Белый пепел

После едва не произошедшей с третьекурсниками трагедии Гарри обнаружил, что его рейтинг популярности снова взлетел до небес и не спешил опускаться. Немало способствовало этому и то, что у него наконец-то начали получаться заклинания на занятиях по Темным Искусствам. Оценки по этому предмету все еще не были такими же превосходными, как по остальным, но выбрались из удручающе глубокой ямы. Это решило проблему с некоторой отстраненностью отдельных учеников, считавших что Гарольд, не способный к искусствам, совсем не один из них и в школе ему не место.
Сара и Мариус ходили по замку, задрав носы, словно это они спасли всех остальных, правда, на словах ни на что не претендовали, провозглашая почести своему лидеру. Абраксис написал очень эмоциональную статью в школьную газету еще из больницы, и был обласкан своими коллегами по выходу из нее. Фредерик получил головомойку от родителей и, судя по его лицу, едва ли не на веки был изгнан из родного дома. Гарри позже узнал, что потерянное древнее кольцо так и не нашлось, а Фредерика лишили карманных денег на всю оставшуюся жизнь. Лусия получила очень проникновенное письмо из родного дома и долго плакала. Сара потом рассказала всей компании по секрету, что отец, не проявлявший прежде заботы о дочери, испугался за Лусию и написал ей много добрых слов.
От испытания лесом всю честную компанию освободили, поставив зачет по результатам сидения под землей. Правда, профессор Брахими, преподававшая им навыки выживания, все равно заявила, что они провалили испытания, позволив себе передозировку обезболивающими заклинаниями. Крис шутливо сожалел о том, что они пропустили свои мини-каникулы в лесной гостинице.
Оставалось еще около месяца до конца учебного года, а от остальных экзаменов страдальцев никто не освобождал. Они занимались все вместе в гостиной Гарри и Виктора, потому что там было тише, чем в гостиной третьего курса и библиотеке. Ребята, как всегда в это время года, захламили все помещение стаканами из-под сока, распахнутыми кое-где конспектами, учебниками и огрызками фруктов.
Гарри как раз заучивал несколько правил трансфигурации, когда на подлокотник дивана рядом с его рукой приземлилась сова. Он удивленно посмотрел на птицу, а потом на Сару, которая отошла от окна и уселась на свое место. Поттер так сосредоточился на учебнике, что не слышал, как сова просится внутрь. Он отложил правила и потянулся к гостье за конвертом. Все проследили за этим движением с любопытством. Гарри очень редко получал почту. Сова охотно отдала ношу и утащила со стола пару кусочков вяленого мяса.
Поттер оглядел конверт без всяких меток и осторожно распечатал его. Через плечо, поддавшись любопытству, никто не лез, а рядом на диване сидел Виктор, который уже и так знал главный секрет волшебного мира.
Письмо оказалось от Сириуса. На самом деле, это была коротенькая сумбурная записочка, вместо подписи к ней прилагался отпечаток собачьей лапы, будто Блек очень торопился или снова скрывался от властей в своей анимагической форме.
«Гарри!
Это письмо пришло ко мне несколько дней назад. Помня, что прошлый раз ты был не в восторге от того, что я не посоветовался с тобой, пересылаю его. Знай, что я не одобряю, даже если вы любите друг друга – твое положение очень опасное. Никому не рассказывай правду!
Бродяга.
P.S. Постарайся прислать ответ как можно быстрее, иначе он может попасться на глаза кому не следует».
Нахмурившись, ничего не понимающий Гарри достал листок, приложенный к записке, и ахнул.
– Что там? – тут же поинтересовалась Сара, уже ерзавшая от нетерпения. Она допускала, что Гарри может не захотеть поделиться с ней информацией, но надеялась на обратное.
– Кто-то из вас знает Имре Кохаре? – спросил Гарри ошарашено.
– Я знаю, – откликнулся Либериус.
