Глава 21. Эрика.
– Значит, ты знаешь о Бароне.
Северус и Гарри были в больничной лаборатории: после многочисленных просьб мальчика, Мастер Зелий решил помочь ему сварить модифицированное Волчьелычное Зелье для Люпина. Совместная работа в лаборатории привела к неожиданным последствиям, раскрыв перед ними новые возможности для общения. Пока они размешивал, нарезали, растирали и толкли ингредиенты, Северус забыл о своем обете молчания и сделал незначительное замечание ни о чем, потом еще и еще... После первого проведенного вместе часа, он внезапно обнаружил их обсуждающими различные темы: сейчас они говорили о Кровавом Бароне.
– Конечно, я знаю о нем. Первое, что ты сделал прошлым летом, когда мы прибыли в Хогвартс – представил меня ему, – Гарри улыбнулся, вспомнив свою первую встречу с призраком. – Он не нравился мне и когда я обнаружил, что он наш предок... Это был настоящий шок.
Северус бросил на него подозрительный взгляд.
– Ты знал его раньше?
Гарри перестал резать:
– Что?
– Ты сказал, что он тебе не нравился.
Мальчик глубоко вздохнул и пожал плечами:
– Ну, когда я увидел его в первый раз, стоящим в темном холле в ожидании тебя, я почти испугался. А потом ты нас представил...
– И потому ты с первого взгляда понял, что он тебе не нравится.
Гарри безнадежно покачал головой. Разговаривать со страдающим паранойей экс-шпионом было нелегко, не говоря уже о том, чтобы лгать ему.
– Да. Сожалею, но, ... да, – он усмехнулся. – И ты сказал, что ... Северус, что ты помнишь сейчас? Те заклинания обнаружения воспоминаний как-то помогли твоей памяти?
Мужчина нахмурился и горько усмехнулся:
– Конечно, нет. Я ничего не вспомнил с тех пор, как очнулся месяц назад, – усмешка исчезла. – По крайней мере, это психологическое лечение помогает справляться с пробелами в памяти.
– Они сообщили тебе причину?..
Северус принялся яростно мешать зелье:
– Они много чего говорят. Кассия подозревает, что я неправильно наложил заклятье, так что его невозможно преодолеть.
Гарри вздрогнул и почувствовал комок в горле:
– Ясно... – это были плохие новости. Очень, очень плохие.
Минут десять они работали в тишине. Потом Гарри почувствовал себя неуютно и решил вернуться к предыдущему разговору:
– Так вот, Барон сказал, – продолжал он спокойно, – что он разочаровался в тебе, потому что несколько недель назад узнал, что ты предал Волдеморта.
Услышав имя Темного Лорда, Снейп бросил острый взгляд на мальчика:
– Волдеморт? – спросил он раздраженно, – А как насчет «Вы-Знаете-Кого»?
– Перестань, Северус, – воскликнул Гарри, – я рос среди магглов и узнал его имя только в шестнадцать. Магглы не боятся имен!
– Магглы глупцы.
– Магглы нормальные, – отрезал Гарри и быстро спросил: – Ты не возражаешь, что я рассказываю тебе это? Ты узнаешь некоторые вещи ... о своем прошлом.
– О, вот так радость, узнавать о своем прошлом от какого-то мальчишки... – Снейп усмехнулся и посмотрел на Гарри.
– Северус! Это не твоя вина, что ты не помнишь важных вещей. Это ...
– Тогда чья это вина?
Гарри пожал плечами:
– Моя, я полагаю.
– Твоя, – прозвучало вопросительно.
– Да, моя, – мальчик вздохнул. – Ты наложил на себя заклятье забвения, чтобы защитить меня от Министерства. Я должен тебе некоторые ... объяснения.
– Ты должен, – голос Северуса был полон сарказма. Гарри кивнул. – В таком случае, пожалуйста, скажи мне правду о твоей матери.
Ох, опять о матери. Гарри лихорадочно искал выход из этой ситуации.
– Ты ненавидишь магглов, – сказал он.
– Ты уходишь от ответа.
Пути назад не было. Гарри поднял голову и поглядел Северусу в глаза:
– Она была магглорожденной ведьмой.
Вздох облегчения.
– Слава Мерлину, она не была магглой, – пробурчал Снейп.
Гарри задумчиво нахмурился:
– Так ты не был уверен в результатах теста крови?
– Был, – мужчина снова обратил внимание на котел и добавил туда еще несколько капель крови крапа. – Но я говорил тебе, что проверка крови лишь свидетельствует о родстве, но не устанавливает его степень. Это магическая процедура и если один из родителей не волшебник, то результат почти всегда менее 90%. Я думал, вы не хотите говорить мне правду о матери, так что я решил...
– Это Дамблдор, а не я, – мрачно вставил Гарри.
– Я думаю, ты знаешь, что «вы» может обозначать и одного человека. Так что, я ...
– Не думаю, что у меня и у Дамблдора одна мать, – нервно ухмыляясь, перебил его юноша.
– Ты, – Северус повысил голос, но запнулся и улыбнулся в ответ, – прав. Так что там насчет нашей беседы с Саевусом?
Гарри улыбнулся. Он не знал почему вдруг мужчина смягчился по отношению к нему – из-за совместной работы над зельем или потому что они провели вместе достаточно времени, но он был рад даже небольшим изменениям.
– Он упрекнул тебя в смене сторон, но ты объяснил ему свои мотивы и он принял их.
Северус быстро и удивленно взглянул на мальчика, но внимание того было приковано к дымящемуся котлу.
– Главное событие моего дня, – мягко сказал он. – С того самого времени, как я пришел в себя, я размышлял – что заставило меня оставить Темного Лорда. Учитывая, что сказал Альбус, можно сделать довольно... интересное заключение, – он покосился на Гарри, – но я все же не понимаю, почему я сменил стороны, – он продолжил помешивать зелье.
