Белый пепел

– Я тебя ненавижу, – прошипел Абраксис и огрел Драко подушкой, тот не остался в долгу.
Братцы затеяли очередную склоку, за которой Гарри даже не следил. Они надоели ему своими ссорами так, что почти хотелось лезть на стену или прикрикнуть. Пока Малфои дрались подушками, он предпочел устроиться в кресле и читать книгу по окклюменции, которую дал ему Виктор. Предмет был сложным, и Гарри все больше уверялся в том, что Виктор был прав – в четырнадцать освоить это невозможно.
– А ну хватит! – рявкнула Чарис, появляясь на пороге комнаты и исполняя тайное желание гостя. – Что опять случилось?
На ней было домашнее ситцевое платье. Голубой цвет шел к ее светлым волосам, она выглядела очень молодой и множеством черт походила на фотографию своего брата из газеты. Люциуса Гарри запомнил и втайне боялся за ту попытку выманить его или отобрать наследство.
– Мам, почему ты не отправила меня в Хогвартс? – проныл Абраксис, отбрасывая подушку. – Поверить не могу, что я пропущу первый за несколько веков Турнир Трех Волшебников.
– В Хогвартсе не обучают темным искусствам, – холодно откликнулась мадам Чарис. – Уверена, по зрелом размышлении ты догадаешься, что одно интересное событие за все семь лет обучения проигрывает в выгоде полноценным темным наукам!
– Зато там никто не притесняет полукровок!
– А тебя что, кто-то притесняет? – скептически вскинул бровь Гарри, высунувшись из-за книги.
Абри не нашел, что возразить на это. Он вспомнил, как издевался над ними Блек когда-то, но это можно было назвать скорее попытками издевательств. Теперь Мариус был буквально повержен. Абраксис представил, как Гарольд, разумеется, понукаемый нытьем Сары, с полпинка захватил бы власть в Хогвартсе и заставил Драко лебезить перед собой. Он любил кузена, но не мог избавиться от естественной ревности и вспышек мстительности. Не то чтобы Абраксис действительно хотел причинить Драко вред, но в мечтах поражение кузена выглядело занятно. Абри засмеялся.
– Когда вы уже научитесь вести себя, как взрослые? Почему бы не взять в пример Гарольда? – продолжила ругаться мадам, убедившись, что у сына закончились аргументы. Она улыбнулась Эвансу. – Если бы не его благоразумие, тебя бы давно на свете не было!
– Мама, у меня после твоих слов ощущение, будто ты его сильнее любишь, чем меня.
Чарис подошла к креслу, в котором устроился Гарри, и погладила мальчика по волосам. Он с удовольствием подставился под женскую ласку, исподтишка показав братцам язык. Конечно, мадам Малфой ни в коем случае не походила для него на эквивалент матери. Большую часть времени Чарис была официально холодна, однако Гарри гостил у них уже в третий раз, постоянно защищал ее сына, так что женщина явно питала к другу Абраксиса все больше теплых чувств.
– И это не удивительно, учитывая, что от тебя проблем гораздо больше! – почти серьезно сказала она.
– Уверен, родители Эванса говорят ему то же самое, – фыркнул Драко.
Гарри усмехнулся.
– Боюсь, Драко прав, мадам Чарис, у моей семьи от меня куча проблем.
Он припомнил страдания Дурслей, которые не сказали ему ни единого доброго слова за десять лет совместной жизни, потом страдания Каркарова, который, в общем-то, почти взял на себя обязанности опекуна. Теперь мучиться, очевидно, должен был Сириус. Правда, наверное, заключение в Азкабан уже можно было считать «проблемой из-за Гарри». Поттер задумался над этим и пропустил момент, когда Чарис заставила Драко и Абри собирать перья, а на раскрытую книгу Гарри опустила письмо.
– Только что сова принесла, – пояснила мадам.
– Спасибо, – он поблагодарил и взглянул на конверт.
– От кого? – поинтересовался Абраксис. Мама ушла, и он тут же забросил уборку.
– От Виктора, – откликнулся Поттер, разворачивая письмо.
– Кто еще будет говорить о притеснениях, – проворчал Драко. – Чистокровный наследник древнего волшебного дома собирает перья, а полукровка читает письма от мировой знаменитости.
Абраксис шутливо толкнул его в бок. Они завалились на кушетку и продолжили бить друг друга подушками.
