Белый пепел

С мест, которые достались Гарри, Лусии и Саре, открывался отличный вид на стадион. Они находились недалеко от главной ложи, где расположились английский и болгарский министры, семейство Малфоев, какие-то английские чиновники и многочисленные рыжие подростки. Судя по выражению лиц Драко и Абри, которые Гарри разглядел в омнинокль, это были те самые Уизли. В своих письмах Драко нередко упоминал эту семью самыми нелицеприятными словами. Так же Гарри впервые вживую посмотрел на мистера Малфоя, который до сих пор пытался убедить Визенгамот в смерти Гарри Поттера. Представители ирландского правительства сидели в отдельной ложе, и свести близкое знакомство с англичанами не стремились.
Сара, Абри и Драко днем, пока Гарри был с Виктором, купили у местных торговцев сувениры и теперь сверкали зелеными розетками и флажками. Лусия выразила Поттеру солидарность и намотала на шею шарф болгарских расцветок. Левски тоже, он-то без сомнений болел за свою родину. К ним в ложе так же присоединился Поль ди Адамо, и Гарри вспомнил, что брат Младена и их бывший школьный староста собирались пожениться и, может быть, эти планы до сих пор в силе. Ребята вежливо поприветствовали Поля, который закрепил на лацкане болгарскую розетку. Эпстейн была этим не больно довольна, но ничего не сказала, даже оставшись единственной в компании болельщицей ирландцев.
В ложе Абраксиса находился комментатор матча. Гарри успел рассмотреть в омнинокль его полное тело в нелепой полосатой мантии, прежде чем тот поприветствовал публику и объявил выступление талисманов команд. Первыми выступали вейлы, которых привезли болгары. Гарри был предупрежден и поспешно зажмурился, зажимая уши руками. Сара и Лусия одновременно прижались к нему с двух сторон, собираясь удерживать в случае необходимости. Так что Гарри пропустил всю красоту. Он читал, что танцующие вейлы необычайно привлекательны и сводят мужчин с ума, но предпочел не проверять это и не выставлять себя идиотом. Когда Эпстейн подала ему знак, Гарри открыл глаза и огляделся вокруг. Зрители шумели, требуя продолжения танцев, многие мальчики-подростки вскочили со своих мест. Сара и Лусия презрительно косились на них.
Ирландцы привезли лепреконов. Они осыпали стадион своим золотом. Большая часть зрителей ринулась ползать по полу и собирать монетки. Золото выглядело довольно соблазнительно, но никто в их ложе не нуждался в нем настолько, чтобы унизиться перед другими. Сара подняла пару монет и окинула их профессиональным взглядом потомственного ростовщика.
– Лепреконское золото не настоящее, – сказала она. – Однажды оно просто бесследно исчезнет.
– А теперь, леди джентльмены, поприветствуем – болгарская сборная по квиддичу! Представляю вам – Димитров!
Комментатор прервал Эпстейн, не дав ей погрузиться в рассуждения о золоте. На поле выметнулся игрок в красном. Метла несла его с такой скоростью, что он казался размытым.
– Иванова! Зогров! Левски! – Младен взвыл, приветствуя своего старшего брата.
– Волчанов! Волков! И–и–и–и – Крам!
Гарри тут же подхватил аплодисменты всех болгарских болельщиков и подавил порыв вскочить. Он обожал, когда Виктор играл в квиддич. Пусть это и был рисковый спорт, что заставляло его тревожиться, однако нигде Виктор не чувствовал себя так хорошо, как на метле. Родители не понимали страсти сына к полетам, и Гарри грела мысль, что только он и Антон способны понять Виктора достаточно, чтобы поддержать его в увлечении квиддичем.
Крам пролетел почти опасно близко мимо их ложи, приветствуя. Хотя из-за скорости Гарри не удалось обменяться с ним даже взглядом.
Комментатор представил ирландскую сборную, потом египетского судью, и начался матч. Это сражение было не сравнить со школьным, даже настоящие матчи, на которых Гарри посчастливилось побывать прежде, были куда проще. Скорость игры оказалась огромной. Комментатор едва успевал описывать происходящее на поле. Счет открыла Ирландия, но Болгария вскоре наверстала это. Игра шла жесткая. Бладжеры летели в противника с невероятной силой.
