Белый пепел

Студенты все еще были взволнованы новостями о побеге Пожирателей смерти из Азкабана, когда в понедельник утром появилась новая порция газет с интересными новостями. На этот раз о Турнире. В воскресенье вечером представители трех школ-участниц бросили бумажки со своими именами в старинный Кубок огня, который должен был выбрать самых достойных участников. За этим волнующим действом наблюдали представители международной конфедерации магов, на присутствии которых с самого начала переговоров о Турнире настаивал Каркаров. Директор Дурмстранга заявил, что присутствие на Турнире столь уважаемых людей снизит вероятность жульничества.
Позже из письма Антона Гарри узнал, что трое колдунов едва ли не сутки просидели рядом с Кубком, не пивши и не евши. Некоторые ученики Хогвартса даже струсили и не рискнули подойти к артефакту под столь пристальным надзором. Впрочем, такие трусы определенно были недостойны участия.
Гарри предположил, что, настояв на столь пристальном внимании к распределяющему артефакту, Каркаров пытался защитить Поттера. Том еще в начале учебного года рассказал своему любимому ученику о принципе работы Кубка. Если бы кто-то с должной фантазией подошел к вопросу, в Кубок можно было бы опустить бумажку с именем «Гарри Поттер», тогда Гарри оказался бы против воли связан с древним артефактом магическим контрактом и просто вынужден был бы отправиться в Хогвартс для участия в Турнире. Как оказалось, Каркаров заблаговременно, еще до того, как заставил себя забыть про Гарольда Эванса, позаботился о том, чтобы этого не произошло.
От Хогвартса сражаться на Турнире предстояло Седрику Диггори. Никто из Дурмстранга ничего о нем не знал, а письма от Драко Малфоя с информацией об этом студенте они еще не получили. От Шармбатона – Флер Делакур, которая оказалась соседкой семьи Малфой во Франции.
– Она на четверть вейла, – сообщил Абри, недовольно скривив губы. – Красивая и высокомерная.
Чемпионом же Дурмстранга стал Антон Поляков. Гарри и Виктор порадовались за друга, хотя оба подозревали, что Антон мог получить столь желанное место не совсем честно.
В понедельник до обеда у четвертого курса стояли Темные Искусства. Гарри уже успел убедиться во время завтрака, что с его названным братом все в порядке. Тот явно был доволен и здоров. Но как только уроки закончились, Поттер подошел к профессору. Остальные одноклассники, уже зная об их родстве и понимая, что братья хотят поговорить наедине, поспешно покинули помещение. Гарри считал, что это очень удобно, когда все вокруг хотят тебе угодить. Но его смущала причина – делают ли это из страха перед ним или из простой симпатии и уважения?
– Ты в порядке? – спросил Гарри у Тома.
– Почему ты спрашиваешь?
– Тебя не было в школе в выходные.
Они уставились друг на друга.
– Иногда ты слишком проницателен для собственного блага, – пробормотал Том.
Гарри не был проницателен. Если бы он не знал от Сириуса, что Том Пожиратель, то вряд ли бы связал его хорошее настроение и то, что он пару дней не появлялся на людях, с побегом из Азкабана.
– Что ты хочешь услышать? – спросил Том.
– Просто хочу убедиться, что ты не ранен, – пробормотал Гарри.
Том задумчиво и недоверчиво посмотрел на него.
– Но зачем тебе это?
Поттер на секунду задумался. Действительно, почему он так волнуется? Том был опасен. Гарри всегда, с первой встречи знал это. Том определенно мог позаботиться о себе. И, может быть, даже не был достоин беспокойства и спасения.
– Потому что братьям свойственно волноваться друг о друге, – усмехнулся Гарри. – Ты заботишься обо мне, а я о тебе.
Том, скорей всего, даже не понимал этого. У Гарри было подозрение, что до их встречи никто толком не заботился о Томе, а тот о ком-то.
