Белый пепел

– Откуда ты его знаешь? – шепотом спросила Джинни у Гермионы.
Они стояли в сторонке от слизеринцев и дурмстранговцев, осторожно приглядываясь к ним. Те пытались расспрашивать Эванса о его семье и детстве, но пока не преуспели. Гарольд отводил взгляд и ворчал на них. Казалось, что недавнего эпизода в лесу, когда ребята из Дурмстранга все как один подняли волшебные палочки за Эванса, признавая его главным и уполномоченным принимать решения за всех, просто не было. Они не боялись его, не стеснялись его, не раболепствовали перед ним. Такая смесь дружеского общения и безусловного подчинения казалась Джинни немного странной.
Рон не сказал ни слова с тех пор, как они оказались в доме Блетчли, и Джинни забавляло это. Она собиралась подразнить его позже. Но сейчас ее больше занимал Гарольд Эванс, чем шок старшего брата. Она вспомнила, что видела фотографию некоего Счастливчика в комнате Юн Чанг когда-то, и смутно помнила восхищение своих подружек этим мальчиком. Тогда ей казалось, что дело во внешности, сейчас же Джинни знала, что это не так.
Гарольд был настоящим рыцарем, который в темном лесу пришел и спас их компанию от метафорического дракона. Подвиг не хуже, чем тот, что мог бы совершить Гарри Поттер, если бы был там. Джинни, конечно, предпочла бы, чтобы Гарольд спас именно ее, а не Гермиону Грейнджер. Интересно, он заступился бы за Джинни Уизли, если бы там не было ее подруги? Хотелось надеяться, что его слова о помощи девчонкам были не просто словами. Джинни не знала, как он мог быть темным волшебником и лидером своих коварных высокомерных сверстников и одновременно спасать магглорожденных и предателей крови, но это было просто восхитительно.
– Познакомились недавно в книжном магазине, – сказала Гермиона. Джинни оторвала взгляд от Эванса и покосилась на Грейнджер. Ей показалось, что у той в голосе маловато восхищения их спасителем. Гермиона была сухая, как страницы книг, к которым она была привязана навсегда. Кажется, Грейнджер просто не дано было познать чувство влюбленности. В этом Уизли была абсолютно согласна с профессором предсказаний Трелони, которая весь прошедший год мучила Грейнджер нелогичностью своего предмета. К сожалению, у Гермионы вызывала ужас идея бросить эти занятия, впрочем, как и любые другие. Но Джинни нравилось в ней это. Никакой конкуренции по отношению к мальчикам в Хогвартсе. И отличная помощь с уроками.
– Что ж, это знакомство было очень кстати. Представишь меня?
– Не думаю, что это хорошая идея, – покачала головой Грейнджер. Джинни раздражало, когда Гермиона начинала упрямиться.
– Почему?
– Видишь девочку рядом с ним? Поверь мне, она не постесняется сделать нам парочку нелестных замечаний. Мы и так появились здесь без приглашения.
Джинни задумалась на секундочку.
– Это Сара Эпстейн, – решила Уизли. – Я слышала о ней от Чжоу и Юн. Все-таки бывает польза и от общения с теми чистокровками, которые кичатся своим происхождением.
– Ты говоришь о Чанг? Равенкловке? – уточнила Гермиона.
– Да, меня иногда приглашают к ним на вечеринки. И у Луны на дне рождения этим летом мы встречались, – подтвердила Джинни. – Эпстейны единственные в магическом мире конкуренты гоблинам. У них есть свой банк. Очень богатые. Но Сара не наследница. Она внебрачная дочь кого-то из мужчин этой семьи.
Она постаралась подавить зависть в своих словах. Джинни всегда стыдилась родителей. Она была чистокровной ведьмой с безупречным происхождением. Если бы только родители ограничились всего двумя детьми, как делали почти все чистокровные семьи в их время, у них хватило бы денег на то, чтобы поддерживать приличествующий чистокровным образ жизни. Любовь это прекрасно. У них дружная хорошая семья. Джинни просто хотела немного уважения, которого ей в волшебном мире никогда не получить, пока для всех она не более, чем дочь Артура Уизли. Джинни не мечтала об огромных малфоевских богатствах. Нет, она не будет завидовать Саре Эпстейн, потому что ее мама может купить Саре золотые серьги и новенькую мантию. Но вот тому, что эта самоуверенная девчонка держит под локоть самого классного мальчика на свете, не считая Гарри Поттера, конечно, Джинни будет завидовать.
