Белый пепел

Госпожа Крам Гарри действительно нравилась. Она была заботливой, милой и неглупой. Как она умудрилась сделать такие выводы, было выше его понимания. Только потому, что он был в родстве с Блеками (как и половина волшебного мира в той или иной степени), был наследником своего дома и кто-то ей посоветовал не совать нос в его родословную, она решила, что его родители Сириус Блек и Беллатрикс Лестрандж? Понятно, почему брат Лейв велел ей не лезть, куда не просят. Он-то думал, что Гарри любимый внучек Темного Лорда, ну да у него хотя бы были более-менее серьезные основания для этого. Он же видел, как Гарри говорит на змеином языке. Благо, маме Крам этого не рассказал.
– Госпожа Радка, это не так, – отказался Гарри. – Мои родители не они. И с Блеками я в довольно дальнем родстве.
– Ты же понимаешь, если это правда, ты бы все равно отрицал, – напряженно улыбнулась она.
– Как вы уложили в эту теорию Тома, в смысле профессора Натхайра? – поинтересовался он.
– Ну, очевидно, что Блеки твоим воспитанием не занимались. Полагаю, тебя приютили Натхайры, и ты вырос вместе с профессором, считая себя его братом, – в ее голосе преобладали вопросительные интонации.
– Это абсолютно точно не имеет даже отдаленного отношения к правде, госпожа Радка, – твердо заверил он и тут же вспомнил, что еще она говорила. – Постойте, про ваши выводы знает кто-то еще?
Она отвела взгляд.
– Кто? – помертвевшим тоном спросил он.
– Да все, – нервно усмехнулась она.
На секунду Гарри позволил себе прикрыть глаза. Может, он откроет их и окажется, что все это сон?
– Я, правда, не подумала, Гарольд, поэтому на первых этапах не осторожничала и поделилась с сестрой и подругами идеями о том, как буду тебя искать. Потом я им ничего не рассказывала, когда поняла, куда кривая катится. Но Рахиль Эпстейн уже начала собственное расследование.
– И что? Пришла к тем же выводам, что и вы?
– Да, – развела руками Крам. – Если подумать, отказ-то им пришел уже после побега Сириуса Блека из Азкабана.
Гарри провел рукой по лицу. Эпстейны наверняка не питали к нему особо дружеских чувств и поспешили разнести новость по всей Европе, даже если знали, что это полная глупость. Раньше Волдеморт хотел убить Гарри Поттера, теперь его любимица Беллатрикс Лестрандж, а, скорей всего, и ее муж, мечтают убить Гарольда Эванса, чтобы отомстить за позор. Тут Гарри вспомнил, что Сириус тоже Пожиратель смерти, наверняка общается с Беллой. Пусть там между собой и разбираются. Гарри нервно рассмеялся.
Что он мог сделать? Даже если сейчас ему удастся переубедить маму Виктора, слухи уже пошли, их не остановить. Всех не образумить. И за помощью обратиться не к кому. Сириус, конечно, объяснится со своей кузиной как-нибудь, но не со всем же магическим миром?
Гарри представил, как Волдеморт захватывает какое-нибудь министерство, а Сириус и Лестранджи всей семьей пишут на стенах что-то вроде: «Гарольд Эванс не наш сын».
Он покойник. Это судьба. С самого начала не было ни шанса на выживание. Проклятое пророчество. Можно паковать чемоданы и отправляться к Дамблдору с повинной.
– Судя по твоему лицу, у тебя большие проблемы, – вздохнула Радка. – Я поэтому и подошла. Не для того, чтобы спросить, правда ли это. Хотя и за этим тоже. Больше для того, чтобы сказать, что мы с мужем посоветовались и решили – у тебя есть наша поддержка. Если у тебя будут неприятности с Пожирателями смерти из-за этого или с твоими родителями, кто бы они ни были, ты всегда можешь воспользоваться нашим домом как убежищем и попросить нас о помощи.