Письмо от Сириуса не стало неожиданностью. Гарри привык, что периодически крестный вспоминает о нем. Однако оно, судя по всему, сильно запоздало. Сова постучалась в окно их гостевой комнаты, когда мальчики уже собирались идти спать. Во всяком случае, она прервала долгий сладкий поцелуй на ночь.
– Сова выглядит так, словно ее кто-то пожевал, – сказал Виктор, осторожно прикасаясь к птице, пока Гарри отвязывал письмо. – Может, отнести ее профессору по Уходу за животными?
– Вряд ли она будет рада нашему визиту в такое позднее время, – заметил Поттер. Но сова действительно нуждалась в помощи. – Должна быть какая-то выгода от того, что я член совета и у меня много приятелей. Отнесу ее Ромильде. Кажется, она уже два года посещает курсы по Уходу. Должна знать, как лечить сов.
– Одень что-нибудь теплое, – велел Виктор. – Жалко, что мы не можем просто как-то позвать Лестрандж сюда.
– У магглов есть такая шутка – телефон. Можно общаться на дальних расстояниях, – сказал Гарри, натягивая свитер поверх пижамы, а следом накинув мантию.
– У нас есть камины для этого.
– Да, было бы здорово, если бы была вещь для связи, которую можно носить с собой.
– Темный Лорд тоже так думал, поэтому отметил своих Пожирателей, – развеселился Виктор. Гарри бросил в него подушку и взял сову. Ему нравилось, что наедине друг с другом они не понижают тон и не опускают тему Волдеморта, как болезненную.
В такое позднее время коридоры школы были уже пусты. К счастью, на Гарри комендантский час не распространялся. Он зашел в гостиную четвертого курса, где еще отдыхали в креслах несколько студентов. К четырнадцати годам все они набрались мастерства достаточно для того, чтобы согревать без особых проблем такое большое помещение как гостиная. О холоде все давно забыли. Поттер убедился, что среди этих припозднившихся нет Ромильды, и отправился к спальням девочек. Будить приятельницу не слишком хотелось, но сова могла не дожить и до утра, а птичку было жалко.
На стук в дверь открыла соседка Лестрандж по спальне. Она была в пижаме, растрепанная и с какой-то неприятной голубой массой на лице. Гарри с трудом ее узнал. К счастью, за прошедшие три с половиной года знакомства Сару он повидал всякой и немного к такому привык. Девчонка взвизгнула и захлопнула перед ним дверь. Гарри постучал еще раз.
– Гретхен, мне нужно поговорить с Ромильдой. Ты не могла бы ее позвать? – попросил он через закрытую дверь.
В комнате происходило какое-то движение, кто-то что-то взволнованно и быстро говорил, но что – не разобрать. Потом что-то упало и, приоткрыв дверь едва-едва, чтобы выйти, в коридор просочилась Ромильда. Вид у нее был не сонный.
– Привет, Эванс. Не волнуйся, я еще не спала, – неловко сообщила она и покраснела. – Ты что-то хотел?
– Да, у меня сова ранена, поможешь?
Ромильда тут же протянула руку к несчастной птице и засюсюкала над ней. Они отправились в гостиную, где можно было разложить пациентку на столике. Гарри рассматривал девушку, пока она возилась, разглядывая раны между перьями.
Он не так хорошо знал Ромильду, как Сару или Лусию. У Лестрандж были другие подружки, и постоянно за Гарри она не бродила. Но Ромильда проводила с его компанией много времени. Никогда раньше они не обсуждали ее родителей, потому что те не имели значения. Сейчас Гарри было любопытно.
– Твоя мама уже написала тебе? – спросил он. Девушка вздрогнула.
– Нет. И не думаю, что в ближайшие месяцы ей это придет в голову, – с деланным хладнокровием сообщила она. – Родители меня толком и не знают. Даже когда я была младенцем, со мной возилась бабушка. Я маму только по чужим рассказам представляю.
– Могу тебя понять, – пробормотал Поттер. – И что тебе рассказывали, кроме того, что она боролась со злом в лице грязнокровок?