– Она грубиянка, – добавила Гермиона, тоже рассматривая Эпстейн.
– Может, она его невеста, поэтому и отгоняет всех девчонок? – предположила Джинни. Рон посмотрел на нее, нахмурившись.
– Джинни, только не говори, что тебе понравился этот выскочка, – пробурчал он. – Самодовольный придурок.
– Он поставил на место слизеринцев, – фыркнула Джинни.
– Только тем, что самый противный из них, – несправедливо заявил Рон. Джинни покачала головой, глядя на брата. Он завидовал тоже.
– Они не слишком маленькие, чтобы быть женихом и невестой? – тихо удивилась Гермиона.
– Старые семьи все еще словно в средних веках живут, – махнула рукой Джинни. – Для них нормально договориться о браке, когда дети еще в пеленках.
– Так, а вы кто? Не думаю, что мы знакомы, – подошла к ним мама Блетчли.
Джинни вздрогнула и едва удержалась от того, чтобы спрятаться за спиной брата. Гермиона была права, их сюда не приглашали. Более чем очевидно, что когда Гарольд просил портключ у своего брата, он не имел в виду, что с ними должны отправиться и двое Уизли с магглорожденной подружкой. Конечно, Джинни не думала, что их сейчас убьют или посадят в подвал. Но несколько неприятных минут точно обеспечат.
На вопрос миссис Блетчли, казалось, обернулись все дети. Джинни видела, как презрительно скривила губы Паркинсон и нахмурился Малфой.
– Я Джиневра Уизли, это мой брат Рональд и подруга Гермиона Грейнджер, – смело представилась она. – Мы были рядом, когда профессор сделал портключ. Там было опасно, поэтому мы подумали, что никто не будет возражать, если мы пойдем с вашими детьми.
– Кто сказал, что здесь кому-то вроде вас будет безопаснее? – поинтересовался Малфой.
– Конечно, безопаснее, – откликнулась миссис Блетчли. Она недовольно посмотрела на Драко. – Волшебные дети – это волшебные дети, независимо от того, кто их родители. Они должны быть в безопасности. Я очень возмущена тем, что устроили Пожиратели. Вы все могли пострадать!
Она посмотрела на приободрившуюся Джинни.
– Я сейчас же свяжусь с вашими родителями, чтобы вы могли пойти домой и успокоить их. Наверняка вас потеряли и теперь места себе не находят!
Уизли переглянулись. Никто из них не подумал об этом. Впрочем, отец сказал им бежать в лес, но не сказал, как найти его снова.
Миссис Блетчли велела всем идти в дом, потому что на улице было довольно прохладно, а половина из них даже не оделась как следует. Толпа детей покорно потянулась за ней через сад и коридор прямо в гостиную. Домовик принес стулья, потому что гостей было слишком много и мебели не хватило, а потом по чашке чая всем. Джинни устроилась в сторонке рядом с Роном и Гермионой. Ей казалось, что остальные смотрят на них, как на животных в зоопарке.
– Как вы думаете, там был Темный Лорд? – нарушил короткую тишину Блек.
Оказалось, Джинни и ее друзья занимают их внимание меньше, чем ей казалось. Она не удивилась вопросу. Ее родители были членами Ордена Феникса. Они верили Дамблдору, когда тот говорил о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть, хотя не многие поддерживали их в этой вере. Родители этих детей, очевидно, знали, что директор говорит правду.
– Метка была, – заметила тихая девочка, сидевшая рядом с Блеком. Она больше всех выглядела напуганной. Ее зубы почти стучали о чашку с чаем.
– Метку мог выпустить и кто-то из Пожирателей, Ромильда, – возразил ей малфоевский кузен.
– Пока я не увидел метку, вообще не верил, что это Пожиратели, – сказал вдруг Гарольд. Все посмотрели на него с любопытством. – Больше похоже на провокацию.
