продолжали мутузить друг дружку.
Левски продолжал ржать, и к нему прибавились смешки от Либериуса и Драгоша. Мариус не смог сдержать ухмылки. У Лусии под глазом покраснело, обещая в будущем шикарный фонарь, Ромильда держала в руках пучок светлых волос Полины, у той была ужасно расцарапана щека.
Гарольд решительно подошел к Эпстейн и Диллинджер и попытался растащить их. Силенок ему на это не хватило, ибо, плюс ко всем перечисленным Марго проблемам, ростом он был не велик, да и мышц особых не накачал. Малфой, вздрагивая и закрывая лицо, помог ему, схватив Сару. Марго осталась сидеть на полу, утирая расквашенный нос.
– Что это было вообще? – спросил девчонок Гарольд.
Ромильда страшно покраснела.
– Я хотела помочь, – растеряно пробормотала Лусия. – Вы ничего не делали.
– Палочки есть на это, – процедил Гарольд. – Сара.
– Ты слышал, что она сказала? – возмущенно спросила Эпстейн.
– Что сказала, то и сказала. Для ответов есть остроты, язвительные замечания. Да и не стоило то, что она сказала, такого обращения. Ты же девочка, должно быть какое-то соблюдение приличий, – он замялся на секунду. – Ты не первый раз такое делаешь. Мне на тебя жаловались уже.
В комнате повисла тишина, и смешки от парней прекратились. Мариус затаил дыхание. В начале прошлого года после подобных разборок Гарольд вышвырнул Малфоя. Мариус Абри недолюбливал, но соперником ему Малфой никогда не был. Сара была. Если Гарольд сейчас рассорился бы с ней, Мариус получил бы карт-бланш.
– И кто же это уже успел? – поинтересовалась Эпстейн злым тоном. Она дернулась в руках Малфоя, и тот выпустил ее.
– Еще в прошлом году, – опустил взгляд Гарольд.
Они стояли друг напротив друга, словно два дуэлянта перед тем, как выхватить волшебный палочки.
– Мне выйти? – спросила Сара.
– Нет, но я хочу, чтобы ты перестала. Ты леди, ты моя лучшая подруга. У магглов говорят: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Обо мне должны думать вот так?
Он махнул рукой в сторону все еще валяющихся на полу девчонок.
Она кивнула, вытерла кровь со щеки и пошла к дверям. Гарольд перехватил ее за руку.
– У нас все в порядке?
Сара улыбнулась.
– Все нормально, – подтвердила она. – Учитывая твой характер, рано или поздно ты бы из-за этого психанул. И ты прав. Я вдруг подумала, может, я на Ромильдину мать становлюсь похожа?
Гарольда передернуло.
– Не дай Мерлин!
– Вот и я о том же.
Она поцеловала его, оставив на щеке Эванса кровавый след. Сара была настолько уверена в себе, знала, что у Гарольда не хватит духу прогнать ее. Может, и драку устроила, потому что осознавала – Гарольда рано или поздно кто-то попросит прижать ее. Она хотела, чтобы разговор прошел на ее условиях. Мариус скрипнул зубами.
– Мне в медпункт, кажется, надо.
Сара пошла к дверям, а Гарольд кивнул Малфою, чтобы тот проводил ее. Лусия и Ромильда посеменили следом. Полина помогла подняться Марго, но Гарольд не дал им выйти.
– Я думаю, что нам не нужно ссориться. Может, ты и права, жизнь у меня не сахар, но иногда лучше держать некоторые вещи при себе.
– А то что?
– Это любимая фраза у тебя? Ничего. Просто у нас Малфой тоже раньше не умел язык за зубами держать.
– Меня не пугает возможность лишиться твоего сиятельного общества, – фыркнула Марго. – Знаешь, мы с Полиной тоже члены совета и кое-что можем.
Гарольд на секунду задумался. Не потому, что он их боялся или думал, что может с ними сделать. Просто он по натуре был мирным человеком и не любил ввязываться в конфликты. Уж кому как не Мариусу знать. Если Гарольда не провоцировать, он никогда первым не ударит.
– Можете, – кивнул он. – А сегодняшние события явно не стоят ссоры.
Он освободил им проход, но никто и на секунду не допустил, что Гарольд испугался. Зато девчонки почему-то испугались. Они поспешно ушли.
– Вот бы это в газету, – мечтательно пробормотал Драгош.
– Даже не думай, – буркнул Крис.
– Что я, дурак? – обиделся ответственный за прессу.
Мариус встал со своего места и стал собираться к себе. День был просто пересыщен событиями, и все их следовало обдумать наедине с самим собой.
– Драться я, конечно, не хочу, но с Марго согласен. Тебе не стоит завидовать, – сказал он Гарольду напоследок.