Счастливые дни в аду

Северусу потребовалось много времени, чтобы восстановить присутствие духа.

– Урок окончен. Соберите вещи и вон отсюда, – рыкнул он на студентов, которые начали торопливо собираться.

– И двадцать баллов со Слизерина, мистер Малфой, – холодно добавил он.

Малфой пискнул:

– Двадцать? За что? Я не использовал запрещенных заклинаний!

Северус повернулся и подошел к слегка напуганному юноше:

– Согласно школьным правилам, использование разоблачающих заклинаний против студентов ЗАПРЕЩЕНО, – прошипел он и Малфой отпрянул.

– Я не использовал Разоблачающее заклинание, сэр, – сказал он. – Только Ре...

– Довольно! Еще десять баллов со Слизерина, мистер Малфой, за вашу наглость и взыскание сегодня вечером с мистером Филчем, – удивленные возгласы раздались вокруг.

– И позвольте просветить вас, мистер Малфой, что запрет на использование разоблачающих заклинаний существует, чтобы сохранить приватность людей от грубого вторжения. А заклинание, что вы послали, не что иное, как грубое вторжение.

Северус внезапно осознал, что все смотрят на него.

– Что касается всех в этой школе.

Это возымело свое действие – через минуту класс опустел, за исключением... за исключением вещей Поттера, которые сиротливо лежали на его столе.

Вещи Поттера. Мир вдруг закружился и Северус облокотился на стол.

Поттер.

Мысли заполонили его разум и чувства сдавили грудь: множество противоречивых мыслей и чувств. Первым ощущением был шок, затем пришла боль – боль от предательства. Мальчик предал его: его доверие, его признание... И вспышка вины – он не имел права открывать личность мальчика на виду у всех. Но он сделал это невольно, просто не смог сдержаться... И потом отвращение и негодование – он дотрагивался до проклятого Поттера, он успокаивал его, обнимал его и помогал ему... Поттер... Сын его заклятого врага, отвратительного и совершенного Джеймса Поттера и его маленькой магглорожденной жены – как типично для них!

И Альбус! Альбус обманул его, его вина была больше, чем вина Поттера, потому что это он всегда манипулировал глупым мальчишкой!

Проклятый старик! И проклятый мальчишка! Во внезапной вспышке гнева Северус стукнул по столу, пнул кресло так, что оно отлетело к стеллажам у противоположной стены и рассыпалось, разбитые пузырьки с зельями посыпались с полок, но Северусу было все равно. Он рвал и метал, и через пять минут классная комната выглядела так, будто там бушевало стадо бешеных гиппогриффов. Единственный стол, который не задел Северус, был Поттера. Он не хотел даже смотреть на него. Только когда его гнев утих, он позвал домашнего эльфа и велел ему отнести пожитки этого паршивца в его комнату. И добавил вдогонку:

– И уберите его вещи из моих апартаментов, пожалуйста.

Эльф кивнул и исчез с легким хлопком.

Теперь комната была очищена от отвратительных вещей маленького ублюдка. И она будет оставаться такой! Северуса не интересовало, кем и чьим отродьем был Поттер, но тот никогда больше не войдет в этот класс! НИКОГДА!

Новая волна гнева затопила его разум и Северус на какой-то момент не смог думать.

Этот чертов, проклятый ублюдок! И Альбус! Они использовали его, как пешку в своей игре или кусочек головоломки, как что-то неодушевленное – бесчувственно и расчетливо!

Он уже был готов запустить какое-нибудь проклятье в мебель, но тут открылась дверь и вошел Альбус.

– КАК ТЫ ПОСМЕЛ? – взревел Северус вместо приветствия. – КАК ТЫ ПОСМЕЛ?

– Северус, пожалуйста, – успокаивающим голосом произнес тот, но это взбесило Мастера Зелий еще больше.

– МНЕ НЕ НУЖНЫ ТВОИ ИЗВИНЕНИЯ! УБИРАЙСЯ! СЕЙЧАС ЖЕ! – заорал он и угрожающе двинулся на бывшего друга.

– Северус! – на этот раз голос директора был строже и громче, но Снейп проигнорировал его.

– Нет, Альбус! Я не хочу больше слушать твои россказни! – рявкнул он и стукнул кулаком по столу. – И я не хочу больше видеть это отродье!

– Северус, успокойся.

– НЕТ! – вдруг на его лицо вернулось обычное безучастное выражение. – Нет, Альбус. Я отказываюсь допускать мистера Поттера в мой класс по продвинутым Зельям и отказываюсь заботиться о нем дальше. Я уже велел домовому эльфу убрать все его вещи из моих комнат. Как только я уйду отсюда, я сменю пароль для входа в мои апартаменты и мой кабинет.

– Ты не можешь это сделать, Северус, – вздохнул старик.

– Конечно же могу, директор! – он подошел и поглядел на старика. – И я СДЕЛАЮ это! Немедленно! – он повернулся, чтобы уйти.

– Северус, стой! – это был приказ, но Снейп не желал повиноваться. Уже возле двери он добавил:

– Если хочешь уволить меня, Альбус, сделай это, – он повернулся. – И с этой минуты я больше не член твоего Ордена. Вы можете использовать мое Поместье, пока я здесь.

Он хотел уйти, но сердито заметил, что не может пошевелиться – его ноги приросли к месту. Следующим заклинанием Дамблдор заглушил его:

– Достаточно, Северус. Во-первых: ты не можешь запретить Квайетусу посещать твои занятия. У него подходящие оценки. Во-вторых: ты не можешь выкинуть его из своей жизни. Он все еще твой племянник и он нуждается в тебе. В-третьих: ты не можешь уйти из Ордена. Ты нам нужен – твои умения и острый ум. Твоя помощь, – взмахом палочки он освободил мужчину от действия заклинаний.

Тот неприязненно посмотрел на него:

– Я знаю свое место, директор. Я всего лишь убийца, который обязан делать, что прикажут. Так вы думали?

– Нет, Северус, – лицо старика исказила боль. – Нет.

– Нет? Ладно. Но я НЕ ПРИМУ Поттера ни в коем случае. И я не буду работать на Орден никак иначе, кроме как варя зелья для мадам Помфри и обучая учеников. Я обязуюсь сохранить все об Ордене в секрете. И знаешь что, Альбус? Я не верю тебе больше. Прощай.

Северус вернулся к себе и встал перед дверью. Взмахнув палочкой и прижав указательный палец к белому пятну возле двери, пробормотал новые запирающие заклятья. Войдя, он проверил, все ли пожитки Поттера убрали эльфы. К его немедленному облегчению, он не увидел ничего, принадлежащего этому паршивцу, исчезли даже фотографии. Только вторая кровать в спальне напоминала, что здесь жил кто-то еще, но Северус заставил ее исчезнуть быстрым Эванеско.

Закончив у себя, он вернулся в разгромленную классную комнату и с помощью нескольких восстанавливающих заклинаний подготовил ее к следующему уроку.

Второй курс, Равенкло–Хаффлпаф. Они, очевидно, не слышали, что произошло на предыдущем занятии и Северус был очень рад. Возможно, это будет самый спокойный урок на этой неделе. Единственным раздражающим элементом было то, что он не помнил этих студентов.

Но продвинутые Зелья у семикурсников оказались намного сложнее. Северус видел по их лицам, что они знают об утреннем открытии, но никто не отваживался спросить. Он усмехнулся, когда заметил гнев на лице одной из гриффиндорок – мисс Белл почти кипела от гнева и, к его удивлению, она не была одинока – мистер Мун, один из слизеринцев, выглядел взволнованным.

Было интересно, насколько умело чертов Поттер использовал факт своего родства с Северусом. Это только еще больше подогрело его гнев.

К концу занятий он снова был в ярости. Его гнев не исчез, когда он поднимался в Большой Зал на обед и чувствовал, что внимание всей школы приковано к нему. Он подошел к столу, сел и уткнулся в тарелку, не оглядываясь по сторонам.

Никто не сказал ему ни слова.

Когда он почувствовал, что их внимание начало спадать, то быстро огляделся.

Мальчишка отсутствовал.

Отвратительная ухмылка появилась на его губах.

* * *

Самоконтроль оставил Гарри сразу, как только он закрыл дверь кабинета зельеделия. В горле поднялась желчь, паника промчалась по венам, ноги отказались повиноваться и понесли его к кабинету директора. Но он знал, что даже у Дамблдора нет решения для его проблемы.

Северус откажется от него. Это было кристально ясно. И теперь они не будут заперты вместе, чтобы преодолеть свою неприязнь и противоречия. И честно говоря, у Гарри просто не осталось неприязни к Мастеру Зелий.

Гарри не знал новый пароль, поэтому он просто встал перед горгульей и устало прислонился лбом к холодному камню, пытаясь представить возможные последствия утреннего открытия для своей жизни и отношений с Северусом. Но он не успел их обдумать, потому что статуя внезапно отпрыгнула и за ней появился Дамблдор.

– Я почувствовал твое присутствие, Квайетус, – улыбнулся он мальчику, но помрачнел, увидев полное боли лицо Гарри.

– Можете называть меня Гарри, директор, – горько улыбнулся тот. – Думаю, через полчаса весь волшебный мир будет знать, что Мальчик-Который-Выжил выжил снова.

– Что случилось?

– Северус как-то понял – и Малфой наложил на меня Ревело ... – он замолчал и тронул знаменитый шрам. – Думаю, он будет очень зол на нас, но особенно – на меня.

– Не волнуйся. Я пойду и поговорю с ним. Все будет хорошо, – попытался успокоить его директор, но Гарри покачал головой:

– Мы должны были сказать ему. А теперь слишком поздно.

– Я так не думаю...

– Я знаю его лучше, чем вы. Он слишком эмоциональный. Мы потеряли его доверие. И не знаю – сможем ли как-нибудь заслужить его снова.

Дамблдор ободряюще улыбнулся ему и повторил:

– Все будет хорошо.

– А моя маскировка? – спросил Гарри. – Теперь у Волдеморта масса причин, чтобы убить меня!

– Мы позаботимся об этом позже. Сначала я должен поговорить с Северусом. Встретимся после обеда.

Гарри кивнул, и они разошлись.

Мальчик не знал, как добрался до гриффиндорской башни, он не помнил дорогу от горгульи до своей постели и теперь сидел там, забравшись на нее с ногами, прижав колени к груди и уткнувшись в них лицом, чувствуя ужасную пустоту внутри...

Вдруг с хлопком появился домовый эльф и с улыбкой положил на постель его сумку, вещи, котел – все, что он оставил в классе.

– Мастер Снейп велел отнести вещи Квайетуса Снейпа в его комнату, – счастливо скрипнуло создание и исчезло.

Минуту Гарри не знал, что думать об этом поступке. Было ли это знаком заботы Северуса? Или наоборот? Он не знал, но заметил пятна от разных зелий на своем совершенно новом учебнике. Гарри нахмурился, задумавшись. Что произошло в подземельях после его ухода? Он протянул руку к учебнику, но тут раздались новые хлопки – пять эльфов появились перед его кроватью и начали распаковывать вещи.

– Стойте! – закричал на них Гарри. – Что вы делаете?

Эльф повернулся к нему и Гарри узнал его. Винки.

– Мастер Снейп приказал нам очистить его комнаты от ваших вещей, сэр, – ответила она. – Он был очень зол.

Кровь отлила от лица Гарри.

– Но...стойте! Это неправильно! Вы не можете переносить мои вещи!

– Хозяин апартаментов Мастер Снейп, а не Квайетус Снейп, – вздохнула Винки. – И он старший. Мы должны повиноваться ему.

– Но... – Гарри задохнулся и не мог вымолвить ни слова.

«Это неправильно!» – вопило что-то внутри него, пока эльфы раскладывали его одежду, книги и – фотографии. Фотографии Северуса, его Северуса. Сердце Гарри остановилось и ему пришлось сосредоточиться на дыхании, чтобы в самом деле не задохнуться.

Он вытянул ноги и сел на край кровати. Ему нужно было в туалет. Он не хотел жить. Думать. Говорить. Дышать. Любить. Чувствовать. Прикасаться. Он больше не хотел эту жизнь, больше никогда.

Прежде чем смог сделать шаг, он упал на колени и его снова вырвало, как прошлой ночью. Но теперь он чувствовал теплые слезы на лице и видел, как они падают в его рвоту. Ему пришлось опереться на руки, чтобы тоже не упасть.

– Квайетусу Снейпу, сэр, нужна помощь? – услышал он обеспокоенный голосок Винки.

После нескольких глубоких вздохов ему удалось прокашлять:

– Пожалуйста, Винки, позови Добби. Скажи ему, что он нужен Гарри Поттеру.

– Да, сэр. Понятно, сэр, – и Винки исчезла.

Все еще дрожа, Гарри поднялся, но тело не слушалось его и желудок опять взбунтовался. Он снова упал на четвереньки рядом со своей рвотой, дрожа, как безумный. Просто прекрасно – подумал он и снова разрыдался.

Он хватал ртом воздух, но в этот раз не смог дышать. Всхлипы и икота перекрыли ему дыхание и после долгих минут борьбы, мир погрузился в черноту.

* * *

Первое, что он увидел, открыв глаза, была пара огромных глаз, смотревших прямо на него.

– Гарри Поттер пришел в себя! – радостно воскликнул Добби и широко улыбнулся. – Гарри Поттер вернулся в Хогвартс, вернулся к своим друзьям, вернулся к Добби!

Гарри закрыл глаза и печально отметил, что у него ужасно болит голова, а от воплей Добби она просто раскалывалась.

– Пожалуйста, Добби, не кричи, – прошептал он и эльф замер в воздухе.

– Добби причинил вред Гарри Поттеру, сэр! – простонал он в ужасе. – Плохой Добби! Плохой Добби!

У Гарри не было сил дотянуться до скрипящего эльфа, поэтому он просто накрыл голову подушкой и скрючился, как зародыш.

Увидев его таким больным, эльф притих и Гарри услышал, как тот тихонько раскладывает его вещи и убирает в комнате. После этого Добби сел рядом и тихо спросил:

– Это правда, что Мастер Снейп отец Гарри Поттера?

Гарри вздохнул и убрал подушку с головы.

– Нет, Добби. Он не мой отец. Он старший брат моего отца, – спокойно объяснил мальчик.

– А где отец Гарри Поттера, сэр? Добби пойдет и приведет его к Гарри Поттеру!

На этот раз боль была намного сильнее. Привести его отца? Какого отца? Джеймса Поттера или Квайетуса Снейпа? Боль в груди была похожа на острый нож.

– Ты не сможешь привести его, Добби. Он мертв.

Гарри зарылся лицом в подушку и слышал лишь свой голос сквозь нее: – Он мертв.

Темно... Везде была темнота и он тихо стонал и всхлипывал в подушку. Он, Гарри Поттер, шестнадцатилетний юноша, плачет как ребенок. Надежда волшебного мира, сын величайшего светлого волшебника столетия, самый главный враг Темного Лорда – был слабым, бесполезным куском плоти и все ранило, ранило его слишком сильно.

Добби пододвинулся ближе, натянул одеяло на дрожащего мальчика и наложил на него согревающее заклинание. Через секунду он исчез и появился снова с кружкой горячего шоколада и печеньем. Когда Гарри поднял голову, эльф вытер ему лицо мягкой тряпочкой и помог сесть. Он почти улыбнулся, когда Гарри потянулся к тумбочке, но вместо кружки мальчик взял единственную фотографию в рамке, стоящую на ней: Гарри и Северус, играющие в шахматы. Плач снова поднялся к горлу.

