Счастливые дни в аду

– Блэк.

– Снейп.

Двое мужчин уставились друг на друга со смешанными эмоциями: гневом, неприязнью, смущением и тихим сдержанным принятием.

Гарри понимал поведение Сириуса в этой ситуации, но действия Северуса были полной неожиданностью. Тот ненавидел Сириуса и был вне себя, узнав, что Гарри живет с ним в одном доме... Он даже обзывался на него, а сейчас протягивал ему руку для рукопожатия, явно против желания, но вежливо и даже любезно.

Очевидно, это потрясло не только Гарри: Сириус по-идиотски уставился на Снейпа и был так растерян, что едва смог принять предложенную руку. Снейп, естественно, заметил его ненормальное молчание.

– В чем проблема, Бл... Сириус? – спросил он и попытался улыбнуться, но это было больше похоже на гримасу, чем на нормальную улыбку. Его попытка быть дружелюбным шокировала Блэка еще больше. Он испуганно взглянул на Гарри, который лишь пожал плечами, показывая, что также, как и Сириус, ничего не понимает.

Северус проследил за взглядом Блэка и Гарри выдавил кривую улыбку своему дяде, которая, в свою очередь, смутила Северуса. Гарри был уверен, что только он заметил это. Несмотря на то, что Северус стер себе память, в чем-то он остался таким же, что и раньше.

Гарри кашлянул, Блэк нервно вздрогнул и отошел подальше. Северус стер с лица принудительную улыбку. Внезапно Блэк осознал, что ему задали вопрос.

– Н-нет ничего, Сней... Северус, – он вздрогнул, – просто ты... ты...

Гарри стало жаль крестного. Северус, конечно же, потряс того своим красноречием. Но, к его немалому удивлению, он все еще оставался вежливым. Это была вынужденная вежливость – это было совершенно ясно, но все же вежливость.

– Да, Блэк? – черты лица Мастера Зелий изобразили некоторый интерес.

Тут испугались и Гарри, и Блэк. Гарри не знал, что крестный думает о таком поведении Северуса, но был совершенно уверен, что Целители дали тому слишком большую дозу успокаивающего и веселящего зелий. Или последняя лечебная процедура оказала какое-то необратимое воздействие на его разум. Северус никогда не пытался быть более чем сдержанно-вежливым с Сириусом, даже до заклятья.

Северус заметил, как двое обменялись обеспокоенными взглядами.

– Что такое? – буркнул он Гарри, смутившись.

Мальчик энергично помотал головой:

– Просто... ты так ведешь себя... Ты и Сириус не были ... друзьями. Никогда.

После откровенного заявления Гарри, Снейп замолчал на несколько долгих минут. Сириус не отваживался вымолвить ни слова: он не хотел раздражать бывшего темного мага, у которого явно были не все дома и чья палочка покоилась у него в кармане, в то время как Сириус был простым сквибом.

– В самом деле, – сказал, наконец, Северус, но ни Гарри, ни Сириус не поняли, что он имел в виду.

– Это немного ... пугает, знаешь, – полушепотом сказал мальчик. – Перед тем, как ты стер память, ты ... скажем так, он тебе не нравился.

Северус хмыкнул:

– Он все еще мне не нравится.

– Ох, – Гарри почувствовал себя очень глупо. – Тогда почему ты так... так...

– Я пытаюсь уважать ваши отношения, – просто ответил тот и у Гарри с Сириусом пропал дар речи. Блэк побледнел и почувствовал себя еще уязвимее, когда не смог нащупать свою отсутствующую палочку. Гарри был почти в обмороке.

Северус знал! Но как? Откуда?

– Не надо так бояться Блэк, я не собираюсь набрасываться на тебя, обещаю. Мальчик, – он кивнул на Гарри, – рассказал, что тебя лишили магии. Мне жаль.

Блэк содрогнулся, но как-то сумел открыть рот и ответить:

– Почему ты не зовешь Квайетуса по имени?

Вопрос застал Северуса врасплох, но он резко ответил:

– Я наложил такое сильное заклятье забвения, что все еще не могу даже думать об этом имени, не говоря уже о том, чтобы произносить вслух. Но я постараюсь привыкнуть снова называть его. У меня есть целый месяц. Теперь мы можем идти? – он повернулся к Гарри – Я не хочу оставаться здесь дольше, чем необходимо и, полагаю, твой ... – он неуверенно взглянул на Блэка, – э-э Бл.. Сириус согласится.

Блэк напряженно кивнул и обеспокоенно посмотрел на Гарри.

– Так... ты уверен, что хочешь пойти с этим ... Сн.. Северусом? – выдавил он.

Гарри понимал, что крестный разволновался из-за такого неожиданного поведения Северуса, но подумал, что, кажется, понимает его причины. Это, должно быть, Энни, сестра Сириуса... По каким-то необъяснимым причинам Северус считал его сыном Энни, а Блэка – его дядей и своим шурином. К счастью, Сириус слишком медленно соображал, чтобы додуматься до этого, потому что ... Гарри даже вообразить не мог, что произойдет, если Сириус вдруг узнает об этой странной идее.

Но все это лишь сильнее побуждало Гарри рассказать Северусу хотя бы часть правды. По крайней мере, о своем биологическом отце. Гарри решил это после стычки с Дамблдором, упрямо игнорируя запреты старика. Теперь, когда он увидел попытку Северуса принять кого-то исходя из ошибочных представлений, потому что тот считал его, Гарри, сыном своей давней возлюбленной, это только укрепило его решение.

Он не мог оставить Северуса в такой деликатной ситуации. Черт, было бы действительно здорово, если бы его дядя и крестный, наконец, помирились, но Гарри не хотел, чтобы ложь была причиной этого.

Как мог Дамблдор верить, что в данном случае цель оправдывает средства? Они были на светлой стороне, как же можно здесь действовать, исходя из темных и нечестных намерений для достижения цели?

Гарри слишком много лгал в жизни. И ему приходилось лгать до сих пор.

Он был абсолютно уверен, что Северус поймет его, что он будет благодарен и они смогут восстановить добрые отношения до начала занятий в сентябре.

– Да, – ответил он Блэку, – я надеюсь тебе, Энни, Гермионе и Аресу будет лучше без меня, – он тихо вздохнул.

– Мы разберемся с мистером Ноттом позже, – строго сказал Северус. – Я уже говорил о нем с Дамблдором. Думаю, он сможет переехать к нам через несколько дней.

– Слизеринцы, – тихо пробормотал Блэк.

– Прошу прощения? – холодно переспросил Снейп.

Блэк отмахнулся и, быстро обняв Гарри, вышел.

– Что с ним такое? – Северус вздохнул.

– Пойдем домой, – Гарри махнул в сторону камина, – я не хочу здесь больше оставаться.

Северус вопросительно посмотрел на него.

– У нас было несколько стычек, – вздохнул Гарри. – Он считает, я вел себя неправильно... Я не относился к директору с должным уважением и он... ой, да ничего особенного. Я не хочу больше говорить об этом. По крайней мере, не здесь.

Несколько минут спустя они стояли в гостиной Имения Снейпов и отряхивались от пепла.

– Я ненавижу так передвигаться, – простонал Гарри, его голова все еще кружилась.

– Мы не можем аппарировать. Директор сказал, ты еще не умеешь.

– Нет, мне пришлось заниматься другими делами.

Северус кивнул и коротким взмахом палочки отправил сундуки вверх по лестнице.

– Ты говорил, что жил здесь прошлым летом. Где были твои комнаты?

Упс! Непредусмотренная ситуация. Что бы ответить? Если он скажет, что они жили в одной комнате, Северус спросит о причине. И нельзя было соврать – все его вещи остались в той комнате, все вещи и кровать. Что бы такое ответить... Стоп! У Гарри появилась идея.

– Мы с тобой жили в одной комнате. В твоем особняке в то время располагалась штаб-квартира Ордена, пока Блэка не поймали в офисе Дамблдора и ... – он не договорил. Северус стремительно обернулся к нему, его мантия взметнулась:

– Ты жил со мной? В одной комнате?

К удивлению Гарри, в голосе мужчины не было ни малейшего признака злобы, только изумление. Когда он кивнул в ответ, тот повернулся и умчался так быстро, что мальчик прирос к месту. Когда через несколько минут Северус вернулся, Гарри стоял все там же.

– Теперь я вижу, что ты действительно мой сын, – серьезно сказал мужчина и сел прямо на лестницу, лицом к Гарри.

– Почему? – пробормотал тот. У него вдруг не осталось сил на вопросы, только на бессмысленное бормотание.

– Я бы никогда не позволил никому жить и, более того, спать со мной в одном помещении, с момента окончания моей учебы в Хогвартсе. Во время службы на Волдеморта я стал слишком подозрителен, чтобы делить с кем-то комнату, так что я полагаю... – но Гарри, собрав все силы, перебил его.

– Нет, Северус, – устало произнес он и прислонился к стене. – Ты не мой отец.

Все краски исчезли с лица мужчины.

– Но весь прошлый год ты притворялся, что это так.

Гарри медленно сполз вниз по стене и, сидя, крепко обнял себя за плечи, приготовившись к вспышке гнева Северуса. Этого не произошло. Последовал только тихий, смущенный вопрос:

– Почему? – тот же, что Гарри пробормотал несколько минут назад.

– Я сын твоего брата, Северус. Сын Квайетуса. Твой племянник, – он поднял глаза и немигающе уставился на мужчину.

Сомнение затуманило его глаза.

– Ты лгал мне.

– Дамблдор заставил меня.

Тишина была настолько оглушающей, что уши Гарри почти разрывались от шума крови в венах.

– Понятно.

– Я много раз просил его перестать.

– И?

– Он строго запретил мне говорить тебе правду.

Это была странная картина – они сидели на не слишком чистой лестнице, в полутьме, обмениваясь короткими фразами.

– Почему?

– Он боялся твоей реакции. Боялся, что ты откажешься от меня и я окажусь беззащитным и беспомощным в волшебном мире.

– Почему он думал, что я откажусь от тебя?

– Потому что ты не помнишь Ква... своего брата. Ты не помнишь свою любовь к нему. Он боялся, ты слишком подозрителен, чтоб принять меня.

– Ясно.

Тишина.

– Тогда почему ты сказал мне? Ты мог продолжать лгать. Я почти убедил себя, что ты мой сын.

Гарри покачал головой и почувствовал, что слезы жгут глаза:

– Я не хотел, чтобы ты полюбил меня из-за лжи. Я хотел твоего ... расположения, как раньше. Ты любил меня из-за меня самого... – он закрыл глаза. – И я не хотел, чтобы ты жил ложью. Ты бы обнаружил это, рано или поздно. И никогда не простил бы меня после этого...

– Действительно, – произнес тот, но совсем не таким холодным тоном, который ожидал Гарри после своего признания.

– И я не хотел, чтобы ты ... верил, что я сын Энни.

Северус поднял голову.

– Откуда ты знаешь о ней? – неприязненно спросил он.

– Ты рассказывал мне.

– Я. Рассказывал. Тебе. Не смеши меня, мальчик.

Гарри отчаянно помотал головой:

– Нет, ты говорил, что любил ее. Что она была сестрой-близняшкой Сириуса и Волдеморт убил ее вместе со всей семьей. Но в то время она уже оставила тебя, потому что узнала, что ты стал Пожирателем Смерти.

Глаза Северуса смотрели в никуда.

– Точно, – отсутствующе прошептал он.

– Моя мама была магглорожденной ведьмой. Я не знал ее. Она умерла, когда я был маленьким. Меня вырастили ее родственники-магглы. В прошлом году, когда ты раскрыл себя и не мог больше быть шпионом, Дамблдор рассказал тебе обо мне и попросил принять под свою опеку и представить меня волшебному сообществу. Ты согласился называться моим отцом и поклялся защищать меня. Официально я твой сын и, как ты видел, наше родство подтверждает даже точная проверка крови. Я думаю, потому что вы с братом были очень похожи, как близнецы. Или, – он вздрогнул, – я не знаю почему.

Снейп наклонился назад и облокотился на предыдущие ступеньки:

– Значит, мы родственники.

– Да, – ответил Гарри с затаенным страхом.

Мужчина уловил это в его голосе, потому что резко ответил:

– Тебе не нужно беспокоиться. Даже если я не помню деталей наших отношений, я не выкину тебя вон.

– Спасибо, – пробормотал Гарри.

– В конце концов, я не совсем идиот, – Снейп выдавил неуверенную улыбку.

– Почему?

– Я чувствовал себя так глупо, пытаясь склеить кусочки воспоминаний и не находя тебя. Нигде. Никогда. В конце концов, я подумал, что забыл больше, чем думал.

– Я сожалею, что обманывал тебя так долго, – голос Гарри был ясным и четким.

Северус спокойно посмотрел на него:

– Извинения приняты. Кто была твоя мать, кстати?

Гарри крепко зажмурился и постарался ответить так искренне, как мог:

– Я не знал ее. Мои родственники всегда отказывались говорить о ней. Она и твой брат не были женаты. Так что я практически был, и есть – незаконнорожденный. Нежеланный ребенок. Так они со мной и обращались. Я ненавидел жить с ними. Ты был первым, кто принял меня таким, какой я есть... – его голос затих.

Северус неуверенно кашлянул.

– Ну, – он поднялся, – думаю, мы можем организовать небольшой ланч, если это тебя заинтересует.

– Да, было бы неплохо, – оживленно согласился мальчик и последовал за ним. – Но сначала надо организовать наше ... упс, я не знаю где теперь жить. Теперь нас здесь двое и куча свободных комнат.

Северус ободряюще кивнул ему и повел на второй этаж:

– Так давай подберем тебе подходящую комнату.

– Спасибо.

* * *

Следующие дни прошли в уютной тишине, пока они снова привыкали жить вместе. Гарри вскоре предложил свою помощь в лаборатории и Северус, уже знакомый с его способностями, принял ее. Они проводили вечера за чтением или шахматами, но спали в разных спальнях и Гарри установил вокруг своей сильные заглушающие чары – чтобы до Северуса не доносились никакие звуки, сопровождающие его ночные кошмары и видения, и молясь каждую ночь, чтоб не увидеть снова Эйвери с его любимой бритвой.