Про какого именно Виктора идет речь, Драко понял, так как все еще, как и на первом курсе, продолжал переписываться с кузеном, получая от него все новости Дурмстранга. Тайком он ужасно завидовал Абраксису, потому что хоть Драко и считал себя лидером своего курса, однако у кузена определенно друзья были круче. Гарольда Драко, откровенно говоря, немного опасался. Сам Эванс, скорей всего, этого не понимал, но за три года он привык, что сверстники слушаются его, пусть даже изначально они делали это по собственной инициативе, но теперь у них, кажется, выработалась привычка. Гарольд не выпячивал свое превосходство намерено. Он был дружелюбен, снисходителен к промахам и умел оценить хорошую остроту, но оно сквозило в его словах и жестах. Драко не чувствовал в себе сил бросить ему вызов и боялся представить, насколько Эванс прогрессирует, когда станет старше.
Виктор писал уже о третьем матче их команды в чемпионате, на этот раз с французской командой, который Болгария выиграла во многом благодаря усилиям Крама. Французская часть семьи Малфой проявила свое разочарование после этой победы. Отец Абри был заядлым болельщиком, и его неспособность летать не мешала магглу с интересом следить за перебрасыванием квоффла. После отчета о матче Виктор написал о болельщиках и фигурках игроков, продававшихся в лотках. Он жаловался на то, что его фигурка сутулая и еле может передвигаться без метлы. Но люди продолжали покупать фигурки, а Виктору на счет шли проценты с продаж.
К собственному удивлению, несмотря на то, что один из его близких друзей находился рядом, а остальные должны были присоединиться в самые короткие сроки, Поттеру приходилось вести весьма оживленную переписку. Ему раз в неделю писали Мариус и Младен, реже, но присылали письма все члены их большущей компании, в том числе и с младших курсов, отметились все остальные сокурсники, с которыми Гарри не дружил, но был знаком. Даже Том черкнул ему пару строк. Тридцатого июня Поттера и вовсе завалили посылками, ведь все думали, что это его день рождения. Ему подарили много сладкого, так что он, Абри и Драко едва не заработали себе диатез, подъедая шоколадных лягушек, лакричные палочки и тыквенные кексы.
Была уже середина июля, со дня на день Гарри ждал появления миссис Блетчли. Она собиралась сама забрать Гарри от Малфоев, чтобы успеть поболтать со своей подружкой Чарис. Та усиленно отговаривала Ликорис приглашать в дом столько подростков разом, но госпоже Блетчли явно хотелось острых ощущений. Ее муж работал в Отделе Тайн в министерстве магии и проводил на работе большую часть дня. Сыновья покидали дом почти на десять месяцев в году. Ей не было необходимости работать, в отличие от мадам Малфой, так что жизнь домохозяйки была пуста и довольно тосклива. Она совсем не возражала против визита друзей Криса, с которыми давно хотела познакомиться.
Гарри сам удивлялся тому, что не стремится расстаться с друзьями. Мариус был совершенно прав, когда говорил, что иногда друг от друга просто необходимо отдыхать. Поттер провел без друзей, практически в одиночестве, большую часть своей жизни, теперь же он был постоянно окружен людьми на уроках, в библиотеке, во время еды, даже в гостиной их с Виктором квартирки. Конечно, когда ему необходимо было уединение, он мог запереться в своей комнате, но он обычно не делал этого надолго. Гарри не мог избавиться от общества друзей на каникулах, потому что зависел от их гостеприимства, но если бы захотел, он мог бы намекнуть Саре и Абраксису, что хочет побыть с Крисом наедине. Они начали бы дуться и ревновать, но выполнили бы его пожелание. Крис, скорей всего, даже не столкнулся бы после с враждебностью остальной компании, потому что был одним из первых друзей, и в их извращенном понимании имел право на более тесное общение. Тем не менее, Поттер не делал этого. Ему нравилось, что рядом с ним постоянно находится гомонящая толпа. Пару раз он задумывался о том, нормально ли это. Может, где-то в глубине души, он боялся снова остаться один?
В конце концов, к Абраксису, Гарри и Драко присоединились Сара с Лусией, и они всей компанией отправились к Кристоферу.