Тут с громким стуком открылась дверь комнаты – Гермиона подбежала к нему и обняла.

– Понадобилось некоторое время, чтобы прорваться через анти-девчачий барьер вокруг ваших спален, – объяснила она, ласково обнимая Гарри. – Но я все равно как-то это сделала.

– Северус ненавидит меня. Он вышвырнул меня из своей жизни, – сказал Гарри глухо, сжимая в руке фотографию.

– Он придет в себя, – Гермиона обняла его крепче и Гарри почувствовал, как слезы подступили к глазам.

– Я не знаю... – прошептал он. – Я так не думаю...

– Поплачь, Гарри. Мы одни здесь. Никто тебя не увидит... – шепнула девушка и стала медленно-медленно укачивать его. Гарри почувствовал как печаль, наполняющая тело, исчезает, снова взглянул на фото и не смог удержаться... Это было отвратительно – слабо и отвратительно – сидеть здесь и рыдать, как ребенок, но он чувствовал себя таким потерянным...

– Почему я? – прокашлял он. – Почему всегда я?

– Потому что ты сильнее нас, – шепнула в ответ Гермиона.

– Я слабее тебя, – запротестовал он.

– Ты горюешь, Квайет, ты не слаб. Поплачь и тебе станет легче.

Ласковые слова разрушили его защиту, но у него не осталось слез, чтобы плакать, поэтому он позволил Гермионе баюкать себя, ожидая, когда прекратится икота.

Внезапная мысль поразила Гарри.

– А где остальные? И что я им скажу? – испуганно спросил он.

– Все на обеде. Они в Большом Зале. Я думаю, Дамблдор сделает объявление. И ты, наконец, сможешь рассказать всем правду.

– Включая отвержение Северуса в конце, да? – ответил он безнадежно.

– Это еще не конец истории, Квайет. Давай, выпей свой шоколад. Я заколдовала его подогревающим заклинанием.

Гарри выпил напиток и поднялся. Странно. После горячего питья ему стало еще холоднее. Что-то внутри было как... кусок льда. Может, это его желудок?

– Мне надо увидеться с директором. Пойдешь со мной? – спросил он, но не успел закончить – острая боль пронзила его живот – он прижал ладонь ко рту, чтоб остановить рвоту и согнулся.

– О, нет, – прошептала Гермиона, заставила его встать и осторожно подтолкнула к ванной. Но не успела она открыть туда дверь, как мальчик упал на колени и его снова вырвало. Прямо на нее. Это продлилось совсем недолго – у него в желудке был только шоколад.

– Прости, – пробормотал он и посмотрел на нее.

К его удивлению, Гермиона сидела перед ним и ее плечи вздрагивали от смеха. Когда он это увидел, ужасное настроение почему-то исчезло. Гермиона захохотала так, что у нее слезы выступили на глазах, и через минуту Гарри захохотал вместе с ней. Это не был счастливый смех, нет – лишь способ избавиться от трагического напряжения, охватившего их. Наконец, девушка успокоилась и поднялась.

– Я пойду переоденусь. Подожди меня в гостиной. Я пойду с тобой к директору.

– Ладно, – вздохнул Гарри и подумал, что, наверное, у него хватит сил дойти от гриффиндорской башни до горгульи.

* * *

Ухмылка исчезла с лица Северуса, когда Дамблдор поднялся. Мастер Зелий внезапно понял, что за этим последует, но было слишком рискованным уходить прямо сейчас – его могли счесть трусом – поэтому он остался на месте и поднял голову, посмотрев на студентов бесстрашно и без угрызений совести.

– Как вы знаете, сегодня утром во время занятий произошел инцидент в классе по Зельям. Я уверен, слухи об этом уже распространились. Я не буду рассказывать вам всю историю – вы сможете узнать ее у своего товарища. Расскажу лишь некоторые вещи, которые вы должны знать. Действительно, ваш друг Квайетус Снейп – это тот же самый мальчик, которого вы знали как Гарри Поттера. И это неправда, что профессор Снейп его отец. Отцом Квайетуса был младший брат профессора. Он умер 16 лет назад, до рождения сына. Чуть позже Джеймс Поттер усыновил мальчика и растил как собственного ребенка. Прошлым летом, после бегства из плена Волдеморта, профессор Снейп принял его обратно в семью Снейпов. Это все, что вам надо знать. И еще одно – не досаждайте Гарри вопросами. Ему через многое пришлось пройти за последние месяцы. Благодарю вас.

Директор сел и Северус покинул зал, силой удерживая на лице вежливое выражение и игнорируя удивленные голоса студентов.

Да, объявление директора подтвердило множество его подозрений, но не усмирило его недовольства по отношению к Альбусу и мальчишке. Что, если бы они дурачили его еще два года? Поттер не мог быть его племянником. Просто не мог. Да, проверка крови подтвердила их родство, но если им как-то удалось подменить кровь мальчишки? Или проверочную бумагу? Или что-то еще?

Как много раз его память была стерта? Было ли правдой то, что он сам стер память, или опять ложью? Он гневно тряхнул головой.

Он больше никогда не будет доверять Альбусу. Он не хочет ему доверять. Он чувствовал себя преданным, обманутым, осмеянным, отвергнутым и использованным.

Черт-черт-черт! Хватит! Он больше не будет ничьей пешкой! Он, видимо, действительно спас шею Поттера от хватки Волдеморта и этого достаточно. Если ЭТО было правдой. Только сам Великий Ублюдок мог подтвердить это.

Нет, Северус решил не думать об Альбусе и мальчишке, хотя бы несколько дней. Ему нужен воздух, свобода, чтобы поразмыслить.

И, совершенно очевидно, он не хочет мальчишку назад. Чертов несчастный идиот! Он думал, ему удастся провести Северуса? Он думал получить прощение за всю эту ложь?

Нет, определенно, нет.

Нет прощенья.

Пусть все отправляются в ад. Включая его.

* * *

– Итак, он не хочет видеть меня в своем классе, – удалось сказать Гарри.

– Да, – вздохнул Дамблдор. – Я пытался заставить его.

Гарри покачал головой.

Тяжелая тишина затопила комнату и Гарри вдруг понял, что плохие новости еще не закончились. Он взял себя в руки и поднял голову:

– Да сэр?

Гермиона удивленно посмотрела на него. Она не поняла, к чему был этот вопрос. Дамблдор, напротив, прекрасно понял.

– Два дня назад я приводил в порядок свои документы и позвал домовых эльфов, чтобы они сделали уборку – его глаза затуманились, – И они нашли палочку Северуса.

– Но его палочка у него! – недоверчиво воскликнул Гарри.

– Да, потому что я заказал ее для него, когда он лежал в госпитале. После освобождения из-под ареста все его вещи остались в Министерстве, как улики против Люциуса Малфоя – и палочка тоже, потому что это была палочка Малфоя, а не Северуса.

Тяжелая пауза. Гарри снова тяжело вздохнул.

Ох, нет. Нет-нет-нет-нет. Он вздрогнул.

Гермиона недоуменно прищурилась:

– И?

– Думаю, профессор Снейп оставил ее здесь, когда отправился спасать Гарри.

Гермиона обычно соображала быстро и правильно, но на этот раз она просто не понимала о чем речь.

– Это значит, Гермиона, что он использовал для заклятья забвения палочку Малфоя. Чужую палочку, – резко ответил Гарри. – Это значит, что его воспоминания нельзя восстановить.

– Но наверняка...

– Квайет... то есть Гарри прав, мисс Грейнджер. Снять заклятье забвения тяжело, но снять заклятье, наложенное чужой...

– Это было твоей темой в прошлом году, – Гермиона повернулась к Гарри, – темой эссе по Чарам, по обращению заклятий забвения?

– Да, – кивнул Гарри и поднялся. – Ну, очевидно, все всегда может стать еще хуже, – пробормотал он, но сил плакать уже не было. – Это означает, что у меня снова есть мой старый профессор, который ненавидит меня и отказывается допускать в свой класс и в свою жизнь.

– Да, – опустил голову Дамблдор.

– Хорошо, – Гарри повернулся, чтобы уйти. – Тогда мне это не нужно.

– Квайет, я думаю, это пригодится тебе в будущем. У тебя талант, ты не можешь просто бросить это!

– Я не буду бороться с ним, – просто сказал Гарри. – Я могу заниматься по книгам в библиотеке, если захочу. Я не возражаю против этого. У меня шесть усложненных предметов в этом году. Этого достаточно. У многих шестикурсников только три или четыре, – добавил он.

Гермиона неуверенно кивнула:

– Тебе виднее, Квайет.

– Гарри, я думаю, завтра нам придется посетить Министерство, чтобы заполнить бумаги о твоем происхождении, истинном возрасте, будущем имени и, я думаю, мы должны выбрать тебе официального опекуна.

Плечи Гарри поникли еще больше.

– Да, – слабо проговорил он. – Не думаю, что нам удастся убедить Северуса стать им.

– Мы можем назначить временного опекуна, если Северус...

Мальчик пожал плечами:

– Я думаю, это безнадежно. Он не примет эту ответственность. А Сириус охотно пойдет на это. Это точно, – мальчик грустно улыбнулся. – Мы кое в чем с ним расходимся, но я думаю, он не откажется.

– Хорошо, Гарри. Думаю, теперь тебе надо сходить к мадам Помфри и взять у нее немного успокаивающего зелья.

– Да, сэр, – мальчик повернулся к дверям.

– И, Гарри, – окликнул его Дамблдор. Тот повернулся и посмотрел на него.

– Это моя вина. Мне очень жаль, мой мальчик.

Гарри на секунду закрыл глаза:

– Бесполезно обсуждать это, директор. Ситуация такова и неважно, кто ее создал. Это не только ваша вина – и я, и Северус тоже совершили свои ошибки. Я не виню вас, сэр.

Это было правдой. Гарри не винил Дамблдора. Хотя он не соглашался с ним, позднее он понял, что за другими заботами тот просто неправильно оценил ситуацию.

– Может, если бы я проводил с ним больше времени, он бы снова привязался ко мне, – задумчиво добавил мальчик. – Но я не сделал этого. И я не нравлюсь ему. Вчера мы чуть не подрались из-за моих шрамов. Если бы я знал, – он обреченно махнул. – Но я не знал.

– Гарри, дай ему время, – слабо прошептал Дамблдор.

– Я постараюсь, директор.

* * *

Гостиная Гриффиндора была переполнена, как будто там находился каждый гриффиндорец. Вероятно, так и было, решил Гарри, когда они с Гермионой пробрались внутрь через дыру за портретом Полной Леди.

В следующий момент он понял, что Рона нигде не видно.

После долгой паузы заговорил Невилл.

– Так ты Гарри, – осторожно спросил он.

Гарри поднял челку со лба. Знаменитый шрам ярко горел на бледной коже. Его вид произвел что-то вроде легкого электрошока на его товарищей.

– Так это правда...

– Невероятно...

– Гарри жив...

– Он снова победил Сами-Знаете-Кого...

Гарри скрестил руки на груди и огляделся.

– И? – он посмотрел на них.

– И ты... ты... на самом деле Сн... то есть, родственник профессора Снейпа? – выпалил Дин и Гарри видел, что этот вопрос интересовал очень многих.

Дамблдор рассказал о своем объявлении после обеда.

– Да, я его племянник, – спокойно ответил он.

– Значит ты... ты на самом деле так выглядишь? – Дин указал на него и мальчик улыбнулся в ответ:

– Я разрешаю наложить на меня любые разоблачающие чары, какие хотите, если вам нужны доказательства. Это моя настоящая внешность.

– Но ты выглядишь как он! – воскликнула Лаванда. Кто-то засмеялся и даже Гарри улыбнулся шире.

– Конечно. Он и я унаследовали такую внешность от моей бабушки. А его брат тоже был похож на него.

– Ты когда-нибудь встречался со своим настоящим отцом? – спросил Колин, но его приятели шикнули на него:

– Дамблдор сказал, что его отец умер до его рождения, идиот!

– Ага, – пробурчал Колин. – Но тогда... зачем было нужно рассказывать ему о его отце? Я имею в виду, у него уже был мертвый отец...

Колин идиот, но он уловил суть, отметил Гарри и ответил мальчику, прежде чем остальные накричали на того:

– Никто не говорил мне о нем. Я был в плену у Волдеморта с Сев... профессором Снейпом и мы просто как-то это обнаружили.

– Он не знал? – Колин удивленно вытаращил глаза.

– Нет, не знал. Это был секрет моей матери. «И Дамблдора» – добавил он про себя.

– Почему?

Гарри немного покраснел:

– Она была беременна, когда моего отца убили. Она не хотела скандала. Один из ее друзей – Джеймс Поттер – предложил ей выйти за него замуж.

– Твой отец был убит? – жадно спросил Симус. – Кто убил его?

– Волдеморт, – просто сказал Гарри.

– О мой бог, – прошептал кто-то.

– А почему ты был похож на Джеймса Поттера, если он не был твоим настоящим отцом? – Невилл частично пришел в себя после предыдущего шока.

– Из-за заклинания усыновления, – объяснила ему Гермиона.

– И кто ты теперь? – спросила Лаванда.

– Прости, не понял? – Гарри удивленно посмотрел на нее.

– Как твое имя?

– А, – он снова улыбнулся, – Гарольд Квайетус Снейп. Приятно познакомиться.

Кто-то засмеялся.

– А как ты хочешь, чтобы мы тебя называли? – не унималась Лаванда.

Мальчик пожал плечами:

– Квайетус или Гарри... это не имеет значения. Я отзываюсь на оба имени.

Напряжение в комнате начало спадать. Возобновился обычный шум разговоров. Гарри ответил еще на несколько вопросов и сбежал, поднявшись в спальню мальчиков. Встретиться с Роном.

В спальне было темно и на секунду Гарри решил, что Рона там нет, но тихий скрип кровати подсказал, что Рон прячется именно там.

– Рон? – спокойно спросил он. – Ты там?

– Почему ты рассказал Гермионе? Почему не рассказал мне? – услышал он тихий обвиняющий голос с той стороны. Он слегка разозлился:

– Я не говорил ей. Она сама догадалась.

– Неужели? – голос Рона прозвучал горше и циничнее.

– Да, – резко ответил Гарри. – Сразу после того, как ты едва не убил меня, – он повернулся, чтобы уйти, но его остановил умоляющий голос.

– Э... Гарри, постой! – Рон выглянул из-за драпировок кровати. – Я... я...

– Я все еще родственник Северуса, Рон. Этот факт не изменился, даже если теперь открылось кто я. Я все еще наследник темного рода, я связан с бывшим Пожирателем Смерти и я тот же мальчик, которого ты знал в прошлом году, – сказал он и серьезно посмотрел на Рона. – Я пришел сюда не затем, чтобы сказать тебе, что все будет по–прежнему. Все изменилось, Рон.

– Почему ты не сказал мне? Я бы не причинил тебе вреда...

– Ты не должен был причинять мне вред, даже не зная, кто я.

– Ты вел себя так подозрительно. Я не знал, что это был ты. Ты был сыном слизеринца, но пытался подружиться с нами...

– Но я никогда не пытался причинить вам вред.

– Верно, – Рон вздохнул. – Я был настоящим мерзавцем по отношению к тебе.

– Да, был, – кивнул Гарри.

– Прости, Гарри, – и Рон снова исчез за занавесями.

Гарри посмотрел на задернутый полог и отвернулся.