– Бабушка про нее не слишком-то хорошо высказывается. Она считает, что Темного Лорда мама всегда любила больше, чем отца, – фыркнула Ромильда.
– Так, может, ты у нас дочь Темного Лорда? – подшутил Гарри. Ромильда только беззаботно рассмеялась.
– Вот бабушка тоже сомневалась и все проверила после моего рождения. Кажется, тогда они с матерью и рассорились окончательно. Но после того как родители попали в Азкабан, именно бабушка Лестрандж забрала меня себе. Она строгая, но мне нравится, – пожала плечами Ромильда.
– Так ты не знаешь даже, где сейчас твои мама и папа? – уточнил Гарри.
– А почему тебя это так интересует? – нахмурилась Ромильда.
Он пожал плечами.
– Не думаешь же ты, что я брошусь доносить в аврорат?
Девушка явно посчитала, что такого поведения от Гарри ждать не стоит.
– Понятия не имею, где они, – сообщила она. – Мы сейчас живем в Польше, там безопасно. Они относятся к чистокровным с большим уважением, чем в Англии. Бабушка писала, что английские авроры хотят досмотреть наш дом, но польские власти пока их тормозят, хотя долго это не продлится. Ведь мои мать и отец убийцы по законам любой страны.
Она, наконец, закончила возиться с совой и отдала ее Гарри.
– Держи, присмотри за ней пару дней, – велела Ромильда. – Похоже, бедняжку пытались перехватить, но она билась за твое письмо, словно львица.
– Спасибо, – кивнул Гарри.
Виктор дождался его, убедился, что в коридорах школы самого младшего члена совета не подстерегало никаких опасностей, а сове оказана первая медицинская помощь, и отправился спать. Гарри несколькими заклинаниями проверил с таким трудом доставшееся письмо Сириуса, чтобы убедиться в его нетронутости, а потом развернул. По спине ползли мурашки от мысли, что его могли перехватить. Они не писали ничего особо секретного обычно, но даже по именам можно было заподозрить очень многое.
«Гарри!
Я надеюсь, что ты простишь и поймешь меня. Мне бы хотелось скрывать от тебя правду вечно, но выбора нет. С тех пор как я сбежал из Азкабана, мне пришлось работать на Сам-Знаешь-Кого. Я сделал это не из-за того, что боялся его или верил в традиционные идеалы, которые многие чистокровные готовы защищать, шагая по трупам. Все это для твоей защиты. Ты – все, что осталось у меня от Джеймса. Я хочу сохранить твою жизнь любой ценой. У меня нет возможности подробно описать все это или извиняться перед тобой. Хотя, видит Мерлин, мне так хотелось бы.
Главное, что я хочу сделать в этом письме – предупредить тебя. Темный Лорд подготовил для своих сторонников побег из Азкабана. Вряд ли они доберутся до тебя, но знай, что я держу руку на пульсе.
P.S. Ты уверен, что хочешь встречаться с Крамом? Он на три года старше и слишком известен»
Гарри вздрогнул, представив, что это письмо прошло буквально на волоске от того, чтобы попасть в чьи-то руки. Сове-героине он был теперь жизнью обязан. Все знали, с кем встречается Виктор Крам. Это письмо разоблачило бы его на раз-два. Конечно, Сириус не назвал ни одной фамилии, но для умного сказано достаточно.
Гарри еще раз перечитал письмо, когда немного взял себя в руки. Его крестный был просто невероятным. Признаваться в том, что являешься Пожирателем смерти и ругать за отношения с Виктором в одном письме? Поттер немного нервно рассмеялся.
Попрекать Блека было нечем. Гарри сам неоднократно повторял, что готов принять сторону Темного Лорда, чтобы защитить свою жизнь. Сириусом же, судя по всему, двигали более благородные мотивы. Он пытался защитить сына лучшего друга. Все еще было не исключено, что крестный лгал, и с самого начала просто придумал вину Питера. Гарри не собирался ему верить – учитывая, как редко они встречались, можно было позволить себе сомневаться. Даже если Блек лгал – Темному Лорду он, видимо, сообщать о месторасположении своего крестника не спешил.