Дом Криса отличался от дома Абраксиса. Он был больше и старше. У семьи был спокойный и опрятный домовой эльф. Блетчли не принадлежали к кругу английской древней аристократии и, пожалуй, тот же Люциус Малфой и не подумал бы пригласить отца Криса к себе в гости, однако Блетчли все же были чистокровными уже в третьем поколении, а это немало значило. Их двухэтажный дом стоял на побережье, скрытый от маггловских взглядов. Он напомнил Гарри дом Кенингов в Дании, хотя был поменьше. За ним раскинулся ухоженный сад. Внутри оказались хозяйская спальня, две детских и две гостевых комнаты, кухня, гостиная и небольшая столовая.
Девчонок разместили в одной комнате. Малфоям досталась другая. А Крис, к удивлению Гарри, перебрался к брату, так что Поттеру в безраздельное пользование досталась комната друга. Как и в доме у Абраксиса, хозяева предпочли поселить Гарри отдельно. С одной стороны, ему был понятен этот жест уважения. Поттер спас обоим мальчишкам жизнь. С другой стороны, друзья словно насильно пытались подчеркнуть для него, для себя и для остальных людей, насколько Гарри особенный среди них. Они не хотели оскорбить, но это было неприятно. Друзья сами лепили из него лидера, не спрашивая мнения Гарри.
Мистер Блетчли благосклонно поприветствовал своих гостей и больше не смущал их своей компанией. Они видели его в основном за ужином, если хозяин дома возвращался к тому времени с работы. Миссис Блетчли старалась ненавязчиво присматривать за ними и не забывала почаще кормить. Старший брат Криса – Майлз – сначала сторонился малышни, однако ему было скучно, и скоро он стал бродить вместе с ними на пляж и по саду, иногда вмешиваясь в разговоры. Насколько Гарри понял, между братьями были не слишком теплые отношения, что было не удивительно, ведь за два года до того, как Крис отправился в школу, Майлз поступил в Хогвартс. Значит, уже пять лет братья видели друг друга только во время каникул, что явно не способствовало укреплению их родственных чувств.
Июль промелькнул в мгновение ока. Они купались в море, загорали, играли в прятки в саду, стараясь не испортить клумбы миссис Блетчли, все вместе, как всегда, сделали домашнее задание на сентябрь. Виктор и его команда тем временем одерживали победу за победой в чемпионате мира по квиддичу. Англия проиграла Трансильвании, Уэльс – Уганде. Майлз и Драко были увлеченными болельщиками и очень разочаровались проигрышем своей страны. Они все еще надеялись на Шотландию, которой в ближайшие дни предстояло выдержать матч с Люксембургом. Сара и Абри болели за тех, кто играл против Виктора. Гарри, разумеется, болел за Болгарию. Поттер патриотом вовсе не был, потому что с магической Британией оказался практически не знаком. Он уже почти не сомневался, что в финальном матче сразится именно Болгария, но пока еще не знал, с кем.

На день рождения Сириус снова прислал подарок. Гарри ожидал от него, как всегда, чего-то вульгарно-дорогого: он с опаской заглянул в большую коробку, которую притащили две почтовых совы. Они принесли посылку во время завтрака, так что теперь все с нетерпением ожидали, что он достанет. Поттер опасался, что рано или поздно хотя бы Абраксис заметит закономерность присылаемых тридцать первого июля подарков. В коробке оказалась кошачья переноска, а в ней спал огромный рыжий кот.
– Полукнизл, – ахнула Сара, заглянув Гарри через плечо.
После ее вскрика полукнизл поднял голову и посмотрел прямо на Гарри. У зверя была приплюснутая морда и большие глаза. Мальчишки поспешили столпиться вокруг коробки и теперь с интересом смотрели на него. Полукнизл зевнул.
– Ну и уродец, – протянул Драко.
Сара тут же толкнула его локтем в бок. Как ни странно, Драко быстро нашел общий язык с дурмстранговской компанией. Благодаря переписке кузенов обе стороны много знали друг о друге. Малфою и в голову не пришло попрекать кого-то происхождением. Так же, как он уважал Эванса, так принял и его свиту.
– Тише ты, полукнизлы очень умные и все понимают. Кто тебе его прислал, Гарольд?