Все равно было время обеда.

* * *

Большой Зал был раздражающе ярким и светлым, в противовес настроению Гарри. Присутствие духа снова начало покидать его, но Гермиона оставалась рядом, поддерживая его своим присутствием. Гарри сначала направился к своему обычному месту, игнорируя удивленные и любопытные взгляды, устремленные на него, но вдруг передумал, поймав вопросительный взгляд Ареса. Вместо того чтоб подойти к гриффиндорскому столу, он подошел к приятелю и остановился рядом с ним, возле слизеринского стола. Большая часть сидящих за столом в шоке уставилась на него, будто он был двухголовым пришельцем, но Янус и Арес быстро подвинулись и освободили ему место.

– Так я был прав, – ухмыльнулся Арес.

Гарри закатил глаза в притворном раздражении:

– Да, был. Теперь счастлив?

– Абсолютно, – теперь тот улыбнулся по-настоящему. – Не думай, что я пожалею о своем решении дружить с тобой, только потому, что ты теперь Чертов-Гарри-Поттер!

– Я не Гарри Поттер, Арес. Я все еще Гарри, или Квайетус – как тебе больше нравится, но я определенно не Поттер.

Арес посмотрел на него:

– Да, точно. Ты не он. Совершенно определенно, – он засмеялся.

Малфой и его банда с отвращением отвернулись от них, но многие другие слизеринцы постарались оказаться поближе: они не хотели пропустить что-нибудь интересное.

Разговор со слизеринцами был совершенно не похож на разговор с гриффиндорцами. Их больше интересовали подробности его заключения и испытаний, чем подробности взаимоотношений и Гарри было легче рассказывать об этом. Хотя и здесь были свои сложности.

– Это правда, что у тебя остались неизлечимые шрамы? – спросил какой-то пятикурсник.

– Как ты узнал об этом? – Гарри удивленно посмотрел на него.

– Все это подозревали, – мальчик пожал плечами. – После нападения Уизли.

– А, ясно, – Гарри глубоко вздохнул. Он не хотел говорить о своих шрамах. Он ненавидел их и хотел, чтобы они исчезли.

– Они пытали тебя?

– Да, – неохотно признался он.

– А как вы бежали? – спросил Янус.

– А, это более интересно, – Гарри улыбнулся и его настроение чуть поднялось. – Это было одним из следствий нашей родственной связи... – он начал вспоминать прошлогодние события и удивленно отметил про себя, что раньше ему в голову не могла прийти мысль, что он будет рассказывать все это, сидя за слизеринским столом! Он видел обращенные к нему лица и взгляды, даже из группы приятелей Малфоя, и чувствовал, что большинство ребят симпатизирует ему намного больше, чем Волдеморту. Он чувствовал исходящую от них тихую поддержку надежды и жизни, и отвращение, неприятие действий и пыток Темного Лорда.

Его рассказ был очень долгим, его много раз переспрашивали и перебивали, и потому он задержался после окончания обеда. Все больше студентов подтягивались ближе от других столов, чтобы послушать – ему приходилось начинать рассказывать все снова, по крайней мере, раз пять.

Потом он понял, что его слушают деканы факультетов, директор и несколько других учителей.

Даже Малфой остался.

Единственным, кто не подошел к столу, был Северус. Он ушел сразу после окончания обеда.

Сердце Гарри на секунду остановилось. Снова.

Северус не мог представить, что такого интересного рассказывал мальчишка, что весь слизеринский стол – ради Бога! – слушал его так, как они никого не слушали раньше. У него были некоторые подозрения насчет этого рассказа, но он не хотел его слышать. Ему не нужны были новые небылицы, ложь и полуправда. Мальчишка мог дурить голову кому угодно в Хогвартсе, но Северус не собирался в это вникать. Совершенно!

Даже не делая вид, что слушает Альбуса, он поднялся и двинулся к выходу. На секунду он поймал взгляд мальчишки – Северус не мог понять, что тот думает – и вышел.

Позже, вечером, к нему зашла Минерва.

Северус даже не пригласил ее войти.

Она скрестила руки и заявила, что не уйдет, пока не поговорит с ним. Он сжал зубы, но посторонился.

– Ты не можешь запретить ему посещать твои занятия, Северус, – сказала она. – Он один из лучших студентов, которые когда-либо учились здесь, лучше, чем ты, лучше, чем был Альбус. И у него талант к зельеварению. Ты разрушишь его будущее из-за своей узколобой самовлюбленности.

– Они обманули меня, Минерва.

– И? Они обманывали и меня, и значительно дольше, чем тебя. И ты был одним из них, – лицо Макгонагал было очень серьезным. – Северус, не веди себя как ребенок! Альбус только хотел защитить Квайетуса...

– Не называй его так!

– Это его имя, Северус!

– НЕТ! – возразил он. От гнева его лицо стало безобразного кирпично-красного цвета. – Квайетус – это имя моего брата, а не ЕГО!

– Твой брат был его отцом! Он имеет право носить его имя!

– Так ты все еще веришь сказочкам Альбуса, – горько воскликнул Северус. – Я не верю ему больше. Мне не интересны он, мальчишка и их глупые россказни. Я уже сказал Альбусу – я ухожу из Ордена и после окончания этого года уйду из Хогвартса тоже.

– Северус! Постарайся вести себя как взрослый!

– Я веду себя как взрослый, Минерва! – раздраженно вспыхнул он.

– О, нет, Северус. Ты ведешь себя как семилетний ребенок! Мальчик все еще твой племянник, ты ответственен за него и не можешь притворяться, что...

– ЧТО? Ты говоришь мне об ответственности? Ушам не верю! Знаешь, Минерва, у мальчишки есть Блэк в качестве опекуна, Альбус, в качестве дедушки, если ему угодно и ты, как ... не знаю, не важно, но больше не рассчитывайте на меня!

– Ты дурак, Северус, – сказала Макгонагал, ее глаза были острыми, как лезвия. – Возможно, то заклятье забвения стерло больше, чем некоторые воспоминания. Возможно, оно стерло в тебе человека. Доброй ночи.

Северус сердито посмотрел на закрытую дверь.

Чертов Альбус! Чертова Минерва! И чертов мальчишка, из-за которого старые друзья возненавидели его!

Глава 9. Министерство и волшебный мир.

Когда Дамблдор и Гарри появились у входа в Министерство, они увидели по меньшей мере дюжину репортеров – конечно, Рита Скитер была одной из них, даже больше – она оттеснила остальных и перекрыла мальчику и старику доступ к старой телефонной будке, в которой располагался вход.

Гарри побледнел, Дамблдор улыбнулся, но Гарри видел, что это не настоящая улыбка – на этот раз даже Дамблдор немного нервничал. Он притянул Гарри ближе к себе и огляделся.

– Итак, Гарри Поттер – это мальчик-который-действительно-выжил, – ужасная женщина подступила к ним и Гарри отвернулся, чтобы скрыть гримасу отвращения.

– Думаю, я не могу... – открыл рот Дамблдор, но она его тут же перебила:

– Это правда, что Северус Снейп брат отца мальчика?

– Да, но..., – снова попытался сказать Дамблдор, а Гарри постарался прикрыть лицо мантией, потому что фотографам удалось, наконец, пробиться сквозь репортеров и мальчика ослепили вспышки фотоаппаратов.

– Как долго вы знаете о том, кто он? – возник новый вопрос.

– Около года, но ...

– Это правда, что Лили Эванс его мать?

– Да, но ...

– Это вы ввели Министерство в заблуждение в прошлом году, подсунув фальшивое тело?

– Все не так просто, и ...

– Это правда, что случай помог обнаружить, кто мальчик на самом деле?

– Да, но ...

– Северус Снейп знал о том, кем был мальчик, когда принимал его обратно в семью?

– Да, и ...

– Это правда, что заклятье забвения было таким сильным, что Снейп не помнит собственного племянника?

– Да, потому что ...

– Останется ли Снейп опекуном мальчика?

– Нет, он ...

– Почему его нет с вами, раз он его дядя?

– У него есть другие заботы. Сейчас школьное время ...

– Это правда, что он отказался от мальчика, когда правда вышла наружу?

– Это уже слишком. Он просто ... – попытался ответить Дамблдор, но на этот раз его прервал Гарри:

– Директор, я не думаю, что стоит отвечать на их вопросы. Они все равно все переврут. Давайте лучше попробуем войти... – но тут чья-то рука схватила его и оттащила от Дамблдора. Снова несколько вспышек.

– Отцепитесь от меня! – сердито воскликнул Гарри, вырываясь из чужой хватки. – Не трогайте меня!

– Это правда, что после пыток Волдеморта ты не выносишь прикосновений?

– Нет! – отчаянно закричал Гарри. – Я просто терпеть не могу, когда меня хватают и толкают!

– Это правда, что у тебя шрамы по всему телу?

Гарри побелел от ярости:

– Это не ваше чертово дело!

– Как теперь твое имя? Гарри Поттер или Квайетус Снейп?

Гарри стиснул зубы и промолчал.

– Джентльмены, позвольте нам войти, – Дамблдор начал терять терпение.

– Это правда, что его результаты С.О.В. были лучше, чем ваши, директор? – спросила Рита и Дамблдор сразу же ответил:

– Нет. Но они были лучше, чем у кого бы то ни было еще.

И на этот раз он схватил мальчика за руку и двинулся в сторону входа. Но это оказалось невыполнимой задачей.

– Это значит, что наследник Снейпов не полу-маггл?

– Лили Эванс была ведьмой, – прогремел по-настоящему рассерженный Дамблдор.

– Как вы думаете, этот факт способствует признанию мальчика большинством чистокровных семей?

– Безусловно, – саркастично ответил Дамблдор.

– Он официальный наследник Снейпов?

– Спросите профессора Снейпа, – несчастно пробормотал Гарри себе под нос.

К счастью, вход в Министерство открылся и появилась большая группа авроров. Они быстро оттеснили репортеров от входа, чтобы двое могли пройти беспрепятственно.

– Наконец-то, – проворчал Дамблдор и они поспешили войти, пока вспышки мелькали вокруг, подобно молниям.

– Я не уверен, что мне будет любопытно узнать, что они понапишут обо мне... – Гарри дрожал от напряжения. – Могу представить себе заголовки: Гарри Снейп – новая знаменитость в благородных чистокровных фамилиях! Обратите внимание, у кого есть дочери на выданье.

Дамблдор поднял бровь и кашлянул:

– Я вижу, что им не удалось разрушить твое чувство юмора, Квай... Гарри.

– Можете называть меня Квайетус, директор. Это мое имя.

– Правда? – полюбопытствовал тот. Тем временем они добрались до лифта. Вспышки почти прекратились, только звуки толпы были еще слышны с улицы.

– Да. Прошлым летом, когда Северус был... был... – Гарри вздохнул. – Когда он еще помнил меня, мы договорились, что моим официальным именем, когда все закончится, будет Квайетус Снейп, но моим первым именем будет Гарольд – все равно я отзываюсь на оба.

– Понятно.

– Джентльмены, – поприветствовал их седовласый мужчина, когда двери лифта открылись. – Альбус, рад видеть тебя. Мистер Поттер, – он повернулся к Гарри и протянул руку. – Терри Бут. Рад вас видеть. Мой сын много рассказывал о вас. Думаю, не будет преувеличением, если я скажу, что он весьма высокого мнения о вас.

– Терри Бут? – недоверчиво воскликнул Гарри и внезапно вспомнил вечер в Хогсмиде, когда он оглушил Терри из-за... из-за того, что отец Невилла пытал его... – Ой.. но я... я...

– Да, я знаю, он рассказал мне. Вы правильно поступили тогда, мистер... о, как мне называть вас, дорогой мальчик?

– Квайетус Гарольд Снейп, сэр. И приятно познакомиться.

– Итак, могу вас заверить, мистер Снейп, что мой сын ничего не имеет против вас. Даже больше – он уважает вас.

Гарри просто кивнул: у него не было слов.

– Входите. Я приготовил все необходимые документы, которые ты просил, Альбус. Официальный Идентификатор Министерства скоро прибудет. Мне очень жаль, но на этот раз нам придется наложить на вас идентификационное заклинание, мистер Снейп, – он снова повернулся к Гарри. – Вы знаете, обычно не разрешается...

– ... применять его к живым людям, да, я знаю, – вздохнул мальчик.

– Я вижу, вы слышали об этом.

– Довольно много, – пробормотал тот.

– И нам придется снять с вас все чары, заклинания или проклятия, – продолжал мистер Бут.

– Хорошо. Я использую только скрывающие чары, и я не ел и не пил никаких зелий за последние 42 часа.

– Прекрасно, – кивнул мужчина. – Могу я снять скрывающие чары?

Гарри пожал плечами:

– Конечно. Думаю, вы все равно уже знаете о моих шрамах.

– Да, – вздохнул тот. – Думаю, об этом знают все в Министерстве после вашего прошлогоднего происшествия с аврорами.

– Гарри, ты знаешь, почему идентификационные заклинания запрещено использовать всем, кроме сертифицированных специалистов? – вдруг спросил Дамблдор.

– Конечно, директор, – ответил мальчик. – Это довольно болезненно. И опасно.

– Мне жаль, но это придется сделать... вопросы о твоей личности...

– Я знаю, – Гарри серьезно посмотрел на служащего. – И я рад, что эти игры, наконец, закончатся.

Они сидели в тишине, пока не пришла молодая женщина – министерский Идентификатор. Она улыбнулась им:

– Привет, Терри. Я вижу, мне выпала честь вернуть волшебному миру его надежду в эти неспокойные времена.

Она повернулась к Гарри:

– И я действительно счастлива видеть вас, мистер Поттер. Мы все верим, что ваше присутствие может вернуть нам надежду, что мы, возможно, выиграем эту войну.

Она улыбалась, но ее слова были очень серьезны.

– Мне понадобился весь относительный покой прошлого года, чтобы исцелиться, – тихо ответил Гарри.

Все в комнате замолчали. В конце концов девушка вздохнула и грустно улыбнулась Гарри:

– Сожалею, мне придется причинить вам боль. На вас есть какие-либо заклинания?

– Ревело, – пробормотал он, направив на себя палочку. – Уже нет. Я могу сесть?

– Конечно. И приготовьтесь. Это будет довольно долго и болезненно. Вы можете кричать, не стесняйтесь, комната звуконепроницаема.

Юноша кивнул и уселся в ближайшее кресло, крепко сжав руками подлокотники.

– Джустифай!

Гарри закусил губу, чтобы не закричать от боли. Заклинание действительно было очень болезненным. Ему казалось, что его разрывают на мелкие кусочки, но не только тело, даже самую маленькую частичку его будто раздирали невидимые руки – это причиняло ужасную боль, ранило везде и мальчику казалось, что он не может не обливаться кровью. Его тело застыло в пытке и кто-то будто взорвал его разум, продираясь сквозь воспоминания, сквозь образ его Я, его мысли о себе, его сущность. И все это время страшная боль не прекращалась. Заклинание рыскало по всему телу, по всей сути, которая составляла его, по его плоти, по его генам, по его разуму, по его душе...

Почему эта пытка никак не закончится? Неужели этого недостаточно? Гарри закашлялся, его пальцы побелели, вцепившись в ручки кресла.

Пусть это закончится, молился он про себя, пусть это закончится, пусть боль оставит его, это ранит, ранит, как Тормента, как заклятье разбитых костей, как Круциатус... Пусть это закончится.