На мгновение Гарри вздрогнул. Что если на самом деле Волдеморт давно знает, где Гарри Поттер? И послал Тома следить за ним? Хотя, зачем следить? Наверняка названному братцу хватило бы ума хитро избавиться от него или похитить.
Если уж на то пошло, Тому Гарри доверял немного больше, чем Сириусу. Не настолько, конечно, чтобы откровенно признаться. Он сомневался, что когда-нибудь сможет доверять кому-то настолько, чтобы рассказать все про себя. Гарри бы и Сириусу не сказал, тот сам его узнал.
В следующие несколько недель не произошло ровно ничего интересного. Гарри начал готовиться к ежегодному новогоднему балу, судил несколько спортивных соревнований, в том числе один квиддичный матч. Никто не отменял уроки и домашние задания, а так же общение с друзьями. Работа в школьном совете была тяжелой настолько, что Поттер почти готов был признать, что этим действительно должны заниматься студенты постарше. К тому же главный староста довольно ярко демонстрировал ему свою неприязнь. Если бы не поддержка Либериуса, Гарри стало бы совсем невесело.
Пару дней по школе ходил слух, что Гарри с Крамом расстались из-за Ромильды. Они с Виктором просто посмеялись над этим, а Лестрандж извинилась перед ними за своих соседок по спальне, которые начали такие разговоры, потому что не верили, что Гарри мог прибежать к ней почти посреди ночи ради совы. Тем не мене Виктор после этого случая стал чаще демонстрировать их отношения при посторонних. В первый раз, когда Крам взял его за руку посреди коридора, полного студентов, Гарри вздрогнул и едва не отнял руку. Не из-за того, что было неприятно. Просто непривычно.
К тому же, Том бесился из-за таких вот публичных проявлений нежности, и Гарри беспокоился за безопасность Виктора. Одно дело, когда их отношения не одобряла Сара, другое – двое Пожирателей смерти. Пока что Сириус был далеко, а Том бесился очень цивилизованно. Он позволял себе только зло подкалывать Гарри и мстительно заваливать Виктора на уроках. Это было непрофессионально, но, похоже, с остальными преподавателями ему удалось как-то договориться по этому поводу. А может, те просто не знали, ведь Крам не жаловался.
Школьная рутина разбавлялась только письмами дурмстранговцев из Хогвартса, да газетными статьями о Турнире. Иногда Гарри перепадало от Виктора прочитать письма Антона, порой письма других ребят читали по школьному радио. Кое-что писал Драко. Картина Хогвартса в воображении всех, кому не суждено было посмотреть на шотландскую школу, формировалась весьма четкая.
– Как я понимаю, у них совсем нет самоуправления, – заинтригованным тоном делился Виктор.
– Мы поняли это еще на первом курсе. Драко нам все разъяснил, – откликнулся Гарри.
Они сидели на диване в гостиной, как всегда, в обнимку. Крам только что закончил читать очередное письмо, а Поттер листал учебник по рунам, чтобы дополнить эссе парой строчек.
– В Хогвартсе есть только старосты, которые присматривают за порядком, – продолжил он после паузы, заложив нужную страницу пером. Виктору было интересно, ради этого можно было чуть растянуть время выполнения домашнего задания. – Все более-менее крупные мероприятия вроде квиддичных матчей, балов и всего такого организуют преподаватели. Наверное, поэтому у них этого довольно мало.
– А кто координирует работу кружков и старост?
– Ну, как я понимаю, главный староста следит за всеми остальными, а кружки никак не связаны друг с другом. Помещения для них, скорей всего, тоже выделяют преподаватели. Так как в Хогвартсе существуют факультеты, к каждому прикреплен преподаватель, который контролирует жизнь своих подопечных.