Ему нравилось проводить время в этой разношерстной компании. Либериуса мало смущало обилие здесь малышни – третьекурсников и второкурсников, ведь рядом находился Гарольд, да и более старших ребят представляли Виктор и Антон. Все равно пятикурсники не особо жаловали Принца.
– Он учится на год старше меня. То есть сейчас заканчивает шестой курс.
– Я тоже знаю, – поспешил влезть Абраксис. – Он один из корреспондентов школьной газеты. Очень умный парень. Жалко, замкнутый и на внешность не слишком приятный. А почему ты спрашиваешь?
– Похоже, его родичи испытывают желание породниться со мной, – ответил Гарри и протянул друзьям письмо, которое прилагалось к записке Сириуса. Саму записку он поспешил припрятать. В письме же, адресованном родителям Гарольда Эванса, мистер Кохаре вежливо просил о встрече и объяснял ее цель. Это не было прямолинейное и необдуманное предложение о помолвке, которое в прошлом году сделали самоуверенные Эпстейны, считавшие, что никто не посмеет им отказать, а скорей попытка разведать ситуацию перед серьезным шагом. Они хотели познакомиться с родителями предполагаемого жениха, прежде чем делать предложение. Кохаре не собирались брать кота в мешке.
– Уау, – присвистнул Блек, заглянув в письмо. – Неплохо, Эванс.
– Прежде чем говорить «неплохо», – влез Антон, – мог бы получше ознакомиться со связями и семейным положением самого Эванса.
– Неплохо? – удивился Гарри, нарочито игнорируя Антона. Ему только и не хватало, чтобы Блек и остальные ползали по библиотеке, пытаясь разъяснить семейное положение своего лидера. Игнорировать слова Полякова всем было привычно, так что подростки переключились на вопрос Гарольда мгновенно.
Тем более, в этот момент Левски затеял потасовку с Лусией за возможность первым прочитать письмо.
На вопрос Гарольда поспешил ответить Либериус:
– Да. Кохаре старый венгерский род, а их маггловская ветвь была в родстве с королями. Они пользуются уважением среди волшебных семей, и у них очень чистая кровь.
– Ага, – скривилась Сара. – И пустые сейфы. А где нет денег, там нет влияния.
– Не суди по себе, – фыркнул Абри. – Думаешь, если вы банкиры, так вам все дороги открыты?
– Ну да, вон посмотри на Поляковых, – она махнула рукой на Антона, который забавлялся, наблюдая за реакцией Виктора на письмо, и что-то нашептывал другу на ухо. – Чистой крови три поколения, а кого Александр в жены взял? Кенинг! В наше время древняя родословная уже не так много значит, если к ней не прилагается хорошее состояние.
– Это правда, – кивнул Абри. – Про то, что денег у Имре не много. Им после войны с Гриндевальдом пришлось продать большую часть имущества, но кое-что осталось и с голоду они не помирают. Отец Имре на хорошей должности в их правительстве работает.
– О чем вы вообще говорите, – сморщила носик Лусия. – Имре же страшный, если это тот, о ком я думаю.
– Да, страшненький. Кохаре, как и многие европейские чистокровные семьи, жертвы инбридинга, – подтвердил Абри. – Но для полукровок, вроде нас, партия хорошая. Они наверняка к Эвансу присматриваются, чтобы разбавить кровь. Представляете, какие гены Гарольд ребенку принесет с его-то удачей и умом? Да и сам как семью Кохаре поднимет?
– Ты что, хочешь, чтобы Гарольд всю жизнь провел с этим страхолюдом? – взвилась Эпстейн. – Раз такая партия хорошая, то сам за него и выходи!
– Да мне никто не предлагал, – огрызнулся Малфой. – Взгляните на это здраво, а? Кохаре сделали для Эванса исключение, наверняка, Имре родителей упросил, живописуя гарольдовы подвиги, как Сара прошлым летом. Зачем им родословную полукровкой портить, даже учитывая, что они бедноваты и на рожу не привлекательны? Им лучше взять кого-то из новых чистокровок, вроде Чанг или вон Блетчли.