Как и все, Гарри затаил дыхание, когда Крам и другой ловец – Эйдан Линч – спикировали вниз. До столкновения с землей оставалась секунда, когда Виктор развернул метлу. Линч ударился о землю с глухим звуком. Гарри знал, что его друг способен и не на такие трюки.
– Где снитч? – спросил Адамо, рассматривая землю в омнинокль.
– Его там нет. Это финт Вронского, – пояснил Гарри с улыбкой. Ему хотелось махнуть Виктору, довольно парящему над полем, рукой, но он знал, что Крам не разглядит его в толпе, кроме того, у Виктора сейчас была задача высмотреть кое-что другое.
После финта ирландцы, должно быть, разозлились, потому что голы пошли один за другим. Болгарские болельщики огорченно стонали, встречая каждый провал своего вратаря. Счет был сто тридцать – десять, когда судья объявил пенальти, что спровоцировало возмущение среди вейл, которые попытались соблазнить судью. В конце концов, все переросло в безобразную драку талисманов команд, что, впрочем, не прервало матч.
Виктору сломало бладжером нос, но он все равно поймал снитч. Ирландия победила со счетом 170:160. Гарри подавил порыв броситься к нему сквозь толпу, едва Крам приземлился. Болгары выглядели такими расстроенными, Виктор хмурился больше обычного. Хотелось поддержать его и, может быть, даже обнять. Но Гарри Поттер не мог привлекать к себе внимание журналистов. Сара взяла его за руку, почувствовав его колебания, и Гарри решил, что подождет с объятиями до их палатки.
Лагерь стал еще безумнее после матча. В ночном воздухе разносилось нестройное пение, над головами, гогоча, проносились лепреконы. Волшебники окончательно забыли о конспирации. Кто-то пускал салюты из волшебных палочек. В живом море найти друзей, к сожалению, не представлялось возможным. Гарри крепко взял за руки Сару и Лусию, чтобы они не потерялись. Левски продирался следом вместе с Полем. В какой-то момент к ним присоединились Блэк с Лестрандж. Они тоже держались за руки и выглядели слегка пьяными и помятыми. Ребятам с трудом удалось добраться до палаток болгарской команды.
Игроки были подавлены, в этой части лагеря было тихо, но подростки поспешили растормошить проигравших. Все игроки были еще молоды и благосклонно воспринимали присутствие Гарри и его друзей. Поль куда-то увел Левски-старшего. Мариус и Ромильда страстно убеждали Иванову, что ее первый и единственный гол был прекрасен, а Младен, оказывается, был на предыдущем матче и смог отвлечь Волчанова и Димитрова разговорами о прежних победах.
Гарри отвел в сторону Виктора и обнял его, привстав на цыпочки. Кто-то уже почистил лицо Крама от крови и подлечил ему разбитый нос, хотя Поттер не отказался бы, как в прошлый раз, самостоятельно делать охлаждающие компрессы.
– Ты лучше всех, – сказал Гарри. – Может, Болгария и проиграла, но ты-то все равно поймал снитч.
Виктор невесело усмехнулся и протянул Поттеру золотой мячик, который все еще сжимал в руке. Свое обещание Крам точно выполнил. Гарри с улыбкой принял его. На мгновение между ними повисла неловкая тишина. Поттер не очень умел утешать. А потом Виктор быстро наклонился и поцеловал его в уголок губ, тут же отстраняясь. У него в глазах был вопрос. Гарри сглотнул, тревожно глядя на него, а потом резко кивнул.
В голове у Поттера образовалась восхитительная пустота. Если уж Гарри чего-то и не ожидал, так этого. Мелькнула мысль о том, всегда ли поцелуи будут так неожиданны, но быстро улетучилась. Гарри никогда не думал о Викторе в этом плане. Ни о ком, если честно. Но он восхищался Виктором, заботился о нем, радовался каждому проведенному вместе дню, разделенным занятиям и многому другому. Виктор единственный знал тайну Гарри и не выдавал его. Если Поттеру и хотелось с кем-то целоваться, то только с ним.