Гарри отстраненно кивнул. Она неловко покусала губу и наклонилась, чтобы обнять его. Он позволил ей это, но не стал обнимать в ответ.
– Извини, ты мне очень нравишься как партнер для Виктора. Мне жаль, что доставила тебе проблемы.
Радка растеряно кивнула и отошла. Конечно, госпожа Крам чувствовала себя виноватой и предлагала ему помощь. Ведь она была виновата! Гарольда Эванса и прежде обсуждали среди взрослых из-за его популярности в школе, но это никогда не переходило в действительно серьезные разговоры. Он был просто любимцем их детишек. А познакомиться с его родителями для дальнейшего развития возможных матримониальных планов хотели не слишком влиятельные семьи без особых богатств и связей. Не считая Эпстейнов, конечно, которые в итоге нашли, как отомстить. Аукнулась им с Сириусом его резкость тогда. Но теперь личность Гарольда Эванса заинтересует людей серьезнее. Кто-то не отступит, как госпожа Крам, застыдившись доставленных неприятностей. Кто-то станет копаться в его лжи до конца.
– Все в порядке, Эванс? – спросила подошедшая староста девочек.
– Да, – кивнул Гарри растеряно, окидывая взглядом веселящихся студентов.
Если бы по школе ходили такие слухи, он бы знал. Никто не пялился на него дольше обычного и все было в порядке. Значит, слухи курсировали в мире снаружи не слишком давно и еще не успели дойти до школьников. Но сегодня, несомненно, они пойдут дальше в народ. Бурю в школе еще предстояло перенести.
– Надо бы обновить заклинание на музыкальных инструментах, – сказала староста девочек, даже не подумав сделать это.
Гарри бросил на нее раздраженный взгляд. На волне злости на госпожу Крам и Эпстейнов Поттер решил, что Том прав, с этим надо что-то делать. Он отправился обновлять заклинание, по пути встретив Либериуса. Тот флиртовал с парой девчонок, которые в прошлом году и не подумали бы к нему подойти. Гарри знал, что Принц чувствовал себя в совете не совсем на своем месте. Его отец, в общем-то, говорил правильно. Либериус был не такого склада характера человек, чтобы бороться за власть и управлять людьми. Но семья Принц просто обречена своим сыном гордиться. Гарри в лепешку расшибется, а сделает Либериуса главным старостой. Великий план следовало обсудить с Сарой.
***
На следующее утро был выходной, и Гарри валялся в постели почти час после того как проснулся, просто смотря в потолок и обдумывая все, что вчера произошло. Он немного понадеялся, что разговор с мамой Крам ему приснился, но потом решил, что глупо обманывать самого себя. Нужно было принять реальность, в которой его все считали сыном Беллатрикс Лестрандж, и жить как-то с этим.
В гостиной было тихо, словно Виктор еще спал. Гарри поднялся с постели и отправился проверить это. Он на цыпочках прокрался в комнату лучшего болгарского ловца и убедился, что тот лежит, уткнувшись носом в подушку. Гарри немного поколебался, а потом залез на его кровать и улегся Виктору под бок.
– Я знаю, что ты не спишь, – сказал он.
– Сплю, – возразил тот странным тоном.
– Нет, в такой позе ты лежишь, когда о чем-то напряженно думаешь. Ну? – Гарри пощекотал его бок. – Твоя мама говорила с тобой о своей дикой теории?
– Говорила, – буркнул Виктор в подушку, отодвигаясь от пальцев Гарри. – Судя по ее рассказу, реакция у нас с тобой был примерно одинаковая. Я уверил ее, что ты не сын Беллатрикс Лестрандж.
Гарри озадаченно придвинулся ближе.
– Так в чем тогда дело? О чем ты тут так напряженно думаешь?
– О твоем братце, – процедил Виктор и перевернулся на спину, так что мгновением спустя Гарри оказался лежащим на нем. Крам придержал его руками за бедра, чтобы Поттер не отодвинулся. Выражение лица у него было серьезным.