– Хей, – скривился до этого молча слушавший товарищей Крис. – Но Абри прав.
– Мне нельзя фамилию менять, я наследник, – рассеяно сказал Гарри, погребенный под ажиотажем, который вызвало письмо.
– Блеков? – в один голос прокричали удивленные Эпстейн и Малфой.
– Чего? – тут же взбеленился Мариус. – При чем тут наша семья?
Они с Ромильдой возмущенно переглянулись. Гарри страдальчески застонал.
– Не обращай внимания, Мариус. Просто мама Абри считает, что я похож на Беллатрикс Лестрандж.
Ромильда изумленно моргнула и склонила голову к плечу, высматривая сходство со своей матушкой.
– А кто мне в прошлом году отказал? – уперла руки в боки Сара. – Это была печать благороднейшего и древнейшего рода Блеков, чтоб мне провалиться!
Гарри покосился на Виктора. Крам не сказал ни слова с тех пор, как Поттер получил письмо и выглядел не слишком довольным происходящим, но сейчас с интересом ожидал, как Гарри вывернется. Мальчику хотелось постучаться головой об стену. Как же он устал врать. А не ответить было опаснее, чем промолчать.
– Ладно, Сара, извини, в тот раз на письмо ответил мой крестный. Он из семьи Блек. Я действительно с ними в дальнем родстве, как и большинство чистокровных детей в Англии.
– Не только в Англии, – буркнул Мариус. – Когда-то наша семья была очень большой. Рождалось по шесть-семь детей, они производили на свет новые поколения Блеков. Мой прадед уехал из Англии, потому что нас там стало слишком много.
Подростки захихикали. О плодовитости Блеков ходили легенды. Мама Мариуса не так давно порадовала его известием о своем деликатном положении, и он поспешил поплакаться своим друзьям. Гарри тогда с удивлением смотрел на то, как хорошо Мариус вписался в их компанию. Они враждовали два года, а теперь Мариус без особой враждебности пикировался с Сарой, обсуждал зелья с Крисом и обменивался сплетнями с Абри, совершенно выбросив из головы информацию об их происхождении. Может, на самом деле не таким уж он был рьяным поборником темных традиций.
– Ирония в том, что прямая линия почти угасла к настоящему моменту, зато побочные распространились по всему миру.
– Значит, мы с тобой родственники, Гарольд, – улыбнулась Ромильда.
– Очень дальние, – ответил ей Поттер. – Но, возвращаясь к помолвке, моя семья все равно ее не одобрила. Просто после того, как я расстроился из-за ссоры с Сарой, они решили со мной посоветоваться. Вдруг у нас с Кохаре любовь.
Все вздохнули с облегчением, но не спешили возвращаться к учебе.
– К слову о родителях, где ты собираешься провести лето, Гарольд? – живо поинтересовался Малфой.
– О, у меня об этом уже все спросили, – выдохнул Поттер. – Я пока не знаю.
– Ну, ты непременно должен погостить у меня в августе, как всегда, – самоуверенно сообщил Абри.
– Вообще-то, – резко прервал его Виктор, – я собирался пригласить его в августе в Болгарию. К сожалению, начало лета мне придется провести в последних тренировках и играх на чемпионате мира, зато август в нашем полном распоряжении.
– Серьезно? – ахнул Гарри. – А твои родители не будут против?
– Я уже спросил у них. Им будет интересно познакомиться с моим подопечным. Хотя они не так много времени проводят дома, – безрадостно закончил он.
– Ладно, тогда июль, – деловито решил Абри. – Хотя ко мне опять приедет Драко, надеюсь, ты сможешь вынести этого зануду.
– Гарольд, ты еще в прошлом году обещал приехать ко мне, – ревниво напомнил Крис.