Уголок рта, которого коснулся Виктор, казалось, горел. Было в этом что-то волшебное, нереальное.
Крам улыбнулся, снова наклонился и поцеловал его опять, на этот раз не отстранившись сразу. Он провел сжатыми губами по губам Гарри, чуть прикусил и пососал нижнюю. Поттер хотел приоткрыть рот, но Виктор отодвинулся, показывая, что прямо сейчас не просит ничего большего, чем простое согласие сделать это еще раз.
– Кхм-кхм, – прокашлялась за спиной Крама Эпстейн. Виктор издевательски закатил глаза, и Гарри засмеялся, снова обнимая его и прижимаясь крепче. Черт, да, разрешение поцеловать Поттера, обнять его еще не раз у Виктора было.
– Молчи, Сара, – велел Гарри. И она послушалась, только недовольно фыркнула и отошла. Наверняка не одна Эпстейн видела поцелуй, но никто никак не прокомментировал произошедшее.
Они болтали еще несколько часов, попивая чай и сливочное пиво, пока не явился тренер сборной и не отправил их по кроватям. Сару, Ромильду и Лусию никто не решился отпустить сквозь толпы празднующих ирландцев искать свои палатки. Гарри предложил всем остаться у них с Виктором. Мариус присоединился тоже. Они наколдовали себе спальные мешки и улеглись прямо в одежде. Обсуждения продолжались еще несколько минут, пока Ромильда не уснула прямо посреди незаконченного слова.
Воцарилась тишина, и Гарри долго размышлял о поцелуе. Виктор лег в соседний мешок и осторожно переплел их пальцы над одеялами. Сара пыхтела от возмущения с другой стороны от Гарри, а он никак не мог подавить довольную улыбку. Все происходящее было таким правильным и естественным. В конце концов, он так и уснул, улыбаясь, наслаждаясь тем, как Виктор гладил своим большим пальцем его ладонь.
Он не знал, сколько проспал, прежде чем в палатку ворвался Поль ди Адамо.
– Подъем! Вставайте!
Бывший главный староста был встрепан и не совсем одет. Он перетормошил подростков.
– Что случилось? – сонно поинтересовалась Сара.
Все они покорно вскочили. Когда-то Поль был их лидером, подчиняться его приказам все еще было привычно и естественно для них.
– Не знаю, кажется, на лагерь кто-то напал, – сообщил Адамо. – Лучше уйти в лес, благо, он не далеко.
Когда они выскочили на улицу, то увидели вдалеке группу волшебников в масках и капюшонах. Над ними в небе, управляемые волшебством, словно сломанные куклы бились какие-то люди. Палатки сминались и падали при продвижении замаскированных волшебников. К ним то и дело присоединялись хохочущие зеваки. Некоторые из них поджигали мешающиеся на пути палатки. Со всех сторон раздавались испуганные крики.
– Магглы, – прошептала Сара, глядя на фигуры в небе.
– Это Пожиратели смерти? – испуганно спросила Ромильда.
– Быстрее, – подтолкнул их в спины Поль.
– А ты? – нахмурился Гарри, заметив, что Адамо стоит на месте.
– Надо разобраться, что происходит, – поморщился Поль.
Гарри вопросительно взглянул на Виктора.
– Мы пойдем, найдем министерских, возможно, им нужна помощь, – сказал Виктор. К нему и Адамо подошел обеспокоенный Левски, а потом Димитров.
– Лучше бы вы пошли в лес, нам нужна защита, – сказал Мариус. – Какое вам дело до проблем английского министерства? Тем более, не достойно темных волшебников ссориться с Пожирателями смерти.
– Вы справитесь, если прямо сейчас отправитесь в безопасный тихий лес, – заявил Поль. – И дело не в английском министерстве, а в том, что в случае опасности бегут только слабые. Сильные – устраняют опасность.
Гарри не стал спорить. Может, слова Адамо и были не слишком разумны, но будь он постарше, тоже предпочел бы не смешиваться с трусливым стадом, с теми, кто ожидает спасения от других. Он бросил еще один взгляд на Виктора, а потом на свою компанию.
– Уходим, – велел он.