Северус обращался с ним намного теплее, чем Гарри мог вообразить. Но его все еще мучили мысли о том, что они с Дамблдором лгали ему, пока он был в госпитале. Гарри становилось стыдно каждый раз, когда он думал о том, сколько еще он скрывает от него.

Искренность мальчика тронула Северуса, но и сделала его более осторожным. Гарри много раз замечал задумчивые взгляды Северуса, направленные на него и испытующие, сопровождавшие каждое его движение. Просто прекрасно! Ему приходилось жить со шпионом, притворяясь кем-то другим. Иногда он забавлялся мыслью – а не рассказать ли Северусу всю правду, но любые краткие упоминания Гарри Поттера в разговорах убедили его, что мужчина все еще яростно ненавидит уже мертвого мальчика. Когда Гарри, набравшись смелости, спросил о причинах такой ненависти, полнота ответа Северуса совершенно разубедила его в возможности признания:

– Знаешь, Поттер был глупым, наглым, вредным оболтусом. Возможно, я не должен ненавидеть его так сильно, раз уж он мертв, но я не могу сдержать эти чувства, они являются следствием нашего с ним общения и моих потерянных воспоминаний, которые, вероятно, как-то связаны с его отцом, совершенным, отвратительным Джеймсом Поттером и его приятелем Блэком, который, слава Мерлину, не твой родственник... И Поттер никогда не делал ничего, что убедило бы меня в том, что он достоин признания. Ему всегда все позволяли, даже директор одобрительно смотрел на его глупые выходки и это по его вине я прекратил мою шпионскую работу... И знаешь, он умер ни за что, и все, кто верил в него, теперь бессильны и напуганы. Идиот. Он всегда был лишь избалованным идиотом, вот и все.

Гарри пережил несколько неприятных моментов, сдерживаясь, чтобы не ударить Северуса или не закричать на него, пока слушал эту глупую речь. Но в конце концов, ему удалось страдать молча, яростно растирая сушеную шкуру бумсланга.

С тех пор он изо всех сил старался не возбудить ни малейшего подозрения, старался не болтать много и избегал скользких тем. Но он ничего не мог поделать с повторяющимися каждую ночь видениями и смертельной усталостью после них.

Первые несколько дней он пил зелье для сна без сновидений, но ему пришлось прекратить принимать его, чтобы не вызвать передозировку и привыкание. И вскоре его жизнь с Северусом превратилась в бесконечный тихий кошмар: ночи без сна и дни под постоянным испытующим взглядом.

Гарри не знал что делать. Он был на грани. Ему хотелось выбраться, остановиться и вздремнуть где-нибудь, где за ним не будут следить.

Но вскоре случилось нечто, что разрешило его проблемы совсем не таким образом, как он себе это представлял.

Был тихий вечер пятницы, когда Дамблдор собрал Орден, чтобы представить новых людей. Мастер Зелий также присутствовал на встрече и Гарри был счастлив, поскольку это означало, что Северуса не будет дома, по крайней мере, часов пять. Так что, как только тот ушел, Гарри забрался в постель и заснул – чтобы с криком проснуться три часа спустя.

Волдеморт напал на Имение Блэков.

* * *

Когда Гарри спустился в гостиную, там уже были Арес, Энни, Гермиона, Сириус и Флетчер. Энни плакала, Арес трясся, бледная Гермиона стояла у окна, а Сириус ругался с Флетчером сквозь зубы. Взрослые не заметили его, но Гермиона увидела его отражение в оконном стекле, подбежала и крепко обняла.

– Ты-Знаешь-Кто напал на Имение Блэков, – прошептала она ему на ухо.

– Я знаю. Фред умер, – без выражения ответил Гарри.

– Видение? – спросила Гермиона. Гарри просто кивнул.

– У Сириуса был аварийный портключ. Нас спасла скорость – его и Флетчера.

– Вы были под действием Фиделиус. Вы были в безопасности там. Все, кроме Ареса, – Гарри отступил назад, чтобы освободиться от объятий Гермионы.

– Прости, – пробормотала девушка. – Я так испугалась...

– Это была моя вина, – сказал Гарри и содрогнулся. – Моя чертова вина...

– Нет, – Гермиона покачала головой. – У нас было больше недели, чтобы перебраться в другое место. Орден должен был переехать сразу же.

– Я... – Гарри не дали закончить. Сириус, который в это время прекратил спорить с Флетчером, заметил его.

– ТЫ! – закричал он. Все посмотрели на Гарри и в комнате наступили тишина. В пять шагов Сириус оказался перед мальчиком.

– ТЫ! – повторил он и поднял руку.

– Нет! – воскликнула Гермиона.

– Остановись, Сириус! – закричал Флетчер.

Но было поздно. Две сильных, резких пощечины обожгли лицо Гарри, одна за другой и от удара он впечатался спиной в стену. В следующий момент у него в руке была палочка и:

– Экспеллиармус! – три палочки влетели в его руку – Ареса, Гермионы и Флетчера.

– Сириус прав. Это была моя вина. Фред умер и я...

– НО АРЕС ЖИВ, ТЫ, ИДИОТ! – вне себя закричала Гермиона и встала между Блэком и Гарри, с отвращением глядя на мужчину. – Никогда не прикасайся к нему снова! Это была не его вина! У Ордена было больше недели, чтоб переехать!

– Они узнали о нас только из-за его глупости, – процедил Сириус.

– Может, он и ошибся, но он защищал друга! – Гермиона не шевельнулась.

Гарри, придя в себя, осторожно тронул девушку за плечо:

– Гермиона, пожалуйста... – он не договорил. Вдруг открылась дверь и комнату заполнили ведьмы и колдуны, левитирующие бессознательные тела и прикрывающие ранения.

– Что случилось? – спросил Флетчер у первого вошедшего волшебника.

– Дамблдор снял заклятье Фиделиус с Ордена, чтобы защитить новеньких, которые не попадали под его действие. Мы сражались. В конце концов, Пожиратели отступили. Мы потеряли троих. Дамблдор и Снейп остались там ждать министерских, – устало рассказал мужчина. – Снейп сказал, что у него в лаборатории есть лекарственные зелья. Он сказал, что его сын поможет нам с ними...

Флетчер кивнул и попытался найти Гарри в наступившей суматохе, но того нигде не было видно. Блэк тоже исчез. Флетчер выругался про себя и пообещал себе отловить анимага и преподать тому урок о личных конфликтах в экстремальных ситуа... Но появление мальчика прервало его сердитые размышления: у того в руках были разнообразные бутылочки и пузырьки с зельями. За ним следовал злющий Блэк, с пузырьками в руках и крайним раздражением на лице.

Блэк поставил зелья на стол и вышел за одеялами. Гарри отдал Флетчеру его палочку и тот трансфигурировал несколько половичков в кресла и кровати. Хаос стал спадать.

Гарри страшился прибытия Дамблдора. И Северуса. При этой мысли болезненные спазмы сжимали его желудок. Он знал, что все случившиеся было его виной. Он вел себя безответственно и по-детски. Фред умер из-за его глупости. Фред... картина из его видения, когда его друг умирал, снова и снова вставала у мальчика перед глазами. Он тихонько скрючился у стены, чувствуя холодный пот по всему телу.

Резкие крики вырвали его из оцепенения. Это были Сириус, Гермиона и ... Дамблдор. Кровь Гарри застыла в жилах. Ему не спрятаться от справедливого гнева. Он не мог дышать, вспоминая свои несправедливые упреки и крик неделю назад. Гермиона была права. Дамблдор был прав. Это он практически убил Фреда и тех двоих, о ком сказал мужчина.

– ... мы не можем обвинять его, Сириус, – Гарри услышал голос Дамблдора. – Мы должны были немедленно сменить место. Меня подвела мысль, что мы надежно защищены чарами Фиделиус. Я должен был подумать об Аресе и новых членах Ордена. Мне нужно было сразу призвать Хранителя Секрета и наложить чары и на них тоже. Но случилось много другого, о чем пришлось побеспокоиться и я забыл. Это скорее была моя вина, чем Га... его.

Гарри посмотрел на директора сумасшедшим взглядом. Тот почти раскрыл его! К счастью, никто не заметил оговорки, но сердце мальчика зашлось в сумасшедшем ритме и он весь вспотел.

– Я сказала Сириусу то же самое, – ответила Гермиона, – Но он ... он ударил Га.. его.

В этот момент Снейп поднял взгляд, прикованный доселе к полу, и вопросительно посмотрел на них. Сириус побледнел, но, к счастью, ситуация была на их стороне.

– Я... я просто разозлился. Я говорил ему, что... – промямлил он, притворяясь, что напуган упоминанием пощечин.

– Квайетус, подойди сюда, – строго сказал Дамблдор.

Гарри заставил себя встать и подойти к ним. Он чувствовал на лице горящие следы от пощечин и соленый привкус слез во рту. Директор взял его за плечо и увел маленькую группку подальше в кабинет. Как только за ними закрылась дверь, Гарри опустил голову:

– Это была моя вина, директор.

– Нет, – ответил ему знакомый старый голос, – нет, Квайетус, это не так.

Морщинистая, старая рука легла ему на плечо и Гарри больше не смог сдерживаться. Он почти упал вперед, сотрясаясь в рыданиях.

– Я должен был знать. Вы предупреждали меня. Гермиона предупреждала меня. Фред спас меня в прошлом году. Я убил его. Я убиваю всех вокруг себя. У меня нет сил. Я видел его, отдающего приказания своим слугам и я должен был знать, что это значит... – рыдал он, уткнувшись в мантию Дамблдора.

– Северус, – поглядел тот на Мастера Зелий. – Пожалуйста, принеси успокаивающее зелье. Сейчас.

Северус, который неуютно съежился за Гермионой, бросил последний изучающий взгляд на своего племянника и ушел в сторону лаборатории.

– Ты должен собраться, Квайетус, – тихо сказал старик. – Ты не можешь отвечать за то, что произошло. Скоро вернется Северус и ты не можешь болтать нечто подобное, иначе он поймет...

– Директор, я думаю, его проблема в том, что он совсем не спит по ночам. У него видения каждую ночь, недели напролет, – внезапно сказала Гермиона. – Он истощен ими. Профессор Снейп поймет это рано или поздно. Квайетус был прав. Он должен сказать правду.

– Нет, – резко ответил Дамблдор.

– Я уже рассказал ему, что я его племянник, – слабо прошептал Гарри. – Но я не могу сказать ему кто я такой на самом деле, Гермиона. Я не хочу потерять его.

– О ком вы говорите? – подозрительный голос прервал их. Они замерли. Первым пришел в себя Дамблдор.

– О тебе, конечно же, – как бы между прочим ответил он. – Твой юный племянник, – он подчеркнул последнее слово, – боится потерять тебя.

– Почему, – голос Снейпа прозвучал безразлично.

– Он винит себя в том, что произошло сегодня. Он боится, что ты отвергнешь его.

Слова Дамблдора так подходили к ситуации, что убедили даже Блэка и Гермиону.

– Мой юный племянник, – передразнил Дамблдора Снейп, – честнее, чем вы. А что до тебя, Блэк, – он повернулся к бывшему врагу. – Никогда не дотрагивайся до него больше.

Он положил руку Гарри на плечо.

– Идем, мальчик. Уже поздно, – сказал он и повернулся к остальным. – Я скоро вернусь и мы всем найдем место.

* * *

Северус не был дураком. Что-то происходило, он был уверен, но даже его обостренные чувства не могли точно подсказать, что именно. Что-то с его племянником. С его... блестящим, серьезным, добрым и необъяснимо знакомым мальчиком.

Была ли эта знакомость напоминанием о прошедшем годе, о чем-то, что не стерло заклятье? Или о чем-то еще? Он снова и снова спрашивал себя об этом всю последнюю неделю.

Он также чувствовал постоянное напряжение в мальчике. И усиливающуюся день ото дня усталость. Как если бы тот никогда не спал. Иногда ему казалось, что он видит последствия пыточных проклятий, сотрясающие тело мальчика: мускульные реакции были такими недвусмысленными... Особенно от Круциатуса.

Но.

Но.

Всегда оставались «но». Кто мог пытать его среди ночи в Поместье Снейпов, не входя в дом и комнату? Он проверил каминное соединение, охрану, даже наложил защитные заклинания на комнату племянника, которые разбудили бы его, если бы кто-то нарушил их.

Но никто и ничто не проникало туда. Тем не менее, мальчик становился все более и более изможденным. Да, Северус не видел этого на лице, но в движениях это было очевидно.

Скрывающие чары. Чертов ребенок накладывал на себя какие-то скрывающие чары, чтобы спрятать что-то.

Северус никогда не был доверчивым. За последние двадцать лет он стал почти параноиком и знал это. Но этот мальчик ДЕЙСТВИТЕЛЬНО скрывал от него что-то. Почему? Ответа не было.

Иногда он почти хотел наложить Ревело на глупого ребенка, но всегда останавливал себя. Почему-то ему хотелось, чтобы мальчик сам открылся ему. Так же, как рассказал ему правду об их отношениях. Без нажима, принуждения, криков и обвинений. И – против воли Дамблдора. А это кое-что значило!

Странные отношения мальчика с Дамблдором тоже были непонятны. Северус никогда не видел, чтобы кто-нибудь, кроме Волдеморта и его слуг, открыто сопротивлялся старику. А этот малыш делал это. И не раз. Он вспомнил одну из их стычек в госпитале. И потом было несколько таких же. Даже Дамблдор признавал их разногласия.

Странно... Мальчику было семнадцать, ведь так? Но тогда... кто он такой, чтобы сопротивляться Дамблдору? Кем был его брат, чтобы произвести такого упрямого ребенка?

Когда последний вопрос в первый раз пришел ему в голову, Северус перерыл семейные архивы и имущество, чтобы разузнать больше о собственной плоти и крови. Он нашел не так уж много: свидетельства о рождении и смерти (последнее подтверждало рассказ мальчика об обстоятельствах смерти его брата. Там говорилось, что Квайетус Снейп был подвергнут действию многочисленных проклятий и умер от действия Круциатуса.).

Ни фотографий, ни других документов, ничего. Ему надо спросить Дамблдора или этого странного мальчика, если он хочет узнать больше.

