Белый пепел

Золотое яйцо оказалось подсказкой к следующему туру межшкольного соревнования. Антону удалось разгадать загадку без проблем, ведь никто в Дурмстранге не погнушался немного нарушить правила и помочь своему чемпиону, придумав версию того, что это там воет, когда яйцо открывается. Виктор собрал около ста версий и отправил другу. В итоге прав оказался Имре Кохаре, который предположил, что страшный вой на самом деле песнь русалки, и слушать ее нужно под водой. Разгадка обнаружилась за месяц до второго тура, так что у них оказалось достаточно времени на то, чтобы придумать около восьмидесяти вариантов, как можно не дышать в хогвартском озере в течение часа. К сожалению, около сорока из них были связаны с темной магией и не могли использоваться в Хогвартсе, а еще двадцать столкнулись со слабостью Антона в трансфигурации. В итоге они отослали своему чемпиону посылку с жаброслями и стали ждать результатов.
Статьи английских журналистов, особенно Риты Скитер, превозносили Антона до небес, но дурмстранговцы знали Полякова достаточно хорошо, чтобы не обманываться. Они все надеялись, что роман их бывшего главного старосты с французской чемпионкой не помешает ему обыграть ее по всем статьям.
Позже они узнали, что Флер вообще выбыла со второго этапа соревнования еще в самом начале, так что Полякову оставалось только обогнать Диггори, с чем он блестяще справился.
– Наверняка, проклял беднягу, пока тот плутал в озере, – безапелляционно решил Кордона. Гарри сидел в тот день за столом совета, но решил проявить терпение и не ссориться со своим «боссом» за честь Антона. Тем более что благодаря усилиям Малфоя и Сары они уже нашли первое слабое звено. Главный конкурент Либериуса на прекрасное место в центре стола школьного совета – Енс Юль, ответственный за нравственность, чье полное имя и фамилию могли адекватно выговорить только его родственники – был давно и печально влюблен в свою однокурсницу. Эта информация могла бы ничем им не помочь, если бы у этой дамы сердца не было младшей сестры-третьекурсницы. А вот с этим уже можно было работать.
Бедняжка могла очень много чего сделать за пустяковую услугу – свидание с Гельмутом Бэшворунгом. По счастью, Гельмут ни с кем не встречался и не был влюблен. Его больше интересовали его обязанности старосты, чем девчонки. Когда Гарри намекнул ему в самом неловком в истории разговоре, что для общего блага ему нужно прогуляться с Арденой по заснеженной дороге до пристани и обратно и, возможно, поцеловать ее в щеку на прощание, Бэшворунг ничего не имел против.
В благодарность Ардена клялась убедить сестру сходить на свидание с Енсом. Юль внимательно рассмотрел это предложение однажды февральским вечером и решил, что не готов отказаться от места главного старосты ради всего одного свидания с девушкой своей мечты, но согласился проголосовать за Марго Диллинджер и того, кого Гарри еще решит притащить в совет.
– Неплохо для четверокурсника, – похвалил Поттера Юль на прощание в тот вечер.
Гарри натянуто ему улыбнулся. Он чувствовал себя то ли сводником, то ли сутенером. Малфой под его мрачным взглядом клялся, что в следующий раз они найдут менее интимную слабость. Виктор смеялся.
В последнее время Крам стал намного серьезнее, что было даже странно, учитывая, что он никогда не был легкомысленным. Виктор отговаривался приближающимися экзаменами, но Гарри не мог отделаться от ощущения, что тот недоговаривает. В другое время Поттер не отстал бы от него, пока не добился правды, но оставалось только несколько месяцев до конца года и неизбежного разрыва.
Гарри почти физически чувствовал страх, когда смотрел на Виктора. Он не желал расставаться с ним, с их дружбой, их поцелуями, комфортом, который окружал Гарри в объятиях этого человека. Поттер знал, что расставание не убьет его, но он не мог отделаться от ощущения, что это разобьет ему сердце. Крам не мог не думать о том же.