Виктор сделал к нему шаг, робко поцеловал в щеку, а Гарри в ответ посильнее, до появления красных пятен, сжал его руку повыше запястья, показывая ему свою обеспокоенность.
– Встретимся позже.
Дети быстро двинулись прочь от горящего лагеря.
***
Гермиона никогда особо не любила квиддич. Полет на метле не давался ей. Она не чувствовала того восхитительного чувства единения со своим факультетом, который позволил бы ей успокоить неприязнь к спорту и болеть за своих игроков вместе с другими ребятами. Гриффиндорцы не любили ее, потому что ей нравилось учиться, слизеринцы ненавидели ее, потому что она была магглорожденной, хаффлпаффцы сторонились, потому что она казалась им слишком авторитарной, а для равенкловцев Гермиона была слишком деятельной и активной. И всех их раздражали ее хорошие оценки. Иногда Грейнджер думала, что ей было бы лучше остаться в маггловской школе. Хотя там у нее все равно не было друзей.
Гермиона влачила в Хогвартсе весьма жалкое существование, пока не познакомилась с Джинни Уизли. Младшая сестренка ужасных близнецов Фреда и Джорджа, а также туповатого Рона, оказалась смышленой, несколько идеалистично настроенной, но, тем не менее, приятной девочкой. Гермиона стала держаться к ней поближе, так что скоро у нее перестали пропадать учебники, реже портились конспекты и эссе, а в зелья больше не прилетала какая-то взрывающаяся дрянь. Хотя бы гриффиндорцы перестали издеваться над ней. Гермиона даже готова была закрыть глаза на то, что Джинни слишком часто просит посмотреть ее старые конспекты и проверить домашние задания.
Джинни позвала Гермиону на чемпионат мира. Грейнджер было наплевать на спорт, игроков в небе и все остальное. Но ее впервые пригласили провести время в компании, пусть даже это были отвратительные наглые близнецы, от которых добра не жди, да грубиян Рон. Она не могла устоять.
И вот чем для них это закончилось. Нападение Пожирателей смерти вытащило Гермиону, Джинни и Рона из кроватей. Мистер Уизли велел им бежать в лес, так что подростки даже не сразу поняли, что происходит. Гермиона просто поспешно переставляла ноги, кутаясь в небрежно накинутую мантию и стараясь не отставать от Джинни, пока не столкнулась с Драко Малфоем.
Он отскочил от нее и отряхнулся, словно Гермиона была грязной. Рядом с ним стояли его дружки Крэбб, Гойл, Забини. Чуть в стороне неловко переминались с ноги на ногу незнакомый, но очень похожий на Драко мальчик и Паркинсон. Чужому мальчику явно было неловко и, возможно, страшно.
– Брысь от меня, – презрительно буркнул Малфой. Гермионе было не привыкать, что слизеринец отнесся к ней, как к таракану.
Драко смотрел на зарево полыхающего палаточного лагеря словно зачарованный. Одет Малфой был аккуратно, ясно, что собирался не второпях, как Уизли. Гермиона решила, что его родители, конечно, участвуют в этом безумии, все знают, что они бывшие Пожиратели смерти. И ведь не так давно Люциус пытался отсудить все деньги у бедного Гарри Поттера.
– Что, нравится зрелище, Малфой? – тут же воскликнул Рон.
Грейнджер всегда раздражала его манера лезть на рожон.
– А тебе нет, Уизли? – хмыкнул Малфой, мгновенно переключая внимание на их компанию. – Они развлекаются с магглами. Зрелище, приличествующее для глаз чистокровного волшебника.
– Зрелище для глаз садиста, – ответила Джинни.
– Я бы на твоем месте не выпендривался, – гнусно усмехнулся Драко. – Если, конечно, не хочешь увидеть, как твоя подружка окажется там. Наверху.
Гермиона вздрогнула, но не отступила. Зато Рон бросился вперед, защищая ее честь. Ему всегда было на нее наплевать. Уизли просто хотелось подраться с Малфоем. К сожалению, у противника оказался численный перевес. Крэбб и Гойл даже не подумали достать палочки. Они с кулаками бросились на Рона. Забини и Джинни мгновенно начали обмениваться вредными заклятиями, а Гермионе пришлось противостоять Драко и Панси. Она знала много заклинаний, но ей не приходилось прежде пользоваться ими вне классной комнаты.