– Ребята, – пробормотал Гарри, смущенный их желанием заполучить его к себе на лето. – Может, я пару недель поживу у Абри, а потом приеду к тебе, Крис?
– Будет классно, – заверил Малфой. – А то лето без тебя будет непривычным. К тому же мама опять хочет поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь.
– Мне кажется, учитывая, что я провожу у вас в доме столько времени каждое лето, это меньшее, что я мог для нее сделать, – ехидно отозвался Гарольд. Малфой приподнялся и ткнул его кулаком в бок. У Абри порозовели щеки, будто друг сильно смутил его своими словами.
– Тогда я тоже приеду, – сказала Сара, прервав мальчишеские разборки.
– Вам не надо хоть иногда отдыхать друг от друга? – скривился Мариус. Левски активно поддержал его слова.
Сара открыла рот, чтобы сказать что-то неприятное, но тут вмешался Антон:
– Эй, а вы уже купили билеты на чемпионат мира?
Ребята тут же принялись обсуждать, на какие игры чемпионата они хотят пойти и какие билеты просили у родителей. Все они были выходцами из разных стран, и болели поэтому за разные команды.
– Нам предоставляют билеты на все матчи, в которых мы участвуем, – сказал Виктор тихонько, придвинувшись к Гарри. – Я понимаю, что приехать на все для тебя будет трудно, но надеюсь, что если мы дойдем до финала, ты там будешь.
– Конечно, – улыбнулся Гарри. – Даже не сомневаюсь, что ты дойдешь до финала.
Виктор притянул его к себе, обнимая, и потерся носом о макушку. Может быть, жест был не слишком-то дружеский, но молодняк не обратил на это внимания, поглощенный беседой, а Гарри только слегка покраснел.
Поттер написал Сириусу ответ тем же вечером. Он не знал, кого опасается крестный, но определенно не хотел, чтобы письмо попало в руки тем людям. Гарри просил Сириуса вежливо отказать Кохаре, чтобы при этом не рассориться с Имре на всю оставшуюся жизнь. Поттер некоторое время думал о том, стоит ли рассказывать Блеку, куда он едет на каникулы, но потом решил промолчать об этом ради собственной безопасности. А вот о «побеге» директора все-таки написал. В некотором смысле все они – Гарри, Каркаров, Сириус и Снейп – были в одной лодке, так что крестному стоило знать о том, что в их рядах убыло. Вроде бы.
После зачета на выживание школа гудела от расстройства, потому что в этот раз без Гарольда никто не вышел к гостинице, и все ограничилось обычными сломанными руками и ногами, а так же укусами. Старшеклассники были недовольны тем, что остались без привычного тотализатора. Левски, еще ни разу не попадавший в переделку, вернулся грязный и злой.
В эту тревожную пору к Гарри и подошел Антон с приватным разговором.
– Что случилось? – подозрительно спросил у него Поттер, оглядываясь по сторонам. Его окружали ведра, швабры и бутылочки с чистящими средствами. Поляков затащил его в какую-то кладовку, где не было чужих ушей и глаз. Гарри это напомнило ситуацию на свадебной вечеринке Регинлейв, и он невольно насторожился. Целоваться с Антоном снова не хотелось.
– Пока ничего, но вот-вот пройдет финальное заседание школьного совета, – с ухмылочкой ответил Антон, отмахиваясь от свалившейся на него сверху тряпки.
– Финальное?
– Мы так называем заседание, на котором выбирают нового главного старосту. И мне понадобится твоя помощь.
– Хочешь стать главным старостой? – сообразил Гарри. План был вполне в духе Антона, но уж больно наглый. Полякова в школе не сильно любили. Такой главный староста мог подорвать популярность совета окончательно. Как будто Карла мало для этого сделала.
– У меня неплохие шансы. Главным может стать только семикурсник, который предыдущий год, свой шестой курс, отработал в совете.
– Это правило?