– Что Том сделал? – сглотнул Гарри почти со страхом, заглядывая своему парню в глаза и стараясь не поддаться панике.
– А ты не знаешь? – строго уточнил Виктор.
– Конечно, нет. Думаешь, если бы он сделал тебе что-то плохое, а я знал об этом, то спокойно бы лег спать? – взволнованно спросил Поттер и поерзал. Виктор цыкнул на него и Гарри замер, ощутив своим телом его возбуждение. Он тут же почувствовал горячую волну, вспыхнувшую в его животе в ответ, и покраснел.
– На самом деле, это плохо, что ты не знаешь, – сказал Крам, стараясь не обращать на это внимания. – Я, как и многие на балу, наблюдал ваш танец. И судя по тому, что ты не понимаешь в чем проблема, он всегда к тебе так прикасается.
– Ну, вообще-то обычно он ведет себя скромнее, но мы с ним никогда раньше не танцевали, – недоуменно пробормотал Гарри. – Ты ревнуешь, что ли?
Виктор сердито посмотрел на него, и Гарри рассмеялся.
– Он же мой брат.
– Он тебе не брат, Гарри, – справедливо возразил Виктор. – Он чужой волшебник, которому ты дал своей крови для поправки здоровья. У него перед тобой долг жизни. Пусть вы говорите чужим людям, что братья, но вы-то с ним знаете, что это не так.
– Ревновать все равно не стоит, – улыбнулся Гарри. – Я тебя люблю. И он, кстати, сказал, что не против того, чтобы мы встречались.
– Мои оценки по Темным искусствам ухудшились в два раза. И это не потому, что я стал меньше заниматься.
– Извини, оценки это...
– Мне плевать на оценки, – прервал его Крам. – Моему тренеру без разницы, какой у меня балл по Темным искусствам, тем более итоговые экзамены будет принимать комиссия. Меня волнует то, что у него к тебе не братские чувства, Гарри, а ты не замечаешь. Может, это потому что у тебя старшего брата не было, и ты не понимаешь, что нормально, а что нет.
Они с сомнением посмотрели друг на друга, оценивая, как воспринимаются эти слова.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил Гарри. – Он не ведет себя со мной развязно на самом деле. И обычно не тычется носом мне в ухо. Том просто увлекся. А если я с ним поругаюсь из-за тебя, он тебе этого не простит. Он Пожиратель смерти, очень опасен, и пока что я не могу защитить тебя от него.
– Я не прошу защиты, – возразил Виктор. Он невольно сжал сильнее в руках его бедра и облизнулся, глядя на губы. Гарри с трудом втянул в себя порцию воздуха и наклонился за поцелуем. Виктор мгновенно перевернул их так, что Гарри оказался под ним. Распущенные темные волосы разметались по подушке, и на мгновение Крам приподнялся на локтях, чтобы полюбоваться на это. У Гарри были самые замечательные на свете глаза. Виктор никогда прежде не видел у кого-то такого же яркого цвета радужки. Гарри не дал ему любоваться долго, закинул руки ему за спину и притянул обратно. Он был такой тонкий, костлявый, что обрушиться на него своим весом было немного страшно.
– Ну, в чем дело? – спросил Гарри, не добившись от Виктора ответа. Дело было все еще в том, что они ничего не могли сделать с Натхайром. Пока.
Виктор наклонился и поцеловал своего парня в нос, прежде чем встать с постели.
– Мне нужно кое-что сделать, – сказал он. – Но ты можешь еще поваляться.
Он был болезненно и весьма заметно даже на первый взгляд возбужден, поэтому поспешил соблюсти хоть какие-то приличия и закутаться в халат, а потом прошел в ванную. Он еще раз оглянулся в дверях. Гарри выглядел в его постели очаровательно уместно.