Кто прислал кота, Гарри знал и так. Только Сириус дарил ему подарки на день рождения тридцать первого июля. Друзья все еще верили, что его праздник на месяц раньше. После слов подруги Поттер поспешил развернуть письмо крестного. Сириус писал, что у него все хорошо, хотя ему приходится много путешествовать по Европе. Недавно он был в Англии и познакомился с этим котом, когда отправился в зоомагазин, чтобы купить Гарри сову. Поттер перечитал эту строку трижды, пытаясь осознать, что разыскиваемый преступник бродит по Англии, Косому переулку и заглядывает по дороге в магазины. Сириусу хватило на это наглости. Аврорату опять не хватило ума, чтобы поймать его.
Коту было очень одиноко. Живоглот, так его звали, был умен, но некрасив, поэтому никто не хотел покупать животное. Сириус же решил, что в совах у Гарри, кажется, нет недостатка, а вот полукнизл, который может чувствовать нечестных людей и всегда приведет хозяина домой, блудному Поттеру пригодится.
Наверное, о том, что у Гарри дома как такового нет и таскать за собой кота, когда сам живешь почти из милости у чужих людей, не совсем удобно, Сириус не подумал. Тем не менее, нельзя же было закрыть коробку и вернуть кота обратно. Книзлы действительно были умны, ранить разумное существо таким отказом Поттер ни за что себе не позволил бы. Гарри осторожно протянул руки, опасаясь агрессивности животного, но тот позволил погладить себя, а потом взять на руки. Весил котяра немало.
– Ну привет, Живоглот, – сказал Гарри, прижимая зверя к груди. Тот осторожно потерся головой о его плечо. Сара опасливо почесала кота за ушком, тот покосился на нее, но довольно замурчал.
– Надо дать ему молока, – сказала миссис Блетчли, вызывая домовика. – Как только твои родители догадались засунуть зверя в коробку?
Гарри фыркнул. Ему казалось порой, что Сириус вообще никогда не думает.
На кухне поднялась суета. Всем хотелось поглядеть на кота, погладить его и угостить чем-нибудь. Кажется, Живоглот был в восторге от чужого внимания. Наверное, ему и правда было одиноко в том магазине. Сириус купил коту билет в счастливую жизнь, подарив такому популярному мальчику. Теперь рыжего страшилу будут лелеять все, кто хотел добиться симпатии и внимания Гарри.
Поттер написал ответное письмо, где поблагодарил крестного и уверил его в том, что позаботится о Живоглоте. Котяра забрался спать в его постель, и явно был доволен своим хозяином, потому что ужасно громко мурлыкал. Несмотря на неудобство от того, что теперь во время каникул придется возить с собой кота, куда бы судьба их не занесла, Гарри, в свою очередь, был доволен подарком.
На следующий день Люксембург победил Шотландию, к крайнему отчаянию английских болельщиков, Болгария вышла в финал, к огорчению Сары и Абраксиса, чемпионат мира подходил к своему логическому завершению. Миссис Блетчли решила, что им всем стоит сходить в Косой переулок за покупками и поесть мороженого, чтобы утешиться. Ребята поддержали предложение.
В Косом переулке было не протолкнуться. Финальный матч чемпионата мира должен был пройти в Англии, уже можно было делать выводы о том, кто выйдет в финал, так что болельщики постепенно съезжались в Лондон со всех концов света. Дурмстранговская компания даже встретила в толпе несколько знакомых студентов. Кроме того, Драко представил их Крэббу и Гойлу, которые присоединились к ним в Косом переулке. Планов закупаться к школе ни у кого пока не было, так что они сходили посмотреть на квиддичный инвентарь, который был в продаже, заглянули вместе с девчонками в магазин одежды и долго сидели в кафе Флориана Фортескью, наслаждаясь различными вкусами мороженого и глазея на туристов. Гарри не беспокоился, что кто-то может узнать в нем Поттера в такой толпе.
Потом они ненадолго разделились. Гарри хотел прикупить пару книг. У него были хорошие отношения с библиотекарем в школе, так что не возникало проблем с тем, чтобы достать интересующую книгу для чтения, но ему хотелось собрать собственную небольшую библиотеку. Благо, безразмерная школьная сумка это позволяла.
Он листал толстый том по трансфигурации, когда на него кто-то налетел. Гарри уронил книгу, которую уже припас для покупки, а человек, столкнувшийся с ним, и вовсе все растерял. У него в руках была целая стопка. Точнее, у нее. Это была неухоженная девочка примерно его возраста, хотя и чуть выше ростом. Гарри никогда не видел настолько не следящих за собой девчонок. В Дурмстранге студентки понимали, что опрятный внешний вид не только необходимость для удачного брака, но и условие для получения приличной работы. Сара никогда не позволила бы себе выйти из комнаты с обкусанными ногтями, перепачканной в чернилах мантии, не забрав волосы в тугой пучок.