– Дважды нарушавшаяся традиция, – откликнулся Антон. – Вообще-то главным старостой может стать даже второкурсник, если его выберут, но такого никогда не бывало. Впрочем, сейчас традицию некому нарушить, – он принялся загибать пальцы. – Вагнер, Артуа, Забини и еще ответственный за спорт заканчивают школу. Остаемся только я и наш дорогой комендант Иньес Кардона.
– Ты не посчитал старосту мальчиков, – ехидно напомнил Гарри.
– Неа, не прокатит, – усмехнулся в ответ Антон. – Он пятикурсник.
Гарри внутренне с ним согласился и задумался, вспоминая все, что знал об Иньесе. Тот был тихим и ответственным парнем. Вперед не лез, но у него все всегда было четко спланировано наперед. Он умел противостоять напору студентов, которые утомляли его требованиями выделить помещения или домовиков, сменить пароли и устранить течь в крыше. Не сказать, что комендант был популярнее Антона. Его должность изначально к этому не располагала. Антон был не дурак, но Иньес был ответственнее.
У Гарри, впрочем, не было особых причин мешать Полякову стать главным старостой. Вообще-то они были в одной компании, так что следовало ему даже помочь.
– Зачем ты мне-то это рассказываешь?
– Как насчет помочь мне немного с голосованием?
– Как? Я ни с кем в совете не общаюсь, – сказал он честно, но невольно заинтересовался. В интригах Гарольд был не искушен и особо нос в них не совал, однако любопытство было ему не чуждо.
– Мне нужно три голоса, мой будет четвертым, – подмигнул ему Антон. – У меня есть два. Зря, что ли, мы с тобой горбатились для Артуа и его парня весь год? Но мне никак не убедить Вагнер.
– Карлу? Почему именно ее?
– Знаешь, как проходит переизбрание? Член совета, который уходит, выдвигает на свое место кандидата. Совет голосует за него. Если результат отрицательный, может выдвинуться кто угодно. Мне не надо, чтобы кто-то выдвинул Иньеса вообще.
Гарри кивнул, подтверждая, что понял мысль.
– И как я должен уговорить Карлу? Почему ты сам этого не сделаешь?
– Мне будет проблематично исполнить то, что ей нужно, а тебе нет, – сказал Антон. – Ее младшая сестра, Инга, сейчас учится на первом курсе, но она далеко не так популярна, как ее властная сестричка. Карла очень переживает. Если Антуан Мейер, который думает, что солнце светит потому, что ты ходишь по этой земле, возьмет девчонку под свое крыло, Карла отдаст мне свой голос.
– Почему она сама за сестру не заступилась?
– Да, заступилась бы в этом году, а в следующем что малышку Ингу бы ждало?
– Понял, – кисло откликнулся Поттер. Он уже собирался согласиться, как в голове словно услышал голос Тома. Тот все же оказывал на него слишком большое влияние. – А что мне за это будет?
Антон на секунду растерялся, а потом улыбнулся.
– Мальчик отрастил когти, – пробормотал он. – Приятно посмотреть. Что ж, за это тем же составом, что и за меня, мы будем голосовать за Либериуса Принца, в качестве нового секретаря школьного совета. Достаточная цена?
Гарри вспомнил, как жалок был Принц прошлым летом, говоря, что отец презирает его и считает, якобы сын ничего не добился. Для мистера Принца важно было влияние его сына на школьный совет. Что ж, кое-чего Либериус точно добился – нашел себе хороших друзей.
– По рукам, – согласился Поттер.
Антон довольно сжал его ладонь. Поляков невольно покачал головой, когда Гарри покинул помещение. Эванс на самом деле был потрясающе удачливым. Антону никогда бы не пришло в голову проталкивать кого-то из своих друзей в совет, если это не сулило никакой выгоды. Но он был уверен, что Гарольд согласился на Либериуса в качестве секретаря только ради Либериуса, не рассматривая всех выгод, которые данное положение друга сулило ему самому. Принц будет полным идиотом, если не догадается, кто протащил его на вершину школьной иерархической лестницы, особенно когда Мейер начнет заботиться о малышке Вагнер.