– Какая провокация? Зачем? – спросил Драко.
– Логично, – пробормотал один из дурмстранговцев. – Пожирателям такую демонстрацию устраивать незачем.
– В точку, Младен, – кивнул Эванс. – Чего они этим добились?
– Показали, что они все еще существуют! Что они готовы в любой момент нанести удар, – сказала Джинни, привлекая к себе внимание.
– И зачем им это? – фыркнул Младен. – Темный Лорд возродился, но не выдвигает никаких требований, не начинает боевых действий. Значит, ему выгодно пока оставаться в тени, чтобы никто о нем не знал! Как с этим сочетается выходка Пожирателей? Эванс прав. Скорей уж ваш старик директор решил таким образом показать министерству, что Пожиратели все еще где-то там. Ему ведь почти никто не верит!
– Да как ты можешь такое говорить! – с воплем вскочил Рон. Гермиона тут же схватила его, пытаясь удержать. – Дамблдор не какой-то там интриган! Он никогда бы такого не сделал! Ты хоть понимаешь, сколько людей там пострадало! В подожженных палатках были дети!
– Мы тоже там были, – заметила Эпстейн. – Если бы мы не остались ночевать с болгарами, то могли пострадать. А мы темные волшебники, вряд ли Пожиратели хотели бы поссориться с моими родителями или с родителями Мариуса, Младена. Я уж не говорю о Ромильде и Драко.
– Малфой-то в лесу заблаговременно находился, – язвительно заметила Джинни.
– На самом деле, мы просто еще не спали, когда эта кутерьма началась, – задумчиво сказал малфоевский кузен. – Тетя Нарцисса и дядя Люциус ушли на ночную вечеринку к министру. Там продолжался фуршет, а мы воспользовались этим и развлекались. Когда начался шум, долго не знали, что делать.
– Возможно, нашу палатку они бы и не тронули, – пробормотал Драко.
– Но мы решили сбежать, – закончила Панси.
– Во всяком случае, никто из наших друзей не делал этого! – резко заявила Гермиона. – Может просто у ваших родителей были цели, о которых вы не знаете, вот и все. Во время войны они же творили всякие жестокие вещи!
– Вот только не надо предъявлять нам претензии! – приподнялась с места Эпстейн. – Никого из наших родителей там не было! Между прочим, вон брат Левски и Поль Адамо с Виктором бросились помогать вашему министерству, хотя могли бы с нами в лес убежать. Вы всегда во всем темных магов вините!
– Кстати, о них все еще нет вестей, – беспокойно заметил Младен.
– Они же не знают, что профессор Натхайр сделал нам портключ, – пожал плечами Блек. – Наверное, думают, что мы до сих пор в лесу.
Их прервали громкие шаги. Ребята едва успели повернуть головы на звук, как в комнату влетела взволнованная миссис Уизли. На матери была потертая синяя мантия, которая ее ужасно полнила, волосы были встрепаны со сна. Весь вид миссис Уизли заставил Джинни мгновенно вспыхнуть от стыда.
– Рон! Джинни! – воскликнула она и схватила своих растерявшихся детей в объятия. – Как хорошо, что вы здесь. Гермиона, ты тоже в порядке? Ну и славно, Чарли вернулся в Нору и рассказал, что случилось. Я даже не успела как следует поволноваться, как миссис Блетчли уже связалась со мной. Идем скорей домой.
Она потянула их в коридор, где, должно быть, располагался камин, и словно бы не заметила всех остальных детей. Джинни очень не хотелось уходить. Она предпочла бы послушать еще, но ей не предоставили выбора. Из камина уже выходила красивая леди, очень похожая на Драко Малфоя. Джинни уже видела Нарциссу Малфой, и это была не она.
– Где Абри? – спросила леди у миссис Блетчли, игнорируя семейство Уизли, которые ждали пока она отойдет, чтобы воспользоваться камином.
– В комнате с остальными, – махнула рукой хозяйка дома. – Они все здорово перенервничали.
– Ну конечно, – отмахнулась леди. – Мой уже разучился бояться, находясь рядом с Гарольдом.
Миссис Блетчли засмеялась этим словам, будто какой-то старой шутке.