Поттер, конечно, не стал валяться дольше в одиночестве. Он тоже сходил в ванную, оделся и отправился завтракать. В столовой все уставились на него с вопросами во взглядах. Ну, конечно, мама с грузом свежих сплетен не только к Виктору вчера приезжала. Новости за утро успели распространиться, а что не успело, быстро обойдет школу за остаток дня. Сара, как и прочие, смотрела на Гарри с ожиданием, намазывая маслом хлебец.
– Нет, это не правда, – сказал ей Гарри так, чтобы услышали все. Подруга кивнула и засунула хлебец в рот, продолжая завтрак. Поттер посмотрел на остальных членов своей компании. Он мог бы отправиться завтракать за стол совета и избежать разговоров, но предпочел усесться на место, которое теперь всегда по умолчанию оставляли для него, даже если ему приходилось есть в другом месте.
– Так, – после паузы начал Мариус. – Сначала ты отбил у меня статус лидера компании, теперь титул будущего главы дома Блек. Нет у тебя совести.
Гарри бросил на него внимательный взгляд. Мариус не злился, он явно шутил.
– Сириус еще молод, он вполне может нарожать себе других наследничков, – легкомысленным тоном заверил его Гарри. – И я еще раз повторю, что я не его сын.
Он посмотрел на ожидающие взгляды друзей и добавил:
– И не сын миссис Лестрандж, конечно.
Абраксис открыл рот, чтобы что-то сказать, но Поттер поспешил перебить его:
– Даже не смотря на то, что я на нее похож. Хотя я не похож!
Малфой ничего не сказал и поспешил сунуть в рот булочку.
– Кстати, где Ромильда? – спросил Гарри, убедившись, что подколок больше не будет.
– Снова страдает у себя в комнате. Не может поверить, что у нее есть брат, – ядовито усмехнулась Сара. – Как ты мог обманывать бедную девочку, Гарольд?
– Отстань, – огрызнулся он.
– Ромильда говорила мне, что после побега Пожирателей из Азкабана ты приходил к ней и расспрашивал про мать, – неискренне сочувствующим голосом поведала Лусия. – Такой трогательный интерес, Гарольд.
– Мне просто было интересно, – закатил глаза Поттер. – И хватит уже об этом! Вот, кстати, хоть кто-то задумался, как миссис Лестрандж смогла родить двух детей за год?
– Может, вы близнецы? – выдала идею Лусия.
– Тогда я сын Рудольфуса Лестранджа, потому что бабушка Ромильды проверяла ее на отцовство сразу после рождения, – торжественно заверил Гарри. – И у нас дни рождения с разницей в полгода.
– Да, странно, что об этом никто не подумал, – пробормотал Абраксис. – Хотя насчет даты рождения и теста можно соврать. Но почему Ромильду оставили, а тебя нет?
– Может, Ромильда дочь Рудольфуса, но не от Беллатрикс? – с азартом предположила Сара.
Левски засмеялся и вынужден был закрыть рот салфеткой, чтобы не оплевать всех своим чаем.
– Ничего не странно, – фыркнул Гарри, проигнорировав идиотское предположение. – Это Сарины родственники такой слух пустили, чтобы мне кровь попортить.
– Мои?
– Да, мне вчера госпожа Крам об этом рассказала, – кивнул ей Гарри. – На тебя я не сержусь, но они явно собирались отомстить за выходку моей родни.
– Оу, – неловко протянула Эпстейн. – Я им напишу.
– Смысл? – пожал плечами Поттер. – Не волнуйся. Я сначала тоже испугался, как услышал. Думал, что меня теперь Пожиратели смерти прикопают за такие слухи, а потом вспомнил про Ромильду и понял, что она мое спасение. Все вспомнят про нее, поймут, что она в теорию не укладывается, и слухи прекратятся сами собой.