Простейшая интрига с долгоиграющими последствиями.
***
Гарри решил не откладывать разговор в долгий ящик и поймал Карлу в больничном крыле в тот же день. Она варила зелья и напевала какие-то песенки. Поттер никогда особо не задумывался, каким должен быть главный староста. От малышни политическая школьная жизнь мало зависела, поэтому они, как правило, просто смирялись с тем, кого назначали старостой. За свою недолгую школьную жизнь Гарри успел посмотреть на три школьных совета. Карла была не такой, как Алекс Поляков или Поль ди Адамо. Парни жаждали власти. Они были амбициозны и легко контролировали совет и остальных школьников. Карла оказалась строгой, но ласковой. Она не владела ситуацией, не контролировала школьный совет, так что, в общем и целом, власть ее была номинальной. Так сказать, за не имением лучшего.
Антон... Гарри не сомневался, что у лучшего друга Виктора хватит цепкости захватить и удержать власть. Поляков даже сможет контролировать совет. Но ему никогда не хватит харизмы, чтобы стать таким старостой, которого и три года спустя будут вспоминать с придыханием. Он станет лишь одним из многих. Интересно, понимал ли это сам Поляков.
– Что у тебя случилось, Эванс? – приветливо поинтересовалась Вагнер.
– Я подумал, что мы могли бы оказаться полезны друг другу, – сказал Гарри после минутного колебания. – Это касается выборов главного старосты.
Она мгновенно отвернулась от котла и смерила его гневным взглядом, превращаясь из приветливой девушки в злобную фурию.
– Поляков? – выплюнула она, быстро придя к правильному ответу. – Что ж, этот слов на ветер бросать не будет. Сколько же стоит мой голос?
– Инга.
– Ах, ну да, – зло сказала Карла. – У тебя ведь огромное влияние на младшие курсы. Ты легко можешь сделать жизнь моей сестры еще отвратительнее.
– Кто сказал такое? – удивился Поттер. Он на секунду рассердился из-за того, что она так плохо о нем подумала, но потом вспомнил, что они не очень хорошо знакомы, а слухов о нем по школе ходит миллион. Не все сплетники благожелательно настроены. – Я мог бы попросить Мейера подружиться с ней. Кстати, почему к ней так плохо относятся?
– У нее морская болезнь, – вяло откликнулась Вагнер. – Ингу вырвало в первый же день прямо на собственную мантию. Малышня такого друг другу не прощает. Ей не скоро это забудут.
– Могут забыть на следующее утро после того, как Поляков станет старостой, – пожал плечами Гарри. – Уверен, что пообщавшись с ней хотя бы несколько месяцев в следующем году, ребята убедятся, что она хорошая девочка и дальше станут дружить с ней уже и без моего давления.
– Так она себя никогда не реализует, – покачала головой Карла, но в голосе ее прозвучали нотки отчаяния.
– Кто знает. Но, может, не реализовать себя лучше, чем постоянно подвергаться издевательствам? – пожал плечами Гарри. Ему было с чем сравнивать. Он бы многое отдал за то, чтобы какой-нибудь взрослый пришел и защитил кроху Гарри от Дурслей. – Я предложил, ты решай.
– А что ты сам-то получишь за это посредничество? – презрительно поинтересовалась Вагнер.
– Тем же составом, что и за Антона, вы должны проголосовать за Либериуса Принца.
– Принц? Он же бесполезный.
– Ничего, если он с чем-то не справится, я всегда смогу ему помочь.
Он вышел, оставив девушку одну. Карла оперлась на стол и едва не опрокинула котел.
– Третьекурсник выдвигает условия главной старосте, – сказала она сама себе. – Я безнадежна.