***
Виктор и Левски явились ближе к утру. Они аппарировали во двор дома Блетчли и выглядели слегка потрепанными своим внеплановым приключением. Большинство гостей к тому времени разошлись. Оставались только Абри с мамой и Гарри. Никто, конечно, не спал. Миссис Блетчли с волнением ждала возвращения своего мужа. Он прислал ей говорящего патронуса с сообщением, что жив и здоров, но она все равно решила не ложиться, пока не дождется его.
Когда Виктор вошел в комнату, Гарри с трудом подавил порыв подойти к нему, крепко обнять и поцеловать. Ему этого действительно хотелось – сжать Виктора в объятиях и убедиться, что с ним все в порядке, что безумные волшебники не причинили ему вреда. Но они так и не успели обсудить тот поцелуй. Да, там, в палатке болгар, ни один из них не отстранился, а потом они держались за руки, но вокруг все время были люди, и у них не было возможности поговорить об этом. Теперь они вроде бы встречались, но что, если нет? Может, Гарри не так что-то понял? К тому же, ему не хотелось сейчас обсуждать свой возможный роман с Крамом перед миссис Блетчли и мадам Малфой. Они неизбежно узнали бы рано или поздно, но лучше бы не при таких обстоятельствах.
Виктор отказался от предложенного хозяйкой чая.
– Гарольд, если ты не против, давай отправимся сейчас, – попросил он. – Я бы хотел оказаться дома и привести себя в порядок.
– Конечно, – кивнул Гарри. Он поспешно схватил свою сумку, с которой почти никогда не расставался и взял Виктора за руку. Ладонь у него была большая теплая и немного шершавая из-за метлы. Виктор крепко сжал руку Гарри в своей и неловко сообщил:
– Нам придется воспользоваться камином. Я буду сдавать экзамен на аппарацию только в конце августа.
Миссис Блетчли немедленно поднялась со своего места и проводила их к камину, обняв Поттера напоследок. Он не переставал удивляться тому, как сильно нравится чужим мамам. Гарольд и Виктор со всеми вежливо распрощались и вскоре уже были у Крама дома.
Виктор довольно много рассказывал о своем доме, пока они еще были в школе, чтобы Гарри, приехав, не чувствовал себя в нем слишком неловко. Особняк стоял примерно в десяти километрах от небольшого маггловского города, был деревянным двухэтажным, с покатой красной черепичной крышей. Его построили довольно давно, и дом неизбежно ветшал, но хозяева не скупились вкладывать деньги в его содержание, хотя это обходилось не дешево. Обстановка внутри была современной, только портреты предков вносили в дизайн некоторый диссонанс. Но они говорили и довольно активно передвигались между рамами. У родителей Виктора рука не поднималась спрятать их в какую-нибудь кладовку.
Семья Крам не была самой древней или самой богатой в Болгарии, но они могли проследить свою родословную на два с половиной столетия, активно вмешивались в политическую жизнь государства и далеко не бедствовали. Семья с прошлого века владела несколькими маггловскими отелями на побережье. Это было не совсем достойно с точки зрения чистокровных волшебников, но поддержание недвижимости и необходимость содержать троих детей вносила в жизнь свои коррективы. Немаленькие гонорары Виктора шли ему «на булавки».
На фотографиях, которые Гарри видел у своего наставника в спальне в школе, были моложавая темноволосая мама – «госпожо Радка» и строгий сухощавый отец «господине Красимир». Виктор заверил Гарри, что они давно наслышаны о нем, так что Поттер заочно получил от них разрешение называть себя по имени. Старшего брата Виктора звали Николаем, но он недавно женился и предпочитал не жить с родителями, хотя размер дома позволял, так что Гарри вряд ли мог с ним встретиться. У Виктора была еще и младшая сестра Иванка, которой как раз в следующем году предстояло пойти в школу. Крамы ожидали, что ее пригласят в Дурмстранг.