Незнакомая девочка была одета в черную школьную мантию. Будто другой волшебной одежды, чтобы одеваться в каникулы, у нее не нашлось. Наверное, она была магглорожденной или полукровкой. Гарри так давно не посещал маггловский мир, что у него, наоборот, уже не нашлось бы подходящей ему по размеру маггловской одежды.
– Извини, пожалуйста, – пробормотала девочка и принялась собирать свои талмуды, присев на корточки.
Гарри тяжело вздохнул и поспешил ей помочь. Бросить даму в беде, даже если она неприятна на вид, было бы некрасиво. Она смутилась и пробормотала благодарность. Поттер заметил в стопке «Заклятья против проклятий» и невольно усмехнулся.
– Что не так? – недовольно спросила девочка.
– Я читал эту книгу, – спокойно ответил он. – Совершенно бесполезная. Возьми лучше что-нибудь Лимуса, если, конечно, здесь есть его книги.
Она снова нахмурилась.
– Я тебя не знаю, – сообщила она после некоторой паузы. – Ты не из Хогвартса?
– Нет, я учусь в Дурмстранге, – спокойно откликнулся Гарри. Девочка была грубовата, но он не собирался крестить с ней детей, так что мог потерпеть пару минут.
– Это правда, что вы там изучаете темную магию? – тут же спросила она, широко распахнув глаза.
– Это правда, что ваш последний учитель по защите от темных искусств оказался оборотнем? – передразнил ее Гарри.
Об этом ему рассказал Драко Малфой. В начале прошлого года на пост учителя по защите в Хогвартсе, как водится, заступил новый волшебник Ремус Люпин. Гарри даже вспомнил, как они обсуждали это с однокурсниками. Люпин часто болел и явно был протеже директора, но оказался приятным человеком и отличным учителем. Студенты симпатизировали ему, пока в конце года не выяснилась страшная правда. Проболтался о ней слизеринцам профессор Снейп, который весь учебный год по приказу Дамблдора втайне варил для профессора Люпина аконитовое зелье, усмиряющее оборотней. Гарри, немного зная профессора Снейпа, не сомневался, что тот точил на Люпина зуб и специально рассказал про него. На следующее же утро слизеринцы написали письма своим родителям, те, в свою очередь, потребовали от директора избавиться от опасного преподавателя.
– Профессор Люпин никогда не причинил бы нам вреда! – воскликнула тем временем собеседница Гарри. – Он контролировал себя весь учебный год.
На них оглянулись несколько посетителей магазина. Она заметила это и покраснела.
– Может и так, – пожал плечами Поттер. – Люди не виноваты в том, что оборотни их кусают. Но я бы предпочел, чтобы мои друзья не учились у человека, который пусть и не по своей вине, но может причинить им вред.
– Любой взрослый может причинить вред ребенку! – не согласилась девочка. – Например, нельзя быть уверенным, что твой преподаватель не находится под Империо! Или просто не замыслил недоброе. Для этого не обязательно быть оборотнем.
Ее слова были справедливы, но наводили на определенные мысли.
– Тебе для этого нужна книга? Кто-то обижает тебя?
– Нет, – поспешно возразила она.
Они, наконец, подняли все книги и встали, глядя друг на друга.
– А ты зачем ее читал? Тебя кто-то обижает?
– Нет, – усмехнулся он. – Но у нас проводят дуэльный турнир. Однажды мне пришлось в нем участвовать, поэтому я прочитал много книг соответствующей тематики.
Если она была магглорожденной, ее могли бить родители. Вдруг они, как и Дурсли, не принимали магии? Хотя тогда было бессмысленно искать защиты от заклятий. Не могли же преподаватели Хогвартса позволять себе лишнее со студентами. Тем более такими страшненькими зубрилками. И тут Гарри вспомнил игры Дадли, а еще как на первом курсе Мариус пытался дразнить его из-за того, что Гарри много читал. Ему тогда нужно было срочно многое понять о волшебном мире. Даже Абраксис смотрел на него косо. Она могла оказаться в похожей ситуации. Но Гарри выкрутился, а девочка нет.