– В такой ситуации трудно реализовать лидерские качества, – заметил Виктор.
– Да нет, – пожал плечами Гарри. – Есть ведь кружки, которые можно возглавить, если хочешь реализовать свою жажду власти. Нас здесь просто стравливают, словно пауков в банке. Говорят, что это приучает к будущей жестокой жизни, где будет высокая конкуренция, но, может быть, тем самым нас лишают нормального детства?
– Брось, – толкнул его локтем Крам. – Не будь таким пессимистичным. Никто ведь на самом деле не заставляет нас конкурировать. Посмотри на Фредерика, Саймона, Кирилла и еще нескольких мальчиков со своего курса, которые просто живут, развлекаются, обсуждают вечерами девчонок и метлы.
– Хочешь сказать, что я сам виноват? – уточнил Поттер.
– Ты виноват в том, что притягиваешь к себе людей, – улыбнулся в ответ Виктор. – Привыкай. Вокруг тебя всю жизнь будут кипеть страсти. Тебя будут любить и ненавидеть, но никто не останется равнодушным.
– Ты так решил, наблюдая за мной?
– Вообще-то, это моя мама про тебя сказала, – усмехнулся Крам. – Она считает, что я с тобой еще намучаюсь. И это даже не зная всей правды о тебе.
– Трудно скрывать от родителей?
– Нет. Мне уже не десять лет, чтобы сходить с ума от того, что соврал мамочке.
Гарри ткнулся лбом Виктору в плечо. Ему становилось немного неловко от ситуации с семьей Крам, но это было для их блага.

В конце ноября состоялся первый этап Турнира Трех Волшебников. Участникам пришлось сразиться с драконами за обладание золотым яйцом. Антон, недолго думая, ударил по бедному животному заклятием Коньюктивитус. Яйцо он заполучил без проблем, но из-за боли дракониха передавила несколько настоящих яиц. За это ему снизили балл, но он все равно получил от судей самую высокую оценку.
– Каркаров подсуживал, к гадалке не ходи, – усмехнулась потом Сара.
Впрочем, победой своего самого неоднозначного студента дурмстранговцы были вполне довольны. Поляков приглянулся и прессе. Он выглядел улыбчивым, дружелюбным и быстро нашел общий язык с английской журналисткой Ритой Скитер. Она зло прошлась по всем участникам Турнира, кроме Антона. Никто даже не сомневался, что за это ему пришлось ей немного приплатить.
На Рождество в Хогвартсе состоялся Святочный бал. Торжество в Дурмстранге обычно проходило примерно в то же время.
На празднике Гарри чувствовал себя как никогда вялым. Дурмстранговский бал перестал быть для него местом, где можно просто повеселиться. Пока главный староста и ответственный за прессу общались со взрослыми, которых традиционно пригласили на этот вечер, Гарри и Полина – новенькая староста девочек и школьный комендант – буквально убивались, поддерживая в зале порядок. Они присматривали за тем, чтобы никто не выпил лишку, чтобы домовики вовремя подавали еду, чтобы особо вспыльчивые не затеяли драку из-за танцевальной пары, чтобы заколдованные инструменты играли музыку без пауз и не слишком громко. Ответственный за нравственность нервно жевал бутерброд и периодически выбегал из зала, чтобы проверить, кто и зачем выходит.
Пару раз в суете Гарри видел, как Сара танцует с Малфоем. Они выглядели вместе просто чудесно. Было немного непривычно, что Эпстейн не с ним, но, сказать по правде, у него на танцы и времени-то особо не было. Поттер позволил себе небольшую передышку и вальс с Виктором, потому что танцевать под Штрауса было особенно приятно. Гарри разрешил себя вести, хотя если бы захотел перехватить инициативу, Виктор не был бы против. Они встали чуть ближе, чем положено, и спокойно улыбнулись друг другу, подстраиваясь в круг уже танцующих пар.
– Здесь моя мама, – заметил Виктор после нескольких кругов. – Она раньше никогда не приходила на зимние балы.