Но зато он нашел на камине несколько фотографий его самого и этого малыша. На одной фотографии они сидели рядом на диване, рука Северуса обнимала мальчика за плечи, а тот сидел, уютно прислонившись к нему... Но было в этой фотографии кое-что странное – мальчик был младше, но ужасно, почти болезненно худой. Его скулы выпирали, а под глазами были явственные темные круги. Он был в настолько плохой форме, что его нынешнее жалкое состояние можно было считать почти нормальным.

Может быть, малыш страдал от каких-то неизлечимых заболеваний? Возможно, Дамблдор решил связать его с мальчиком только чтобы он сумел найти лечение? Но тогда почему никто не сказал ему, в чем проблема?

Пока дни шли, сменяя друг друга, случились упомянутые события, которые окончились смертью Фредерика Уизли, и Орден переехал в Имение Снейпов, к его изрядному неудовольствию.

У мальчика случился нервный срыв той ночью и Северус проводил его в комнату. Он в первый раз вошел туда с момента переезда и сразу почувствовал какие-то чары... На комнату были наложены заглушающие чары. Ему ужасно захотелось схватить племянника и расспросить о них, но странный ребенок едва держался на ногах, так что Северус уложил его спать и пристал к Дамблдору.

– Альбус, я хочу спросить тебя, – начал он, как только они остались одни. К тому времени все нашли место, где можно было провести ночь, – о мальчике.

– Не сейчас, Северус, – отрицательно помотал головой тот. – Я должен связаться с Кассией и Поппи. Мне также нужно поговорить с Уизли. Завтра собрание школьных попечителей, затем вынесение приговора Малфою – после обеда и послезавтра. Мне нужно рассказать Аркусу о новых смертях и обсудить школьные правила. Ты не помнишь, но Люциус, пока был директором, изменил некоторые из них и нам надо переделать их снова... Прости, мой дорогой мальчик, но если ты хочешь что-то узнать, спроси у племянника.

– Нет, Альбус, я не хочу давить на него. Я уверен, ты знаешь ответы на мои вопросы и ...

– Нет, – резко прервал его Дамблдор. – И поверь, если мы не говорим тебе чего-то, значит, тебе нельзя это знать.

– Ты перекладываешь ответственность на ребенка, Альбус. Ты несправедлив к нему. – Северус глубоко вздохнул. – Хорошо. Предлагаю сделку. Ты отвечаешь мне на один вопрос и я не ухожу из Ордена.

– Северус, не угрожай мне, – устало сказал Дамблдор. – У меня нет времени для этих игр.

– Как и у меня, – холодно ответил тот.

Они молча смотрели друг на друга. Наконец Дамблдор вздохнул:

– Один вопрос, Северус.

– Мальчик болен, Альбус?

Директор, к удивлению Северуса, закрыл глаза и устало помассировал виски.

– На этот вопрос ответить нелегко, Северус. Технически, он не болен. Он не страдает от каких-либо заболеваний или чего-то подобного.

– Но?

– Но у него глубокие внутренние травмы. С ним очень плохо обращались в детстве. Это отразилось и на его физическом состоянии.

– Ты хочешь сказать, его пытали, Альбус? – быстро переспросил Снейп.

– Это уже второй вопрос, Северус, я не могу...

– ЕГО ПЫТАЛИ? СКАЖИ МНЕ, АЛЬБУС, РАДИ БОГА! – закричал тот и схватил старика за руку. – ОТВЕТЬ МНЕ, ответь, пожалуйста! – последние слова прозвучали умоляюще.

– Да, Северус, – бессильно прошептал тот. – Но, пожалуйста, не спрашивай его об этом. Он сам расскажет тебе все, как только почувствует, что снова может тебе доверять.

Проклятье. Проклятье, проклятье, – повторял себе Северус, уже лежа в постели. Его племянник был полон загадок, его пытали и ему, Северусу, надо было притворяться его отцом. Идеальное основание хороших взаимоотношений, подумал он. Ему придется заслужить доверие ребенка, которого пытали – ребенка, который был, возможно, более подозрительным, чем он, Северус Снейп. Он понятия не имел, с чего начать.

* * *

Дверь тихонько скрипнула, когда кто-то вошел в лабораторию.

– Могу я тебе помочь?

Северус поднял глаза. Мальчик выглядел более здоровым, чем вчера: хороший ночной сон оказался бесценным средством. Он изучил знакомые черты: все еще были видны следы истощения и боли. Годы ужаса нельзя было исцелить одной мирной ночью. И его глаза были пустыми и угрюмыми. Бедняга.

– Если хочешь, – Снейп пожал плечами.

Мальчик на цыпочках подошел ближе и заглянул в котел.

– Модифицированное Волчьелычное зелье? – он взглянул на Северуса поверх котла.

– Не мог устоять перед искушением приготовить его самостоятельно, – Мастер Зелий позволил маленькой улыбке прокрасться на лицо.

– Это ты создал его, – улыбнулся в ответ племянник и наклонился над столом, проверяя ингредиенты.

– В статье говорится, ты много помогал мне.

Мальчик поднял на него глаза. В этот момент свет упал на его худое лицо и Северус заметил голубоватые синяки. Почти в оцепенении, он вытянул руку и дотронулся до опухолей.

– Что это?

Тот осторожно ощупал лицо.

– Ох, – его улыбка исчезла, – Сириус ударил меня вчера. Потому что...

– Я знаю, – сказал Северус и почувствовал внезапный приступ гнева. Мальчик съежился, услышав резкий тон. Мужчина осторожно погладил его по плечу: – Я сержусь не на тебя. Я зол на Блэка. Он не имел права бить тебя.

– Но я...

– Нет. Я слышал всю историю от мисс Грейнджер и директора. Сегодня утром я говорил и с мистером Ноттом. Ты сделал то, что посчитал правильным. Это было неразумно, но нападение произошло не по твоей вине.

– Фред был моим другом, – вдруг сказал мальчик. Северус здорово испугался. Он не был готов к ситуации вроде этой: горюющие мальчики... – Он и Джордж первыми приняли меня в школе, даже несмотря на то, что считали тебя моим отцом. А теперь он мертв... И я никогда не благодарил его за то, что он пытался спасти нас, – мальчик скрючился и прижался лбом к крышке стола. Северус чувствовал себя совершенно по-идиотски.

Что он должен был делать с всхлипывающим ребенком? Что делают родители в похожих ситуациях? Если бы тот был младше... но ему семнадцать! Мастер Зелий не мог вспомнить, чтобы он плакал в таком возрасте...

Нет. Был ОДИН раз. Когда он узнал о смерти Энни. Внезапно Северус вспомнил тот полдень очень отчетливо. Он был в своей квартире, в Лондоне. Несколько минут назад вернулся с работы и взял номер Пророка, чтобы почитать за чашкой чая. Взглянув на заголовки, он подумал, что это ошибка.

«Знак Мрака над Имением Блэков» – была озаглавлена статья на первой странице. И картинка со снующими туда-сюда аврорами и неподвижными жертвами.

Энни.

И другое воспоминание: его первое убийство. Дети и взрослые... Чувство, что он сделал что-то непоправимое, что-то настолько ужасное, что никогда не может быть прощено...

Этот мальчик сейчас винит себя в смерти друга.

Медленно, неуверенно он обошел стол, осторожно, как к дикому животному, приблизился к мальчику и присел рядом с ним.

– Это не твоя вина, Квайетус, – в первый раз, насколько он мог припомнить, он назвал мальчика по имени. – Это была просто несчастливая ошибка. Ты старался спасти мистера Нотта. Ты не сделал ничего неправильного.

Мальчик зарыдал взахлеб. Северус чувствовал, что его сердце бьется где-то в глотке. Что он сделал не так? Он видел, как ногти племянника оставляют царапины на твердой поверхности стола, затем тот сжал кулаки так, что побелели костяшки, и из всех сил стукнул по крышке.

– Я должен был быть более внимательным. Я просто безответственный идиот... – мальчик закашлялся.

– Нет, – растерялся Северус. Он не был хорош во всяких утешениях. – Ты не безответственный. Ты не идиот. Ты не виноват, – ради Бога, сколько раз ему придется повторить это, чтобы успокоить малыша?

– Я не хочу больше жить, – выдавил тот сквозь слезы.

Сердце Северуса остановилось. Это было его собственное чувство. Сколько раз он испытывал это, когда вспоминал свои собственные грехи, ошибки и вину?

Но...

Но...

Снова эти чертовы «но». У мальчика не было грехов, подобных его! Почему он в таком отчаянии?

Сжав губы, Северус схватил его руки и почти отодрал от стола, заставляя ребенка посмотреть на него.

– Посмотри на меня, – попросил он, подавив сомнения. – Посмотри мне в глаза.

Медленно-медленно мальчик поднял к Северуса залитое слезами лицо, тяжело дыша и икая.

– Это. Не. Твоя. Вина, – повторил Северус, подчеркивая каждое слово. – Пойми. Это война. Война не обходится без жертв. Иногда приходится терять близких.

Короткий взгляд и преданый вид малыша внезапно заставили Мастера Зелий осознать, что сейчас он считает его, Северуса, таким потерянным человеком. Руки в его хватке стали безвольными и плечи поникли.

– Я знаю, – ответил слабый голос. – Но я не хочу привыкать к этому.

– Ты не должен.

– Теперь все будет по-другому, – прошептал мальчик.

– Жизнь всегда такая, – пробормотал мужчина.

– Я знаю, – мальчик опустил голову.

Его плечи дрогнули и он прижался к Северусу. Тот замер от удивления, но устоял перед желанием отшатнуться. Это было что-то, чего он никогда не делал раньше. Он не был успокаивающим типом, так что никто никогда ни искал у него поддержки. Но... это не было так уж отвратительно. Наоборот, это было приятное чувство. Он похлопал мальчика по спине, по его представлениям, ободряюще и позволил ему поплакать. Как только тот почувствовал это, он обвил Снейпа руками и обнял.

– Спасибо, Северус, – сказал он и вытер слезы рукавом. – Но, мне кажется, надо проверить твое зелье. Оно воняет.

Северус, к своему глубочайшему удивлению, не хотел так быстро отпускать его. Но зелье действительно воняло. Он поднялся на ноги.

– С ним все нормально, – он улыбнулся и протянул руку, помогая племяннику встать. – Но нам надо поторопиться. Через несколько минут начнется вторая фаза.

– Конечно.

Они быстро работали в уютной тишине. Только когда зелье мирно булькало на огне и все было готово к третьему этапу, они ненадолго присели. Когда взгляд Северуса снова наткнулся на синяки на лице мальчика, он вдруг вскочил и достал из шкафчика напротив целебный лосьон. Подойдя к окну он поманил племянника:

– Иди сюда.

Тот послушался.

Нахмурившись, Северус осторожно протер синяки лосьоном. Мальчик чуть-чуть напрягся, но сразу расслабился от мягких прикосновений.

– Здорово, – он улыбнулся с закрытыми глазами. – Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

__________________________

В Норе стояла гробовая тишина, когда Северус и Гарри прибыли на похороны. У Гарри в мыслях Нора и счастье были почти идентичными понятиями, здесь он впервые почувствовал настоящие радость и счастье – а теперь тут царила неподвижная тихая дремота, как если бы все, даже самые маленькие кусочки счастья навсегда покинули это место. Окна были закрыты, как горюющие глаза и даже гномы не шевелились в саду.

Снейп не выглядел тронутым, но он не бывал здесь прежде – подумал Гарри, но сам он страшно нервничал и боялся встречаться с Уизли. Да, ему много раз говорили, что смерть Фреда не его вина, что он хотел помочь Аресу, но сам он не мог себя простить.

Фред принял его как Квайетуса Снейпа и никогда не был предубежден против сына Мастера Зелий, в отличие от многих гриффиндорцев и его брата, от которого Фред даже защищал его. Он и Джордж всегда были заодно с ним во время выходных в Хогвартсе, Фред был среди тех, кто пытался спасти его и Северуса из плена Волдеморта, а теперь он мертв.

И еще вспомнилось – когда он был еще Гарри Поттером, близнецы помогали ему бессчетное количество раз: много раз их помощью была просто шутка или глупая забава, но они всегда поднимали Гарри настроение – даже на втором курсе, когда все отвернулись от него, считая Наследником Слизерина... Ну, в каком-то странном смысле он и был наследником – не самого Слизерина, но темных колдунов, хотя его родители не были темными.

А теперь Фред лежал мертвый и ничто не могло вернуть его.

Гарри вдруг понял, что был бы ужасно благодарен, если бы мог на кого-нибудь опереться, в очень конкретном смысле слова. Единственной доступной персоной был Северус, но их отношения еще не были настолько близкими, чтобы Гарри отважился это сделать. Поэтому он вздохнул и попытался подготовить себя к тому, что ждало их внутри.

Северус вежливо постучал, вместо того, чтобы врываться внутрь, как он обычно это делал и им открыл Билл. Старая коричневая дверь скрипнула, отворяясь.

– Профессор Снейп, Квайетус, – слабо улыбнулся Билл и указал им в сторону кухни. – Я боюсь, сейчас слишком много народу... – он извинился с отсутствующим видом и исчез, предположительно, чтобы сообщить об их прибытии.

Они не пошли внутрь. Снейп ненавидел переполненные помещения и Гарри был рад этому. Его сильнейшая нелюбовь к прикосновениям исчезла, но это не значило, что ему понравится быть окруженным и сжатым толпящимися людьми. Гарри не знал, вынесет ли он это, даже если никогда раньше ему не доводилось попадать в такие ситуации.

Пока ничего не происходило, Снейп остановился в небольшой прихожей, но Гарри прошел к кухонной двери и вошел внутрь. Вопреки своей неловкости, ему стало интересно кто там. Теперь он был намного выше, чем раньше, когда бывал здесь и мог ясно всех видеть. Там были все члены Ордена и все Уизли – кроме Перси. Гарри был напуган и зол одновременно. Да, у Перси и его родных были разные взгляды на этику и политику, но был убит его брат. А он не пришел, хотя не был в тюрьме, как многие другие авроры. Гарри не знал больше ничего о самонадеянном, узколобом мерзавце – ни где он работает, ни что он делает, – только то, что его уволили почти сразу, как Патил стал Министром. Их последняя встреча заставила Гарри пожелать свести дальнейшие возможности столкнуться с Перси к минимуму. Так что теперь он не был разочарован, ему было грустно за других членов семьи.