В душе колыхнулось сочувствие. Поттер не был склонен к благотворительности по отношению к чужим. Однако сам мог оказаться в похожей ситуации. Он способен ей помочь. Всего лишь попросить Майлза или Драко присмотреть за девчонкой.
– На каком ты факультете? – спросил Гарри. – У меня есть друзья в Хогвартсе, может, вы даже знакомы.
Она заинтересованно посмотрела на него. В ее взгляде Гарри увидел недоумение и надежду. Девочка удивилась его вопросу, не верила в желание помочь.
– Меня зовут Гермиона Грейнджер, – сказала она. – Я – гриффиндорка.
– Гарольд Эванс, приятно познакомиться, – неловко ответил он.
Помочь гриффиндорке было бы сложно, потому что его друзья были слизеринцами, а влияние на них не настолько сильно, как на дурмстранговцев. Было просто в прошлом году сказать своим, что необходимо дружить с Либериусом, с ней так не получится. Разве что кто-то знакомый поедет на Турнир и захочет оказать Гарри маленькую услугу?
– Гарольд! – вдруг окрикнула его Сара, прерывая раздумья. Он оглянулся, а подруга поспешила к нему и смерила неодобрительным взглядом новую знакомую. – Кто это? Грязнокровка?
– Никто, – буркнула девчонка, очевидно оскорбленная. Она резко развернулась и ушла прежде, чем Гарри успел ее остановить. Должно быть, сделала неверные выводы и была слишком порывиста, чтобы их обсудить. Наверное, Грейнджер нередко так называли. Она же не знала, что для Эпстейн совершенно не характерно использование этого слова в повседневной жизни.
– Нахалка, – прикрикнула вслед Сара.
– Ты опять это делаешь, – укоризненно покачал головой Поттер, сдерживая усмешку. Если хогвартская девчонка не пожелала помощи, это не его проблемы. Он выкинул ее из головы. – Я на тебе никогда не женюсь. Успокойся, прекрати отгонять от меня девочек.
– Ха, это чучело не девчонка вообще. И, кстати, я не буду отгонять достойных, – фыркнула Эпстейн.
– И какие же они, достойные?
– Те, которые меня не боятся, – ответила Сара. Таковых из сверстниц можно было по пальцам пересчитать. Только Юн Чанг – староста курса на год младше них – осмеливалась перечить Эпстейн, да пара близких подружек.
Они засмеялись и пошли искать остальных.
***
В начале августа определился соперник Болгарии в финале. Это оказалась сборная Ирландии. Виктор немедленно прислал Гарри два билета на матч, которые ему дали как одному из игроков. Малфои и Блетчли давно закупились билетами сами. Саре родители тоже прислали билет сразу после ее просьбы. Так что Поттер отдал свой второй Лусии. К сожалению, места у всех оказались в разных частях стадиона. Гарри предстояло сидеть с девчонками.
Так как после матча все собирались возвращаться по домам, миссис Блетчли помогла детям собрать вещи и отправить их камином другим мамам. Дети оставили себе только рюкзаки с вещами, необходимыми на сутки, и деньгами. Исключением был только Гарри. Он собирался ехать к Виктору и не мог отправить вещи и кота в дом Крамов, пока сам там не побывал и не осмотрелся. Так что Живоглота пока пришлось оставить с миссис Блетчли.
Для того чтобы попасть на матч, они встали рано утром и прошли пешком несколько километров до одного из общих порталов, которые распределили служащие министерства магии по наиболее населенным магами районам Великобритании. Толпу детишек сопровождал мистер Блетчли. Около портала они встретили несколько волшебников. Взрослые поздоровались между собой, но Драко и Майлз не спешили знакомить своих дурмстранговских друзей с двумя подростками.
– Это хаффлпаффцы, – презрительно процедил Драко.
Абри и Сара почти синхронно презрительно фыркнули. Гарри все чаще замечал у них схожие реакции.
– Ваша факультетская система полная ерунда! – заявила Эпстейн во всеуслышание. Хаффлпаффцы посмотрели на нее с интересом.
– Ну, разумеется, у вас лучше, – ядовито буркнул Майлз.
– Да, лучше, – серьезно ответил ему Крис. – Мы, по крайней мере, не враждуем между собой из-за того, что носим нашивки разного цвета.