– Драко, не дури, хватит! – один раз крикнул незнакомый Гермионе мальчик, но потом замолчал и не вмешивался. Малфой не обратил на его слова никакого внимания.
Их очень быстро приперли к широкому дереву, а бегущим мимо взрослым, кажется, было не важно, что кучка детей передралась из-за чего-то. Все смотрели только на горящий лагерь. Пожиратели смерти приводили их в ужас.
– Что происходит? – спросил вдруг кто-то, когда Гермиона начала всерьез опасаться, что слизеринцы сделают что-то действительно плохое. Рон и так был покрыт ссадинами, а Джинни скована Петрификусом.
Голос был смутно знакомым. Она взглянула в сторону и увидела того мальчика из книжного магазина, Гарольда Эванса. Было бы ложью сказать, что он не понравился ей сразу, как только Гермиона его увидела. Гарольд был немного низок ростом, но у него были приятные черты лица и чудесные темные волосы. В ту встречу в Косом переулке он был недорого, но опрятно одет, покупал книги. И самое главное – Гарольд был с ней вежлив. Не многие сверстники оказывали ей такую любезность.
Однако у ее прекрасного принца оказался один явный недостаток. Его подруга назвала Гермиону грязнокровкой, как сделала бы любая слизеринка. Грейнджер тут же сообразила, что Гарольд не понял всю правду о ее происхождении, и то, что он не стал ее окликать, когда Гермиона убежала, лишь только подтверждало эту теорию.
А теперь он стоял напротив Драко, под локоть его держала та самая девчонка.
– Эванс, – кивнул Малфой. – Присоединяйся.
Гермиона тяжело вздохнула. Так вот о ком говорил Гарольд, когда упоминал хогвартских приятелей.
– Я не любитель издеваться над девочками, – спокойно возразил Гарольд. Он не повысил голос, не скривился, но Гермиона ясно поняла, что Эванс недоволен увиденным и расстроен поведением Драко. Малфой вздрогнул, словно это недовольство имело значение.
– Это же грязнокровка, – небрежно фыркнул Гойл. – И ее дружки – предатели крови.
– Да, Гарольд, ты ведь раньше не видел грязнокровок, не так ли? – усмехнулся Драко, легкомысленным тоном пытаясь разрядить ситуацию. Ему не хотелось ссориться.
– Нет, мне не часто удается встретиться с магглорожденными, – все так же спокойно ответил Гарольд. – Но вот эту конкретно я знаю. Это Гермиона Грейнджер.
Гермиону согрело изнутри то, что мальчик запомнил ее имя, а еще выказывал желание заступиться за нее, несмотря на то, что знакомство их было весьма коротким и не сказать что положительным.
Теперь Малфою уже ощутимо стало не по себе. Он оглянулся на своих прихвостней. Подружка Эванса отпустила его локоть. Ее рука ненавязчиво опустилась в карман. Гермиона поняла, что именно там находилась волшебная палочка. Грейнджер огляделась и только сейчас поняла, что Эванс и его девочка появились на поляне не вдвоем. Со всех сторон их окружали незнакомые Гермионе подростки, наверное, ученики Дурмстранга.
– На самом деле не имеет значения их происхождение, – продолжал говорить Эванс. – Нападать впятером на троих не слишком-то честно, не так ли?
– Это по-слизерински! – фыркнула Панси.
– Я слышал, что в обычае Слизерина хитрость, но не подлость. К тому же, значит ли ваша факультетская традиция, что вы должны пренебречь честью чистокровных волшебников, отказываясь от своего благородства? Видя такое, я даже радуюсь, что покинул Англию несколько лет назад.
– Как ты смеешь! – тут же вскинулся Малфой.