Затишье во внешнем мире тоже настораживало. Хотя письма Сириуса успокаивали Гарри. Никто на самом деле не верил в то, что Эванс сын Беллатрикс. Это Пожирателей только развеселило. Никаких нападений на магглов пока не планировалось. Беглецы из Азкабана были ослаблены духовно и физически. Они не могли принести большой пользы. Должно быть, Волдеморт опасался, что больных Пожирателей быстро переловят и все его усилия по их освобождению сойдут на нет.
Те же Пожиратели, которые оставались на свободе, усиленно вербовали сотрудников правительств в тех странах, где они жили. В ход шли шантаж и немалые деньги. Случались и политические убийства.
По школе шли шепотки о возможных переговорах Темного Лорда с оборотнями и великанами, но Сириус таких подробностей, конечно, не писал. После того, как кто-то пытался перехватить их сову, Гарри и его крестный стали намного осторожнее со своей перепиской. В последних трех письмах крестный вообще не пользовался именами.
Сова могла пострадать и случайно, но в это мало верилось. К тому же, Гарри все еще помнил, что в конце прошлого года некто пытался убить его вместе с однокурсниками, даже если нельзя сказать уверенно, кого именно хотели убить, в школе до сих пор мог оставаться злоумышленник.
В начале апреля, когда Гарри уже почти плакал, думая о приближающейся подготовке к зачету по чрезвычайным ситуациям, потому что в этот процесс обычно был включен весь школьный совет, Малфой нашел еще одного члена совета, который не отказался бы от их помощи. К облегчению Гарри, на это раз ему не нужно было выступать в роли свахи. Просто главная староста девочек хотела протащить в совет свою подружку. Мысль эта у нее появилась не без помощи Абраксиса, чем тот очень гордился. Поддержкой Кордоны она уже заручилась и теперь искала еще пару человек, согласных проголосовать за нее. К несчастью, на освобождающиеся места уже были и другие претенденты. Кордоне предстояло уйти, и его влияние на совет постепенно ослабевало. Так как подружкой была Марго Диллинджер, Гарри осталось только попросить голос с Кордоны и с Полины за Либериуса.
– Не жирно ли будет? – поинтересовался главный староста.
– Зато вам больше не нужно никого искать, – невинно сообщил ему Гарри. – Мы с Либериусом будем голосовать одинаково.
– Вот именно, – фыркнул Кордона. – Я выдвину кандидатуру Принца, он автоматически за, ты и Полина голосуете за него. Получается, что и вам тоже никого больше искать не нужно.
– А что ты имеешь против Либериуса? – деланно равнодушно пожал плечами Гарри. – Или он, или Енс. С тем ты вроде тоже не дружишь.
Енс Юль в свое время оказался в совете не без столь любимых Антоном «услуг», так что теоретически с Кордоной не ладил тоже, но к нему в силу возраста относились получше. В итоге они договорились, что Гарри поддержит несколько решений главного старосты еще и в обычных организаторских голосованиях, и на том разошлись.
– Трудно было? – уточнила потом Сара, присаживаясь рядом с Гарри на диванчик в его гостиной.
– Сделаем Либериуса главным старостой и больше никогда никаких интриг, – категорически заявил взмокший от этих переговоров, как мышь под метлой, Гарри.
– Не говори ерунды, – отмахнулась Эпстейн.
Со всей этой таинственностью, когда приходилось молчать даже при Лусии и Крисе о том, что они делали, она чувствовала себя главой какой-то секретной службы. Было забавно. Сара ощущала себя особенной и надеялась, что место в совете ждет именно ее.
– Кстати, этой Диллинджер палец в рот не клади, – заметила она. – Не сказала подружке, что мы работали над ее местом в совете.
– Будем иметь это в виду, – отмахнулся Гарри. – Главное, она знает, что у нас все было под контролем. В совет ее выберут, а значит, услуга будет возвращена.
– И что теперь?
– Теперь Либериус станет главным старостой, а Марго Диллинджер секретарем школьного совета, – устало сообщил Гарри.