– Пора, – отвлек подростков мистер Блетчли. – Давайте потеснимся и все возьмемся за портал.
Они поспешили последовать его совету и схватились за старый башмак. Было ужасно тесно, всем пришлось прижаться друг к другу вплотную. Девчонки недовольно запищали, протестуя, но тут портал сработал. Словно крючок подхватил Гарри под ребра. Он поморщился от неприятного ощущения затягивания, но вскоре все прекратилось. Они почти попадали при приземлении, но удержались на ногах, вцепившись друг в друга.
– Очистите место, скоро пребывает следующая группа, – сказал волшебник в шотландском килте и пончо. Гарри никогда не видел кого-то столь нелепо одетого, но остальных наряд, похоже, не впечатлил. Кажется, волшебник неудачно пытался одеться по-маггловски, но другие маги просто не понимали этого. А те, кто понимал, помалкивали.
Мистер Блетчли отдал чиновнику башмак-портал. Тот бросил его в ящик для использованных порталов. Там уже валялись самые разнообразные вещи – проткнутый футбольный мяч, жестянка и прочий мусор. Волшебник сообщил им, куда следует идти дальше. Малфоев сразу же забрал ушастый домовой эльф, чтобы Драко и Абри показались мистеру и миссис Малфой. Мальчики пообещали найти всю компанию позже. Почти сразу после этого к ним подошел Виктор. Ему пришлось накинуть на голову капюшон своей мантии, чтобы его не узнали. Крам поприветствовал всех, пожал руку онемевшему от восторга Майлзу, который, должно быть, до последнего не верил, что брат и его друзья так близко знакомы с самым молодым ловцом чемпионата.
– Можешь остановиться в моей палатке, – предложил Виктор Гарри. – Там достаточно места. Потом я познакомлю тебя с остальными ребятами из команды.
– Будет здорово, – кивнул Поттер. Она махнул друзьям напоследок и пошел вместе с Виктором, оставляя Сару и Лусию под присмотром мистера Блетчли.
– Жаль, что я не смог побывать на предыдущих играх, – сказал Гарри.
– Ничего, эта самая главная, – усмехнулся Виктор. – Я собираюсь выиграть и подарить тебе снитч.
– Было бы неплохо, учитывая, что я однажды увел у тебя один.
Им пришлось идти по огромному палаточному лагерю. Время было около полудня, ярко светило солнце. Некоторые палатки были обычными, другие настолько волшебными, что вызывали улыбку. Некоторые волшебники уже жарили что-то на кострах у своих палаток. Пара маленьких мальчишек каталась на игрушечных метлах.
– Ваше министерство с ног сбивается, накладывая на местных магглов заклятия забвения, – сказал Виктор. Гарри только сейчас сообразил, что впервые говорит с ним без помощи дурмстранговских лингвистических чар. Крам говорил по-английски неплохо, но с заметным акцентом.
– Когда ты выучил английский? – спросил Поттер.
Виктор покраснел.
– Занимался последние три месяца, – пояснил он. Виктор не собирался сообщать, что сделал это для того, чтобы без проблем говорить с Гарри. Для общения с фанатами ему хватало бы того ломанного английского, которым он владел.
Над палатками Болгарского лагеря развевались бело-зелено-красные флаги. На каждой оказался плакат с портретом Виктора. Он грозно хмурил брови и моргал. Крам глубже закутался в мантию и тревожно огляделся по сторонам. Волшебники вокруг то ли не узнали его, то ли предпочли не смущать беднягу еще больше. Гарри попытался подавить хихиканье, но безуспешно.
– Не смешно, – фыркнул Виктор.
– Жутко смешно, – возразил Гарри, но смеяться не стал.
Они прошли еще немного и вышли к группе палаток, где разместилась команда. Тут Гарри нашел Левски, ведь старший брат Младена тоже был в сборной. Они перезнакомились со всеми, а потом немного перекусили.
Гарри хотелось прогуляться по лагерю, посмотреть на людей и диковинные палатки, но Виктор не мог себе этого позволить. У игроков был свободный от тренировок день, а бедняги вынуждены были скрываться от фанатов в своих палатках. Так что время до матча Поттер и Крам провели, болтая о предстоящих совместных каникулах, о доме Крама и его родителях.
Когда на улице стемнело, лагерь затих. Люди покинули свои палатки и потянулись на стадион.
Тренер позвал Виктора играть.