Зелье в котле закипело и грозно забулькало. Староста развернулась и взмахом волшебной палочки очистила котел. Все равно варево уже испорчено.
***
Экзамены были сданы, планы на лето обсуждены и утверждены, а школьный совет переизбран. Третий курс подошел к концу. Гарри Поттер все еще был жив, здоров и старался держаться подальше от неприятностей. Не очень успешно, но он подозревал, что в Хогвартсе вряд ли было бы иначе.
Гарри надолго запомнил выражение лица Либериуса, когда тот поднялся на помост школьного совета. Он сел справа от Антона, которого выбрали-таки главным старостой, к ужасу и недоумению студентов. Многие, казалось, были поражены составом нового совета. Принц, конечно, знал о своей новой должности за несколько дней до официального оглашения, но, должно быть, только сейчас осознал в полной мере, кто он теперь для Дурмстранга.
Инга Вагнер опасливо косилась на самого популярного первокурсника Антуана Мейера, который уселся рядом с ней с таким видом, словно весь год так сидел.
Старшекурсникам Дурмстранга не нужно было объяснять, что без участия Гарольда Эванса перестановки не прошли.
– Позвольте сообщить вам важную новость, – сказал Каркаров, когда подростки угомонились и перестали обсуждать Антона так живо. – В следующем учебном году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников. Наша школа примет в нем участие.
Зал тут же снова пошел шепотками, но они быстро утихли. Все хотели услышать продолжение.
– Предполагаю, что многие из вас знают об этом Турнире. Он был основан примерно семьсот лет назад как соревнование между тремя школами – Дурмстрангом, Хогвартсом и Шармбатоном. Каждую школу представлял чемпион. Трое студентов сражались в трех испытаниях. Турнир проводился каждые пять лет, пока не был отменен. Все это подробнее вы можете узнать в книгах, – закончил экскурс в историю директор. – Усилиями Альбуса Дамблдора Турнир был возобновлен в этом году для налаживания связей между молодежью разных стран.
Игорь глотнул немного воды, прервав непривычно длинную для него речь. Тишину зала ничто не нарушало. Казалось, никогда прежде студенты не слушали его с таким вниманием.
– Нам предстоит отправиться в Хогвартс в конце октября. Как вы понимаете, не все могут поехать. Во-первых, претендентами на участие могут стать только волшебники, достигшие семнадцати лет.
Кто-то разозлено вскрикнул, но на него быстро зашикали.
– Во-вторых, мы возьмем только лучших. Хорошие оценки – обязательны. В-третьих, понадобится официальное разрешение от ваших родителей. Да, поедут совершеннолетние, способные самостоятельно принимать решение, но это другая страна, где весьма враждебно относятся к темным волшебникам. Для нас этот Турнир вдвойне опасен. Поэтому лучше заручиться одобрением взрослых. Приз Турнира – вечная слава и тысяча галеонов. Хорошенько обдумайте свое решение этим летом.
Он сел на свое место, и школьники, уже не стесняясь, загомонили.
– Почему такое ограничение на возраст?! – возмущенно интересовался у всех какой-то пятикурсник.
– Остынь, – фыркнула на него однокурсница. – Тебе что, нужна какая-то тысяча галеонов?
– Это все очень опасно! Я читала, что в прошлом турнир остановили из-за того, что чаще всего из троих участников выживал только один, – сообщила староста четвертого курса.
– Поэтому и ограничение по возрасту, – кивнул ее напарник.
– Жалко, что мы не можем увидеть все хотя бы в качестве зрителей, – причитала Ромильда.
– Интересно, а как наши претенденты будут учиться весь год, если останутся в Хогвартсе? – поинтересовался очкарик-шестикурсник. – Говорят, что там не изучают и половину наших предметов.
– А Каркаров уедет? – спросила Гарольда Сара. – Кто останется его заменять?
Поттер пожал плечами и улыбнулся ей. У него было предчувствие, что надвигается что-то чрезвычайно интересное.