– Секретарем? – удивилась Эпстейн. – Я думала, что ты прочишь на место Либериуса кого-то из нас.
– Комендантом лучше быть парню, – поморщился Гарри. – Освобождаются только три должности и помимо упомянутых двух это ответственный за прессу. Там все очень строго с отбором.
– Парню? – повторила Эпстейн, поджав губы. Она проигнорировала последнее предложение. Поттер бросил на нее внимательный взгляд, уловив недовольство.
– Ты думала, что я выберу тебя? – уточнил он.
– Да. Разве я сделала недостаточно для этого?
– Более чем достаточно, – мягко ответил Гарри. – Но ты уже староста. Проще выбрать в совет кого-то другого, чем выдвигать тебя, а потом назначать на место старосты кого-то еще.
– Тем не менее, так часто делают, – жестко возразила она.
– Делают, но комендантом лучше быть мальчику. Я знаю, что ты справишься, но это будет тяжело, – внушительно сказал он. Сара скрипнула зубами и через силу кивнула, заставив себя отступить.
Ей было ужасно обидно. Она уловила в рассуждениях Гарольда главную мысль – он никогда не сделает ее членом школьного совета, просто потому что Сара уже староста и обладает определенным влиянием. Зная это, теперь она могла бы побороться, сплести какую-нибудь интригу у Эванса за спиной, сделать так, чтобы кроме нее не было более подходящей кандидатуры, создать побольше должников. Это заняло бы, может быть, год или два, но это время у нее было.
Это даже ничем бы Гарольду не повредило, Сара все еще оставалась бы на его стороне. Она по-прежнему была бы рядом, помогая ему, окружая столь необходимой женской заботой.
Вот только ему могло не понравиться, что она занимается чем-то подобным за его спиной, а Гарольд больше не был тем мальчиком, который прощал своим друзьям все на свете. Сара видела, как плохо было Мариусу, пока он не пришел к Гарольду с повинной, она видела, что произошло с Малфоем, стоило ему лишиться покровительства. Эпстейн знала, что Эванс любил ее больше всех остальных в их компании. Она не собиралась рисковать этим. Кого бы там не назначили комендантом, пока Эпстейн оставалась лучшей подругой, она помогала Гарольду принимать решения.
– Почему ты не хочешь протащить Малфоя на место ответственного за прессу? – уточнила она. – Он и на радио помогает и в газете публикуется, а уж с общением у него и подавно проблем нет.
– Занято, – подмигнул ей Гарри. – Поверь, даже пытаться не стоит. Может, в следующем году, если в этом у нас все получится.
– Хорошо, – неохотно кивнула Сара. – Я поговорю с ним и все объясню. Держу пари, он тоже думал, что ты выберешь либо меня, либо его. Так кто это будет?
– Крис.
– Кристофер Блетчли? Наш зубрилка? – довольно улыбнулась Сара. – Можно теперь мы больше не будем врать ему и Лусии тогда? Меня это просто убивает, словно они больше не наши лучшие друзья.
– Теперь можно, – кивнул Гарри. – Но нам все еще нужно найти один голос в его поддержку. Кордона и Полина будут голосовать только за Либериуса, а Енс только за Криса.
Сара задумалась, намотав пару прядок на палец.
– Что насчет коменданта? Было бы идеально, если бы он предложил Криса сам.
– Ты мне скажи, – развел руками Гарри.
– Я поработаю над этим, – вздохнула Эпстейн. – А теперь извини, пойду, найду Абри.

Однако они перевернули все доступные знания о коменданте и не нашли ничего интересного. Он был флегматичен и самодостаточен. Малфой не мог смотреть на него без отвращения из-за того, что все усилия теперь пятерых четверокурсников шли в молоко. Виктор ежевечерне наблюдал за их совещаниями и только хмыкал.
– Крам, – укоризненно тянула иногда Сара. – Ну, вы же с ним однокурсники, придумай что-нибудь.