Его голова начала пульсировать, глаза горели в глазницах.

Когда это прекратится? Разум Гарри вопил.

Как кипящий, жидкий металл, новая волна боли затопила тело. Он крепче сжал зубы и почувствовал знакомый металлический привкус во рту – он прокусил губу.

И вдруг все закончилось.

Мальчик осел в кресле. Его глаза были зажмурены, тело тряслось от болевого шока. Потом он почувствовал, что кто-то ласково обнял его и начал укачивать, тихо говоря поверх его головы:

– Пиши, Терри. Его биологический отец Квайетус Салазар Снейп, сын Северуса Салазара Снейпа и Квирки Афины Ноблестоун, их ИД можно найти в твоих бумагах. Его мать Лили Эванс, дочь Томаса Эванса и Ирис Маколи, они оба магглы, но, думаю, их ИД также будут где-то в документах. Я почувствовала также очень сильное усыновляющее заклинание, которое делает мальчика единственным наследником семьи Поттеров. Его приемный отец – Джеймс Альфред Поттер, сын Гарольда Уинстона Поттера и Армены Хелен Найт, их ИД находятся в досье Поттеров, тебе придется найти те документы. Он роился 31 июля 1980 года. Я также почувствовала на нем следы Непростительных проклятий: против него дважды использовали Убийственное Проклятье, один раз – Империус и Круциатус – 92 раза... о, мой бог... – ее голос сорвался, пока она рассказывала о главных событиях недолгой жизни Гарри.

Она обняла его крепче, но продолжала диктовать:

– Его ближайшие кровные родственники, которые могут засвидетельствовать его как члена семьи и заявить опекунство – это Петуния Эванс, дочь Томаса Эванса и Ирис Маколи, сестра его матери, и Северус Нобилус Снейп, сын Северуса Салазара Снейпа и Квирки Афины Ноблестоун. Другой член семьи, только по крещению: Сириус Италикус Блэк, сын Сириуса Брутуса Блэка и Италы Лилиан Нотт...

– Сириус не может быть моим опекуном? – перебил ее Гарри, – Почему?

– Только если ваши кровные родственники откажутся от вас, – серьезно ответила она. – Но это долгая процедура, мистер Снейп и я не думаю, что это понадобится.

Гарри, забыв о боли, выдавил горькую усмешку:

– Неужели?

Дамблдор ответил на невысказанный вопрос женщины:

– Вероятно, его кровные родственники откажутся от него, – грустно сказал он. – Но пока это точно неизвестно, его временным опекуном будет мистер Блэк. Я обратился к нему вчера и он выразил свое согласие. Он вскоре прибудет, чтобы подписать необходимые документы.

– Мне понадобится разрешение кровных родственников мальчика, директор Дамблдор, – выражение лица женщины выдало ее глубочайшее смятение.

– Вот, возьмите, – Дамблдор вынул из кармана два – ДВА! – свернутых пергамента. Внезапно все силы оставили тело и душу Гарри.

– Они... они... – он задохнулся. – Они знают и... оба – и Дурсли, и Севе... профессор Снейп? – его сердце замерло.

Дамблдор лишь кивнул, не глядя на него.

– Они... они отказались от меня? – горло Гарри так сжалось, что он не мог говорить нормально – голос был тонким и дрожал. – Северус ... отказался от меня?

– Квайетус, это лишь временно... Дай Северусу время и ... – начал Дамблдор, но Гарри перебил его.

– Могу я посмотреть этот документ? – спросил он на грани слез. Он ХОТЕЛ увидеть ясный знак предательства Северуса. Ему НУЖНО было это увидеть.

Дамблдор протянул ему пергамент.

– Вот.

Руки мальчика дрожали, когда он разворачивал его. И это было там, написано ясным и четким почерком Северуса:

«Настоящим я, Северус Нобилус Снейп (ИД: 03958912111) заявляю, что не имею желания заявлять опекунство над моим предположительным племянником, Квайетусом Снейпом (ранее известным как Гарри Поттер) и разрешаю Министерству предложить для него любую приемлемую кандидатуру временного опекуна, до официальной процедуры отказа. Я осведомлен, что мой отказ не повлияет на возможный статус наследника упомянутого мальчика, в случае, если его принадлежность к фамилии Снейпов будет доказана.

Искренне Ваш,

Северус Нобилус Снейп

Мастер Зелий Школы Волшебства и Ведьминских Искусств Хогвартс»

– Мне не нужны его деньги! – сердито воскликнул Гарри. – Я не...

– Мистер Снейп, – остановил его голос Бута. – Ваше право на наследство совершенно официально, это не благотворительность с его стороны. И на настоящий момент вы единственный наследник семьи Снейпов, хотя пока ваш дядя жив, вы можете распоряжаться только долей вашего отца. С другой стороны, вы также единственный наследник Поттеров, что означает, что вы унаследовали Коттедж Поттеров в Уэльсе, половину Волшебных Раковин Интернешнл – а это одна из величайших мировых волшебных компаний, сейф семьи Поттеров в Гринготтсе, дом в Лощине Годрика, а также хранилище Поттера-Эванс в Гринготтсе...

Гарри побледнел:

– Но это... это...

– Это довольно много, – закончил его заикающееся предложение Бут. – После вашего совершеннолетия вы будете одним из самых богатых чистокровных наследников Британии. И пока мистер Блэк не женится и не обзаведется собственными детьми, вы и мисс Энни Блэк являетесь также единственными наследниками семьи Блэков.

Гарри пришлось закрыть глаза – у него закружилась голова. Он был богат, очень, очень богат. У него было намного больше денег, чем у Дурслей и, вероятно, больше, чем у Малфоев.

У него никогда не было столько денег. И никогда он так ясно не понимал, что в мире есть вещи, которые невозможно купить за деньги.

* * *

Северус ненавидел всю эту суету, создаваемую вокруг Поттера. Он ненавидел разочарованного Дамблдора, тихий шок студентов и больше всего – газетные гимны этому идиоту, восхваления и слезливые истории, которые они публиковали. Так много статей было посвящено так называемому «воскрешению» Поттера, что официальные выборы министра казались каким-то абсолютно неважным событием. Хотя Патил их выиграл, Северус не заметил ни одной газеты с его фотографией – везде был только Поттер.

Он конфисковал не меньше 17 газет и журналов за утро и снял не меньше 200 баллов в общей сложности, даже со Слизерина. Он прочитал только одну из статей и впал в такую ярость, что чуть не проклял Минерву, которая снова пришла с ним поговорить.

Нет, он читал не репортаж проклятой Риты Скитер, но даже в свежем номере Современного Волшебника – любимом журнале чистокровных семей была статья, которая вскипятила его кровь: «Квайетус Снейп – больше не полукровка». Конечно, нет. Выходило, что его мать была ведьмой, а не магглой.

И тон остальной статьи был тот же: «отвергнутый дядей», «богатейший сирота волшебного мира» и одна слезоточивая статейка о его заключении в Поместье Кошмаров, его побеге, его героизме, самопожертвовании, выдающихся С.О.В.ах, его представлении к награде за спасение Фаджа и так далее, бесконечно. И фото, фото, фото: ублюдок и Альбус у входа в Министерство, ублюдок, прячущийся за Альбуса, ублюдок, таращащийся в объектив, исчезающий в здании Министерства, появляющийся в холле, со своим шрамом, ясно видным на лбу.

Поттер, помпезный паршивец, самонадеянный идиот, спаситель – всегда он! Северус в гневе сжал кулаки. Поттер вернулся, и все ведут себя так, будто они уже выиграли войну! Глупые надежды! Мальчишка был никем иным, как безответственным ребенком. Если они доверяют ему, можно считать, война уже проиграна!

Северус был так зол, пока шел в Большой Зал на обед, что снял сорок баллов со своего собственного факультета за то, что двое студентов врезались в него на углу. Сначала он хотел пообедать у себя в комнатах, но затем передумал – он не хотел, чтобы его считали трусом. Он может видеть мальчишку! Это не его вина, что все так произошло. Это не он обманывал остальных. Это не он обманул их доверие. Почему он должен стыдиться?

Как только он вошел, напряжение в зале стало почти ощутимым. Он мысленно пожал плечами, не обращая внимание на обычные волны ненависти и презрения. Он никогда и не был ничьим любимчиком. Тем не менее, холодное молчание коллег было немного раздражающим. Но это было не их чертово дело.

Тем не менее, было довольно трудно дождаться окончания этого обеда.

И как только он вернулся в подземелья, первым, кого он встретил, был другой гриффиндорский Золотой Мальчик – сквиб Блэк, который пришел орать на него, как он подумал, как только увидел бывшего анимага.

– Снейп. Надо поговорить, – сказал тот, не озаботившись такой малостью, как приветствие.

– Не надо, – ответил он и открыл дверь кабинета. Но Блэк оказался настойчив.

– Ты был опекуном мальчика целый год. Теперь я стал им. Мы должны поговорить.

Да, у Блэка была причина.

– Чего ты хочешь? – недовольно рявкнул Северус.

– Сказать тебе кое-что, задать несколько вопросов и уйти.

– Прекрасно. У тебя пятнадцать минут.

– Достаточно, – кивнул Блэк. Северус подтолкнул его в кабинет.

Они уставились друг на друга и, к удивлению Северуса, Блэк открыл рот и цивилизованно начал:

– Я могу представить, что ты зол, Снейп. Я знаю, что ты считаешь себя преданым. Но ты должен понимать, что не Квайетус предал тебя. Он всегда хотел рассказать тебе правду, с того момента, как ты очнулся в госпитале...

– У тебя нет доказательств, Блэк, но продолжай, – вставил Северус.

Блэк побледнел и постарался воздержаться от грубых замечаний.

– Ладно. У меня нет доказательств. И у меня нет доказательств ваших прежних отношений, не считая моего опыта, но даже ты не можешь отрицать, что с тех пор, как ты очнулся от комы, мальчик всегда был на твоей стороне. Он помогал тебе, он заботился о тебе. Он любит тебя, а ты отверг его как... как... – Блэк растерялся и Северус воспользовался моментом, чтобы вставить:

– У тебя снова нет доказательств, Блэк. Откуда я знаю, что он заботился обо мне, а не хотел защитить себя таким образом? Или, может, у них с Альбусом было что-то другое на уме – откуда я могу это знать? Мне не нужна больше ложь и мне не нужен также этот противный Поттер, даже если это ублюдок моего брата...

– Ты... ты... – Блэк побагровел и поднялся, возвышаясь над Снейпом. – Ты только что назвал его ублюдком...

– А что? Он такой и есть, разве нет? Мой брат не женился на этой Эванс. Это был Джеймс Святой Поттер, кто спас бедную девочку от... – он не договорил. Тяжелый кулак обрушился на его скулу и он перевернулся вместе с креслом. Когда Северус вытащил палочку и поднялся, чтобы напасть на своего заклятого врага, кабинет был пуст. Сквиб улизнул.

* * *

– Я не просил тебя говорить с ним! – огрызнулся Гарри на крестного. – Зачем ты это сделал? Ты знал, что это только ухудшит ситуацию еще больше!

– Кв... Гарри, я только хотел помочь!

– Мне не нужна ничья помощь! Мне прекрасно и одному! – вспылил Гарри и выскочил из пустой классной комнаты, где встречался со своим уже официальным опекуном.

Он никогда раньше не хотел, чтобы его жизнь окончилась, так сильно, как сейчас. Это просто было слишком много. Всего слишком много.

Он понял, что не был взрослым. Или даже взрослые чувствуют боль? Отчаянье? Страх? Печаль? Он тряхнул головой. Ему всего шестнадцать! И последние несколько дней были слишком долгими. Репортеры, Министерство, боль заклинания и он в первый раз услышал имя матери своей матери! Никто не говорил ему, как звали его бабушку! И эти два заявления об отказе. Они просто разбили его сердце. Он никому не нужен – его родители, родители его родителей, его приемный отец – все были мертвы, а двух его единственных родственников он нисколько не интересовал и, особенно, Северуса... Северус, который обнимал его после кошмара всего три дня назад, отказался от него и теперь вел себя так, как будто Гарри не существует, и написал то ужасное письмо... Почему? Почему? Почему?

Да, Дамблдор и Гарри обманули его доверие, но месть за это была намного более жестока, чем само деяние и Гарри одному пришлось испытать ее, Дамблдора она миновала, хотя все это было его идеей!

Гарри действительно верил, что у него не осталось слез после двух дней истерик и рыданий, но его взгляд снова расплылся и глаза стали влажными, колени задрожали, силы исчезли. Чего целый мир хочет от него? Он был всего лишь слабым мальчишкой, а не спасителем или героем, и теперь он снова плачет, как маленький. Он ненавидел себя.

– Что такое, Снейп? Папочка бросил тебя? – позади него раздался холодный саркастичный голос. Он не хотел, чтобы Малфой видел его заплаканное лицо и красные глаза. Он предпочитал иметь дело с собственной слабостью наедине.

– Мой отец умер, Малфой, шестнадцать лет назад, – спокойно ответил Гарри, слишком усталый для препирательств.

– Ты знаешь, о чем я говорю, – Малфоя не насторожил спокойный ответ. – О твоем обожаемом Северусе. Ты называл его папочкой, ведь так?

– Да, называл, – ответил Гарри. – Но, кажется, это было годы назад, – его голос будто исходил из темной, глубокой дыры.

– Соскучился, да? – продолжались злобные насмешки.

– Нет. Просто грустно. А сейчас, если ты будешь так любезен... Оставь меня, Малфой.

– Не думаю, что твой дорогой профессор Снейп признает тебя снова. Зачем ему?

– Зачем? – повторил Гарри, но его мысли были где-то далеко. Он горько усмехнулся. – Да, зачем? А почему меня это должно волновать? – он развернулся и посмотрел прямо Малфою в глаза, не волнуясь – увидит тот его слезы или нет. – Почему я должен беспокоиться о ком-то? Почему я должен беситься из-за твоих насмешек? – он развел руками. – Не знаю, но я как-то привязан к этому миру и мне не все равно, что люди думают и говорят обо мне. Это нелегко, Малфой. И я ненавижу это, – Гарри обогнул слегка оглушенного слизеринца и помахал на прощанье.

– Увидимся завтра на Арифмантике, – притворно-вежливо сказал он и ушел.

Не так уж далеко – через несколько поворотов его остановил мягкий голос:

– Мистер Снейп, на одно слово.

Гарри устало взглянул на декана своего факультета. Он не чувствовал себя готовым к еще одному разговору.

– Да, профессор?

Она пригласила его войти и через минуту он с удивлением понял, что находится в личных комнатах Макгонагал. Юноша с любопытством огляделся. Комнаты не были отделаны в цвета факультета. Основными в отделке были темно-зеленый и голубой, немного темно-красного, почти коричневого. Профессор указала на кресло возле камина и Гарри послушно сел. Строгая ведьма села напротив и заговорила:

– Гарри, я... я... – челюсть Гарри упала. Он никогда не видел, чтобы у профессора по Трансфигурации пропадал дар речи. Не говоря уже о том, что она никогда раньше не звала его по имени.

– Да? – выдавил он.

– Я только хотела сказать, что мне жаль, что все так обернулось...

– Это не ваша вина, профессор, – Гарри грустно улыбнулся.

– Знаешь, Гарри, я говорила с Северусом тем вечером. Нет, – она повысила голос, заметив, что мальчик хочет перебить ее. – Это не насчет твоего опекунства. Я пыталась уговорить его допустить тебя до занятий по Зельям. Он отказался.