Гермиона, которая разговаривала с Джинни, внезапно заметила высокую фигуру Гарри в дверях. Она помахала ему, улыбаясь. Джинни проследила за ее взглядом и также выдавила улыбку. Гермиона провела здесь уже три дня, помогая миссис Уизли с похоронами и тихо поддерживая семью. Сейчас она оставила подругу и проложила себе путь к Гарри сквозь переполненную комнату.

– Привет, Квайет, – улыбнулась она и крепко обняла его. – Они не винят тебя, совсем наоборот, не волнуйся, – прошептала она так, что только Гарри мог слышать. – Это не твоя вина. Не делай их еще более печальными, обвиняя себя, пожалуйста.

От слов Гермионы ему стало легче, но он все еще не знал, как встретиться с Роном после того, как несколько раз отверг его извинения в прошлом году.

– А то, что сделал Рон, не имеет ничего общего с этой ситуацией, – прошептала девушка, словно читая его мысли. – Ты не сделал ничего плохого.

– Мисс Грейнджер, пожалуйста, – прервал их холодный голос Снейпа. – Можно мне получить сына обратно или вы намерены виснуть на нем все время?

Гермиона отпустила Гарри и он заметил вспыхнувший на ее щеках румянец.

– Простите, профессор, – пробормотала она.

– Тебе не за что извиняться, – просто сказал Гарри. – И спасибо.

Они улыбнулись друг другу и Гермиона оставила их, чтобы они смогли выразить свои соболезнования скорбящей семье.

– Так она просто друг? – услышал Гарри тихий голос Северуса. Даже не глядя, он знал, что тот ухмыляется.

– Да, – он поднял голову и посмотрел прямо мужчине в глаза. – Но не просто друг. А настоящий. Самый благородный и помогающий из всех.

Он не мог сдержаться и начал злиться. Гермиона была его другом, самым лучшим другом: она одна знала почти все о нем и, с другой стороны, ему не нужны были никакие подружки. Тех двух, которые нравились ему раньше, было вполне достаточно.

Втайне Гарри всегда винил себя в смерти Седрика и считал, что позволил Седрику умереть, чтобы увести у него подружку. А что до Леи... новой последовательницы Волдеморта... О ней лучше было вообще не думать. Иногда, когда он видел ее в видениях, он просыпался в слезах, дрожа и чувствуя пустоту в груди. Девушка все еще была прекрасна и казалась такой невинной... Он не знал, что думать, и поэтому старался не думать о ней вовсе.

И над всем этим было пророчество Трелони. Гарри прекрасно помнил его толкование, о котором прочел в дневнике отца месяцы назад:

«И... еще одно. Вчера Лили показала мне книгу о пророчествах. Она ищет толкование моего пророчества с сентября и теперь я могу поделиться с тобой результатом.

Вот как оно звучит: После смерти твоя любовь породит жизнь. Тот, кого ты любил, повергнет Волдеморта. Но он восстанет, когда его время придет. И твоему потомку придется столкнуться со смертью, чтобы уничтожить его и остаться.

Лили объяснила, что я умру. Ну, я всегда это подозревал. Она сказала, что моя смерть, вероятно, поможет кому-то выжить, но эта часть непонятна даже ей. Это будет Лили, кто уничтожит Волдеморта, но лишь на время – это ясно из второй части. У нас будет ребенок – ты, но твоя судьба не так определенна, как наша. Ты сможешь выбирать – уничтожить его или нет. Если ты выберешь первое, чтобы спасти мир от власти монстра, тебе придется умереть. Я знаю, что единственная возможность противостоять Убийственному Проклятью – самопожертвование. Это касается не только Авада Кедавра, но и любого подобного намерения. Только добровольная жертва может спасти и защитить наш мир. Видимо, это ТВОЯ добровольная жертва.

Что значит «остаться» в пророчестве – это интересная тема.

Я думаю, ты можешь начать вести свой дневник... если понимаешь, о чем я ...»

Он столько раз читал это, что выучил наизусть. Это проклятое пророчество предрекало его раннюю смерть и Гарри не собирался оставлять после себя кого-то горюющего, не говоря уже о детях, на которых намекал его отец в последнем предложении. Но... он жаждал любви и принятия, и других, более конкретных вещей, но всегда игнорировал эти мысли, принимая взамен простые и доступные вещи: дружескую заботу Гермионы, неохотное внимание Северуса, глупую любовь Сириуса (потому что Сириус любил его, Гарри хорошо знал это, но очень по-своему, что не совсем совпадало с гарриным представлением о любви) и своих друзей, расположение Ареса и Невилла.

И давным-давно были Фред и Джордж.

– Северус, Квайетус, – миссис Уизли прервала его размышления. Она как-то выбралась с кухни, чтобы поприветствовать их. Гарри был готов увидеть ее плачущей или стенающей, но ее глаза были сухими, хотя и очень красными, темные круги обрамляли их. Она была намного худее, чем раньше, но строгая и стойкая, как скала. И Гарри внезапно понял, что его прошлое впечатление о ней было обманчивым. Она не была слабой, вовсе нет. Ей все еще надо было присматривать за семьей, вырастить двух детей и поддерживать мужа и других детей, которые собирались на войну, и она не могла позволить себе горевать долго. Сейчас она пожала им руки и провела в комнату, чтобы они встретились с другими членами семьи.

– Джордж, – Гарри не мог сдержать дрожь, глядя на него. Если миссис Уизли была в плохом состоянии, то Джордж выглядел так, будто он умирает. Его лицо было серым, взгляд пустым, губы сжаты в незнакомой гримасе. Он просто кивнул Гарри, но, увидев своего бывшего учителя, чуть оживился:

– Рад видеть вас, профессор, – пробормотал он почти шепотом. – Я хочу поблагодарить вас за помощь...

– Вам не за что меня благодарить, мистер Уизли, – ответил тот в своей обычной манере, но чуть мягче, чем обычно. Гарри знал, что они говорили о той схватке, потому что видел почти все в своем видении. Это Снейп пытался спасти Фреда, но действовать под чарами Фиделиус было сложно и медленно. Но он спас Джорджа.

Только теперь, после слов Северуса, Джордж повернулся к Гарри и крепко обнял его на несколько секунд:

– Гермиона сказала, ты винишь себя. Прекрати. Это вина Волдеморта, а не твоя.

Рон подошел к нему:

– Джордж прав, Квайетус, – сказал он спокойно и протянул руку. Гарри принял ее и пожал. – Профессор, – Рон кивнул Снейпу с легкой неприязнью в глазах.

Если Северус и был удивлен такими хорошими отношениями своего предполагаемого сына с гриффиндорцами, то он ничем это не показал. Он просто стоял там со скрещенными на груди руками, глядя на директора, подходящего к ним. Лицо Дамблдора было изможденным и потрепанным, морщины были глубже, чем раньше, а взгляд усталым и тусклым. Даже его движения стали медленнее и неувереннее, потеряв обычную решительность и остроту.

– Осталось десять минут, – его ясный голос разнесся среди общего бормотания. – Я предлагаю всем, кто не член семьи, двигаться в сторону кладбища. Мундунгус покажет дорогу.

Толпа двигалась тихо и медленно, и через некоторое время Гарри обнаружил себя между Гермионой и Северусом. Последний бросал на девушку быстрые взгляды, как будто осуждая. Гарри совсем не нравились эти взгляды, но место для их обсуждения было неподходящим, так что он просто перестал обращать на них внимание.

Похороны были долгими и тяжелыми. Особенно когда – к удивлению многих – появился Перси и встал рядом с остальной семьей, оставаясь там до конца службы. Миссис Уизли, которая до сих пор держала себя в руках, сломалась и ее потерянный, и вновь обретенный сын поддерживал ее.

Гарри не мог плакать. У него не осталось слез. Он просто безучастно смотрел, как гроб опускают в могилу и когда сухие комья земли застучали по крышке, стиснул зубы и приказал себе не плакать. Он был так погружен в свои мысли и воспоминания, что только свистящий шепот Северуса смог отвлечь его:

– Держи ее!

Гарри только моргнул. Следующим, немыслимо быстрым движением, Северус обогнул юношу и подхватил падающую Гермиону. Он поднял ее на руки и понес к ближайшей тени. Гарри последовал за ним.

– Мама, мама, – услышал он ее тихое бормотание.

– Гермиона? – неуверенно произнес юноша.

Девушка подняла глаза, когда Северус положил ее на скамейку.

– Жизнь отвратительна.

Гарри присел рядом.

– Ты уже говорила это.

– Я знаю. Она все еще отвратительна.

– Да, я знаю, – прошептал Гарри.

Они посмотрели друг на друга, не замечая испытующего, но понимающего взгляда, каким темный высокий мужчина смотрел на них.

* * *

К счастью, мальчику не пришлось свидетельствовать на суде над Малфоем, думал Северус спустя несколько дней после похорон. Он представить не мог, чего тому могло стоить еще одно испытание. Другой чрезвычайно радостной вестью было то, что в последнюю неделю летних каникул им предстояло отбыть в Хогвартс. Дамблдор предупредил, что камин в их апартаментах будет заблокирован и им придется перемещаться через директорский кабинет, но это было неважно.

Через несколько минут вся эта суматоха останется позади и ему больше не нужно будет беспокоиться о Блэке, его приемной дочери, двух студентах и всем Ордене вдобавок. Он хотел, чтобы все оставили его в покое, кроме мальчика. Его общество было на удивление терпимым и даже доставляло удовольствие.

Нда... похороны Фредерика Уизли заставили Северуса понять несколько важных вещей о его племяннике. Во-первых, мальчик очень заботился о своих друзьях. Северус даже подозревал и чуть не обвинил того, что между ним и этой Грейнджер что-то происходит... Просто их дружба была чем-то большим, чем могла быть дружба в понимании Северуса. Но в чем заключалось это «большее» он не мог понять. Это не была любовь, скорее общее чувство покинутости и одиночества, сиротства, отсутствия опоры и поддержки. Оба потеряли свои семьи этой весной: семья Грейнджер была убита в ту же ночь, когда он стер себе память, война была в самом разгаре и никто не знал, как долго это продлится.

– Я готов, Северус, – мальчик вошел в комнату. – Мы можем отправляться.

– Ты можешь вернуться в любой момент, если захочешь, – коротко ответил тот и опять взглянул на племянника. Ну, он был Снейпом – эта мысль всегда согревала его изнутри. И сказать по правде, не только согревала, – простое присутствие мальчика оказывало на Северуса сильное и непонятное действие. В первый раз после того заклятья он почувствовал что-то вроде чувства общности, причастности. Даже обязанность присматривать за мальчиком была, определенно, приятной ношей.

– О, Северус, Квайетус, приятно видеть вас снова, – встряхнул его голос Дамблдора и он внезапно осознал, что они уже в директорском кабинете. Он взглянул на старого человека, сидящего за столом, заваленным документами, очки висели у того на кончике носа.

– Я вижу, ты занят, Альбус, – вздохнул Снейп, подумав о собственных документах и раздраженно тряхнул головой.

– Да, немного, – Дамблдор встал и потянулся. – Но мне все же надо поговорить с Квайетусом, – он повернулся к мальчику. – Я знаю, это было неожиданностью для тебя, обнаружить, что ты избран Лучшим Учеником, хотя ты никогда не был старостой. Поэтому я связался с Минервой и ...

– Стоп! – голос Северуса прервал мягкий поток слов. – Какое отношение имеет Минерва к обязанностям Кваейтуса?

Дамблдор казался немного удивленным, когда посмотрел на мальчика поверх очков. Тот отрицательно мотнул головой. Директор вздохнул и обернулся к Северусу, спокойно произнеся:

– Он гриффиндорец, Северус.

Мастер Зелий видел, что оба они приготовились к его реакции, но ее не последовало. В конце концов, это не было неожиданностью. Единственный друг его племянника не-гриффиндорец – Арес Нотт – был исключением из слизеринцев, остальные же были гриффиндорцами – Грейнджер, Уизли, даже Невилл...

– Могу представить удивление студентов, когда они узнали, что мой сын, – он саркастично подчеркнул последнее слово, – на самом деле гриффиндорец. Мне наиболее любопытно, как отреагировали слизеринцы.

Дамблдор неуверенно пожал плечами и кивнул на мальчика:

– Это не моя история, Северус, меня здесь не было. Все это произошло, пока директором был Люциус.

Странный ребенок раздосадовано улыбнулся:

– Они не знали, что подумать. Кажется, это было что-то вроде тяжелого шока. Но большинство не возражало против моей принадлежности к какому-то факультету, – ответил он.

– Опять стоп, – запутавшись, сказал Северус. – Что это за история о Люциусе и твоем распределении?

Короткое молчание.

– Знаешь, Квайетус не был распределен в начале года, – начал директор.

– Но Альбус! Это против школьных правил!

– Двадцать баллов с Гриффиндора, – тихо добавил мальчик.

Оба мужчины недоуменно уставились на него.

– За нарушение директором школьных правил, – объяснил он. – Он когда-то учился в Гриффиндоре, так что я решил, будет справедливо снять баллы с Гриффиндора.

Директор впервые за много недель улыбнулся по-настоящему и знакомый блеск снова появился в его глазах. Даже Северус слегка кивнул:

– В этом я солидарен с мальчиком, – он посмотрел на своего старого друга. – Но я хочу знать причину, по которой он не был сортирован.

Хорошее настроение Дамблдора испарилось.

– Мы не хотели, чтобы Кваейтус жил отдельно от тебя, Северус, – спокойно объяснил он. – Отчасти из-за твоего желания защитить его от возможных последователей Волдеморта среди студентов...

– Понятно, – Северус действительно понял причины некоторых своих действий в прошлом. Но все, связанное с мальчиком, казалось слишком странным, слишком завязанным на эмоциях. А он вовсе не считал, что им могут управлять эмоции. Он все еще размышлял о своих прошлых мотивах, когда знакомая фигура появилась перед ним в подземельях.

– Приятно видеть вас снова, Северус, Квайетус.

– Сэр, – мальчик коротко, но очень вежливо поклонился призраку.

– Саевус, – последовал его примеру Снейп.