– Мне нужно подойти поздороваться с ней, – кивнул Гарри. – Извини, что я так занят с этими унылыми обязанностями.
– Не глупи, – буркнул Крам. – Ты просто молодец и бал замечательный.
– Спасибо, – кивнул ему Гарри, прежде чем Полина позвала его в сторонку. У нее возникли какие-то проблемы с раздачей гадательных печений.
Поттер быстро поцеловал своего парня в губы, и отправился выяснять, в чем дело. Совместными усилиями Гарри и староста девочек быстро исправили проблему. Он заодно утащил себе одно печенье. Сара всегда подсовывала их ему на балах. Не стоило нарушать традицию, хотя теперь он знал, как изготовляются эти предсказания. Поттер разломил тесто и с удовольствием съел его.
«Бессмертие стоит нам жизни», – было написано на бумажке его собственным почерком. Он вытащил эту цитату из какой-то маггловской книги, которая нашлась в библиотеке. Вообще-то, существовал список цитат, которые использовались ежегодно, но ему захотелось разбавить эту предопределенность. И в итоге единственную необычную цитату вытащил он сам. Гарри сунул бумажку в карман и забыл о ней.
– Могу я пригласить тебя на следующий танец? – подошел к нему Том.
– Это не будет слишком уж вызывающе? Профессора не должны танцевать с собственными учениками.
– Заботишься о моей репутации? Как приятно, – иронично улыбнулся Том. Он протянул руку и нетерпеливо посмотрел на своего названного брата. Гарри понял, что сейчас ему лучше не отказывать. Он оставался сильно ниже Тома пока что, и смотреть ему в лицо было не очень удобно. На этот раз исполняли Прокофьева, и ритм снова был довольно быстрый, к счастью, танцевать Гарри давным-давно умел. Том вел уверенно, не позволяя перехватить инициативу, как он всегда делал, так что в других обстоятельствах можно было бы расслабиться и получать удовольствие, но названный брат никогда не позволил бы Гарри этого.
– Устал с этой подготовкой?
– Да, но в этом есть своя прелесть.
– В том, как мало тебе помогли с организацией бала? – безжалостно переспросил Том. – Ты думаешь, эта девчонка не смогла бы сама разобраться с печеньем? Или главный староста не мог бы взять на себя контроль за алкоголем?
– Это все мои обязанности, – буркнул Гарри.
– В общем-то, да, – кивнул Том, поджав губы. – Но в прошлые годы в совете была взаимовыручка. Я сам это видел. Да и судить все матчи, к примеру, твоего предшественника никто не заставлял. И клубами обычно занимались старосты.
– Что ты хочешь? – огрызнулся Гарри, резче, чем собирался. – Да, Кордона меня терпеть не может и заставляет остальной совет напрягать меня сильнее, чем нужно. Но с этим ничего нельзя сделать.
– Ты не пытаешься ничего сделать, – прервал его Том. – Привык прятаться за юбку своей подружки.
– Я никогда не прятался за Сарину юбку! – возмутился он и почти оттолкнул Тома от себя. Тот в ответ напряг руки и прижал Гарри к себе почти вплотную.
– А что же ты делаешь, мой дорогой? – почти на ухо прошипел он. – Хватит сопли жевать и твердить, что власть тебя не интересует. Это уже не власть ради власти, а для собственной защиты.
– Я понимаю, о чем ты, – кивнул Гарри неохотно. Он действительно не делал ничего, чтобы защититься от главного старосты, просто тщательно выполнял свои обязанности. Это была только его проблема. Друзья оставались в полной безопасности и блаженном неведении. – Мне осталось потерпеть несколько месяцев. Кордона окончит школу, и в следующем году все будет не так печально.
– Похвальный оптимизм, – фыркнул ему в ухо Том. Гарри почувствовал, как от его дыхания зашевелились волоски на виске, и по спине пробежали мурашки. – Да только кто гарантирует, что следующий главный староста будет к тебе мягче?