– Действительно, – кивнули ему несколько человек из компании. Судя по всему, к беседе прислушались и за другими столиками. Его выводы сочли разумными, а, значит, проблем с этой нелепой сплетней дальше особых не будет. Гарри вздохнул с облегчением.
– Было бы проще, если бы твои родители просто появились в свете и все объяснили, – сказал Мариус.
– Ты думаешь, это так просто? – обиделся вдруг Абраксис на эти слова. – Моя мать вышла замуж за маггла без разрешения деда, с тех пор ей закрыт вход во все аристократические дома. Дядя Люциус иногда переписывается с ней, отправляет к нам Драко, когда ему это надо, и пару раз принимал у себя дома меня. Но вот тетя Нарцисса относится ко мне, прямо скажем, без симпатии. Мама общается теперь только с нашими соседями, которые не принадлежат к высшему обществу. Про отца я вообще молчу. Его никогда нигде не примут. Мы люди второго сорта. Как предлагаешь родителям Гарольда о своем родстве всем сообщить? В газету написать?
– Хей, тише, – скривился Мариус. – Я не хотел никого обидеть.
– Вау, в кои-то веки, – съязвила Сара, смотря на него с подозрением.
– Сара, Абри, у меня к вам есть разговор, – решил перейти к другим проблемам Поттер. Речь Абраксиса пойдет Гарри на пользу, как неплохое оправдание. Он не собирался опровергать или подтверждать ее. Самое время отвлечь всех и сменить тему. – Захватите Либериуса и приходите ближе к обеду ко мне. Я разгребу оставшиеся после бала проблемы, и обсудим кое-что.
– Ладно, – кивнула Эпстейн. Она соприкоснулась руками с Малфоем и улыбнулась ему.
Они не были первой парочкой на курсе, но в их компании еще никто ни с кем не встречался – что бы там не говорили про Мариуса и Ромильду или про Левски и Лусию, между ними ничего не было. Но это явно не могло продлиться долго. Детство уходило, а вместе со взрослением появлялась и нужда в романтических отношениях. Гарри нравилось, что Сара и Абри перестали ругаться и теперь заменяют злые слова поцелуями. Но он боялся представить те времена, когда вся компания начнет жаловаться ему на свои любовные неприятности и требовать справедливости.

Копаясь в накладных, оставшихся после бала, Гарри еще раз убедился, что Том прав и с травлей его в школьном совете нужно что-то делать. Поттер, конечно, не одобрял методы, которыми названный брат донес до него информацию. Даже если Том сделал это специально, чтобы позлить Виктора. Впрочем, Гарри частенько не одобрял методы Тома, в том числе то, что братец стал Пожирателем смерти.
– Мне нужна ваша помощь, – сказал Гарри, когда трое его друзей уселись на диванчик в гостиной. – Вы могли заметить, что в совете ко мне не слишком дружелюбно относятся. Прямо сейчас с этим сложно что-то сделать, но мы можем забросить семена на будущее.
– Говори, что нам нужно сделать, – кивнула Сара без колебаний.
Ее возмущала сама мысль о том, что к Гарольду кто-то плохо относится, но она действительно не обладала достаточным влиянием в школе, чтобы бороться с главным старостой хоть как-то. Если бы Эпстейн спросили, она сама не смогла бы ответить, когда большеглазый полукровка, который не побоялся бросить вызов чистокровному и самоуверенному Мариусу Блеку стал для нее другом, а затем и лидером целой компании. Но она точно знала, что будет защищать его от всех школьных угроз.
– Хорошо. Наша конечная цель – сделать Либериуса в следующем году главным старостой.
– Что? – с удивлением выдохнул Принц.
– Ты слышал, – пожал плечами Гарри. – Чтобы нас с тобой не трогали лишний раз, не навязывали обязанностей больше, чем мы можем выполнить и не устраивали выговоров из-за ерунды, ты должен стать главным старостой.