– Твой сын все больше и больше похож на тебя и твоего брата, Северус. Ты можешь гордиться им. Он вежлив, как ты и умен, как был Квайетус.

У Северуса снова возникло это странное ощущение, которое всегда появлялось при упоминании его умершего брата: неуверенность, пустота, тоска и почему-то – боль.

Поэтому он просто кивнул Кровавому Барону, подошел к своей двери и вошел внутрь.

Быстрым взмахом палочки он зажег огонь в факелах и камине.

И тут будто что-то ударило его.

Что-то неожиданное.

Часы. Часы на стене.

Внезапно его горло сжалось в панике, но он не знал, почему.

Часы были совершенно новой вещью в комнате. У них были две стрелки, которые сейчас указывали: «ДОМА».

Квайетус. Северус. Дома.

Но не это потрясло его.

На какие-то секунды он увидел другое положение стрелок. Северус – «Дома». Квайетус – «ВУ».

Он прекрасно знал, что могло означать «ВУ».

Великий Ублюдок. Волдеморт.

Он поглядел на мальчика, но тот уже исчез на кухне. По мягкому звяканью Мастер Зелий понял, что мальчик готовит чай. Северус опустил их коробки на пол и подошел к камину, потому что заметил кое-что еще.

Фотографии. На каминной полке стояли фотографии. Северус замер. Множество фотографий мальчика и их двоих вместе. И на этих фотографиях Северус улыбался так, как, он был абсолютно уверен, не мог бы улыбаться никогда в жизни: счастливо, улыбались даже его глаза...

Застыв, Северус глядел на свое собственное изображение, которое помахало и улыбнулось ему, а затем обняло за плечи мальчика, который тоже выглядел очень счастливым. Внезапно Северус вспомнил свой первый разговор с ним, когда он пришел в себя в госпитале:

«– Как много я упустил?

– Что ты имеешь в виду?

– У нас хорошие отношения?

– Очень хорошие, сказать по правде.»

Это случилось вскоре после того, как жизнь вернулась в его тело. Кто-то купал его. А, это снова был мальчик.

Северус подошел к своему столу. Еще одно фото – он и мальчик играют в шахматы. Это что-то значило для него, раз он поставил это фото на стол. Протянув руку к фотографии, он задел кучку бумаг, которые рассыпались и медленно упали на пол, как огромные хлопья снега. Тесты и эссе по зельям. Проверенные и непроверенные работы были свалены вместе.

Он забыл о фото и нагнулся поднять пергаменты.

Первый был Невилла Лонгботтома. Тест. Прекрасно написанный тест.

– Северус? – раздался позади обеспокоенный голос.

Он поднялся из-под стола и серьезно спросил:

– Да?

– Твой чай, – облегченно произнес мальчик и поставил чашку на стол.

Северус просто кивнул и открыл верхний ящик стола. Вот он. Его журнал успеваемости студентов. Было немного странно видеть даты, которых он абсолютно не помнил. Он посмотрел раздел пятикурсников. Все было знакомо, кроме пары изменений: не было фамилии Поттера и в последней строчке было дописано имя Квайетуса. Рядом стояла отметка – «Великолепно». Это было неудивительно. В госпитале он узнал о способностях и знаниях мальчика в этой области. Но рядом с именем Лонгботтома... невероятно, но там было написано его собственной рукой: «Сверх ожиданий». Лонгботтом. Сверх. Ожиданий. Смешно.

Он быстро пробежал глазами по всем оценкам в поисках других шокирующих изменений, но их не было.

Только Лонгботтом.

Внезапно он вскочил и выбежал из апартаментов, направившись в свою лабораторию. Она выглядела нетронутой, все работы были проверены и все документы в порядке лежали на столе. Результаты выпускных экзаменов, С.О.В., Т.Р.И.Т.О.Н. Слегка трясущимися руками он перелистал пачку результатов С.О.В. до буквы «Л». «Лонгботтом» – почти сразу нашел он – «Сверх ожиданий», снова. И письменный тест: «Великолепно». Великолепно? Как такое может быть?

Он рухнул в кресло. Что произошло в прошлом году? Где он оставил свои мозги? Неуклюжий Лонгботтом варит зелья? Он сгреб все документы и понес их домой. Когда он вернулся, мальчик не выглядел удивленным:

– Это Невилл, да? – спросил он, широко улыбаясь.

Северус буркнул что-то неопределенное и вывалил все на стол, создав полнейший беспорядок.

Остаток дня они провели в приятной тишине. Он узнавал имена своих прошлогодних первокурсников, проверяя их работы, и составлял списки студентов для классов Т.Р.И.Т.О.Н. по Зельям: было не так уж много студентов, чьи оценки соответствовали его требованиям. Снейп, Лонгботтом, Грейнджер, Патил, Малфой, Нотт, Бычешейдер из слизеринцев и гриффиндорцев, и еще пять: Бут, Брокльхерст, Эббот, Перкс и опять Патил. Ну, будет интересно снова учить близнецов в классах Т.Р.И.Т.О.Н., хотя он знал, что девочки не так талантливы, как были близнецы Уизли.

Кстати, об Уизли... Вдруг Северус вспомнил: он и двое мальчишек Уизли варят что-то подозрительное среди ночи, сразу после того, как он застукал их. И Фред, широко улыбающийся, когда они, наконец, закончили. Вдруг у Северуса перехватило дыхание от боли. Фред Уизли ушел навсегда.

Все изменилось вокруг него. Он устало поднялся и отправился в постель. К его удивлению, мальчик уснул прямо на диване, его голова покоилась на открытой книге и страницы шевелились от дыхания. Северус не мог сдержать улыбку. Он осторожно убрал книгу и призвал одеяло. И задумался – а где мальчик спал, когда жил здесь с ним? Войдя в спальню, он узнал ответ. Вздохнув, он вернулся в гостиную и взмахом палочки левитировал мальчика в кровать, которая казалась его.

Вернувшись из ванной, он погасил все факелы, но почему-то это показалось неправильным, поэтому он снова зажег один, рядом с кроватью мальчика. А потом тихое сопение другого спящего не давало ему заснуть. Тут ему в голову пришла удачная мысль – он поставил вокруг своей кровати заглушающие чары.

Сразу стало лучше.

Он уснул.

* * *

– ...говорю тебе, Северус, мальчику будет лучше в Равенкло, чем в Гриффиндоре, он наш лучший студент, – завел Флитвик свой бесконечный спор.

Завтрак окончился и они сидели в учительской, ожидая прибытия Дамблдора с его новой жертвой – преподавателем Защиты от Темных Искусств.

– Дамблдор никогда не согласится, Филиус. – зевнул Снейп, – И мне кажется, мальчик вполне доволен тем, что есть.

– Но его таланты...

– У тебя занятия с ним. Ты можешь научить его всему, чему хочешь.

– Я не думаю, что в окружении гриффиндорцев он сможет развить свой потенциал, Северус. Его оценки стали ниже, когда он попал туда.

– Неужели? – удивился Северус. – Когда я поподробнее поглядел на его результаты С.О.В., мне чуть дурно не стало. Он все сдал почти идеально, хотя то время было для него совсем нелегким. Я умирал в госпитале, его друзья горевали, он едва выжил у Волдеморта... Я думаю, надо принимать это во внимание, Филиус.

Крошечный профессор улыбнулся:

– Я не знал, что ты поддерживаешь Гриффиндор, Северус.

– Разумеется, я не делаю этого! – нетерпеливо воскликнул тот.

– Пока твой сын там, ты поможешь им выиграть Кубок Школы также и в этом году.

Ох, он уже несколько раз слышал от Минервы, что в том году Кубок оказался у ее факультета.

– Филиус, – ему захотелось прекратить этот бессмысленный разговор, – если бы я мог спорить с Альбусом, я бы попросил его направить мальчика на мой факультет, ты не думаешь?

Его коллега вспыхнул.

– Да, думаю, ты прав, – промямлил он. – Но я просто...– но ему не дали закончить. Дамблдор и его новая жертва прибыли. Общее настроение в комнате немедленно поднялось. Новым учителем оказалась приятная молодая женщина, чуть старше тридцати, с каштановыми волосами, карими глазами и очень милой улыбкой.

Северус поглядел на нее с умеренным интересом. Первая привлекательно выглядящая особа после всех этих страшных и/или бесталанных учителей. Если даже она не слишком умелая, на нее хоть приятно посмотреть. Северус даже раздумывал, не поделиться ли этой мыслью с племянником, но быстренько передумал. Это было не по-родительски. Хотя, может, родители и разговаривают с мальчиками такого возраста о подобных вещах, но профессора с учениками точно нет.

– Армена Нуар, – представил ее Дамблдор.

Северусу девушка показалась едва знакомой, но он заметил, что его коллеги узнали ее немедленно.

– Первоклассный аврор, некоторое время она работала на Министерство, но после жалоб на методы допроса, используемые ее коллегами, Министр уволил ее.

«О, еще один Рыцарь Истины! – саркастично подумал Северус – Где были такие, как она, когда я находился там?»

– С тех пор она работала консультантом по безопасности в отделениях Гринготтса во Франции и Швейцарии. Наш новый Министр одолжил ее нам на год, пожелав ей удачи, что делаем и мы – после стольких лет несчастливых инцидентов.

Говоря по правде, было приятно, наконец, получить действительно компетентного преподавателя. Хотя в прошлом году, как он узнал от мальчика, этот предмет вела Арабелла Фигг, что также было неплохим выбором. Жаль, что Малфой убил ее, в конце концов. Очевидно, проклятье Гарольда Поттера все еще висело на этой должности. Снейп попытался представить, что может случиться с его новой коллегой в конце года. Переживет ли она этот год?

Пока он размышлял, девушка села рядом с ним. Он замер в нерешительности. Ему не настолько нравились женщины, чтобы получать удовольствие от ее близости или разговоров с ней. Поэтому он отвернулся и собрался спросить что-то у Минервы, но та о чем-то горячо спорила с Флитвиком. Вероятно, о его племяннике.

А новенькой не терпелось представиться.

– Вы Северус Снейп? – спросила она.

Он застонал и повернулся к ней.

– Да, это я, – холодно ответил он. Его тон не предполагал ответный энтузиазм.

– Я знала вашего брата, – дружелюбно сказала она. – Он учился на четвертом курсе, когда я поступила на первый. Я была в Равенкло, как и он.

Северус внезапно оживился. Он наконец-то сможет узнать что-то об отце мальчика и о своем брате. Он попытался изобразить на лице улыбку.

– Неужели? – спросил он, стараясь, чтобы это прозвучало не слишком невежливо.

– Да. И я так счастлива, что Аркус стал Министром! Вы, конечно же, знаете, что он и ваш брат были лучшими друзьями, – Северус ничего не ответил, лишь кивнул. – Хотя потом Квайетус стал проводить больше времени со старым Поттером, и их дружба ослабла...

– Что? – потрясенно спросил Северус. Он правильно расслышал? Его брат и Поттер?

Его коллега рассмеялась:

– О, я вижу, вы до сих пор не разделяете его предпочтений. Очевидно, вы совсем не изменились.

Северус быстро заставил себя успокоиться. Настало время использовать свои навыки шпиона. Он придал лицу нейтральное выражение:

– Нет. Этим летом со мной произошел инцидент с заклятьем забвения и у меня до сих пор возникают проблемы с припоминанием некоторых людей и событий, – и добавил, как бы между прочим, – Поттеров, например.

– Я понимаю, – серьезно ответила женщина. – Значит, вы не помните отношения вашего брата и Поттеров.

– Да, – так же серьезно ответил он.

Глубоко внутри ему было любопытно – знал ли мальчик об этих отношениях и решил не говорить ему, или был так же неосведомлен, как и сам Северус. Тем временем, женщина рассказывала:

– Это было вроде секрета в общежитии Равенкло, что ваш брат не любит бывать дома. Как я слышала, он никогда не ездил домой, только на летние каникулы. После его четвертого курса Дамблдор велел ему заниматься Защитой дополнительно, под руководством Гарольда Поттера. Вы знаете, что эта должность уже была проклята, когда мы учились, поэтому у нас вместо учителей были некомпетентные идиоты, – оба улыбнулись, – поэтому ваш брат дополнительно занимался вместе со стариком... Я уверена, что это Гарольд Поттер проклял эту должность.

Северус удивился:

– Если вы знаете, что это место проклято, то почему согласились занять его?

Женщина пожала плечами:

– Я предупредила, что буду преподавать здесь только один год – столько в среднем продержался каждый предыдущий профессор и, надеюсь, выживу.

Она добавила тихонько:

– И еще я надеюсь тем временем найти контрзаклятье.

Они не закончили разговор, потому что Дамблдор начал планерку и три долгих часа они разбирали расписания, классы, студентов и учебники. После этого Северус не мог думать ни о чем кроме теплого душа и хорошей книги, которую можно почитать в тишине. Он покинул учительскую и вернулся к себе.

* * *

Визенгамот приговорил Люциуса Малфоя к лишению магии и пожизненному заключению в тюрьме Либерти, к глубочайшему облегчению Гарри. И ему не пришлось присутствовать на долгих заседаниях, давая показания и подтверждая вину этого ублюдка в убийстве Арабеллы Фигг. Тем не менее, за «быстроту и сообразительность», как сказал Патил, его рекомендовали к присвоению Ордена Мерлина второй степени, за спасение жалкой жизни предыдущего министра. Гарри показал это письмо Северусу – не зная, будет ли тот недоволен или горд за него.

И, конечно, Северус не сделал ни того, ни другого. Он казался совершенно незаинтересованным и небрежно махнул рукой:

– Эти награды – полная ерунда. Ты можешь прекрасно обойтись и без них... – и Гарри не мог не вспомнить вечер, когда они с Гермионой освободили Сириуса и Снейп, в гневе, что он упустил свою награду, разорялся на все больничное крыло.

– Ты лучше тщательнее нарезай эту мандрагору, чем концентрируйся на таких бессмысленных вещах... – гневно фыркнул мужчина и Гарри улыбнулся, опустив голову.

Их отношения стали нормальными, похожими на семейные, хотя близость, к которой привык Гарри, не вернулась. Они играли в шахматы, варили зелья и ходили вместе в Хогсмид, но не разговаривали по-настоящему, и Гарри не знал, что думать.