Гермиона не успела бы даже сказать слово квиддич, как волшебная палочка Драко, до этого небрежно указывавшая на нее, была направлена на Эванса. Гарольд даже не дрогнул. Секунду спустя на Малфоя и его друзей указывали волшебными палочками не меньше семи юных волшебников. Даже родственник Малфоя направил на него свою палочку. Забини и Паркинсон ответили им тем же. Крэбб и Гойл продолжали злобно сжимать кулаки, а Рон, Джинни и сама Гермиона предпочли не привлекать к себе внимание, хотя Уизли трудно было обуздать свою страстную натуру. Только Гарольд продолжал невозмутимо смотреть на Драко, даже не подумав достать свое оружие. Гермиона вынуждена была признать, что это выглядело безумно круто.
– Ну, и? – спросил он. – Подеремся?
– Ты оскорбил нас.
– Да.
Драко и Гарольд смотрели друг на друга несколько мгновений.
– Все это потому, что ты полукровка, – наконец выплюнул Малфой. – Да все вы полукровки, поэтому и защищаете этих недолюдей.
– Это потому, что Гермиона девочка, в первую очередь, – откликнулся Гарольд. – Хотя здорово, что ты, наконец, сказал мне в лицо то, что действительно думаешь.
– И, кстати, не обобщай, – фыркнул один из мальчиков его компании. – Я, между прочим, чистокровный Блэк! Левски тоже чистокровный.
– Тогда почему вы меня не поддерживаете? – почти растеряно спросил Малфой.
– Прости, парень, тебя я не знаю, а на грязнокровок мне наплевать, – откликнулся другой мальчик. – Но ты направил палочку на Эванса, а у нас именно он заказывает музыку. Гарольд главный, если ты с ним не согласен, то ты враг... скажем, всем ученикам Дурмстранга с первого по четвертый курсы.
– Левски, твои метафоры раздражают, – пробормотала подружка Эванса.
У Гарольда дернулся уголок губ в полуулыбке. Драко смотрел на них еще пару секунд, обдумывая, а потом опустил палочку. Гермионе было интересно, почему. Какое самовлюбленному Драко Малфою дело до мнения студентов Дурмстранга, которые скоро вернутся в свою далекую северную школу? Но, как оказалось, представление еще не окончено. Паузу, возникшую между юными магами, прервали одинокие аплодисменты, и из-за ближайшего дерева вышел высокий молодой волшебник.
– Браво, отличная дуэль! – воскликнул он.
– Профессор Натхайр, – пробормотал один из дурмстранговцев без особой радости.
– Не было никакой дуэли, – слегка улыбнулся Гарольд.
– Дуэль влияния, если хотите. Гарольд победил, – усмехнулся Натхайр. – Где Виктор?
– А что?
– Я думал, он присматривает за тобой.
– Он решил, что министерским нужна помощь. Ведь могут пострадать многие невинные люди. В лагере полно маленьких детей.
– Его больше должно было волновать, что можешь пострадать ты, – презрительно выплюнул Натхайр. – Думаю, что вам всем стоит покинуть это место.
– Я – Малфой! – самодовольно вскинул нос Драко. – Никто не усомнится в моей чистой крови, так что опасаться тех людей не стоит.
Профессор Натхайр вскинул бровь. Гермионе не понравилась его улыбка, опасная, словно заостренное лезвие.
– Что, если у кого-то из людей в масках есть счеты к твоему отцу? Он уважаем, спору нет, но не многими любим, – с насмешкой сказал он. – Если кто-то замаскированный причинит тебе вред в этом беспорядке, сможет ли Люциус найти виновника?
Драко вздрогнул и посмотрел в сторону горящего лагеря уже не так восхищенно.
– Ну а я не горю желанием рассказывать свою родословную этим пьяницам, – сообщил всем Младен.
– Отлично, Левски. Как всегда, очень разумно, – кивнул ему Натхайр. – Впрочем, я говорил не о Пожирателях.
Он кивнул в сторону лагеря. Шум оттуда приближался. Большая толпа народу могла просто затоптать их. Гермиона оглянулась на глубь леса. Много людей двигалось к стадиону, но их количество пока не было угрожающим. Она вспомнила, что на чемпионат приехало более ста тысяч волшебников.
– Вряд ли на стадионе будет достаточно безопасно, профессор, – сказала подружка Эванса спокойно, снова взяв Гарольда под руку. – Но мы все же последуем вашему совету.
– Умница, – усмехнулся тот и протянул руку Гарольду. – Идем, я перемещу тебя домой.