– Нам никогда такого не провернуть, – пробормотал Либериус, но глаза его загорелись от предвкушения. В прошлом году Гарольд сказал, что Либериус станет секретарем школьного совета. Тогда он тоже не поверил, однако это оказалось чистой правдой. Принц приехал домой все еще немного в шоке и восторге от повышения собственного статуса. Дома его встретил гордый отец. Он не обманывался насчет самого Либериуса и его способностей, просто похвалил за хороший выбор друзей и сказал слушаться Гарольда и впредь. Это был очень разумный приказ. И пусть наследнику Принцев и не пристало находиться под чьим-то покровительством, быть с Гарольдом было лучше, чем остаться одному.
– К тому же, место главной старосты не сделало Карлу Вагнер самым влиятельным человеком в школе. Совет вертел ею, как хотел, – заметил Абраксис скептически.
– Не спорю, – кивнул Гарри. – Поэтому есть две второстепенные цели. Первая – я должен услугу Марго Диллинджер. Она должна попасть в совет в следующем году.
– Помню, ты говорил, – кивнула Сара. – А вторая?
– Кто-то еще из нашей компании должен попасть в совет.
Сара и Абраксис затаили дыхание. У обоих практически одновременно мелькнула мысль о том, что это место непременно нужно получить для себя, пусть даже они пока не очень-то понимали, как это сделать, да и не особо верили, что удастся. Сара и Абри бросили друг на друга расчетливые взгляды. Место было только одно, а их двое. Решать в итоге будет, конечно, Гарольд, но нужно было постараться и сделать себя наиболее привлекательным кандидатом.
– Ты серьезно? – уточнил тем временем Либериус.
– Да, – тяжело, словно у него на плечах покоилась гранитная скала, вздохнул Гарри. – Марго перестанет быть нашим союзником, как только попадет в совет. А чтобы Либериус не просто занимал место, а действительно имел влияние, нам нужна возможность управлять голосованием. Если нас будет трое, каждый раз понадобится вербовать только одного человека, чтобы одержать верх в голосовании.
– Звучит разумно, – кивнула Сара. – Это азы, но как это получить?
– Так же, как Антон делал, – спокойно пояснил Поттер. – Через услуги. Поэтому я и позвал сюда Абраксиса и тебя. Нам нужно собрать всю возможную информацию о членах совета. Что они едят, где спят, про плюшевого мишку в детстве и школьных врагов. И если им что-то будет нужно, мы должны сразу это узнать и обменять на участие в голосовании, чтобы как минимум еще два человека на финальном собрании совета в этом году трижды проголосовали так, как мне нужно.
Сара и Абраксис переглянулись.
– Сделаем, – кивнул Малфой. – Но это немного странно. Обычно ты так не действуешь.
– В смысле?
– Ну, ты иногда делал кое-что, чтобы отвязаться от Мариуса на первых курсах, но никогда прежде не ввязывался в серьезные интриги. Всегда предпочитал получать только то, что само шло в руки. Это немного раздражало, если честно, – неловко улыбнулся Абри.
– Что ж, теперь я буду работать над чем-то. Это не будет тебя раздражать? – уточнил Гарри.
– Нет, извини, – усмехнулся Абри, примирительно подняв вверх ладони. – Так нам можно рассказать остальным про это?
– Нет, – решительно возразил Поттер и посмотрел на друга оценивающе. Абри поспешил невинно улыбнуться, показывая, что понял посыл. – Никто не должен понять, что мы делаем, чтобы нам не помешали и не перехватили инициативу. В вас троих я уверен, но не во всей нашей компании.
– Кто, ты думаешь, осмелился бы? – фыркнула Сара.
– Мариус, например, если бы ему предложили место в совете, – развел руками Поттер.
Эпстейн недоверчиво покачала головой.
– Это не дальновидно – ссориться с тобой только ради места в совете, – возразила она.
– И, тем не менее, мы не станем рисковать и полагаться на дальновидность всей нашей компании, – велел Гарри. Хотя не видел тут никакого противоречия. Почему не выгодно? Мариус сделал бы многое, чтобы снова стать со своим бывшим соперником на равных.