Иногда он заставал Северуса за разговором с новенькой учительницей и не мог понять причины. Она ему нравилась? Вроде бы нет, но Гарри никогда не видел Северуса увлеченным кем-то и не мог быть уверен. Однажды ему показалось, что он уловил имя «Поттер» в их разговорах и имя его отца. Он ощутил тяжесть в животе: если Северус узнает о прошлом, он обнаружит правду, рано или поздно. И Гарри был уверен, что это будет, вероятно, «рано».

Он не понимал, как Северусу удается не замечать его повторяющихся видений, потому что, хотя он и старался терпеть в тишине, знал, что иногда довольно громко вскрикивает, но мужчина ни разу не проснулся. А сон у Северуса был очень легким. Это было загадкой.

И Гарри страшился того дня, когда тот узнает его секрет.

Но Северус оставался в неведении.

До последней ночи, проведенной вместе.

* * *

Это случилось спустя два дня после собрания, когда учителя наложили защитные чары и охрану для защиты Хогвартс-Экспресса. Как Северус рассказал Гарри в прошлом году, каждый год использовалась новая защитная система, чтобы избежать нападений в будущем, если кто-нибудь разгадает ее.

Гарри не видел знакомой фигуры в капюшоне среди Пожирателей, поэтому сначала почувствовал облегчение, что Волдеморт не узнает о школьных мероприятиях. Но последующее было совсем не легким. Волдеморт был чрезвычайно зол, что не получил такой важной информации, поэтому сурово наказал двух новых членов Внутреннего круга за что-то, что не было сделано, хотя они лишь вопили, что старались встретиться со своим агентом в школе, но не смогли обнаружить его (или ее) местонахождения. Один из них даже предположил, что Дамблдор раскрыл его (они всегда говорили о нем «агент в школе»). От таких глупых предположений Волдеморт вконец обезумел (Гарри понял это сразу же, когда они только начали оправдываться) и приказал начать их пытку, «чтобы немного повеселиться».

Гарри заставил себя терпеть первые вспышки боли, но он знал, что не сможет молчать. Он будет стонать или даже кричать, и в то время как сила заклятий росла, таяла его способность сдерживаться.

Сейчас он тихо молился про себя, чтобы не появился Эйвери и никто не использовал Проклятье Ножа, но когда Гойл наложил заклятье, разбивающее кости, выдержка оставила его.

Гарри кричал, когда его кости раскалывались, и холодный пот выступил по всему телу. Он знал, что этой ночью уже не услышит никакой новой информации и старался прервать видение, но, как и много раз до этого, ему не удалось.

Новая волна боли вспыхнула в его груди – как если бы на него уселся великан – ему казалось, ребра трескаются, как соляные палочки в руках ребенка.

Он застонал. И тут кто-то вытряхнул его из видения.

Он знал, что это был Северус.

Он открыл глаза и заставил себя дышать. Его невидящий взгляд встретился с взволнованным взглядом мужчины.

– Что это было? – мягко спросил тот. Но Гарри несколько минут не мог ответить – он не мог набрать в легкие достаточно воздуха.

– Кошмар, – наконец, выдохнул он.

– Ты весь вспотел, – Северус дотронулся до его лица.

– Я знаю, – он сел, перед тем как пойти в ванную и принять душ.

Северус нахмурился, глядя на мокрую пижаму, облепившую худое тело.

Когда Гарри вернулся, Северус уже сменил его мокрые простыни. Мальчик благодарно глянул на него и забрался под теплое одеяло.

– Ты поставил заглушающие чары вокруг своей комнаты в Поместье, чтобы я не узнал о твоих кошмарах?

Гарри не знал что ответить и просто кивнул.

– Почему?

Он снова не ответил, уставившись на свое одеяло.

– Тебе всегда снятся кошмары о пытках? – когда Гарри не ответил и на этот раз, Северус спросил. – Они всегда такие сильные?

Гарри попытался глубже зарыться в матрас.

– Ответь мне! – рявкнул Снейп и мальчик резко вздрогнул.

Легкий вздох рядом с ним.

– Извини, – его плечо тихонько погладили. Так дотрагивался до него Северус. Но сейчас это был не его Северус. Гарри начал дрожать.

– Пожалуйста, расскажи мне, – услышал он тихий голос, но просто не мог ответить, а только тихонько застонал в подушку.

– Что я делал раньше, когда будил тебя?

– Ты обнимал меня, – Гарри было все равно, услышит он или нет. Он знал, что Северус больше никогда не обнимет его. Никогда. Никогда больше.

Но тут руки обхватили его, подняли и повернули лицом к Северусу. И те же руки неуверенно и осторожно обняли его, так, что его лицо прижалось к плечу его бывшего папы. И тут напряжение оставило его, он больше не думал о перемене Северуса, об их новых отношениях, ни о чем, кроме добрых рук, которые обнимали его, как раньше. И Гарри позволил себе заплакать.

_____________________________

– СЮДА! – закричал кто-то в темноте. – Сюда! Бегите!

В воздухе раздавались взрывы и грохот, треск разбивающихся стекол и летящих проклятий, стоны и вскрики боли и ужаса.

Гарри не понимал где он. Минуту назад он был в купе Хогвартс-Экспресса, болтал с Аресом, Гермионой, Симусом, Невиллом и, самое удивительное, с Роном. Там же была эта новенькая, Эрика (Гермиона и Симус – старосты и Гарри – Лучший Ученик оставили свои купе, чтобы поболтать с друзьями); они мирно беседовали, поедали сладости и пересказывали последние летние события, как вдруг поезд остановился с резким толчком, а глухой стук и удары сказали, что багаж вывалился с полок. Затем без предупреждения погасли все светильники и они оказались в полной темноте. Но только на минуту – когда их глаза привыкли к тьме, выглянув в окно, они увидели размытые фигуры, окружившие поезд.

На тех людях были длинные темные мантии и их белые лица блеснули в нескольких «Люмосах». Это были не лица, а маски. Которые означали только одно: Пожирателей Смерти.

Когда студенты поняли, кем были нападавшие, они запаниковали. А когда первым заклинанием вышибло дверь вагона, паника стала невообразимой.

Первой мыслью Гарри было, что они заперты в поезде, как в ловушке. Им некуда было бежать или прятаться, тактически они были в худшем положении.

– Эй, люди, – прошептал он, надеясь, что друзья услышат его. – Мы должны выбраться отсюда. Здесь мы в ловушке.

– Поезд окружен Пожирателями Смерти. Мы не сможем выбраться! – возразил Симус.

– Внутри у нас ни единого шанса на сопротивление, – ответил Гарри. – И сколько здесь еще совсем беззащитных детей...

– Первогодки! – испуганно воскликнула Гермиона. – Они совершенно ...

– Мы не сможем их защитить, – перебил ее Гарри. – Но нам придется создать ситуацию, чтобы они могли скрыться.

– Разобьем окна! – предложил Рон.

– Нет! Окна слишком высоко от земли. Малыши не смогут выбраться через них, – возразила Гермиона, нервно заламывая руки. – Нам надо удалить стену вагона.

– И держать оглушающие заклинания, пока ее не будет, чтобы дети могли убежать, – добавил Невилл.

– Точно, – Гарри вскочил. – Пошли. Времени нет.

Разговор длился не больше одной минуты. Они выскользнули в коридор, полный испуганных детей и осторожно выглянули в окна, проверив противоположную сторону вагона. Гарри громко сказал, перекрывая шум:

– Сейчас стена вагона исчезнет на одну минуту! Подождите наших оглушающих проклятий и бегите так быстро, как сможете! Попытайтесь спрятаться!

– НЕТ, Снейп! – раздался недовольный вскрик Малфоя. – Если вы уберете стену, мы окажемся беззащитны!

– Мы в ловушке! – закричал Гарри в ответ. – Нам нельзя здесь оставаться! Мы должны выбраться!

– Подожди! – присоединился к ним новый голос. – Мы поможем, но нас здесь только трое.

– Янус? – спросил Гарри в темноту. – Это ты?

– Да, и еще пара семикурсников из Слизерина.

– И еще несколько шестикурсников из Равенкло, – голос Терри Бута был тихим, но уверенным. – Мы можем помочь с оглушающими заклинаниями...

– БЫСТРЕЙ! – закричала Гермиона. – У нас нет времени! Кто хочет что-то делать – делайте это сейчас! Колдуйте! Раз-два-три...

– Эванеско! – раздались двадцать голосов и свежий, холодный сентябрьский ветер подул в их лица. Стена коридора растворилась в воздухе.

– Оглушающие заклинания! – прошептал Гарри во внезапно наступившей тишине. В других вагонах не было так тихо, он это слышал. – Раз-два-три...

– Ступефай! – в этот раз голосов было почти тридцать и яркие вспышки заклятий пересекли пространство перед ними. Кто-то застонал и отовсюду послышались удивленные вскрики.

– Еще раз! – закричал Гарри.

– Ступефай! – повторили они пять раз подряд и, наконец, Гермиона закричала:

– Бегите!

Воспользовавшись замешательством врагов, дети понеслись в темноте как можно быстрее. Гарри держался позади них и слышал дыхание Ареса за собой.

– Я хочу сражаться, – вдруг сказал Арес. – Другие ученики все еще в опасности...

К удивлению Гарри, вокруг он услышал голоса друзей, которые говорили о том же.

Очевидно, он был не единственным, кто хотел помочь остальным. Но в этом хаосе не мог придумать как это сделать. Они улеглись на животах за внезапно опустевшим вагоном.

– Сюда! – услышал он голос Януса, и через мгновение стена соседнего вагона также исчезла.

– Бежим! – воскликнул кто-то.

– Министерство скоро пришлет кого-нибудь, – прошептала Гермиона. – Нам надо продержаться до их прибытия.

Тем временем хаос вокруг рос.

– Персонам Ревело! – прогремел взрослый голос и раздался испуганный девичий вскрик.

– Это не та девчонка!

– Они ищут кого-то, – испуганно прошептал Арес. – Они используют идентификационные заклятья...

– Они ищут девочку, – ответила Гермиона.

– Эрику, – вдруг понял Гарри. – Им нужна Эри.. – воскликнул он, но его внезапно перебил женский голос:

– Я здесь. Не надо орать.

– Ох, – выдохнул Гарри. Он не знал, было это хорошо или нет.

– Думаю, их другая мишень все еще ты, – вдруг сказал Невилл.

– ЗДЕСЬ! – вдруг раздался крик рядом с ними. – Здесь несколько человек!

– Ступефай!

– Экспеллиармус!

– Силенсио!

Конечно, это Гермиона догадалась использовать заглушающие чары, хотя было уже поздно.

– Они идут, – в ужасе прошептал Рон.

– Под поезд! – воскликнул Невилл, схватив Эрику за руку и потащив за собой. По протестующим выкрикам Гермионы Гарри понял, что Рон сделал то же самое с ней. Яростно отбиваясь, Гермиона выбила у Гарри из рук палочку. Поэтому он, уже собравшийся последовать за ними, остановился и начал обшаривать землю вокруг себя. Палочка не находилась.

Гарри начал нервничать. Он потерял палочку посреди сражения из-за глупого недоразумения. Прекрасно!

– Что ты делаешь? – он услышал рядом голос Ареса.

– Палочка. Я не могу найти мою палочку, – торопливо объяснил он.

– Что?

Гарри открыл рот, чтобы повторить, но не смог. Внезапно на него обрушился холод. Это было так знакомо – холод охватывал его целиком, проникал внутрь... Знакомый холод отчаянья, одиночества, боли, страха и пустоты. Дементоры.

Дементоры – и у него нет его палочки.

В отчаяньи он начал закатывать штанину брюк и нашарил другую, его собственную палочку, но было слишком поздно. Дементоры подошли слишком близко и все исчезло в болезненном смешении ужасающих воспоминаний.

Кто-то кричал, крик раздавался у него в голове... его мать... голос, который он слышал так давно.

«– Не Гарри, не Гарри, пожалуйста, не Гарри!

– Отойди. Отойди, глупая девчонка... сейчас же...

– Не Гарри, нет, пожалуйста! Убей меня вместо него!...»

Боль охватила все тело юноши, но он все еще оставался в сознании. Ужасные воспоминания продолжались. Еще один крик агонии – Гарри немедленно узнал его – так кричал Северус в Поместье Кошмаров, когда их разделили и Малфой... Малфой размозжил ему руки.

«– ГАРРИ! НЕЕЕЕЕТ!» – отчаянный вопль Северуса, когда Петтигрю послал в него Убийственное Проклятье.

«– Ну ладно, мальчишка, я прокляну тебя, если ты не ответишь на мои вопросы» – голос аврора перед тем, как тот несколько раз послал в Гарри Тормента в прошлом году.

И наконец:

«– Обливиате» – слово, которое раскололо его обманчиво-безопасный мир на крошечные кусочки. В этот момент он, наконец, схватил палочку и направил ее на сумрачные фигуры, сосредоточившись из всех сил на предыдущей ночи, на уюте и заботе.

– ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Кончик его палочки почти взорвался, когда великолепный олень, анимагический образ его приемного отца, прыгнул вперед, к своим целям.

Туман начал исчезать из головы Гарри. Фигуры дементоров, заколебавшись, убрались прочь. Гарри вздохнул и повалился вниз.

Затем осторожно, почти испуганно, кто-то дотронулся до его руки и прошептал:

– Поттер...

Гарри замер. Хватка стала крепче, испуганный голос превратился в ужасный шепот:

– Ты Поттер, – но в голосе Ареса был скорее вопрос, чем уверенность.

– Нам надо идти, Арес, – прошептал он в ответ и двинулся в сторону, куда убежали его друзья, но Арес крепко держал его за руку.

– Нет.

– Мы ДОЛЖНЫ! – Гарри хотелось кричать.

К счастью, или наоборот, нападавшие снова оказались рядом. Это убедило Ареса убраться оттуда подальше. Но прежде чем они смогли присоединиться к остальным под поездом, в общем шуме раздались громкие хлопки. У Гарри не заняло много времени узнать значки Министерства на мантиях вновь прибывших.

– Авроры Министерства, – облегченно выдохнул он.