Гарри было не привыкать знакомиться с родителями друзей, он уже не волновался, какое произведет впечатление, потому что немного привык к тому, что слава бежит впереди него. Если судить непредвзято, вряд ли кто-то из его однокурсников еще не рассказал мамам и папам о Гарольде Эвансе. Это не способствовало обеспечению безопасности Гарри. Рано или поздно кто-то обязан был соотнести его с пропавшим Гарри Поттером. Однако пока что удачно распространенные Малфоем еще на первом курсе слухи о чистокровной матери спасали его от разоблачения. К тому же в Дурмстранге было мало английских детей, а большинство знакомых покойных Поттеров жили именно там.
Однако, одно дело знакомиться с родителями друзей, а другое с родителями своего вроде как парня. Гарри казалось, что он почти задыхается, даже просто думая об этом. Он вообще никогда не думал о том, что у него когда-нибудь будет пара. Теоретически это рано или поздно должно было случиться, но собственная неискренность стояла бы постоянным непреодолимым барьером. Встречаться с кем-то было опасно так же, как и делиться своей тайной. Да и подвергать любимого человека опасности, позволяя встречаться с собой, Гарри не хотел.
Но Виктор уже все знал, он был старше, понимал все опасности и сам сделал свой выбор.
Он был единственным человеком в этом мире, которому Гарри вообще мог доверять.
И с родителями этого человека Гарри предстояло познакомиться. Безумие какое-то.
А в палатке болгар казалось так просто ответить на его поцелуй.
Их никто не встретил у камина, и Виктор на секунду прижал Гарри к себе в объятии, ткнувшись носом в висок.
– Не нервничай, ты всем понравишься, – сказал он с улыбкой. – Я покажу тебе комнату, а познакомишься с ними утром.
– Они проспали твой матч, – с сожалением пробормотал Гарри.
– Я почти уверен, что мой брат там был, потом все перескажет, – Виктор пожал плечами. – Отец умрет от гордости и любопытства, но никогда не признается, что хотел бы посмотреть, как я играю. Это не значит, что они не любят меня и не интересуются моими друзьями. Идем.
Гарри хотел спросить про их новые отношения и про то, что произошло, когда они ушли в лес, но наставник явно был вымотан всем произошедшим, так что Поттер сдержал любопытство. Он позволил Виктору снова взять себя за руку и повести по темным тихим коридорам.
Виктор оставил Гарри в гостевой спальне. Его собственная комната была дальше по коридору, в самом конце. Крам смущенно наклонился и аккуратно поцеловал его в уголок губ. Гарри почувствовал легкое разочарование из-за того, что поцелуй такой невинный, однако то, что они еще ничего не обсудили, наверняка мучило и Виктора тоже. Он не решился бы ни на что более откровенное сейчас. Гарри толкнул его в плечо.
– Иди спать, – велел он. Виктор кивнул и подчинился. Он пятился пару метров, не сводя с Гарри глаз, а потом быстро дошел до своей комнаты и закрылся там. Поттер проводил его взглядом до конца, а потом скрылся в своей комнате.
Она оказалась не большой, но уютной. Ему было не привыкать жить в самых разных местах. Гарри привычно швырнул под кровать свою неизменную сумку. Воистину, Каркаров принял когда-то очень мудрое решение, потратив деньги на нее. Гарри приходил в ужас от мысли, что ему пришлось бы таскать везде за собой тяжеленный чемодан.
Он прошел к постели и рухнул на нее, не раздеваясь. Это был тяжелый день.
От Виктора мысли снова перекинулись на Пожирателей смерти. Он не стал говорить при всех, но про себя думал, что это не могли быть они, потому что Том не стал бы прятаться от своих соратников. Судя по словам Сириуса, Том вовсе не был предателем вроде Игоря. Да и характер Тома как раз располагал к насилию, он не стал бы уклоняться от погромов.
Поттер решил завтра написать Тому и крестному и аккуратно расспросить их о произошедшем.
Он уснул быстро, а проснулся от осторожного стука в дверь. Гарри открыл глаза, пытаясь сообразить, где находится. Стук к тому времени прекратился, и все стихло. Только из-за окна доносился птичий щебет. Судя по часам, время приближалось к обеду. На мгновение Гарри охватило ужасное чувство неудобства. Он находился в чужом доме и понятия не имел, что ему следует делать дальше. Он никого, кроме Виктора здесь не знал, мог ли он спокойно выйти из комнаты и пойти искать хозяев? В любом случае, так и следовало поступить.