– А смысл ему ненавидеть меня? Кордона злопыхает только из-за Антона.
– Конкуренция, Гарольд. Кто бы ни стал главным старостой в следующем году, ты все равно будешь популярнее и влиятельнее.
– И что ты предлагаешь мне сделать? Зная тебя, сомневаюсь, что посоветуешь уйти из совета, – усмехнулся он и заставил названого брата чуть разжать руки, чтобы отстраниться немного. Том позволил ему это.
– Кто в следующем году станет главным старостой, Гарольд?
– Кто-то из шестикурсников. Их в совете трое, – он пожал плечами и фыркнул раздраженно. – Трое шестикурсников, трое семикурсников и я, не удивительно, что они не хотят помочь.
– Староста девочек с шестого курса?
– Да, но ее не выберут, – покачал головой Гарри. – Девочек редко выбирают, а Карла была только в прошлом году. Даже если Кордона попытается протащить свою подружку на свое место, ему не удастся.
– Хорошо, – улыбнулся Том. – Тогда выбор очевиден. Либо это будет ответственный за нравственность, либо секретарь.
– Либериус? – переспросил Гарри. – За него никто не будет голосовать.
– В прошлом году никто и подумать не мог, что кто-то будет голосовать за его место в совете, – справедливо возразил Том.
– Но тогда все сделал Антон.
– А теперь ты сделай.
– Я понятия не имею, как такое провернуть. Мне и так нужно как-то вернуть услугу Марго Диллинджер и протащить ее, – с досадой отозвался Гарри.
– Ключевое слово – услуги, – пояснил Том. – Примени уже навыки Малфоя по назначению. Пусть узнает, кому из совета что нужно, и как ты можешь им в этом помочь.
Вальс закончился и они, машинально сделав еще несколько шагов, остановились, смотря друг на друга.
– Можно попробовать, – решил Гарри, вызвав у Тома улыбку.
Они разошлись по своим делам, каждый думая о своем. Гарри проверил все ли в нормально, и не случилось ли с балом какой-нибудь катастрофы за три минуты танца. К счастью, все было в порядке. Поттер бросил взгляд на Малфоя с Сарой. Они продолжали танцевать. Крис с Мариусом притащили на их столик плошку с печеньем и сейчас читали предсказания. Гарри слегка улыбнулся и снова посмотрел на танцующих.
До этого года все свое влияние он использовал только для защиты друзей, но теперь что-то изменилось. Когда он прогнал Абри из компании на два месяца, Гарри защищал в основном себя, но Сара в целом одобрила, скорей всего, остальные тоже считали необходимыми некоторые воспитательные меры для Абраксиса. Если Поттер собирался начать использовать друзей для расширения своего влияния, они наверняка только порадуются, что он, наконец, вытащил голову из песка.
– Гарольд, милый, можно тебя на пару слов? – услышал он знакомый голос, прервавший размышления.
– Госпожа Радка, приветствую вас, – выдохнул он с улыбкой. Она выглядела чудесно в зеленой вечерней мантии. В ее руке был бокал с красным вином, возможно, поэтому она не спешила обнять его. А может быть потому, что в ее взгляде было море подозрений. – Все нормально?
– Я бы хотела поговорить о твоих родителях, Гарольд, – неловко сказала она.
Он вздрогнул и бросил на нее полный ужаса взгляд. Что она имела в виду?
– Госпожа? – пробормотал он, поспешно оглядываясь. Рядом с ними никого не было.
– Гарольд, я должна тебе признаться, что летом после разговора с некоторыми подругами узнала, что ты довольно популярен и тебе делали уже несколько предложений о помолвке, – неловко начала она, не беспокоясь об их уединенности. Гарри выдохнул облегченно. Должно быть, мама Виктора волновалась, что он может начать изменять ее сыну и разобьет ему сердце.