Сумятица стала невообразимой, но вдруг Пожиратели Смерти дезаппарировали и звуки паники сменились возгласами облегчения. Гарри спрятал лицо в ладонях и глубоко вздохнул, но вспомнив о потерянной палочке, быстро призвал ее. Снова сжав отцовскую палочку в руках, он вернулся на свое место и поглядел на ожидающего Ареса.

– Я не могу ничего объяснить, – расстроенно пробормотал он.

Арес подозрительно посмотрел на него:

– Ясно. Но я знаю кто ты. Этот Патронус...

Он не закончил. Гарри точно знал, что он имел в виду.

– Я не могу сказать тебе, – прошептал он. – Прости.

* * *

Этот Патил удачливый парень, думал Северус за завтраком в Большом Зале. За три дня до выборов ему удалось убедить волшебное сообщество, что он умеет быстро действовать в опасных обстоятельствах: сначала на суде над Малфоем, и теперь быстро среагировав на нападение на Хогвартс-Экспресс. Силы Министерства прибыли к месту нападения через десять минут и оттеснили Пожирателей Смерти, обойдясь без потерь. Были мелкие ранения и множество напуганных детей, но все обошлось благополучно и – для Патила – вовремя. Северус был уверен, что британское волшебное сообщество проголосует за него, но не завидовал. Патил будет хорошим Министром и быстрая реакция авроров была его заслугой, несомненно, а не их самих. Это его новые правила сделали такое реагирование возможным.

Хотя предыдущим вечером мысли Северуса не были такими холодными и ясными. Когда до школы дошли первые известия о нападении, он внезапно почувствовал что-то ... незнакомое. Очень, очень неуютную, душащую, холодную хватку в груди и остановившееся дыхание, и это было так незнакомо, что сначала он даже не понял, что это означает. Только когда он заметил высокую фигуру мальчика среди прибывших студентов, холодная хватка ослабла и ему стало ясно, что он беспокоился о своем племяннике. О да, и во время долгого ожидания он винил себя, что позволил мальчику уехать и встретиться со своими дурацкими друзьями в Лондоне, но все это он понял лишь когда Квайетус с приятелями вошел в Центральный Холл.

Северус немедленно поспешил к нему и расспросил о самочувствии, заслужив в ответ широкую, ясную улыбку, которая почему-то оказала на него волшебное воздействие – почему? Он не знал как, но эта улыбка стерла все следы его страха без остатка и даже обычная приветственная речь Альбуса показалась более терпимой, чем обычно.

Было ли это оттого, что предыдущей ночью он долгие часы обнимал беспокойного мальчика? Северус не мог решить. Той ночью... Если бы мальчик был чуть младше, он бы почувствовал себя родителем, настоящим родителем: обнимать больного или обеспокоенного ребенка – это была обязанность родителя. Но его племянник не был ребенком – ему было семнадцать – почти взрослый. Но все же... мальчик был так благодарен, Северус был абсолютно уверен. Благодарность.

Не в первый раз за прошедшие месяцы он понял: мальчик любит его. Но.

Всегда оставалось «но». Что-то в мальчике очень беспокоило, странное чувство знакомости было у Северуса относительно него. Его заклятье забвения было прекрасным – Северус не помнил абсолютно ничего о своем брате, и все же что-то в этом мальчике было таким знакомым! Почему? Где-то глубоко внутри Мастер Зелий знал ответ и иногда даже сознание ловило его отголоски – в основном, в снах.

И Северус прекрасно знал, что этот ответ никак не связан с его мертвым братом или стертыми воспоминаниями. Это было что-то другое, и оно просто ждало своего часа.

Последний кусочек его мысленной головоломки встал на место последним мирным и тихим вечером, когда Северус зашел в библиотеку за книгами по совместимым с человеческой кровью ингредиентам для обезболивающего зелья и прошел мимо мадам Пинс, которая махнула ему в сторону секции арабского мистицизма.

– Меня интересуют Зелья, а не Предсказания, – недовольно хмыкнул он.

– Ну, дорогой, там тоже есть книги о человеческой крови, но ты прав, они не о зельях. Но из них тоже можно узнать много интересного. И, конечно, они не в секции арабского мистицизма, а вон на тех верхних полках. Но большинство из них на арабском.

– Прекрасно, – пробормотал Северус, который не говорил по-арабски, и направился к указанным полкам.

– Это также любимое место твоего сына, – счастливо щебетала мадам Пинс. – Он всегда занимается здесь со своими друзьями.

Северус, конечно же, не интересовался учебными привычками своего «сына», но просто не мог остановить ее болтовню.

– Но, главным образом, с этой очаровательной мисс Грейнджер. Они так похожи на твоего брата и мисс Эванс, когда занимаются, что мне интересно – будут ли они вместе, как были те двое, или нет... – голос женщины смолк и Северус прирос к месту.

Его брат и мисс Эванс? Та маленькая магглорожденная девчонка, которая потом вышла замуж за Джеймса Поттера?

Он совершенно забыл о своих зельях. Он прислонился к полкам, ища что-нибудь твердое и устойчивое. Надо было переосмыслить происхождение его племянника и его отцовство.

Во-первых: мальчик был Снейпом. Не приемным ребенком, а настоящим Снейпом – зелье, сваренное в больничной лаборатории, ясно говорило об этом. Он также был сыном его брата, так как зелье показало, что они близкие родственники.

Но, судя по происхождению мальчика, его брат предпочитал магглокровок, когда стал старше.

Тут это случилось. Что-то встало на место, но Северус, как ни пытался, не мог уловить мысль ясно, она как будто играла в кошки-мышки с его сознанием, не позволяя ухватить себя. Ему это не нравилось.

Но он все же не мог ее ухватить.

Это раздражающее ощущение не оставляло его и за завтраком, а теперь ему вдобавок придется встретиться с аврорами, которых Патил отрядил для рутинной проверки студентов в начале года.

Северусу не нравилась эта практика, но он смирился с ее необходимостью и надеялся, что новые авроры не будут слишком предубеждены против его факультета. Патил предупредил, что среди персонала также будут проверки из-за нападения на поезд и у Северуса были очень нехорошие предчувствия на этот счет, памятуя, что у него на предплечье все еще горел Знак Мрака. Он прекрасно знал, кто будет главным подозреваемым.

Из-за аврорского расследования уроки отменили и, естественно, к концу дня они ничего не выяснили. К глубокому удивлению Северуса, его не арестовали и не заподозрили ни в чем, наоборот, с ним обращались очень уважительно и вежливо. После обеда, однако, раздался стук в дверь.

– Можно войти? – спросил незнакомый голос.

Северус открыл дверь. За нею в коридоре стоял глава группы авроров. Северус ухмыльнулся.

– Я должен был догадаться, – злорадно пробурчал он, но позволил тому войти.

– Итак? – спросил он, когда оба сели. – Еще вопросы о моей метке? Или моей преданности?

– Нет, – покачал головой аврор. – Это касается вашего сына, профессор Снейп.

– О, – на короткий момент кровь Северуса застыла. Его сын не был Пожирателем Смерти, ведь так? Но перед тем как паника переполнила его, аврор сказал:

– Это не связано с нашим расследованием... Я пришел к вам как отец к отцу.

Северус немедленно смутился.

– Я не понимаю... – недоуменно пробормотал он.

Мужчина вздохнул и потер шею в растерянности.

– Мистер Снейп, вы знаете, что ваш сын накладывает на себя скрывающие чары? – спросил он, наконец.

Северус проглотил комок в горле и неуверенно кивнул.

– Я подозревал, – выдавил он и побледнел. Может, теперь он узнает, что мальчик скрывает от него.

Аврор поерзал в кресле и Северус заметил, что тот прямо-таки заставил себя посмотреть на Мастера Зелий:

– Я слышал о проблемах вашего сына с аврорами в прошлом году.

«Счастливчик – подумал Северус. – Я о них понятия не имею».

– И решил присутствовать на его проверке, чтобы проследить за честностью процедуры, – взгляд аврора был устремлен в пол, но он встряхнул головой и посмотрел прямо Северусу в глаза:

– Вы знаете, что он раньше – и, возможно, все еще – режет себя?

Северус разинул рот. Что? Режет? Мальчик? Ему удалось закрыть рот и он спрятал лицо в ладонях.

– О, мой бог, – простонал он. – Я не знал.

– Я не знал, – пробормотал он сам себе.

– У него множество шрамов на руках. На обеих руках, и большинство из них свежие – не более двух-трех месяцев, – голос аврора был мягким. – Я некоторое время работал с детьми с суицидальными наклонностями и он совсем не похож на них. Он не хочет убить себя, он просто... наносит себе эти раны. В наказание? Для разрядки? Я не знаю, но думаю, вы должны поговорить с ним и, возможно, отвести его к специалисту. Вы понимаете, они слишком глубокие...

Северус в отчаяньи покачал головой:

– Я не знал, – снова повторил он. – Вы уверены?

– Да, – кивнул аврор после короткой паузы. – Я работал с проблемными детьми. Я написал работу об истоках самоповреждения. Я видел много шрамов.

Северус прошел в кухню и налил стакан воды. От шока у него пересохло в горле. Когда он вернулся, аврор поднялся.

– Простите за... беспокойство, – сказал он и протянул руку для рукопожатия. – Но я подумал, что должен рассказать вам, профессор Снейп. Доброй ночи.

– Доброй ночи.

Когда дверь закрылась, Мастер Зелий рухнул в кресло и попытался понять свои собственные чувства и уложить эту информацию в свою внутреннюю мозаику, посвященную мальчику. Аврор сказал правду, Северус был уверен. Он сказал, что шрамам мальчика два месяца. Он нанес себе эти раны, когда Северус лежал в коме в госпитале? Может, это такой странный вид горя? Или он поранил себя после смерти молодого Уизли? В наказание?

Северус знал, что мальчик винит себя в смерти друга. И также знал, что аврор не исследовал шрамы тщательно, чтобы не напугать ребенка, так что они могли быть совсем недавними...

Северус растерялся. Он знал об этих ...тенденциях раньше? И вел ли мальчик так себя раньше? Или это началось уже после заклятья забвения? Он не знал, но у него снова возникло чувство, что он упускает что-то важное, что-то, что было так очевидно! Но ему не удалось понять, что именно.

Он лег спать изможденным и не смог уснуть, а после краткого забытья и быстрого завтрака утром, остановил мальчика на выходе из Зала:

– Мне надо поговорить с тобой, – сказал он. – Приходи в мой офис после...

– А почему так формально? – улыбнулись ему зеленые глаза. – Я зайду и выпью с тобой чаю после Арифмантики. В два.

– Ладно, – Северус бросил на него испытующий взгляд и заметил у него в глазах следы усталости, хотя лицо было свежим и спокойным. – У тебя были еще кошмары?

– Как ты?... – мальчик удивленно посмотрел на него.

Северус не ответил, а состроил загадочное выражение лица и повернулся, чтоб уйти.

– Стой, – мальчик поймал его за рукав. – Не будь таким самодовольным. Я знаю, ты что-то скрываешь.

– Да ну? – переспросил Северус и ухмыльнулся. – Встретимся в два. Не опаздывай.

* * *

У Гарри были нехорошие предчувствия насчет разговора с Северусом, но он не мог дождаться пока закончится продвинутая арифмантика, чтобы они смогли, наконец, поговорить. Не говоря уже о том, что Арес непрерывно сверлил его взглядом так, что чуть не прожег дырки в его мантии. Естественно, Арес что-то подозревал, естественно, он все понял, потому что в прошлом году на уроках защиты они узнали: 1. Патронусы были как отпечатки пальцев – у каждого был свой, неповторимый, непохожий ни на чей больше. 2. Единственным студентом, которому удавалось создать полноценного Патронуса, был Гарри Поттер. 3. Он, Квайетус, скрывал свои способности по созданию Патронуса весь прошлый год.

И Арес был совсем не так глуп, чтоб не суметь сложить два и два, и прийти к единственно возможному заключению – тот, кто выполнил это заклинание во время нападения, должен был быть Гарри Поттером, значит, Квайетус Снейп – это Гарри Поттер. Блестяще.

Гарри понимал, что рано или поздно ему придется встретиться с Аресом и объяснить ему ... что? Мальчик представить не мог, что сказать. Правду? Он не знал, и решил как можно скорее встретиться с директором, возможно даже сегодня.

Когда урок закончился, мальчик запихал свои книги в сумку и заметил, что все студенты, посещающие этот класс, носят с собой кучу учебников, хотя те, кто посещал продвинутую Гербологию, не носили учебники вовсе. Кроме того, на Гербологии занимались почти все гриффиндорцы и хаффлпафцы, в то время как на продвинутые Зелья и Арифмантику ходили немногие, кому удалось получить высокие оценки С.О.В., поэтому классы были довольно смешанными, со студентами со всех факультетов.

– Квайетус, нам надо поговорить, – Арес остановил его в дверях.

– Арес, – свирепо поглядел на него Гарри – Нам не о чем...

– Не ври мне, – прошипел тот, нахмурившись. – Я видел...

– Замолчи! – перебил его Гарри. – У меня было достаточно проблем из-за тебя летом! Пожалуйста, избавь меня от новых!

Арес удивленно посмотрел на него. Он никогда не видел Квайетуса таким злым. Даже больше – он вообще никогда не видел его злым.

– Я просто...

– Нет, – отрезал Гарри. – Это не предмет дружеской беседы. Я не хочу и не могу говорить о чем-либо, связанном с ... тем, что ты видел. Ты понял? – выражение его лица напоминало выражение Северуса.

Лицо Ареса вытянулось:

– Ты мне не отец, чтобы указывать!

– Да, точно. И ты мне тоже.

– Когда я тебе указывал?

– Когда сказал, что мы должны поговорить. Я ни о чем и ни с кем не должен разговаривать. Я могу поговорить с тобой, когда сочту это возможным.

Они напряженно уставились друг на друга, затем Арес пожал плечами и удалился.

– Что это было? – подошла Гермиона.

– Он видел моего Патронуса, – сказал Гарри так тихо, чтобы услышала только Гермиона. – И понял.

– Ох, – лицо девушки стало задумчивым. – И что ты собираешься делать теперь?

Гарри пожал плечами:

– Сейчас мне надо поговорить с Северусом, а потом .... думаю, навещу директора.