– Да, я знаю.

– Я знаю, тебе нравится зельеделие, – Гарри только пожал плечами. Единственным оставшимся у него чувством была зияющая пустота. – И я хотела попросить тебя, чтобы ты не бросал заниматься зельями. Я уверена, мисс Грейнджер поможет тебе, или мистер Лонгботтом, если ты их попросишь... и, может быть, потом, когда Северус придет в себя, он допустит тебя обратно и ты не отстанешь.

Гарри удалось кивнуть.

– Ты должен знать, что мы, твои учителя, поможем тебе, если ты будешь нуждаться в помощи. Не стесняйся просить. Мы все знаем, что это очень тяжелое время для тебя. Тяжелее, чем когда бы то ни было, хотя ты всегда сталкивался с непростыми ситуациями...

Гарри кивнул. Он не мог ничего сказать. Он чувствовал себя как в вакууме. В ужасной пустоте. Ничто пугало его, но у него не было сил, чтобы противостоять этому.

Почти в беспамятстве он позволил Макгонагал проводить себя до его комнаты. Он чувствовал – не без смущения и стыда – как заботливые руки переодели его в пижаму и укрыли одеялом, как это делал Северус... Он почувствовал зелье на губах... скучечервь... а, зелье сна без сновидений... но оно вызывает привыкание, вспомнил юноша, но он не принимал его месяцы...

– Жизнь отвратительна, – были его последние слова и, к его удивлению, заплаканный голос, такой непохожий на строгий голос Макгонагал, ответил:

– Да, точно.

* * *

Следующие дни прошли, как в тумане и Гарри был очень благодарен, что Макгонагал и Дамблдор сделали его Лучшим Учеником, и у него была своя комната. Ему не надо было оставаться в общей спальне под давлением испытующего взгляда Рона, сочувствующего дружелюбия Невилла и любопытства Дина и Симуса. В своей комнате он мог быть один после занятий и не надо было идти заниматься в библиотеку, где он в любой момент мог встретить Северуса.

Он не хотел пересекаться с ним. Не хотел встречаться и даже видеть его. Гарри не хотел видеть холод и отвержение в знакомых черных глазах, не хотел язвительных замечаний и ядовитого сарказма – по этой причине он даже не пытался спорить о занятиях продвинутыми зельями. О, нет. Ему было нелегко и без уроков, где его единственного выделяли бы и высмеивали, он не думал, что хочет этого вдобавок к своим раненым чувствам.

И даже теперь он не понимал поведения своего дяди. Но не хотел задавать вопросы.

К выходным удивленный Гарри заметил, что он нигде не видел Северуса.

Общие обеды, завтраки и ужины были наиболее трудны для его избегания. Здесь Гарри помогала Гермиона, хотя и невольно – они входили в зал вместе и Гарри всегда был достаточно осторожен, чтобы находиться справа от нее, так, чтобы она была между ним и преподавательским столом. А он заставлял себя не смотреть туда. Он не возражал, если Северус сочтет его трусом.

Субботним утром получилось по-другому. Гермионы нигде не было видно и Гарри пришлось идти в Большой Зал одному. Там сидело всего несколько человек и никто из них не был его другом или одноклассником, поэтому он сел один на свое обычное место, заметив краем глаза, что Северус тоже был в Зале. Аппетит Гарри испарился, но он заставил себя выпить стакан тыквенного сока и собрался уходить.

Ему это почти удалось. Почти. Но голос Директора остановил его:

– Квайетус, пожалуйста.

Он остановился и каждый мускул в его теле напрягся. Если он сейчас повернется к директору, то увидит и Северуса. Тыквенный сок тяжело колыхнулся в желудке и Гарри попытался проглотить комок в горле, чтобы избежать унижения посреди зала. Он сделал ничего не выражающее лицо и обернулся.

– Да, директор.

– Пожалуйста, будь в моем кабинете в 10.00. Это важно.

– Да, директор, – и его глаза невольно остановились на высоком темноволосом мужчине рядом с Дамблдором. Мужчина не смотрел на него. Гарри вздохнул и вышел.

– Квайетус, подожди! – услышал он другой оклик, сразу же выйдя из Зала.

Это была Эрика, новая студентка старого доброго факультета Слизерин. Вторая, за кем охотился Волдеморт. Но теперь, когда правда о том, что Гарри остался в живых, стала общественным достоянием, Эрика была в большей безопасности, чем когда-либо в жизни. Теперь было ясно, что именно сын Квайетуса Снейпа (который должен был стать преемником Дамблдора, – Гермиона показала Гарри статью, где была даже эта информация) был настоящим противником Темного Лорда, одним-единственным, кто мог сразиться с ним и победить. Да, это было совершенно очевидно для Темного Лорда, Гарри видел это, чувствовал гнев и ярость, которые переполняли змееподобное тело, видел красные глаза, пылающие яростью и бешенством, и терпел проклятия, которые тот накладывал на своих последователей.

Гарри вздохнул и повернул голову.

– Да? – устало спросил он.

Девушка остановилась рядом с ним:

– Я... я просто хотела сказать, что ты не должен избегать всех, как делаешь это в последнее время. Что... что ты должен попытаться...

Гарри раздраженно вскинул голову:

– Почему? Мне нужно время, чтоб привыкнуть к ситуации снова. И я не слишком социальная персона.

– Но ты в каждой газете! – недоверчиво воскликнула девушка.

– Это не мой выбор, – огрызнулся он. – Я не просил публичности!

– О...ясно, – она посмотрела на него и заговорила о другом. – Я слышала, ты не будешь заниматься продвинутыми Зельями. Это правда?

Гарри едва кивнул. Эрика продолжала:

– Он... принял меня в этот класс, но я не знаю, справлюсь ли – в моей старой школе у нас была другая программа и я хотела спросить тебя, может, ты смог бы...

– Что? – спросил Гарри после короткой паузы.

– Помочь мне и показать, что вы делали в прошлом году...

Гарри нахмурился:

– Почему я? Там занимаются Арес и Миллисент с твоего факультета. Или Пенси...

Эрика слегка улыбнулась:

– Я не знаю их, но знаю тебя.

– Правда? – Гарри не верил своим ушам. – Мы встречались прежде всего один раз!

– Да, но ты самый лучший в зельях... и ты знаешь продвинутый курс, ты работал с профессором Снейпом в прошлом году...

Гарри мрачно кивнул:

– Да, но это не значит, что я лучший из помощников.

– Хорошо, – сдалась девушка. – Ладно, я прошу объяснить мне только одну вещь – чтоб проверить мой уровень.

– Одну? – переспросил Гарри, зная, что вот-вот попадется в ловушку.

– Одну, – кивнула она.

– Ладно, – юноша обреченно кивнул. – Тогда завтра, после ужина в библиотеке. Секция Арабского Мистицизма. Приноси свои учебники по зельям.

– Конечно, – она сверкнула ему улыбкой и ушла.

Мальчик облегченно вздохнул. Если бы она знала, что он согласился из-за одной-единственной причины, то рассердилась бы. Но причина того стоила – у Эрики Найт была та же фамилия, что и у Армены Хелен Найт, жены Гарольда Уинстона Поттера!

* * *

– Гарри? – осторожный голос.

– Это правда ты? – другой.

– Мой дорогой мальчик, – шепот.

– Если бы мы знали...

Сдержанные всхлипы и обнадеженные взгляды встретили Гарри в кабинете Дамблдора.

Снова Уизли. Но на этот раз никто не отваживался тронуть его, они просто смотрели – миссис Уизли на грани слез, мистер Уизли – неуверенно улыбаясь, Джордж – с натянутым спокойствием на лице, Билл – потрясенно, Чарли – с огоньками в глазах, Перси – ярко покраснев, Джинни – счастливо, Рон – ну, у Рона на лице были почти такие же красные пятна, как и у Перси.

Отсутствовал только Фред – и теперь всегда будет отсутствовать – подумал Гарри и вздрогнул. Фреда не было. Это была его вина.

– Ты вернулся, – прошептала миссис Уизли.

– Он никогда не уходил, мам, – сказал Джордж, глядя на двух покрасневших братьев. – Он всегда был здесь. Это было так очевидно... – он замолчал, как будто ждал, что его близнец закончит предложение, но больше некому было это сделать.

– Так вы?... – неуверенно посмотрел на него Гарри и Джордж кивнул.

– Мы знали это с нашей первой встречи у Завитуша и Клякца.

– Вы... как? – запинаясь спросил Гарри.

– Просто. Это был ты. Изменилась только твоя внешность, но личность за новым лицом осталась прежней. Фред хотел сказать Рону, но сначала мы не были уверены, А потом... Рон был таким...

– Мерзавцем, – буркнул Рон и Джордж легко улыбнулся.

– Точно, мерзавцем. И мы решили не говорить. Мы не хотели подвергать опасности тебя или профессора Снейпа, – его улыбка стала горькой. – Но, как я слышал, ему в итоге удалось подвергнуть тебя опасности...

Гарри вдруг уставился в пол и дернул плечами.

– Я рад, что правда вышла наружу, – он снова поднял голову. – Я ненавидел эту ложь, полуправду, секреты, постоянные объяснения. Теперь я снова могу быть собой.

– Ты всегда был собой, Квайетус, – сказал Джордж.

Короткая пауза.

– Тебе всегда рады в нашем доме, – наконец добавил мистер Уизли. – Когда бы тебе ни понадобилась семья.

Гарри скривился.

– У меня есть Сириус, – пробормотал он и закрыл глаза. – Но все равно, спасибо.

– Нет, Гарри, тебе не за что благодарить, – миссис Уизли больше не могла терпеть, она подошла и крепко обняла его. – Ты нам как сын. Ничего не изменилось.

«Все изменилось» – подумал Гарри, но на этот раз заставил себя не падать в обморок. Он больше не хотел никак показывать свою слабость.

Перси подошел ближе:

– Гарри...

Гарри невольно отпрянул. Его неприязнь к Перси не уменьшилась ни капельки. Он все еще не доверял ему настолько, чтобы простить вещи, случившиеся в полутемном классе.

Он скрестил руки на груди и холодно взглянул на высокого юношу:

– Я не хочу возмездия, Перси, – сказал он ледяным тоном. – Но это не значит, что я забыл твою враждебность и ненависть к простому мальчику. И теперь совершенно неважно, что тем мальчиком оказался я.

– Я просто хотел извиниться, – голос Перси умолял.

– Но я все еще не готов простить.

– Но Рон...

– Нет. Случай с Роном – это другой разговор, между мной и ним, – что-то в глазах Рона смягчилось от этих слов.

– Но то, что я сделал с тобой ничем не лучше, чем поступок Перси... – серьезно сказал ему бывший друг.

– Нет, – Гарри покачал головой.– Это нельзя сравнивать, Рон. То, что ты сделал, было жестоко, это так, но мы стояли лицом к лицу, друг против друга и ты не использовал служебное положение, чтобы издеваться надо мной – потому что у тебя его попросту нет. Это было больше похоже на дуэль и я должен был быть более осторожен. Но случай с Перси – это другое дело. Как аврор Министерства и взрослый, он был в особом положении. А я был абсолютно беспомощен – у меня не было палочки, и я не мог уйти.

Рон кивнул, а Перси покраснел еще больше.

Тема, которая всплыла позже, была гораздо менее неудобной.

* * *

Когда мадам Пинс сболтнула, что мальчишки не было в библиотеке целую неделю, Северус решил, наконец, достать те книги по зельям из арабской секции. Этот болван Лучший Ученик, наверное, у себя комнате или слоняется со своими обожателями – среди которых слишком много слизеринцев – практически невозможно будет встретиться с ним в библиотеке воскресным вечером.

Нет, Северус совершенно определенно не боялся встретиться с мальчишкой. Он просто пытался избегать его: Поттер с лицом Снейпа. Скандал!

Но на самом деле он не мог объяснить себе, почему так яростно ненавидит его. Это было необъяснимое, но сильное и глубокое чувство, а ощущение предательства усиливало его еще больше. Возможно, Минерва была права и то дурацкое заклятье забвения действительно что-то повредило у него в голове – если это он наложил его, а не Альбус и не мальчишка.

К счастью, секция Арабского Мистицизма была пуста и он мог свободно рыскать среди полок. Северус улыбнулся, вытащив толстый том с верхней полки, и как раз собирался сесть почитать, когда библиотечную тишину нарушили голоса. Женский и мужской. Северус ухмыльнулся и положил книгу на место. Возможно, он снимет несколько баллов перед работой, если застанет парочку в сомнительной ситуации. Он выскользнул из арабской секции и остановился за соседним рядом полок: казалось логичным, что парочка ищет некоторой интимности, выбрав упомянутую секцию.

– Что теперь? – спросил женский голос. Он был незнаком Северусу, – это, должно быть, его новая студентка, девчонка Найт.

– Ты принесла свои учебники по зельям? – сердце Северуса остановилось – паршивец Поттер!

– Конечно, ты же мне сказал, – ответила девушка и Северус усмехнулся. Она явно пыталась флиртовать со школьной знаменитостью!

– Окей. Я принес свой учебник за прошлый год и заметки, которые делал в классе. Давай посмотрим...

Ничего интересного: шорох бумаги, легкий шум, будто кто-то сел в кресле поудобнее.

– Арес сказал, что ты лучший в Зельях, – проворковала девушка. Северус закатил глаза.

– Я. Был, – медленно ответил Поттер и зашуршал другой книгой. – Я больше не посещаю этот класс.

– Почему же ты не попросишь профессора, – она не договорила, Поттер перебил ее:

– Это не твое дело. Мы пришли проверить твою программу по зельям, а не обсуждать последние изменения в моей жизни, – очевидно, он не был осведомлен о ее намерениях.

– Так это правда?

– Что? – рыкнул Поттер.

О, злимся?

– Что пишут в газетах.

– Что именно ты имеешь в виду? – притворно-вежливо переспросил он. – Они пишут множество вещей.

Северус почти засмеялся. Поттер не понял, что его вовлекают в разговор, которого он пытается избежать любой ценой.

– Те вещи о тебе и профессоре Снейпе.

Охо-хо. Поттер не реагировал, и девушка продолжала.

– Что он отказался от тебя.

– Что? – недоверчиво воскликнул тот. – Чепуха! Он не отказывался от меня, я не его собственность, – возразил Поттер.

Браво, мисс Найт! Прекрасная ловушка!

– Он отказался быть моим опекуном, вот и все, – должно быть, Поттер выразительно поглядел на девушку, потому что на несколько долгих минут наступила тишина.

Потом он начал объяснять девчонке прошлогоднюю программу – видимо, те разделы, которые она не изучала. Северусу пришлось признаться себе, что мальчишка действительно был очень хорош в Зельях. Но это вовсе не означало, что он позволит ему посещать свои занятия.

Через некоторое время профессор заскучал и собрался уходить, но тут девушка задала еще вопрос, понизив голос:

– А... это правда, что Снейп...

– Для тебя – профессор Снейп, – громко перебил Поттер. Он, видимо, не хотел секретничать.

– ...что профессор Снейп, – продолжала она тихо, – Пожиратель Смерти?

Наступила тишина и Северус подумал, что девчонка могла бы быть прекрасным репортером, даже лучше проклятой Риты Скитер.

– Как ты смеешь? – вдруг процедил Поттер. – Как ты смеешь?

– Ч— что? – начала запинаться она.