К его комнате не прилегала ванна, поэтому, одевшись, он первым делом отправился на поиски туалета. К счастью, на этаже их оказалось целых два. Пока он блуждал по коридору, ему никто не встретился, и ничто не нарушало тишину. На паре замеченных портретов никого не было. Гарри постучался к Виктору и приоткрыл дверь, когда ему никто не ответил. Комната оказалась пуста. Должно быть, Виктор уже проснулся, и именно он стучался к Гарри.
Поттер набрался смелости и спустился на первый этаж. Ступеньки старой лестницы, заботливо укрытые пушистым красным ковром, громко поскрипывали под ногами, предупреждая всех о его приближении. Столовая нашлась без труда. Гарри снова в неловкости застыл на пороге на пару секунд, прежде чем его заметили все собравшиеся здесь.
– О! Вот и наш гость, – радостно улыбнулась мама Виктора. Она сказала это по-английски, с сильным акцентом. Гарри почувствовал к ней волну благодарности. Это ему следовало выучить их язык, а не им его. Поттер начал учить болгарский, но этого было все еще недостаточно, чтобы свободно вести беседу. – Вы поздно приехали, и мы решили, что лучше дать тебе поспать.
– Да, спасибо, – откликнулся Гарри. Виктор указал ему на свободное место между собой и своей сестрой.
– Мы уже сели обедать, – пояснил он. – Не смущайся, у нас тут все просто.
– Я – Иванка, – поспешила сообщить сестра Виктора. Она деловито протянула Гарри руку для пожатия, когда он уселся. Ее густые темные волосы были заплетены в косу, а из-под пушистой челки на мир смотрели большие карие глаза. Поттер улыбнулся ей и пожал руку. – Я про тебя много слышала.
– Да?
Перед Гарри появилась тарелка с супом и столовые приборы. Он вспомнил, что Виктор говорил о домовике. Похоже, эльф не терял времени даром.
– Да, Гарольд, – улыбнулась детям мама. – Мы про тебя очень много слышим в последнее время, и не только от Виктора.
– Мы и Виктора-то в последнее время мало видим, – сухо заметил сидевший во главе стола отец семейства. Он просматривал газету, но это не мешало ему следить за разговором и разглядывать гостя краем глаза.
– У Иванки есть подружка, у которой брат второкурсник, – пояснил Виктор Гарри с ухмылкой.
Поттер только смущенно пожал плечами. Младшие курсы относились к нему с излишним уважением. Конечно, славу ему создавала не только удача, но и то, как Эпстейн и остальные эту удачу рекламировали.
– Думаю, вы скоро убедитесь, что большинство этих слухов – ложные, – сказал Гарри.
Мама Крам засмеялась.
– Я сама когда-то училась в Дурмстранге и представляю, как там дела делаются, – подмигнула она. – Кушай, ты, наверное, не привык к такой еде, но это вкусно.
Гарри поспешил воспользоваться предложением, потому что на самом деле был очень голоден. Суп оказался вкусным, особенно с сухариками, которые ему предложил Виктор.
После еды они отправились осматривать дом и прилегающий к нему сад. За ними увязалась было девчонка, но старший брат сурово ее отослал.
– Ты еще с ней намучаешься, – смущенно сказал он. – Вечером прибежит ее подружка Пенка с братом. Они от тебя ни на шаг не отойдут.
– Другая волшебная семья живет так близко? – удивился Гарри. Из-за того, что волшебников было мало, их жилища были обычно далеко раскиданы друг от друга, если они, конечно, не жили в городе. Магам не составляло труда добраться в любое место, воспользовавшись камином или аппарацией. В прошлые века такое расселение даже способствовало сохранению их тайны.
– Да, тут примерно час ходьбы, – кивнул Виктор. – Около ста лет назад часть нашей семьи отселилась в соседнюю деревню. Они уже не Крам, но фактически наши дальние родичи.
Они добрались до беседки у маленького прудика, и Гарри поспешил зайти внутрь. Солнце сильно пригревало, и хотелось немедленно спрятаться в тень.