Гермиона видела, как удивленно переглянулись ученики Дурмстранга, а потом уставились на поморщившегося Гарольда с вопросом в глазах.
– А потом вернешься за остальными? – уточнил Эванс.
– Я не собираюсь тащить в свой дом всех подряд, – фыркнул профессор. – К тому же, мне интересно посмотреть, чем все кончится, у меня нет времени работать перевозчиком. Я отправлю тебя и вернусь сюда. Так что давай быстрее.
Его рука все еще была требовательно протянута, но в голосе появилось раздражение.
– Я не буду ждать всю ночь.
– Ты мог бы сделать портключ, – предложил Гарольд, совершенно не смущенный тем, что может рассердить своего профессора. Впрочем, Гермиона уже поняла, что этих двоих связывают какие-то более тесные отношения, чем учитель-ученик. Она бы никогда не заговорила с МакГонагалл столь неуважительно, хотя все считали Гермиону ее любимой ученицей. Интересно, что преподавал в Дурмстранге этот ирландец?
Профессор скривил губы. Он оглядел с интересом рассматривающих его подростков и вынул из кармана носовой платок.
– Куда ты хочешь, чтобы я вас отправил? – спросил Натхайр.
– Домой к Блетчли.
– Я никогда там не был, где это?
К счастью, из-за каминной сети у каждого британского дома было свое название. Гарольд поспешил сказать адрес Блетчли.
– Портус! – сказал профессор, направив свою волшебную палочку на платок. Тот на мгновение вспыхнул голубым светом.
Натхайр протянул Гарольду портключ.
– Он сработает через минуту, хватайтесь все.
Все дурмстранговцы и слизеринцы поспешили воспользоваться предложением. Гермиона поддалась стадному инстинкту и вцепилась в тряпку точно так же, как остальные дети. Джинни и Рон сделали то же самое. Они уже успели убедиться, что Гарольд не даст причинить им вред, а оставаться на дороге определенно было очень опасно.
– Спасибо, – улыбнулся Эванс своему профессору.
Тот не успел ничего ответить, как лес взорвался тысячами новых воплей. Небо осветилось зеленым светом. Они вскинули головы и увидели, как чудовищный сгусток дыма в форме черепа с обвивающейся вокруг него змеей поднимается над лесом.
– Метка Темного Лорда, – восхищенно прошептал кто-то из детей рядом с Гермионой.
Профессор Натхайр не подарил им второго взгляда, прежде чем аппарировать. Секунду спустя сработал портключ, унося всю их компанию прочь от стадиона.
Гермиона не удержалась на ногах при приземлении. Она шлепнулась на попу во дворе большого каменного дома, из которого выскочила встрепанная красивая женщина. За ней торопились два мальчика, один из которых был Майлзом Блетчли – охотником слизеринской сборной по квиддичу.
– Ох, вы в порядке? – спросила волшебница. – Муж доставил мальчиков сюда и поспешил вернуться обратно, чтобы помочь коллегам уладить беспорядки. Мы так волновались за вас!
– Мы в норме, – сообщила подружка Эванса. Она продолжала держаться рядом с ним. Гермионе уже стало казаться странным то, как эта ведьмочка цепляется за Гарольда. Даже Панси на Драко никогда так не вешалась. – Профессор Натхайр нашел нас в лесу и сделал портключ.
Гарольд засунул бесполезный теперь платок в карман.
– К слову о Натхайре, – протянул кузен Малфоя, подозрительно глядя на Эванса. – Вот уж не думал, что между вами такие неформальные отношения.
Все ребята уставились на Эванса с любопытством. Казалось, что даже поднявшаяся над далеким теперь лесом темная метка перестала их интересовать. Гарольд оглядел друзей, недовольно поджав губы. Ему не хотелось рассказывать, и Гермиона подумала самое худшее. Натхайр был привлекателен, Гарольд тоже. Она слышала, что в маггловских школах бывали случаи, когда отношения между учеником и профессором становились слишком личными. На мгновение Грейнджер стало жалко прилипчивую девчонку Эванса.
– Он мой сводный брат, – выдохнул вдруг Гарольд. – Старший брат, понятно?