– Как ты смеешь обвинять его в этом? – голос Поттера был близок к свистящему шепоту. – Как ты смеешь распространять эту газетную ложь? Ты знаешь ответы. Ты можешь прочесть их где угодно.

– Но ты жил с ним целый год. Ты знаешь его лучше.

– Убирайся с моих глаз, – вдруг спокойно сказал Поттер.

– Но...

– Я сказал – убирайся! Занятие окончено. Ищи другого парня, чтоб с ним флиртовать. Меня ты не интересуешь.

Охо-хо, снова. А Поттер не такой дурак, каким кажется.

– Ты пожалеешь об этом, Гарри, – голос девушки звучал обиженно.

– Не думаю, что пожалею, если ты немедленно уберешься. Но если нет, то я сделаю что-нибудь, о чем точно пожалею!

После ухода девчонки Поттер долго не шевелился.

Когда Северус выскользнул из своего укрытия, он увидел худую фигуру мальчика, склонившуюся над столом. Лицо было спрятано в ладони, и только вздрагивающие плечи выдавали, что он плачет. Северус замер и впервые за последние дни легкое смущение начало смягчать огромную ненависть, которую он чувствовал.

______________________

Гарри прибыл как обычно: упал лицом вниз, пытаясь выбраться из камина. Кто-то схватил его за руку и помог подняться.

– Альбус предупредил меня, что ты придешь, – глубокий спокойный голос как-то успокоил довольно раздерганное настроение мальчика. Подняв голову, он посмотрел прямо в обеспокоенное лицо главной Целительницы:

– Я должен поговорить с вами, – выпалил он через пересохшее горло. – Я должен знать... я...что...

– Я знаю, молодой человек, – женщина указала ему на кресло и прислонилась к камину, как обычно. – Альбус рассказал мне о палочке. И если я правильно помню, вы знаете достаточно о заклятьях забвения и опасности их использования.

– Да, – пробормотал Гарри. Сердце бешено забилось в груди. – Но... я должен быть уверен. Я... – он не мог продолжать. Его голос затих, будто потерялся где-то на полпути. – Он всегда будет меня ненавидеть? – вдруг воскликнул Гарри.

Женщина вздохнула и закрыла глаза:

– Ты помнишь, что мы говорили о состоянии Северуса перед твоим первым визитом к нему? – тихо спросила она.

– Да, – ответил Гарри.

– Ты можешь сказать, что запомнил из того разговора?

Гарри попытался сконцентрироваться и вспомнить слова разговора двухмесячной давности:

– Вы сказали, что его эмоции серьезно пострадали, потому что он удалил все воспоминания о своем брате и что он почти совершенно забыл причины своих прошлых поступков. И запутался, – добавил он. – Но это было два месяца назад!

– Молодой человек, ситуация не так проста, как вы представляете. Двух месяцев недостаточно для исцеления и, особенно, для эмоционального исцеления.

Гарри замер при этих словах. Если кто и знал, как трудно преодолеть эмоциональный шок, так это он. У него ушел почти год на преодоление последствий их заключения и он все еще не исцелился полностью: у него все еще были кошмары по ночам и обострения, как приступ паники несколько дней назад, у него все еще были пищевые расстройства и эмоциональные всплески: обилие плача за последние дни было устрашающим.

Так что он просто кивнул.

– С другой стороны, для Северуса те дни твоего четвертого курса случились всего два с половиной месяца назад. Его неприязнь к Гарри Поттеру жива, как и раньше. Твое скрытное поведение с ним только ухудшило ситуацию. Он не выносит тебя, потому что ты Гарри Поттер и ...

– Но я не тот Гарри Поттер, которого он знал в позапрошлом году! – вклинился Гарри. – Я его племянник и я старался рассказать ему так много, как мог, иногда против воли Дамблдора.

– Да, но ты не рассказал ему о самых важных вещах ...

– ПОТОМУ ЧТО ДАМБЛДОР ЗАПРЕТИЛ МНЕ ДЕЛАТЬ ЭТО! – слезы выступили на глазах мальчика, но на этот раз это были слезы гнева, а не печали или депрессии. – Почему он не понимает?

– Я не думаю, что он когда-нибудь пытался понять Гарри Поттера – а ты для него сейчас скорее Гарри Поттер, чем его племянник. Но есть кое-что хуже: он чувствует себя – и он остается – очень уязвимым, в отличие от многих людей, подвергшихся действию заклятья забвения. В основном эти заклятья затрагивают небольшую часть разума, грустные воспоминания, неуловимые вещи и потому люди даже не догадываются, что они что-то забыли. Но на этот раз заклятье было таким мощным и сильным, что он бы понял это, даже если бы ему не сказали. Поэтому он очень хорошо осведомлен о своей слабости: что его память полна значительных пробелов и дыр, которые он не может заполнить, ему нужны другие люди, которые расскажут ему, что произошло, люди, которым можно верить, которые не воспользуются его слабостью. И я думаю, Альбус давно должен был рассказать ему намного больше правды, но он не хотел рисковать его преданностью.

– Что значит, рисковать его преданностью? – прошипел Гарри.

– Я, думаю, это была главная причина всей этой секретности Альбуса. Он больше не был уверен в преданности Северуса, основанной на смерти его брата. Поэтому ему понадобился другой способ привязать его к Ордену и сохранить от Ты-Знаешь-Кого, и он использовал тебя, его предполагаемого сына.

– Ясно. Мне он сказал, что сделал это ради моей безопасности.

– Вероятно и то, и другое, – поспешила согласиться Целительница.

Гарри снова поднял голову:

– Значит, ситуация такова. Но есть ли надежда для Северуса восстановить свои воспоминания, или часть их? Я знаю, что нет, но хочу услышать это от кого-то, у кого есть многолетний опыт работы в этой области.

Женщина грустно улыбнулась.

– Вероятно, я одна из наиболее опытных целителей, молодой человек, но это вовсе не означает, что я с абсолютной уверенностью могу сделать заключение о возможном умственном состоянии Северуса в будущем.

– Вы уходите от ответа, – мрачно сказал Гарри. – Пожалуйста, скажите мне правду. Я хочу... я должен знать!

Двое долго смотрели друг на друга. Первой сдалась Целительница.

– Хорошо, – тяжело сказала она, – мой ответ: нет. Для него нет особой надежды на восстановление.

– Почему?

Женщина заставила себя объяснить более подробно:

– Правильно выполненное заклятье забвения не меняет содержимого разума, оно лишь устанавливает стены и ворота между определенными областями, воспоминаниями, образами. Наша работа в этом случае заключается в том, чтобы убрать эти стены и вернуть потерянные воспоминания обратно пациенту. Это довольно долгий процесс и мы действовали так, потому что полагали, что Северус правильно исполнил заклятье. И ты видел: это оказалось совершенно бесполезно. Состояние Северуса ничуть не изменилось, потому что его заклятье было вовсе не правильным. Это значит, что оно, вместо того, чтобы выстроить стены, наиболее вероятно, стерло его воспоминания или необратимо повредило их, – Целительница подошла к креслу и села. – За всю мою практику у меня было всего пятеро таких пациентов, как Северус. И никто из них не выздоровел.

Она ненадолго замолчала.

– Альбус рассказал мне, как Северус обращается с тобой сейчас. Это отчасти из-за неправильного заклятья. Не только из-за его прошлой неприязни.

– Это означает что...?

– Я не знаю, молодой человек, – прошептала она растерянно.

* * *

После возвращения из госпиталя, Гарри совершенно перестал участвовать во всем, что планировали его друзья. Он оставался у себя в комнате и проводил большую часть дня слоняясь и предпринимая жалкие попытки заниматься. Но все занятия стали ему неинтересны. И совсем не по вине учителей – они очень старались.

Новая учительница по Защите, профессор Нуар, была очень мила с ним и очень старалась помочь – она предложила дополнительно заниматься с ним дуэльными практиками, но Гарри немедленно отказался, хотя и знал, что такие занятия ему необходимы. Но его это не волновало.

Макгонагал, к его облегчению, не изменила своей обычной манеры обращения с ним. Она оставалась той же строгой, суровой ведьмой, какой он ее знал раньше, что делало его положение более терпимым, но... Гарри чувствовал ее симпатию, иногда он ловил на себе короткий обеспокоенный взгляд и ненавидел это. Ему не нужно было ничье беспокойство или жалость.

Профессор по Арифмантике загружала его заданиями и домашней работой, как и профессор Флитвик, даже Биннс заметил, что что-то происходит с его любимым учеником, потому что пригласил Гарри в свои личные апартаменты (Гарри удивился – зачем привидению личные апартаменты) и одолжил ему несколько книг, которые оказались на удивление интересными.

Шестым усложненным предметом для Т.Р.И.Т.О.Н. Гарри выбрал Гербологию, которая ничем не отличалась от предыдущего года: он даже посещал эти занятия с теми же студентами, что и в прошлом году. Очевидно, у всех оказались достаточно высокие оценки по Гербологии, чтобы продолжать обучение.

Так Гарри переходил с урока на урок и заставлял себя заниматься, есть, спать, ходить и жить, но совершенно безучастно. Он возвращался к разговору с целительницей снова и снова, споря с собой, отчаянно ища какое-нибудь решение, но время шло, и спустя несколько недель ему, наконец, пришлось признать факт, что Северус никогда не станет прежним. И ему, Гарри, придется жить с этим. Но он вовсе не собирался сдаваться в отношении Северуса. Вовсе нет. Ему в голову пришла другая идея.

Он додумался до этого на занятиях по Защите, в последнюю неделю сентября, когда они, наконец, закончили разбирать программу С.О.В. и профессор рассказывала им о необходимых умениях для Т.Р.И.Т.О.Н. в следующем году. Гарри смертельно скучал. Он уже прочел все книги, рекомендованные для этого курса, и не думал, что услышит что-нибудь важное. Он позволил разуму пассивно течь, так что его шокировали слова, которые он случайно уловил из длинной речи профессора.

– ... и вы должны понять, что нет совершенной защиты или преград. Каждый щит можно пробить, сквозь каждую защиту можно пройти. Ваша задача – обнаружить как. Если попытка окажется тщетной – пробуйте другой путь. В этом году мы узнаем об альтернативных способах проходить сквозь защиту, преграды и личные системы безопасности ... – она говорила еще что-то, но Гарри снова отвлекся

– ... нет совершенных преград и защит...

– Сквозь любой щит можно проникнуть, сквозь каждую защиту можно пройти.

Сердце Гарри забилось быстрее.

– Сквозь любой щит можно проникнуть, сквозь каждую защиту можно пройти, – он повторял это предложение в уме снова и снова.

Что, если Целительница ошибалась? Что, если какие-то части воспоминаний Северуса остались нетронутыми и ему надо просто найти их? Что, если эти области памяти не были совершенно уничтожены, если это лишь предположения и догадки? Что, если там были просто стены и преграды вокруг тех воспоминаний, только сильнее и крепче обычных?

Гарри пришел в такое возбуждение, что едва смог дождаться конца урока. В этот день у него не было больше занятий, только обед, но он не собирался отвлекаться на такие глупости, как обед. Услышав, как учитель отпустила их, он побросал учебники в сумку и понесся в библиотеку.

– Сквозь любой щит можно проникнуть, сквозь каждую защиту можно пройти. Ваша задача – обнаружить как.

Он найдет путь сквозь стены Северуса. Это была его задача и он не ошибется.

* * *

Северус все еще кипел от гнева, когда вошел в класс, где его ждали шестикурсники, посещающие занятия по усложненным Зельям. Этим утром он получил последний номер Вестника Зельеделия и чуть не лишился чувств, когда заметил фото проклятого мальчишки на обложке.

Как?

Как Поттер мог быть везде? Это был не Ведьмовский Еженедельник, или Ежедневный Пророк, до сих пор это был серьезный научный журнал и там не было места знаменитостям и самонадеянным болванам, вроде Поттера, не говоря уже об обложке!

– Да о чем они думают ... – буркнул он и вскочил на ноги, опрокинув кресло.

Дамблдор с любопытством посмотрел на него, но Северус лишь передернул плечами и торопливо вышел из Большого Зала. В любом случае, его аппетит был испорчен.

Он хотел написать письмо главному редактору, протестуя против очевидного развращения издания совершенно незаслуженной славой мальчишки, но сначала он должен прочитать статью, если хочет, чтобы письмо было соответствующим. Итак, он уселся в свое любимое кресло и открыл журнал.

С Северусом чуть не случился припадок, когда он прочел заголовок: «Гарольд Квайетус Снейп – заброшенный гений?» Он закашлялся и выплюнул чай, который пил.

С тех пор, как правда вышла наружу, это была первая статья, которая действительно винила его за его поведение. Другие просто представляли его бессердечным мерзавцем, но в этом не было ничего нового, они все описывали его как бывшего Пожирателя Смерти, никак не связывая с их драгоценным Мальчиком-Который-Выжил.

Но эта статья была совершенно иной. Ее автор – МакРи – вы подумайте! – нападал на него из-за его отвержения мальчишки. «Мне выпала честь учить этого мальчика несколько недель и должен сказать, что у меня никогда не было такого внимательного, разумного и творческого ученика, как молодой мистер Снейп, который теперь, благодаря решению своего дяди, лишен возможности дальнейшего изучения тонкого искусства приготовления зелий, у кого теперь нет надежды на получение приличной подготовки, чтобы он смог занять достойное его место среди Мастеров Зелий.»

Северус ахнул, но у статьи было, что сказать еще: «Мы все знакомы с публикацией двоих Снейпов об их экспериментах с Волчьелычным Зельем и мы все знаем, насколько большую роль сыграл юноша в создании его модифицированного варианта. Это практически невыносимо, что профессор Снейп, узнав, что его племянник не кто иной, как Гарольд Поттер, отказался обучать его ...» и так далее, без конца.

Самым раздражающим в этой статье было то, что мальчишка действительно был талантлив, признался себе Северус. Он прекрасно помнил, как они работали вместе, точные движения, интерес, внимание и последнее, но не менее важное, его желание учиться и понимать.

Работать с ним было ... ну ... доставляло удовольствие. Он был превосходным ассистентом.

Но он все равно был Поттером и Северус ненавидел его.

Так что он был довольно зол, когда вошел в класс. Лицезрение мисс Грейнджер и мистера Лонгботомма не улучшило дело. Как и наблюдения за попытками класса продраться сквозь процесс приготовления зелья. В основном потому, что Северус знал – мальчишка мог бы сварить это зелье легко и превосходно – он уже видел, как тот делает это.

Поэтому к концу урока Мастер Зелий был очень сердит.

– Мисс Грейнджер. Останьтесь, – пролаял он девушке. Она выглядела испуганной, но терпеливо дождалась, пока ее товарищи покинут комнату.

– Да, сэр? – она подошла к преподавательскому столу в конце комнаты.

– Я хочу поговорить с Поттером, сегодня, в восемь, в моем кабинете.

Внезапно открытое выражение лица девушки превратилось в напряженное и подозрительное.

– Зачем?

– Это не ваше дело, – холодно ответил Северус и поднялся. – Теперь идите.

– Нет.

Северус замер на полдороги. Он никогда, НИКОГДА не слышал, чтобы Грейнджер перечила учителям. Медленно, он повернулся к ней.

– Нет? – переспросил он угрожающе.

– Нет, – прошептала она и Северус заметил, что она пытается сохранить присутствие духа. И она снова повторила. – Нет.

– Что нет? – наконец поднялся он и подошел к напуганной девушке.