– О, это хорошая идея.

– Как всегда, – ответил Гарри и повернулся к девушке. – А как Рон?

– Рон? – та смутилась.

– Ты не хочешь пересмотреть свой ... прошлогодний отказ?

– Ах, это, – она опустила голову. – Нет, Квайетус. Вряд ли я когда-нибудь передумаю. Ты не видел себя той ночью. Я думала, ты умрешь, я была совершенно напугана и... даже воспоминание о его жестокости делает абсолютно невозможным, чтобы я и Рон ...

– А как насчет дружбы? – задумчиво спросил Гарри.

– Я не знаю. Пока, – вздохнула она. – А ты? Как ты думаешь, ты сможешь стать ему другом?

Гарри тоже вздохнул.

– Я не уверен. Я пытался и ты знаешь, он извинялся много раз. Но я не смог и, возможно, все еще не могу простить его. Он знал, что у меня эти шрамы. Он знал, Перси сказал ему, и он использовал это свое знание, и специальное заклятье против меня, так жестоко, как только возможно.

Они постояли в тишине несколько минут и Гарри попрощался – пришло время навестить Северуса.

Путь в подземелья оказался недолгим и вскоре Гарри уже стоял перед дверью в их апартаменты, прижимая палец к белому пятну возле двери. Дверь тихо открылась.

– Привет, Северус! – он поприветствовал мужчину, сидящего в своем любимом кресле и бездумно смотревшего в пустой камин.

Тот просто кивнул – Гарри знал, что ему все еще трудно называть его по имени. Он небрежно бросил сумку и сел напротив.

– Ты хотел поговорить со мной, – он выжидающе посмотрел на Северуса и заметил следы усталости и беспокойства у него на лице.

– Да, – глубоко вздохнул тот и быстрым взмахом палочки организовал чай. Когда чашки появились на столе, он сжал одну из них в руках, как будто хотел согреть озябшие пальцы. Гарри сделал то же самое и несколько долгих минут они сидели молча.

– Вчера у меня был посетитель.

Гарри не знал как на это отреагировать, поэтому кивком сделал знак продолжать.

– И он рассказал мне кое-что, ... о чем я хотел бы узнать.

– Кто это был?

– Старший из авроров.

Гарри закрыл глаза, почувствовав головокружение.

– Ты в порядке? – услышал он обеспокоенный голос Северуса и кивнул. Он был в порядке, разве нет?

– Что ты хотел узнать? – слабо спросил он.

– Он упомянул, что у тебя были ... проблемы с аврорами в прошлом году. Ты можешь просветить меня об этих... проблемах?

Гарри почувствовал волну облегчения и открыл глаза:

– Ну, в общем, не о чем говорить, – он пожал плечами. – Им нужны были доказательства, что я Пожиратель Смерти и когда они ничего не обнаружили, то попытались напоить меня Веритасерумом. Я сопротивлялся и они несколько раз прокляли меня, так что мне пришлось провести несколько часов в лазарете. Ты и Дамблдор подали официальную жалобу в Министерство и после этого они от меня отстали.

– Какое проклятье они применили?

– Тормента. Да, и еще было применение физической силы, но ничего серьезного.

– Физической силы, – голос Северуса стал резким и холодным. – И ты говоришь, что ничего серьезного.

– Ну, – Гарри проглотил комок в горле. – Проклятие было намного хуже... – его голос затих.

– Почему они хотели дать тебе Веритасерум?

Гарри почувствовал нервное першение в глотке. Вопрос был слишком скользким. Ему придется солгать снова.

– Потому что они знали, что ты мой отец и знали о твоем прошлом,... вот они и решили, что каков отец, таков и сын, – ну, это была почти правда.

– Ублюдки! – буркнул Северус и сжал челюсти. – Это так типично для них – проклятья, избиения, Веритасерум...

– Мой отец тоже был аврором, – Гарри решил повернуть разговор в менее опасное русло. – Но он уволился после первого же месяца. Он также не поддерживал их агрессию.

– Понятно, – Северус явно не слышал последнего предложения. Это было плохим знаком. – Но вчера я услышал еще об одном, Квайетус.

Услышав свое имя, Гарри понял, что пропал. Он приготовился к худшему и посмотрел прямо на мужчину.

– Да? – даже спросил он.

– Я знаю, что ты используешь скрывающие чары, Квайетус. Я понял это давно. Но вчера аврор снял их с помощью Ревело.

– И увидел мои шрамы, и рассказал о них тебе, – закончил Гарри. Когда Северус кивнул, он вздохнул. – И теперь ты хочешь, чтобы я рассказал тебе о них.

– Именно.

– Это был несчастный случай, – начал Гарри, но Северус прервал его:

– Когда?

– Прошлым летом.

– Я хочу взглянуть на них.

– Нет, – испугался мальчик и вскочил на ноги. – Нет.

– Стой, – в следующий момент Северус стоял, крепко держа его за руку. – Ты не убежишь. Я хочу видеть эти шрамы.

– Зачем? – закричал Гарри и попытался вырваться из сильной хватки.

– Аврор сказал, что ты режешь себя.

– Чушь! – воскликнул мальчик и попытался освободиться снова.

– И он сказал, что твоим шрамам не больше двух месяцев.

– Он ошибся, – пыхтел Гарри, но тут Северус направил на него палочку. У мальчика сжалось горло, но он выдавил:

– Если ты используешь сейчас какое-нибудь заклинание, я никогда больше близко к тебе не подойду. Никогда!

– Квайетус, послушай...

– У тебя нет прав, чтобы заставлять меня!

– Я просто хочу помочь!

– Мне не нужна помощь! Я не режу себя! Мне нечего тебе показывать! – закричал Гарри изо всех сил. – Отпусти меня! Пусти! – последним рывком он вырвал руку, опрокинул кресло и подбежал к двери. Северус за ним. Гарри распахнул дверь, но Северус снова схватил его за руку.

– Стой!

– Пусти меня! Мои шрамы это не твое дело! – воскликнул Гарри и попытался отпихнуть Северуса, но тот был сильнее. Он схватил мальчика и затащил внутрь, заперев дверь быстрым заклинанием. Тут паника переполнила Гарри. Он почувствовал болезненный спазм в глотке, упал на колени и его вырвало.

Сильная хватка куда-то испарилась и слабый, испуганный голос позади спросил его:

– Что случилось?

– Меня вырвало, – сухо ответил Гарри. – Думаю, это очевидно.

Не ответив, Северус вышел. Быстро вернувшись, он убрал рвоту, встал на колени рядом с Гарри и вытер ему лицо теплым влажным полотенцем.

– Что случилось? – снова спросил он.

– Думаю, я просто запаниковал. Тебе не о чем волноваться, – ответил мальчик. Его голос дрожал.

– Прости, что набросился на тебя, – прошептал Северус. – Я только хотел помочь.

Они молчали, пока дрожь Гарри не прекратилась.

– Северус, – мальчик поднял глаза. – Я клянусь, что я не режу себя. Просто... я не могу говорить об этом, – он тряхнул головой. – И Дамблдор знает о моих шрамах. Ты можешь спросить его.

Северус снова испытующе посмотрел на него.

– Что-то происходит, я чувствую. Ты что-то планируешь. Точнее, ты что-то скрываешь от меня. Верно?

Гарри не ответил, а поднялся:

– Теперь позволь мне уйти.

Он видел, что Северус хочет спросить или сказать что-то еще, но в конце концов тот лишь кивнул и снял запирающее дверь заклинание. Он все еще стоял на коленях, когда Гарри вышел.

Мальчик закрыл за собой дверь, глубоко вздохнул и прислонился к стене.

– О каких это шрамах вы болтали, Снейп? – раздался возбужденный голос.

Гарри глянул вверх. Малфой. Черт возьми. Единственный, кого он совершенно не хотел видеть.

– Не твое дело, Малфой. Отвали!

– Следи за своей речью, Квайет! – Малфой передразнил Северуса. В следующую секунду палочка Гарри упиралась ему в горло.

– Слушай, Малфой. Мне плевать – родственники мы или нет, но если ты не прекратишь шнырять вокруг, я прокляну тебя!

– Слова... – ухмыльнулся тот.

– Веселишься, Малфой? – спросил Гарри и ему в голову пришла интересная мысль.

– Можно и так сказать, – ответил блондин и ухмыльнулся, когда почувствовал, что палочка собеседника дрожит, как он думал, от неуверенности.

– Глассмус, – пробормотал Гарри и глаза Малфоя вылезли на лоб от боли, когда он зашелся в приступе неконтролируемого смеха.

Гарри стоял рядом, невозмутимо наблюдая за ним несколько минут. Но он помнил слова Северуса о последствиях этого заклинания, поэтому, уходя, освободил хохочущего юношу Фините Инкантатем.

– Подожди, я доберусь до тебя, Снейп! – услышал он отдающиеся эхом слова Малфоя.

Он не ответил.

* * *

На следующий день первое занятие по продвинутым Зельям началось, как обычно: дверь грохнула, открываясь, Северус ворвался внутрь, полы мантии развевались, голос гремел. Гарри стоял рядом с Гермионой, потому что Невилл в этом году предпочел заниматься с Парватти и у Гарри были вполне определенные подозрения на его счет. Близнецы Патил изменились за лето: они стали еще симпатичней и как-то взрослее. Гарри видел, что в гостиной Парватти чаще разговаривает с Гермионой, а не с Лавандой, хотя год назад они были неразлучными подружками. Лаванда осталась все той же хихикающей и шушукающейся дурочкой, какой и была всегда. Парватти стала более серьезной и менее болтливой, и ее поведение действительно нравилось Гарри и, очевидно, Невиллу.

Гарри поглядел на Гермиону, усаживаясь рядом с ней, и она подмигнула ему – оба улыбнулись. Невилл прекрасно подходил Парватти – за лето он вытянулся, лицо утратило детскую округлость, черты заострились. Несколько раз в ванной Гарри заставал Невилла бреющемся – и немного завидовал. Ему пока не нужно было бриться.

– А Невилл симпатичный, – прошептала Гермиона и Гарри снова почувствовал приступ зависти. Он прекрасно знал, что Гермиона права – Невилл становился привлекательным мужчиной, а он все еще был безобразным подростком со слегка сальными волосами и большим носом, не меньше, чем у Северуса, разве что, немного прямее. Единственным человеком, который находил его привлекательным, была Лея... А, нет, то была всего лишь игра, глупая игра с ним – он вспомнил, как Лея смотрела на него и он был уверен, что нравится ей. На мгновение его сердце сжалось и дыхание замерло.

– Что такое? – он услышал обеспокоенный голос Гермионы и посмотрел на нее.

– Ничего... – пробормотал он. – Просто... Лея...

Понимание появилось на лице девушки и она кивнула.

– Ты скучаешь по ней? – спросила она.

– Я... – он не смог закончить.

– Мистер Снейп, мисс Грейнджер, вы можете прекратить вашу праздную болтовню? Урок уже начался.

Оба вспыхнули, глядя на Мастера Зелий.

– И пять баллов с Гриффиндора за невнимание в классе.

Гарри почувствовал легкий гнев, но постарался не показать этого, а повернулся к дяде.

– Наконец-то, – ухмыльнулся тот. Малфой прыснул и Гарри внезапно захотелось послать в него еще один Глассмус.

Северус даже не глянул на Малфоя – он начал объяснять, что необходимо знать для подготовки продвинутых зелий, которые им предстояло варить в этом году. Через некоторое время все яростно строчили.

Позже они начали готовить одно из взрывающихся зелий, о которых рассказал Северус. Ингредиенты и само зелье были чрезвычайно взрывоопасными, поэтому Мастер Зельеварения велел быть очень осторожными и Гарри видел, что при этом он поглядел на Невилла. Невилл не вздрогнул и не отвел взгляд, а посмотрел на профессора прямо и бесстрашно.

Северус почувствовал себя неуютно. Гарри видел, как он взял драконий зуб и начал крошить его, пока Гермиона разжигала огонь под котлом.

Они почти закончили готовить зелье, когда Малфой решил, что пришло время мести. Когда Снейп склонился над котлом Парватти и Невилла, Малфой быстро поджег Флибустьерскую петарду. Ракета начала дымить, свистеть и вращаться. Зная, что у него всего одна секунда, Малфой прицелился и подкинул ее вверх. Она упала прямо в котел Гарри и Гермионы, который немедленно начал угрожающе дрожать. Гарри видел, как ракета падает в их зелье, он выхватил палочку и воскликнул:

– Эванеско! – и лечебное зелье исчезло вместе с ракетой, к его огромному облегчению.

Северус повернулся к ним, но палочка Гарри уже снова была прижата к горлу Малфоя.

– Я предупреждал тебя, Малфой... – процедил он, но тут тихий и совершенно смятенный голос разбил его мир на кусочки:

– Поттер...

Северус не хотел произносить этого вслух, но не смог ничего поделать. Когда он увидел мальчика, поворачивающегося к однокласснику, то уловил такое знакомое выражение на его лице и само движение... и вдруг все, что он узнал за последние дни, взорвалось у него в голове и встало на места.

– Поттер... – прошептал он, и мальчик очень медленно опустил палочку и повернулся к нему.

Никто не произнес ни слова, но пока Северус смотрел в знакомые зеленые глаза, его последние сомнения исчезли. Мальчик был Поттером.

Он не знал что делать.

– Ревело! – услышал Северус заклинание из-за спины мальчика. Он знал, что его произнес Малфой, но все еще был в шоке. Поттер.

Он ждал, что после заклинания увидит давно знакомое лицо Поттера и шрам, но появился только шрам. Шрам, на несомненно Снейповском лице. И еще – красные линии на шее, которые, вероятно, продолжались и под одеждой, но Снейп все еще не мог пошевелиться.

– Поттер, – сказал Малфой и мальчик повернулся к нему.

Класс молчал. Грейнджер ужасно побледнела. Значит, она знала, подумал Северус.

– Гарри? – спросил Лонгботтом.

– Поттер? – почему-то Нотт не был удивлен...

Поттер не сказал ни слова. Медленно, очень медленно он повернулся и подошел к двери. Но прежде чем закрыть ее за собой, он оглянулся.

– Представление окончено, – сказал он и закрыл дверь.

Северус не мог пошевелиться.