– Я с ним не общался никогда. Откуда мне знать? – пожимал плечами в ответ тот. Сара была уверена, что Виктор саботирует, и устраивала ему выволочку. После этого Поттер обычно выставлял всех из их с Крамом комнат и валился рядом с любимым на диван, чтобы читать одну книгу на двоих.
Том над его проблемами посмеивался. Гарри не просил его о помощи, потому что это было не совсем по правилам. Профессоров обычно не вмешивали. Впрочем, он и не предлагал. Том писал много писем в последнее время. Гарри несколько раз заходил к нему на чашечку чая и заставал за чтением корреспонденции или написанием каких-то длинных то ли отчетов, то ли инструкций. Должно быть, Волдеморт требовал от Тома чего-то грандиозного. Гарри не сомневался, что его названный брат весьма талантлив и занимает в иерархии не последнее место. Это ведь и Сириус говорил. Однако Тому было сложно покидать школу. Иногда Гарри беспокоился, не возникают ли у него из-за этого проблемы.
– А почему ты стал Пожирателем смерти? – однажды неосторожно спросил он у Тома во время одного такого визита. Тот вздрогнул и с подозрением уставился на него.
– Почему ты спрашиваешь?
– Да ладно, однажды ты научишься не отвечать вопросом на вопрос, – фыркнул Гарри, прячась за чашку. Он спросил, не подумав.
Они никогда после Хэллоуина не обсуждали томову лояльность. Просто Том решил, что Гарри знает, и они остановились на этом. Поттер опасался узнавать подробности.
– Я сделал это ради власти, которую мог дать мне Темный Лорд, – ответил ему брат. – Ну, и потому что не люблю магглов.
Гарри усмехнулся.
– А как же защита темного волшебства и традиций?
– Я сомневаюсь, что кого-то из Пожирателей это аспект действительно волнует, – усмехнулся Том. – Мы все придерживаемся этих традиций и практикуем исконное волшебство. Но, по уму, наш образ жизни лучше защищать от магглолюбцев в парламенте, а не на поле боя. Все дело в том, что Темный Лорд и его Пожиратели пытаются захватить кусок побольше. Вот и все. Ты никогда не говорил мне, что думаешь о Темном Лорде.
– Да, не говорил, – пожал плечами Гарри.
Ему сразу стало неловко. Врать Тому было очень сложно. Он всегда чувствовал ложь, да и память у него была не в пример лучше, чем у Гарри. Том помнил все, что Поттер ему врал, Гарри – нет. Хотя иногда профессор бывал милостив к своему младшему братцу и не дожимал его настолько, чтобы получить вымученную правду.
– Вроде бы мы установили, что твои родители сражались на последней войне, – припомнил Том. – За кого?
– Я полукровка. Как ты думаешь? – буркнул Гарри.
– Многие достойные чистокровные волшебники сражались и на другой стороне, – кивнул Том. – Поэтому я и спрашиваю тебя: когда придет время, на чьей стороне ты собираешься сражаться?
– Буду держать нейтралитет столько, сколько смогу.
– Это на тебя не похоже. Ты не трус, – возразил брат.
– Я боюсь Темного Лорда, – откровенно ответил Гарри, не глядя на собеседника. – Меня пугают убийства, жестокость, особенно творимые только ради власти.
– Да, как же я забыл о том, что ты равнодушен к власти, – улыбнулся Том. – А страх естественен. Его все боятся.
– И ты?
– Иногда, – после паузы отозвался он. – Хотя знаешь, думаю, что в этот раз Темный Лорд не будет таким жестоким. Я вижу в нем изменения.
– Так ты действительно видел его после возрождения? – почти подпрыгнул на месте Поттер. У него по спине пробежали мурашки. Вот человек в шаге от него, и он разговаривал с тем, кто собирается убить Гарри.
– Видел, – кивнул Том, позабавленный его реакцией. Мальчик смутился под его взглядом. – Думаю, когда-нибудь ты увидишь тоже.
– Надеюсь, нет, – передернул плечами Гарри.