– Я не скажу ему, сэр, – она сглотнула. – Я не хочу, чтобы ему снова причинили боль. Только потому, что вы прочли эту статью...

– Откуда ты знаешь, девчонка? – прогремел он и встал лицом к лицу с дрожащей студенткой.

– Квайет получил свой экземпляр и я увидела ... его на обложке, – она проглотила комок в горле, – и прочла статью... – она замолчала и отвернулась от угрожающего лица Северуса.

– Мне все равно, что вы думаете, мисс Грейнджер. Я все еще хочу поговорить с Поттером сегодня вечером.

– Я не знаю никакого Поттера, сэр, – ответила девушка и отошла назад. – Я не могу передать ваше сообщение.

– Десять баллов с Гриффиндора за ваше нахальство, мисс Грейнджер.

Девушка посмотрела на него и к своему удивлению, он увидел лишь печаль в ее глазах.

– Да, сэр, – ответила она и ушла.

Только когда она закрыла за собой дверь, Северус понял, что ему придется найти кого-то другого, чтобы передать его послание.

* * *

– Арес сказал, вы хотели поговорить со мной, сэр.

Северус взглянул поверх эссе, которое проверял, затем посмотрел на часы. Было ровно восемь.

– Закрой дверь, – сказал он и опустил перо. Он видел, как мальчишка закрыл коричневую деревянную дверь, повернулся и ожидающе посмотрел на него.

Северус помассировал виски в изнеможении и удивленно заметил, что мальчишка слегка улыбнулся при этом. Это разозлило его, уже не в первый раз за день.

– Поттер!

Улыбка исчезла.

– Мое имя Снейп, сэр, – нагло ответил мальчишка. Северус в гневе сжал кулаки.

– Ты читал статью, – продолжал Северус, умышленно игнорируя замечание мальчишки.

– Какую статью? – удивленно моргнул тот.

– В «Вестнике Зельеделия», – прошипел Северус.

– Нет, сэр, – покачал головой мальчишка, – я отдал мой экземпляр Гермионе.

– Почему?

Пожатие плечами.

– Она заметила там что-то и захотела прочитать. Она сказала, что отдаст мне журнал завтра.

Спокойствие мальчишки почему-то еще больше раздразнило Северуса. Он опять что-то замышляет?

– Не думай, что из-за этой статьи я допущу тебя в мой класс.

– Что? – Поттер выглядел удивленным. – Я никогда не просился обратно.

Это было правдой и потому разгневало Северуса еще больше.

– Но ты хочешь вернуться, – прошипел он.

Поттер снова пожал плечами:

– Нет. На самом деле, нет.

– Нет? – переспросил Снейп с притворным интересом. – Я недостаточно хорош для нашей местной знаменитости, Поттер?

Мальчишка вздрогнул и посмотрел прямо ему в глаза.

– Мое имя Снейп, сэр, – сказал он снова.

– Отвечай на вопрос! – закричал на него Северус.

– Зачем? – ответил тот. – Вы не возьмете меня обратно. Я не прошусь. Не думаю, что в этих условиях мое мнение имеет значение.

Он снова был прав. Северус ненавидел его.

– Десять баллов с Гриффиндора, Поттер.

Мальчишка вздрогнул и медленно произнес:

– Я. Не. Поттер. И вы не можете снимать баллы только потому, что я вам не нравлюсь. Я не сделал ничего, заслуживающего наказания.

– Ничего? – Северус внезапно взорвался. – А ложь? Полуправда? Использование моего неведенья?

Неожиданно мальчишка опустил голову:

– Я хотел сказать тебе с самого первого дня, – прошептал он. – Но директор боялся твоей реакции.

– Ты хотел сказать мне? – сарказм сочился сквозь слова Мастера Зелий. – Снова ложь.

– Нет, – мальчишка неистово замотал головой. – Я действительно хотел. Сразу же, как смог, я рассказал тебе, что я не твой сын. Я хотел сказать тебе кто я, просто ... я ... я боялся потерять тебя... – последние слова были совсем тихими.

– Тебе удалось, – холодно ответил Северус. Выражение лица мальчишки будто захлопнулось и Северус увидел следы усталости на юном лице. Но не только усталости. Внезапно он разглядел в нем себя, шестнадцатилетнего себя и что-то еще, он не знал точно, что. Что-то далекое и щемящее, что-то, что глубоко, очень глубоко тронуло его, так что у него перехватило дыхание.

Они стояли и смотрели друг на друга.

Мальчишка не был Поттером. Он действительно был Снейпом, признался себе Северус. Или он сошел с ума.

– Теперь убирайся, – пробормотал он, прежде чем смущение смогло пробить его нейтральное выражение лица. – И не думай, что у тебя будет шанс.

Снова это выражение.

– Да, сэр, – мальчишка кивнул и вышел.

Но смущение осталось.

* * *

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросил Рон, когда Гарри выбрался из-за книжных полок.

– Читаю, – ответил тот саркастически и положил книги, которые нес в руках, на стол. – Это библиотека, Рон.

Рон изумленно оглядел его книги:

– Зачем ты читаешь это? – он поднял толстый том, лежащий сверху стопки. – «Разделенные воспоминания – практическое руководство», – громко прочел он, – «Вспомнивсели» – был другой заголовок.

– Рон, пожалуйста, – мягко сказал Гарри. – Это не твое дело.

Рон сел и серьезно поглядел на него:

– Ты делаешь это для Снейпа, верно?

– Поздравляю, – издевательски ответил Гарри. – Один балл Гриффиндору за такое разумное заключение.

– Но ... почему? – спросил его бывший друг.

Гарри вздохнул и ответил не сразу. Они с Роном все еще не были друзьями. Они общались довольно нейтрально и редко говорили друг другу больше, чем просто приветствия, и Гарри знал, что это главным образом вина Рона сделала их отношения почти невыносимыми. Рон был шокирован, когда полгода назад понял, что чуть не убил кого-то. И его шок стал еще больше, когда он узнал, что этим кем-то был Гарри.

– Попробуй догадаться, – выпалил он сардонически.

– О ... – Рон кашлянул. – Но ... он отказался от тебя...

Конечно, детали не были широко известны. Гарри рассказал все только Гермионе, но остальные могли просто проследить за событиями последних месяцев. Конец четвертого курса – Снейп – его сын – просветленное настроение – более легкие занятия по Зельям – Малфой – исчезновение Квайетуса – Волдеморт (или Вы-Знаете-Кто) – Обливиате (эту часть многие не знали) – много времени в госпитале – напряженность между Снейпом и его сыном – затем снова хорошие отношения – внезапное слово в классе по Зельеделию – полное отвержение – невыносимые занятия по Зельеделию. Снова.

Гарри вздохнул и решил не реагировать. Но на этот раз Рон был настойчив:

– Знаешь, Гарри, я пришел поговорить с тобой.

– Правда? – Гарри поднял бровь, не отрывая глаз от книги, которую открыл секунду назад.

– В конце прошлого года мы разговаривали и ты ... ты сказал, что хотел подружиться со мной. А потом ... я думал о тебе и внезапно обнаружилось, что ты это ты и я ...– он остановился и воскликнул: – Гарри, я почувствовал себя так ужасно! После того, как я набросился на тебя в Хогсмиде, мне хотелось исчезнуть. Мне было стыдно за себя. Я ... ты ... – Рон снова понизил голос. – А когда я узнал правду ... Гарри, я знаю, что это ужасно – то, что я сделал, но ... это значит, что ... мы не сможем больше быть друзьями?

На этот раз Гарри услышал страдание и искренность в голосе экс-друга, поэтому он опустил книгу и медленно, задумчиво потер виски. Внезапно он вспомнил, что это была одна из привычек Северуса и слегка улыбнулся.

– Я не знаю, Рон, – честно ответил он. – Это не так просто, как ты думаешь...

– Почему нет? – нахмурился тот. – То, что я сделал, я сделал из-за тебя!

– Но ты сделал это со мной, Рон! – прошептал Гарри в ответ.

– Ты должен был рассказать мне! – Рон стукнул кулаком по столу. – Я был твоим лучшим другом. Я думал, ты умер. Это было ужасно. Ужасно, – он встряхнул головой. – Ты представить не можешь. А потом ...

Гарри вдруг не смог больше его слушать. Он вскочил, схватил несколько книг, лежащих перед ним и выскочил из библиотеки так быстро, как мог. Но на мгновение он остановился у двери.

– Я кое-что знаю о том, каково быть несчастным, Рон, – сказал он.

Позже, у себя в комнате, он продолжил свое изучение дубльдумов. Эта идея пришла ему в голову, когда он думал о состоянии Северуса после мрачного откровения Дамблдора о его палочке.

Если воспоминания Северуса невозможно восстановить, значит, Гарри даст ему свои собственные воспоминания, так много, как сможет. Хотя, были кое-какие проблемы. Во-первых, у него не было дубльдума, во-вторых, он не знал, как им пользоваться. Не говоря уже, что он не хотел расставаться со своими воспоминаниями. Он хотел поделиться ими, значит, ему нужно научиться отправлять воспоминания в дубльдум и в то же время оставлять их в голове.

Купить дубльдум оказалось нетрудно. Судя по его текущему экономическому состоянию, он мог купить сотни дубльдумов, хотя они были довольно дорогими. И все же юноша испытал некоторый шок, когда, наконец, заказал один: компания прислала его бесплатно. Когда Гарри спросил почему – они просто указали, что он является одним из владельцев компании – потому что это было дочернее предприятие Волшебных Раковин Интернешнл.

Гарри дотронулся до края маленькой каменной чаши и улыбнулся. Это даст Северусу нечто более драгоценное, чем деньги и богатства. Это вернет ему что-то, что однажды принадлежало ему, но исчезло в пустоте.

Но он еще не был готов. Ему нужно было испробовать все, о чем он прочел и чему научился. И этот короткий спор с Роном подал ему хорошую идею.

Сначала он испытает свои дубльдумные способности на Роне.

* * *

Гарри так нервничал, что его чуть удар не хватил. Эрика снова заловила его и он просто не мог от нее отделаться. Он знал, что все еще был довольно безобразным и вспыльчивым, но это не останавливало девушку от охоты на него. Гарри снова почувствовал себя несчастным. Он хотел все вернуть, хотел снова стать сыном Северуса – не только из-за него, но потому что тогда он считался полу-магглом, противным мальчишкой и никто не хотел подружиться с ним из-за его славы, богатства или благородного происхождения. Даже быть Гарри Поттером было лучше, чем сейчас. Будучи Поттером он был хотя бы симпатичным, а теперь ... И он не был слепым. Он прекрасно видел, что не нравится Эрике. Ей нравились все эти дурацкие вещи, которые Гарри ненавидел: слава, богатство и происхождение.

И сейчас она болтала с ним, как ни в чем ни бывало, улыбаясь и слегка флиртуя, играя волосами, покусывая губы, видимо, думая, что все это делает ее ужасно привлекательной, но все это так раздражало Гарри, что он едва сдерживался, чтоб не послать ее к черту.

– ... и профессор Снейп дал нам это задание, и я подумала, что смогу попросить тебя, Гарри, раз уж ты ... – счастливо щебетала она, но к гарриной удаче, к ним подошел Симус и увел мальчика от нее.

Когда они отошли достаточно далеко, чтобы Эрика не могла их услышать, Гарри облегченно вздохнул:

– Спасибо, приятель.

– Она ужасающа, – покачал головой Симус. – И я думаю, ты должен быть более строгим и послать ее подальше. Твоя явная неуверенность позволяет ей думать, что ты можешь назначить ей свидание или что-то в этом роде...

– Ох, я знаю, – Гарри закатил глаза. – Но я обычно просто не успеваю даже рта открыть.

Симус подмигнул ему:

– А ты попробуй вести себя в стиле твоего от... то есть, профессора Снейпа. Ты можешь, я видел в прошлом году. Ну, возможно твой смертельный оскал не так хорош, но он достаточно зловещ, чтобы напугать ее так, чтобы она обходила тебя за милю.

Гарри коротко, почти счастливо засмеялся.

– Я скажу тебе кое-что, – прошептал он, наклонившись к Симусу. – Когда-то я долго практиковался в этой ухмылке перед зеркалом.

Симус засмеялся и недоверчиво покачал головой:

– Ты такой серьезный. Я не могу представить тебя стоящим перед зеркалом и репетирующим «оскал смерти».

– Ну так попробуй. Я делал это много раз.

Симус снова покачал головой:

– Ладно. Но я утащил тебя от той девчонки не затем, чтоб обсуждать твои снейповские ухмылки, Ква... Гарри. Я просто ... ну ... ты знаешь, в этом году я капитан квиддичной команды, а ты ... ты лучший ловец, который у нас был и знаешь, приятель, мы подумали, что ты мог бы снова летать.

Гарри развернулся и посмотрел на него.

– Симус! – сказал он серьезно и схватил друга за плечо. – Нет.

Симус смущенно и удивленно моргнул:

– Но почему?

– Я не займу твое место. Ты ловец и ...

– Слушай, Гарри. С тех пор как ушли Джордж, Фред, Ангелина и Кэти, в команде остались только мы с Роном и я не уверен, что так уж хочу быть ловцом. Я бы лучше попробовал быть охотником и все равно остаются пустые места еще двух охотников и двух отбивал, – выразительно сказал Симус. – Ты нужен нам в команде.

– Симус, я не знаю, – Гарри поскреб шею. – У меня много классов Т.Р.И.Т.О.Н. и я бы хотел сконцентрироваться на них, вместо ежедневных тренировок ...

Лицо Симуса вытянулось:

– Да, я знаю, что тебе нелегко, но ты нам нужен и ты чертовски хорош. И я думаю, мы сможем так организовать тренировки, чтобы тебе не пришлось участвовать в каждой. Пожалуйста, Гарри!

Гарри почти простонал от раздражения:

– Я не думаю, что мне этого хочется, Симус.

– Ты любишь летать, Гарри. И сейчас у тебя есть шанс летать снова! – Симус выложил козырный туз, упомянув единственное, что Гарри не мог игнорировать.

Тот скривился на секунду и медленно, напряженно кивнул, обезоруженно ответив:

– Хорошо, я постараюсь.

Он действительно любил летать.

* * *

Чтобы подготовить пробный дубльдум для Рона, понадобилась почти неделя, но Гарри совершенно не представлял, как заставить бывшего друга заглянуть в него. Каждый раз, когда он оказывался рядом с рыжеволосым мальчиком, его всегда что-то останавливало, хотя он не понимал, что и почему. Неужели ему не хотелось, чтобы Рон увидел, понял, что он сделал?

Да, он хотел, – ответил он себе, но были кое-какие проблемы. Показать Рону эти воспоминания, было бы актом доверия, принятием риска открыться перед кем-то, кто издевался и унижал его раньше, даже если и не знал, что это был Гарри. Было все еще трудно решиться доверить ему секреты, скрытые в дубльдуме, который лежал на тумбочке возле гарриной кровати. Гарри неуверенно вздохнул.

Может, еще не настало время показать Рону эти воспоминания. Пока еще не настало. Может быть, ему надо еще немного подождать. Может быть, он никогда ничего ему не покажет. Дубльдум был полностью готов, Гарри знал, он проверял его несколько раз в процессе подготовки. Ему удалось разделить воспоминания и убрать все моменты, которые он хотел сохранить в секрете от Рона. Это было нелегко: много раз он замечал, что каждое воспоминание связано с множеством других и тащит их с собой в чашу. Гарри приходилось стирать их снова и снова, пока оставался лишь нужный кусочек.