– Тогда давайте скромно отпразднуем вчетвером, – деловито предложил Малфой.
– Что отпразднуем?
– Ну как же! Нашу первую большую интригу!
– Так уж и первую, – надулась Эпстейн.
– А что? Раньше нашим максимумом были гадости Мариусу, а теперь посмотрите, как мы поднялись! Играем против школьного совета! – довольно ухмыльнулся Абри.
– Мы не против школьного совета, – возразил Гарри. – Мы просто собираемся подкупить некоторых его членов.
– Тоже неплохо, – засмеялся Либериус. Гарри не мог не улыбнуться их энтузиазму.
***
Минерва зашла в кабинет директора после Святочного бала. Ей показалось, что Альбус чем-то сильно расстроен. В последнее время у него было мало поводов для радости, так что МакГонагал боялась, что он в любой момент может просто бросить все и сдаться. Хотя это было не в его духе.
– Что-то случилось? – удивленно спросил он, когда декан Гриффиндора вошла.
– Нет, Альбус, все в порядке, – поспешила она успокоить его. – Я беспокоилась о вас.
– Я слышал, что во время бала мистер Малфой и мистер Уизли подрались в оранжерее, – с невеселой улыбкой сказал директор. – Кажется, я начинаю уставать от этого. Слизерин и Гриффиндор обречены воевать, что бы мы не делали.
Он предложил ей присесть, и Минерва поспешила расположиться за столом прямо напротив него.
– Я по-прежнему придерживаюсь мнения, что квиддич одна из причин этого противостояния, – сообщила Минерва. Она считала так еще с тех пор, как сама училась в школе. Макгонагалл была не чужда азарта. Она старалась сохранять хладнокровие во время игр, но каждый раз до сих пор ее сердце замирало, когда гриффиндорцы проигрывали или выигрывали.
– Почему тогда Хаффлпафф не воюет с Гриффиндором? – уточнил Дамблдор. – Этот Турнир должен помочь нам объединить не только школы, но и факультеты. Слизеринцы, равенкловцы, гриффиндорцы болеют за хаффлпаффца Диггори. Но это все равно не мешает Слизерину и Гриффиндору что-то делить. К слову, контактов между нашими учениками и студентами Шармбатона и Дурмстранга тоже меньше, чем я надеялся. Мистер Поляков предпочел пригласить на бал мисс Делакур, а не кого-то из наших девушек. А она, как мы могли видеть, вполне благосклонна ему, а не кому-то из хогвартских мальчиков.
– Я не удивлена, что мистер Поляков решил пригласить ее. Кажется, многие молодые люди очарованы мисс Делакур, – с улыбкой возразила Минерва. – Я видела, что Роджерс с Равенкло пришел на бал с мисс Бюжо из Шармбатона, а мистер Ниеми из Дурмстранга несколько раз приглашал на танец Парвати Патил. И уверена, что этим контакты наших учеников с гостями не ограничились.
– Да, – уже менее огорченно отозвался директор. – Хотя я ожидал от их визита немного большего, теперь я понимаю, что мои надежды были неоправданно высоки.
– Гарри Поттер? – уточнила Минерва.
– Я знал, что он не приедет, с тех пор, как установили возрастное ограничение, – кивнул Дамблдор. – Но не мог не надеяться, что до меня долетят хоть какие-то слухи о нем, если сюда прибудут ученики из-за границы. Конечно, это была абсурдная надежда. Даже если кто-то из них действительно знал бы, где находится Гарри, разве они сказали бы нам?
– Если бы не международные наблюдатели, у нас было больше возможностей поговорить с ними. Эта немка Хильд везде сует свой нос! – вздохнула Макгонагалл. – Каркаров, заботясь о своей победе, невольно связал нам руки.