Том снова отступил, не давя на него. Ему нравилось давать Гарольду то, что ему нужно, пока это не шло в разрез с интересами самого Тома. Но уклончивость подопечного в разговорах о семье раздражала его уже давно. Он всегда позволял Гарольду уходить от темы родителей, потому что сначала они Тома просто не интересовали, потом у него появилось множество других, более важных дел. Но годы шли, и чем дальше, тем лучше Том понимал, что не желает расставаться со своим названным братцем надолго. Пока что Гарольд мало что мог, но его потенциал впечатлял. Даже если скоро Тому придется оставить школу, он заберет Гарольда к себе, как только мальчик ее окончит. А значит, ему пора побольше узнать о своем будущем подчиненном.
Информацию о нем Том поручил собирать Блеку. После побега из Азкабана и встречи с Люциусом многие обязанности Сириуса перешли к другим Пожирателям, и Блек маялся в своем поместье в Лондоне от скуки, гоняя приставленного к нему Питера. Ничем не занятый Блек мог начать делать глупости. Так что расследование родословной английского мальчика должно было отвлечь Блека, и одновременно не составить ему большого труда, даже если Гарольд долго жил среди магглов.
К тому же, после распущенных Эпстейнами слухов о происхождении Гарольда, и конкретно о том, что Сириус Блек его отец, Том видел в таком поручении определенную иронию.

Зачет на выживание в этом году должен был быть для всех сплетников и любителей диковинных событий невероятно скучным просто потому, что Гарольд больше в нем не участвовал. Зато ему предстояло осуществить немалую подготовительную работу: выбрать места для появления групп учеников, отдаленные от особо опасных тварей и развесить сигнальные маячки на случай ужасных чрезвычайных ситуаций. Еще он должен был сформировать команды, оказалось, что они создаются вовсе не наобум и портключи не случайны, помочь в создании этих самых портключей, правильно их раздать, проследить за экипировкой малышни, потом отправить поисковые команды, а в случае необходимости помочь им спасти младшекурсников или выручить из неприятностей сами поисковые команды.
Гарри не хотел делать ничего из этого, но ему пришлось делать все. Совет милостиво помог ему лишь в создании портключей, только потому, что он не мог их делать в силу возраста.
Симпатий к текущему составу школьного совета это Гарри не прибавило.
Но у Малфоя и Эпстейн плохо шли дела с вербовкой коменданта на их сторону, все очевиднее становилось, что Криса в этом году им в совет не протащить. Оставалось только радоваться тому, что все выходило удачно с Либериусом. Друзья были сильно расстроены своей неудачей, и Гарри подбадривал их как только мог, хотя мастером утешений далеко не был.
Саре, Абри и остальным однокурсникам Гарри в этом году предстояло в последний раз выступить в роли искомых. Они дружно жалели о том, что Счастливчика с ними не будет. Первокурсники, открыв рты, слушали их рассказы о первых походах, в которых Гарольд Эванс едва ли не ходил по воде аки по суху и отводил в стороны волчьи стаи простыми взмахами рук.
Проблемы в совете, конечно, были не единственным, что приводило Гарри в отчаяние. Виктор сосредоточенно готовился к последним экзаменам. Сдавать их ему предстояло перед комиссией в Болгарском министерстве магии. Поттер не сомневался, что возлюбленный сдаст их. Но после Виктор уже не должен был возвратиться в Дурмстранг. Конечно, Крам пригласил его на лето к себе домой, и Гарри, не раздумывая, согласился. Они не говорили о том, что первого сентября их роман закончится сам собой, но Гарри казалось, что это подразумевается. Через месяц Виктор должен был покинуть школу, и Поттер считал, что это будет началом конца.
Он никого прежде не любил и не мог делать прогнозов о том, как скоро после расставания их сердца остынут. Да, какое-то время они еще будут обмениваться письмами, сначала каждый день, потом раз в неделю, а дальше все реже и реже. Гарри переедет в другие покои, которые ему, как члену совета, давно полагались, а в этих поселится кто-то другой. Так что даже забредать иногда в комнату Виктора и вспоминать, как нежились вдвоем в его постели уже не выйдет, да и на диване будет валяться кто-то другой.