– Предложение было только одно, – поспешил успокоить он ее. – Остальные просто хотели познакомиться с моими родителями. Но в планы моей семьи не входит такая ранняя помолвка. Родители сошлись по любви, поэтому для меня хотят того же.
Гарри натянуто улыбнулся. Ложь о семье, как всегда, была идеально выверена, а каждое слово взвешено.
– Понятно, – пробормотала она. – Но, Гарольд, видишь ли, я попыталась узнать, кто твои родители.
– Вот как? – улыбка застыла на его лице.
– Да, прости меня, но я должна была знать, с кем встречается мой сын. Я вижу, как он серьезен насчет тебя, – сказала она уже с явной неловкостью.
Гарри снова сглотнул, чувствуя, как от страха холодеют руки. Что она выяснила? Стоит ли вообще говорить об этом посреди бального зала? Или, может, бояться уже нечего?
– Кажется, я была очень неосторожна в своих изысканиях и привлекла лишнее внимание, – продолжила госпожа Радка. – Я не подумала, что мои поиски стоит хранить в тайне.
Гарри смотрел на нее молча. Он не был уверен, что сейчас смотрит на мать своего любимого человека без враждебности. Ни Чарис Малфой, ни Ликорис Блетчли не позволили себе копаться в его родословной, просто доверив ему своих детей. А Радка Крам, потакая любопытству, загоняет его в могилу.
– Все и так знали, что ты в родстве с Блеками, что ты очень похож на Беллатрикс Лестрандж, так что я стала проверять ветку за веткой в их родословной, – сообщила она. – Я не нашла Гарольда Эванса. Чего уж не отнимешь у Блеков, так это любви к выжиганию предателей со своего семейного древа. Но если ты полукровка, большинство из членов различных ветвей семьи Блек просто не признали бы тебя. Они чертовы снобы, словно и не двадцатый век на дворе.
– Госпожа Радка... – попытался прервать ее Гарри, но она пресекла его взмахом руки.
– Тогда я подумала, что если ты просто незаконнорожденный? Что если оба твоих родителя идеально чистокровны и виноваты только в том, что любили друг друга, но не могли пожениться?
Гарри недоуменно склонил голову к плечу. Страх постепенно отпускал его. О чем она вообще?
– Знаю, что такое предположение оскорбительно, прости, – неловко улыбнулась она в ответ на его недоуменный взгляд, видимо, неправильно его расшифровав. – Скорей всего, мое следствие зашло бы в тупик, если бы не несколько факторов. Иванка принесла мне сплетни, о которых не рассказал Виктор. И теперь я думаю, что мой сыночек много чего мне не рассказывает, потому что знает правду.
– Какие сплетни? – невольно спросил Гарри, гадая, до чего такого додумалась чужая мама.
– Ты наследник семьи. Я просто нашла, у какой ветви Блеков нет законных наследников, – пожала плечами она. – И тут около месяца назад ко мне очень кстати подошел Хаген Кенинг и предупредил, чтобы я ради собственной безопасности не копалась в твоей родословной, что только рассеяло мои последние сомнения.
Гарри шокировано смотрел на нее. Вообще-то она вроде бы действовала вполне разумно и логично, но, кажется, пришла в итоге к совершенно неверным выводам.
– Чуть-чуть сбивало с толку, что у тебя есть старший брат, – продолжала Крам, не обращая внимания на глупое выражение лица своего слушателя. – Но когда я выстроила цепочку до конца, все стало ясно. Никто ведь не говорил, что он твой родной брат. Я права?
Гарри неопределенно пожал плечами. Не зная ее итоговых выводов, он не рисковал сказать ни да, ни нет. Может быть, прикрыться семьей Натхайр было бы сейчас очень выгодно.
– Гарольд, ты ведь сын Сириуса Блека и Беллатрикс Лестрандж? – спросила она сочувствующе.
– Что?! – воскликнул Гарри в ответ в полнейшем ужасе. На них обернулись несколько человек, и Поттер поспешил закрыть рот. Но более странного предположения о своем происхождении он еще не слышал.