– Возможно, он сделал это намерено, – покачал головой Альбус. – Дурмстранг закрытая школа, за ее стенами может втайне твориться многое. Если Гарри учится под чужим именем, он там практически в безопасности от нас.
– Но не от Того-Чье-Имя-Нельзя-Называть.
– Право, Минерва, давно пора звать его по имени, – пожурил ее Альбус. – Но это так, теперь, когда Волдеморт начал действовать, Гарри в опасности как никогда прежде. С каждым годом его секрет становится все более шатким еще с тех пор, как сбежал Сириус Блек. Гарри нужен нам так же, как мы нужны ему.
– Думаю, что те, кто рядом с ним сейчас, поймут, что ваша поддержка им необходима, и свяжутся с нами, – сказала Минерва.
– Лишь бы не было слишком поздно, – посетовал директор.
– К слову, разве Северус не проверял Дурмстранг несколько лет назад? – припомнила Минерва, вернувшись к предыдущей теме.
Дамблдор еле заметно нахмурился, и Минерва напряглась.
– Я думаю, что не могу доверять ему как прежде, – заметил Альбус. – Он не дал мне твердого повода для подозрений, однако в нем что-то изменилось.
– Думаете, Снейп снова работает на Сами... на Волдеморта?
– Не знаю, – склонил на бок голову директор.
Между ними повисла неудобная тишина. Им обоим не хотелось бы, чтобы сомнения Альбуса оказались верными. Северус не был самым дружелюбным человеком на свете. Он не любил детей. Но Снейп был одним из самых выдающихся умов своего времени, и Минерва, недолюбливая его как человека, гордилась тем, что работает рядом с таким волшебником.
– Думаю, что могу немного поднять вам настроение, – сказала, наконец, она.
Минерва кое-что вспомнила и мягко усмехнулась. Директор вскинул брови, ожидая рассказа.
– Дело в ссоре мистера Малфоя и мистера Уизли. Они все время ругаются, но на этот раз все немного необычно, – начала Макгонагалл со слабой улыбкой. – Дело в том, что во время хаоса в финале чемпионата мира мистер Уизли, его сестра и мисс Грейнджер попали в неприятности. Полагаю, что мистер Малфой воспользовался удобной ситуацией и попробовал проклясть их. К счастью, один из его друзей высказался категорически против этой идеи и смог защитить Уизли и Грейнджер.
– Кто-то из слизеринцев вступился за гриффиндорцев?
– Нет, друг мистера Малфоя учится в Дурмстранге. Он четверокурсник и сейчас его здесь нет. Они не называли имени, но у мальчика смешное прозвище – Счастливчик.
– Действительно, занятное. Что ж, меня радует, что в Дурмстранге есть достойные молодые люди, которые не боятся поссориться со своими друзьями, чтобы защитить слабых, а тем более магглорожденную, – довольно кивнул директор. – Но почему теперь они поругались из-за него?
– Дело в том, что мистер Уизли, как ему свойственно, воспринял то спасение не очень хорошо, – иронично сообщила Минерва.
– Ох, вот как, – покачал головой Альбус. Вспыльчивый характер младшего сына Молли и Артура был профессорам хорошо известен.
– Мистер Малфой, судя по всему, помирился со своим другом после этого, поэтому, когда Рон высказался о нем оскорбительно, поспешил защитить его репутацию, – сказала Макгонагалл. – Интересно то, что мисс Грейнджер и мисс Уизли поддержали мистера Малфоя в этом начинании.
Дамблдор добродушно рассмеялся.
– Похоже, мальчики из Дурмстранга легко разбивают сердца наших учениц.
– Да, похоже, – кивнула Минерва.
Ей показалось, что директору стало немного легче. Его планы не шли так, как было нужно для их общего блага, но жизнь еще была далеко не кончена. Гарри Поттер все еще мог найтись, а министр избавиться от розовых очков. У них оставалось время на то, чтобы подготовиться противостоять Волдеморту.