Виктор, возможно, тоже переживал из-за всего этого, но они не разговаривали о будущем. Может, из-за страха, и отчасти из-за того, что Гарри не хотел отвлекать Крама от подготовки к важнейшим экзаменам в его жизни.

Как и ожидалось, зачет по выживанию прошел без неожиданностей. Десяток сломанных рук и ног, группа потерянных первокурсников, которых Гарри вместе с Енсом легко нашел по сигнальным маячкам, которые заранее развесил.
После быстро подошла пора экзаменов и последнего испытания в Турнире Трех Волшебников.
В третьем испытании участникам предстояло преодолеть лабиринт. Администрация Хогвартса безбожно испортила зарослями кустов квиддичное поле, чтобы создать его. В центре лабиринта игроков ждал Кубок. Первый прошедший должен был стать победителем.
На несколько дней школа наполнилась разговорами только об Антоне. Ему слали письма, публиковали о нем статьи в стенгазете, кто-то придумывал кричалки, а одна девушка даже написала в его честь песню. Все надеялись на его победу. Это был их шанс вырвать у Хогвартса звание самой лучшей Европейской школы. Конечно, дурмстранговцы всегда знали, что они лучше, но стоило подтвердить это и для остальных.
Ночью Гарри проснулся от смеси страха и удовольствия. Он сел на постели, попил воды, а потом долго смотрел в стену напротив себя. Гарри не помнил, что ему снилось, только ощущение того, что это инородные эмоции. Такое случалось с ним не в первый раз: например, в ночь побега из Азкабана, или в ночь возрождения Темного Лорда. Раньше он никогда не ассоциировал некоторые свои сны со связью между ним и Волдемортом, но сегодня вдруг понял, что стоило.
Так ярко, как в ночь наибольшего торжества Волдеморта, Гарри его чувств и мыслей больше не улавливал, но те отголоски, что получал, несомненно, принадлежали Темному Лорду. Поттеру стоило серьезно взяться за окклюменцию.
Немного подумав, Гарри поднялся и отправился в спальню к Виктору. В безопасное место, где можно было быть самим собой. Краму оставалось находиться в школе всего четыре дня. Внезапно Поттеру не захотелось терять ни секунды. Он тихо прошел в чужую спальню, перешагнул через брошенные на пол учебники и метлу и забрался под одеяло, не разбудив Крама. Тот только проворчал что-то и обнял Гарри, притянув его поближе к себе.
Поттер еще долго не мог заснуть. Волдеморт радовался, только совершая плохое. Чутье подсказывало – что-то произошло в Хогвартсе. Оставалось только надеяться, что Антон в порядке.
Гарри проснулся от аккуратных поцелуев в шею. Он улыбнулся и повернул голову так, чтобы Виктору было удобнее целовать. Более приятного пробуждения у него, пожалуй, никогда не было.
– Почему ты здесь? – хрипло поинтересовался Крам. – Не думай, что я жалуюсь...
Сонный и разморенный Поттер уже открыл было рот, чтобы объяснить то, что он понял этой ночью. Но внезапно осознал, что не помнит, рассказывал ли Виктору о связи. Между ними не было секретов, но Виктор ведь скоро должен будет уехать. Гарри не сомневался в том, что Крам не выдаст никому его настоящее имя даже после того, как они расстанутся. Виктор был отличным парнем и хорошим другом. Однако пора было потихоньку привыкать к тому, что откровенничать-то не с кем.
– Просто кошмар приснился, – неохотно ответил Гарри. Виктор, должно быть, почувствовал, как возлюбленный напрягся в его руках, потому что поспешил отпустить его.
Гарри неловко улыбнулся и выбрался из постели.
Сара, как всегда, спустилась на завтрак раньше Гарри. Она восседала за их столом, словно королева. Кроме нее здесь уже были Абри, Крис, Лусия, Блек и еще несколько человек. У Гарри не было настроения болтать, так что он предпочел бы сегодня поесть за столом совета, где последний месяц во время еды царила унылая тишина. Однако ему требовались последние новости.