– Нам нужно кое-что обсудить, – сказал Виктор неловко после короткой паузы.
– Да, – с облегчением вздохнул Гарри. У него не было опыта в подобных разговорах, и он не знал, как начать его.
– Я тебя поцеловал, потому что уже некоторое время влюблен в тебя. Если я тебе тоже нравлюсь, мы могли бы начать встречаться, – прямо сказал Виктор.
Гарри знал, что следовало ожидать чего-то подобного, но все же удивленно распахнул глаза. Сара уже признавалась ему в любви, но тогда он испытывал только неудобство и дискомфорт, потому что не мог ответить на ее чувства. Теперь же сердце колотилось в груди как сумасшедшее, казалось, что вот-вот выскочит. С Виктором все было не так. Это было серьезно и по-взрослому.
Крам замолчал и выжидающе осмотрел на Гарри. Тому пришлось взять себя в руки, чтобы ответить.
– Ты мне нравишься, – выдохнул он. – И... я не против встречаться, если тебя не смущает... мое происхождение.
Даже здесь, в уединении беседки, Гарри не мог себя заставить сказать, что именно не так с его семьей. Ложь и недоговорки стали неотъемлемой частью его натуры.
– Нет, оно для меня ничего не значит, – пожал плечами Виктор. – Я понимаю, что это опасно, но не можешь же ты на всю жизнь оставаться из-за этого один. Если когда-нибудь твоя тайна раскроется, я сделаю так, чтобы моя семья отреклась от меня. Они ни о чем не знают, так будет безопаснее.
– Ты всегда так болезненно серьезен.
– Я много думал об этом.
Они сидели рядом на скамейке и не касались друг друга даже кончиками пальцев. Это было не правильно, ведь они теперь встречались. Гарри протянул руку и положил ее Краму на плечо, ощутив укол удовольствия от того, какие твердые мышцы оказались под его ладонью.
– Ты не хочешь рассказывать своим родителям, что мы встречаемся, – Виктор дернулся под рукой, и Гарри зачастил. – Все нормально, если не хочешь. Для меня это не имеет значения.
Это было чистой правдой. Он доверял Виктору и любил именно его. Конечно, господин и госпожа Крам заслуживали уважения Гарри и его благодарности за гостеприимство, но он не испытывал ни малейших угрызений совести от того, что лгал им.
– Я хочу рассказать родителям, – возмутился Виктор. – Я не сделал этого только потому, что мы еще толком ничего не обсудили. Нельзя же скрывать такие вещи, они могут устроить мне какую-нибудь помолвку по незнанию.
Гарри знал, что невесты у Виктора не было. Бедняжка, с которой он был обручен с детства, погибла во время эпидемии драконьей оспы за два года до того, как Гарри пошел в Дурмстранг. Она в то время еще тоже не ходила в школу и заразилась дома. Драконья оспа была болезнью коварной, постепенно изменялась, и сыворотка, изобретенная для ее лечения в семнадцатом веке, теперь частенько не помогала больным. В Европе тогда бушевала настоящая эпидемия, во время которой скончался и дедушка Абраксиса. Прошло пять лет, траур давно был закончен. Единственная причина, по которой Крам-младший не был связан с кем-то еще, заключалась в его упертом желании играть в квиддич профессионально. Ни одна приличная семья не хотела отдавать свою дочурку за квиддичного игрока, и мама Виктора ждала либо пока он одумается, либо пока ей приглянется какая-нибудь не слишком знатная, но приятная девушка.
– Только обручиться мы пока не можем, – неловко закончил Виктор. – Мама стала бы подробно рыться в твоей родословной...
– Да, нам не нужно, чтобы меня разоблачили твои родители. К тому же, Сириус вряд ли бы одобрил эту помолвку, – засмеялся Гарри.
– Мне стоит бояться того, что твой крестный попытается защитить твою честь? – усмехнулся Крам.
– А что, мне пора беспокоиться за свою честь? – кокетливо уточнил Поттер. Он никогда прежде не кокетничал и не флиртовал, но это было приятно. Виктор поймал его игривое настроение, а потом осторожно сжал ладонями его лицо. Гарри с ожиданием приподнял подбородок, и они наконец-то нормально поцеловались.