Чтобы подготовить это, понадобилась почти неделя. Но сейчас он не был уверен, что хочет поделиться ими. Там было слишком много вещей о Северусе, их прошлых отношениях и, возможно, слишком много воспоминаний о его боли и страхах ...

Что ж. Он не станет показывать их Рону, принял решение Гарри, потушил почти все факелы и нырнул в постель.

Но его работа была не бесполезна: она вызвала множество неожиданных открытий и заключений о том, как работает человеческий разум – и теперь Гарри намного лучше понимал слова Целительницы о потерях Северуса. У него не было отдельных воспоминаний. Его память была сложной сетью, вплетенной в разум, и каждое воспоминание было тесно увязано в эту сеть. Уже не в первый раз Гарри удивился, как Северусу удалось остаться в здравом уме после такой невообразимой потери.

Северус ...

Гарри закрыл глаза и принялся планировать, какую сеть воспоминаний он сплетет для Северуса.

Там будет память о прошедшем годе, это было ясно. Память о совместных приключениях и опыте, воспоминания об игре в шахматы и долгих разговорах, воспоминания о боли и уюте, как в Поместье Кошмаров. Волдеморте, Пожирателях Смерти, унижениях, голоде, первой попытке общения, неуверенном перемирии, последующем мире, еще дальше о дружбе и о поворотных моментах, вызванных общей болью и пытками ...

Блеск лезвия, Тормента, Круциатус, пинки, удары, ох ...

Гарри внезапно почувствовал, как все это ожило у него в голове: Пожиратели Смерти, черные мантии движутся в неверном свете факелов, громкий безумный выкрик Волдеморта. Великий Ублюдок был разочарован.

– Крусио! – заклятье сильно ударило Гарри и он не смог сдержать крик. – Я не потерплю больше ошибок, Червехвост. Я был очень, очень терпелив с тобой, ты знаешь, – монстр взмахнул палочкой и боль Круциатуса снова пронзила Гарри. – Я вытерпел твой провал и побег Снейпа, – снова взмах палочки. – Я снес и его второй побег, – Червехвост уже вопил изо всех сил от невыносимой боли. – Я стерпел провал в Поместье Блэков и потом, в Хогвартс-Экспрессе, – новый взмах и новые крики. – Но это известие, что Поттер жив – это твоя вина, только твоя! Ты послал в него Убийственное Проклятье! Ты должен был сказать мне, что у тебя перед ним долг жизни! – внезапно он опустил палочку и Гарри задрожал. Он знал, что сейчас случится, но не хотел видеть это, нет, нет, нет!

– Ты бежал в страхе, Червехвост, когда узнал новости, – прошипело змееподобное создание в безумной ярости. – Ты действительно думал, я не найду тебя? – он склонился над толстым мужчиной. – Ты действительно надеялся выжить?

– НЕТ! – воскликнул Гарри. – Нет! Не надо!.. – но никто не слышал его.

– Авада Кедавра.

Слова Волдеморта были тихими, но они поразили Гарри сильнее, чем все предыдущее. Он почувствовал, как что-то взорвалось в груди, больнее любого Круциатуса и он кричал и кричал, пока не наступила темнота и не закутала его чувства в мягкий бархат беспамятства.

* * *

– Парватти, иди приведи профессора Макгонагал, – сказала Гермиона дрожащим голосом. – Рон, Симус, Дин, Колин, Невилл помогите мне пробиться сквозь его дверь.

Еще один полный боли вскрик эхом отдался в гостиной. Услышав первый болезненный крик, прорезавший мирную тишину гостиной, Гермиона поняла, что происходит что-то ужасное. Она сидела в гостиной, занимаясь в одиночестве, когда услышала это и немедленно попыталась войти к Гарри, но ей не удалось. Его дверь была плотно закрыта комбинацией запирающих заклинаний и противодевчачьей защитой, поэтому ей пришлось позвать на помощь. Она ворвалась в спальню к шестикурсникам и разбудила сердитых мальчишек, схватив Невилла за руку:

– Гарри плохо. Помоги, пожалуйста! – всхлипнула она и Невилл позволил приволочь себя в гостиную. Остальные поплелись за ними.

К этому времени уже почти все проснулись.

– Как ты хочешь войти? Нам надо подождать профессора! – возразил Симус.

– Можно послать заклинание всем вместе, – вдруг сказал Невилл, но громкое «НЕТ!» из комнаты приморозило их к месту. Это продолжалось несколько секунд.

– О мой бог, – прошептал Дин, а Рон побледнел.

– Квайет! – закричала Гермиона и забарабанила кулаками по двери. – Квайет, проснись! Пожалуйста, проснись! Это сон, Квайет! Квайет ... – всхлипы заглушили ее, когда она упала на колени. – Квайет, – плакала она перед закрытой дверью.

Рон присел рядом и обнял ее за плечи:

– Пойдем, Гермиона, дадим другим открыть дверь. Ты прямо на дороге, – Гермиона кивнула, но не сдвинулась с места. Рон аккуратно оттащил ее в сторону.

Вскрики в закрытой комнате вдруг прекратились и в гостиной наступила ужасная тишина, в которой был слышен только тихий плач Гермионы.

Громкий стук потряс мертвую тишину.

– Отойди! – прозвучал строгий голос Макгонагал от портрета Полной Леди. Профессор устремилась к двери комнаты Гарри и направила на нее свою палочку:

– Профессор Минерва Макгонагал, хозяйка школы, приказывает немедленно открыться! – воскликнула она и ткнула палочкой в дверь.

В следующую секунду они были внутри, Гермиона сразу за профессором.

– Кваейт! – воскликнула она, заметив свернувшуюся фигуру на кровати. – Квайет, как ты? – она опустилась на колени рядом с ним.

– Будьте осторожны, мисс Грейнджер, – слова Макгонагал пугали. – Мы не знаем, что с ним произошло.

Гермиона кивнула:

– Надо доставить его в лазарет.

Взмахом палочки Макгонагал наколдовала носилки и левитировала на них бесчувственное тело Гарри.

– Мисс Грейнджер, вы идете со мной. Вы, мальчики, обратно в спальню. Мистер Снейп будет в полном порядке завтра, – она быстро распустила толпу у комнаты Гарри. С легким шепотом студенты разошлись, исчезнув с глаз Рона.

Он не пошел с ними.

Как только он заметил дубльдум Гарри, он понял, что не пойдет спать. Он должен взглянуть туда. Да, он знал, что это не слишком благородно, но он хотел понять, принять, снова получить место в жизни друга любой ценой. Быстро, как только все вышли, он закрыл дверь и подошел к чаше.

Он никогда не дотрагивался до дубльдумов раньше. Гарри впервые рассказал ему о них, когда посмотрел в дубльдум Дамблдора, на четвертом курсе.

Ему не нужно ничего делать, только посмотреть в серебристый туман внутри.

Он глубоко вдохнул и склонился над чашей.

Сначала туман не показывал никаких признаков жизни или движения и Рон нагнулся ближе. Что-то подхватило его, мягко крутануло и через секунду, он обнаружил себя далеко от безопасности Хогвартса – в другом времени, в другом месте, телом и душой.

* * *

Рон находился в темной, едва освещенной комнате и глядел на три фигуры, сидящие напротив камина. Когда он подошел ближе, вид просто ошеломил его.

Это были Гарри Поттер, Северус Снейп и Дамблдор, но Гарри ... все еще выглядел как Гарри, а не как ... Квайетус, которого Рон узнал в прошлом году. И Снейп был таким странным – на его бледном лице не было обычной холодной маски, глаза были красными и на щеках были ясно видны следы слез.

Рон услышал, как говорит Дамблдор:

– Именно. Фадж находится под влиянием Люциуса Малфоя, который очень хочет стать директором Хогвартса.

– Но ... это будет катастрофой! – в ужасе воскликнул Гарри-воспоминание.

Вдруг Дамблдор посмотрел прямо на Рона. Тот почти подпрыгнул в шоке.

– Да, это так, – кивнул Дамблдор-воспоминание. – И с другой стороны, если я позволю им узнать, что ты жив, они захотят допросить тебя в Министерстве, а после того, как Северус ...

– Я уже рассказал ему о методах министерских расследований. И о моих показаниях вам тоже. Поэтому можете продолжать, – Снейп был таким странным. Таким человечным ...

– Ну ... скажем так: я не хочу передавать им тебя, чтобы они могли расследовать это дело. Но если они как-то обнаружат, что ты жив ... – и Рон очень хорошо знал, какие способы дознаний используются в Министерстве. Теперь он понял, что события, которые он видит, происходили перед началом учебного года, потому что Гарри все еще был Гарри, но уже после их заключения, потому что они со Снейпом ... сидели так дружно, рядышком друг с другом, под одним одеялом. И у обоих были свежие кровоподтеки на лицах, руках и шеях. Змеящиеся шрамы на шее у Гарри были ярко-красными. Рон содрогнулся.

– Это значит ... значит, что я не смогу больше быть собой ... – вдруг пробормотал Гарри. – Волдеморт хочет убить меня, Министерство хочет пытать меня ... – Рон снова вздрогнул, поняв, что знает, что произойдет несколькими месяцами позже. – Я должен спрятаться или замаскироваться ... Почему я вообще выжил? Я только хотел нормальной жизни, без страха и угроз, я не хочу скрываться или делать что-то вроде этого...

Рон подошел ближе, чтобы предложить помощь или чтобы сказать что-нибудь, что успокоит Гарри, но тут Снейп-воспоминание положил руку на плечо мальчика.

– Гарри, Гарри, успокойся. Я уверен, директор уже что-то придумал. Ты выслушаешь его и мы вместе решим, что делать, хорошо? Итак, Альбус?

Рон повернулся к директору, но он уже точно знал, что тот скажет.

– Я уже сделал некоторые приготовления, Северус. Если ты примешь Гарри в свою семью, заклинание усыновления Джеймса будет разрушено и он станет выглядеть так, как выглядел бы без усыновления.

– То есть, я буду выглядеть как мой отец? – Гарри-воспоминание был совершенно напуган этой идеей. Рону внезапно стало стыдно. Вся эта сцена была такой ... странной. Когда он думал об этом решении Гарри, то никогда не представлял, в какой ситуации тот находился. Он никогда не думал, что изменения были шокирующими для его друга. Тем временем Дамблдор продолжал:

– ... Только мы будем знать правду. Только мы втроем. Больше никто. И я не хочу, чтобы еще кто-то узнал об этом.

– Но ... но ... как насчет Рона и Гермионы?.. – Гарри выглядел совершенно подавленным. – Они мои друзья. Они должны знать!

Челюсть Рона упала. Гарри хотел, чтобы они знали! Он вдруг почувствовал себя дураком. Он был таким эгоистом! Гарри пытали и чуть не убили, а он, Рон, вел себя как пятилетний малыш! Теперь все было таким очевидным. Это был секрет, очень опасный секрет – и он вовсе не показал себя достойным знать такие секреты.

– Гарри, я знаю, что это прозвучит жестоко, но ты не можешь сказать им. Это будет слишком опасно для всех, – да, на этот раз Рон был согласен с Дамблдором. И с каждым словом, что тот сказал еще:

– Это знание будет очень опасно для них... Простой факт, что вы друзья, уже будет очень подозрителен. Ты знаешь, Гарри, не так уж невероятно, что их будут допрашивать о тебе и о твоей смерти Министерство или Волдеморт, только потому, что они твои друзья...

– О мой бог... Я не подумал об этом... – прошептал Гарри. – Но это значит, что мне придется все начинать сначала.

– Ты снова можешь подружиться с ними, – сказал Снейп.

– Да, Рон, безусловно, будет счастлив подружиться с ТВОИМ сыном, – огрызнулся Гарри, – У него слишком много предубеждений против тебя. Я потеряю его...

Гарри знал... Рона тошнило от собственной глупости. И Гарри серьезно недооценил ситуацию. Он не просто потерял его, Рон стал его врагом.

В следующих сценах это стало очевидным. Их первая встреча в «Завитках и Клякцах»... Первое занятие по Трансфигурации, когда Гарри старался быть дружелюбным... Ответные насмешки Рона – там было много подобного, падение Рона с метлы – с гарриной метлы! Затем вся история в Хогсмиде – его жестокость, беспомощное состояние Гарри... Теперь Рон видел растущую панику Гарри, безнадежность в его глазах, страх, слезы унижения. Он хотел закричать на себя-воспоминание, остановить, сделать что-то, но не мог сделать ничего, совсем ничего и вдруг он обнаружил себя в маленькой пыточной камере, лицом к лицу с Волдемортом.

На секунду сердце Рона перестало биться. Он хотел убежать, выбраться из этого кусочка воспоминаний, но не мог. Он был заперт там. Он отчаянно хотел вырваться на свободу, поискал дверь или окно, чтобы не видеть сцену пыток, но ничего не нашел. Тихие стоны Гарри и резкие замечания Темного Лорда эхом отдавались у него в ушах. Рон задрожал и упал на пол.

Кто-то шевельнулся рядом и он снова услышал голос Волдеморта:

– Я счастлив, что ты получаешь удовольствие от этого, – рядом с ним стоял Снейп, но не тот Снейп, которого он помнил по занятиям зельями. Это был избитый, окровавленный, грязный, измученный человек, стонущий, глядя на что-то – Рон проследил за его взглядом и заметил тело Гарри, и больше не смог сдерживаться.

– Гарри, Гарри, – всхлипнул он и хотел подойти к другу, как если бы мог помочь. Но он был беспомощен, абсолютно бесполезен, а пытка продолжалась и продолжалась, и спустя долгое время, которое показалось Рону днями, Гарри упал на землю и тут же коленопреклоненный Снейп оказался рядом с ним. Он осторожно поднял истерзанное тело на руки, положил голову Гарри себе на плечо, завернул его в свою одежду и понес в камеру. Рон последовал за ним. Профессор сел в углу камеры, держа мальчика на руках, плача, не скрываясь. Рон смотрел, как мужчина накрыл их очень грязной мантией, погладил волосы мальчика, бесконечно повторяя:

– Все будет хорошо, Гарри, все будет хорошо... – и по голосу Рон понял, что надежда оставила его, что он ужасно боится за Гарри, но как мог он, Рон, быть таким жестоким? Как он мог поступать так по-детски?

– Гарри? – Рон услышал мягкий голос Снейпа.

– Так больно, – Гарри дрожал и Рон тоже задрожал вместе с ним. – Все горит... Все тело ... кожа...

Тут Снейп сделал нечто удивительное: он начал баюкать Гарри, как мать баюкает малыша:

– Шшш. Попробуй немного отдохнуть.

– Профессор, думаю, я умру ... Извините...

– Все будет хорошо, Гарри. Просто отдохни немного. Нет, Гарри, все будет хорошо. Поверь мне.

– Извините... Я оставлю вас здесь одного, извините меня за это...

– Нет, Гарри, – теперь Снейп действительно рыдал и при этом сердце Рона сжалось от боли. Он сел рядом с ним и заплакал, как Снейп, беззвучно, глубоко, горюя над своими ошибками и грехами, которые безвозвратно отделили от него Гарри, возможно, раз и навсегда.

И у него возникло другое чувство: крошечная тень надежды. Надежды, что Снейп увидит эти воспоминания и поймет, и примет Гарри снова, потому что человек, сидящий рядом с ним, заслуживал любви, любви Гарри и Гарри нуждался в том, что мог дать ему только этот человек, потому что эти дни в аду Волдеморта связали их друг с другом...