В одной руке Эпстейн держала тост с джемом, в другой – газету. Гарри сел рядом с ней. Возможно то, что натворил прошлой ночью Волдеморт, уже стало известно. Его присутствие почему-то разрядило атмосферу. Все молчали и смотрели на него с ожиданием.
– Доброе утро? – спросил он.
– Доброе. У меня две новости, – сказала в ответ Сара, не отвлекаясь от тоста.
– Хорошая и плохая?
– Не знаю какая и не знаю какая, – чуть подумав, возразила Эпстейн.
Гарри жестом предложил ей поделиться с остальными.
– Вчера вечером я поймала в подсобке Криса и Ромильду. Наш тихоня Блетчли засунул язык ей в рот чуть ли не до гланд, а руки...
– Оу-оу, хватит, – прервал ее Гарри. – Это уже больше, чем я хотел знать.
Крис сидел покрасневший. Он опустил голову, пряча лицо. Ромильды, к счастью, вообще здесь не было.
– Это было бестактно, – буркнул Гарри Эпстейн. – Застукала и ладно, не твои проблемы. Крис, так вы с Ромильдой теперь встречаетесь?
– Похоже, да, – смущенно отозвался Крис.
– Прикольно, – улыбнулся ему Гарри.
Малфой ободряюще хлопнул друга по плечу. За столом все отмерли и принялись завтракать. Ребята начали перешептываться друг с другом, а Блек бросил несколько торжествующих взглядов на Сару. Кажется, Эпстейн почему-то не понравилась возможность этих отношений, и она поспешила зашугать всех несогласных. Возможно, так закончилась какая-то мелкая интрига Мариуса против Сары, а Гарри своим вмешательством все испортил. Блек, как и обещал еще на третьем курсе, не упускал случая замутить что-то против Эпстейн за спиной Гарри. Поттер чаще всего не вмешивался в это.
– Позже поговорим.
Она кивнула.
– Вторая новость вот.
Девушка передала Гарри газету. Поттер взял «Ежедневный пророк» и краем глаза заметил, как Абри поцеловал Сару в щеку. Она была напряжена, но ласково потерлась головой о его плечо, а потом принялась пересказывать содержание экстренного выпуска, пока Гарри рассматривал фото на первой странице.
– Вчера ночью Пожиратели смерти напали на Хогвартс.
– Как это произошло?
– Кубок в центре лабиринта на последнем испытании был заколдован. Когда победитель Турнира дотронулся до него, Пожиратели оказались прямо рядом с ним.
Сердце Гарри тревожно замерло.
– И кто победитель?
– По всей видимости, Антон, – усмехнулась Сара. – Не волнуйся, он в полном порядке. Судя по этому интервью, Поляков и этот Диггори подошли к Кубку одновременно и решили выяснить честно, кому его взять.
– Устроили дуэль?
– Да. Антон выиграл, взял Кубок и вуаля. Но ни его, ни Диггори, ни Делакур Пожиратели не тронули. Они же все чистокровные.
Гарри перевернул страницу, чтобы убедиться, что без жертв не обошлось.
– Они убили английского министра, – подтвердила его опасения Сара. – Там была твоя «мамочка» и остальные беглые Пожиратели. Они снесли авроров-телохранителей, добрались до Фаджа, а потом попытались наброситься на Дамблдора, но тот оказался им не по зубам. Они отступили. Одного из них даже убили во время погони.
– Кого? – уточнил Поттер.
– Мальсибера.
– Он троюродный кузен моей мамы, – пробормотал кто-то из ребят за столом.
– Но Темного Лорда там не было?
– Нет, если министерские по-прежнему собираются упрямиться, то у них достаточно поводов для этого. Все еще можно заявить, что во всем вина беглых Пожирателей и никакого Лорда нет, – усмехнулась Сара.
– Наши вечером возвращаются, – сказал Абри. – В том бедламе, что сейчас в Англии творится, им делать нечего.