Рука мальчика дрогнула и нож упал на пол. Он нагнулся поднять его.
– Ты говорил мне, что не знаешь, почему сначала выбрал Волдеморта, – сказал Гарри, выпрямляясь. Лицо Северуса потемнело:
– Ты...
– ТЫ рассказал мне все, что я знаю о тебе, Северус.
Долгий подозрительный взгляд.
– Ладно, итак, почему я сменил стороны?
– Потому что ваши родители хотели заставить твоего брата служить Волдеморту. Квайетус не хотел этого. Они захватили его и доставили к Волдеморту, который замучил его до смерти. Ты присутствовал при этом. Но ты отказался пытать его и поэтому пытали тебя. После его смерти ты принес его тело в Хогвартс и признался Дамблдору, что ты – Пожиратель Смерти. Ты просил его передать тебя в руки Министерства, но он отказался и тогда ты предложил, что будешь шпионить за Волдемортом.
– Волдеморт... убил моего брата, – глаза Северуса смотрели в никуда. – Мои родители и я были его слугами и, несмотря на это, он убил моего брата.
– Это ваш отец наложил на него Убийственное Проклятье, – прошептал Гарри, – А Волдеморт оставил тебя жить, когда отец предложил убить и тебя тоже.
Оставив котел, Северус нашарил рядом кресло и опустился в него. Гарри занял его место и продолжал помешивать зелье. После долгого молчания мужчина спросил:
– Я любил родителей?
– Ты был.... – Гарри остановился. «Тебе нельзя никак намекать о его прошлых чувствах. Лучше даже не разговаривать с ним о том, что он чувствовал раньше» – эхо слов Целительницы отозвалось у Гарри в голове.
– Я не думаю, что могу рассказать тебе об этом. Мне нельзя говорить о том, что ты чувствовал. Это может привести к необратимым последствиям для твоей памяти.
– Да, они сказали мне.
Снова тишина.
– Что ты знаешь о моем брате?
Гарри слегка пожал плечами:
– Несколько вещей, которые рассказали мне ты и Дамблдор. Он был лучшим учеником этого столетия, величайшим светлым магом. Директор хотел, чтобы он стал его преемником. Он учился в Равенкло и, – Гарри ухмыльнулся, – был похож на нас: высокий, темные волосы, лицо Ноблестоунов и черные глаза, как у тебя.
– Что ты сказал про Ноблестоунов? – любопытно переспросил Северус. – Откуда ты знаешь о них?
– Ты показывал мне фотографию своей матери, последней представительницы рода Ноблестоунов, Северус. Я также знаю, что мы связаны с Малфоями, потому что моя бабушка была сестрой бабушки Драко Малфоя.
– А что насчет тебя и Драко? Вы друзья? – спросил Северус, поднимаясь.
Гарри яростно помотал головой:
– О нет! – на его лице было написано отвращение. – Он возненавидел меня с первой минуты. Он знает, что ты на стороне Дамблдора и думает, что моя мать была магглой...
– ЧТО? – Снейп схватил Гарри за плечо с такой силой, что мальчик зашипел от боли. – Они думают, что я и ... маггла, что я делал это с магглой.
Он вспыхнул и затрясся от гнева и отвращения.
– Ты и Дамблдор придумали это, чтобы защитить меня.
– ТЫ! – Снейп стукнул по столу так, что почти все зелье выплеснулось из котла. – Всегда ты и твоя защита! Кто ты такой?! Почему так необходимо защищать тебя? Чего хочет от тебя Министерство? – он яростно тряс Гарри.
Юноша попытался отцепить пальцы Снейпа от своего плеча:
– Обычно отцы защищают своих сыновей, Северус. И не Министерство охотится за мной, а твой бывший хозяин. Хотя, у него были свои люди в Министерстве – Люциус Малфой, например...
– Постой, – Северус вдруг ослабил хватку. – Кажется, я понял. Из-за моего предательства Волдеморт захотел истребить мою семью, то есть тебя, твою мать и ее родителей, – он выжидающе поглядел на Гарри, который не мог вымолвить ни слова – умозаключение Северуса было блестящим – но это снова была ложь.
Должен ли он снова лгать?
Он помассировал плечо, болезненно скривившись.
Что он может сделать, чтобы не нужно было лгать? Ничего. Значит, надо кивнуть. Гарри кивнул.
– Кто твоя мать? И где она? – мягко спросил Северус.
– Я не могу тебе сказать, Северус. Я никогда ее не видел. Она умерла, когда я был совсем маленьким.
* * *
Когда мальчик ушел и Северус остался один в пустой, скучной комнате, он позволил своей обычной маске исчезнуть с лица и растянулся на кровати совершенно истощенный. Мальчишка, конечно, не знал, что каждая встреча с ним вытягивала из Северуса силы, он был так уверен в важности своего присутствия... А Альбус, конечно же, соглашался с ним, а не с Северусом.
Мастер Зелий переплел пальцы рук под головой и уставился в потолок, погрузившись в раздумья – как делал каждый раз после ухода проклятого подростка. Он пытался понять свои собственные чувства – попытки заботиться и замешательство от такого ЗНАКОМОГО поведения мальчишки.
Потому что его поведение было слишком знакомым. Оно напоминало Северусу кого-то еще, но он не мог точно сказать, кого.
Чертова амнезия!
Он часто чувствовал, когда позволял мыслям течь свободно, что важные вещи совсем близко, но как только пытался сосредоточиться на них, все исчезало, прежде чем он мог уловить и исследовать эти ощущения. Это касалось и мальчишки. Такое знакомое чувство... По правде говоря, Северус был уверен, что ответ хранится в части мозга, которая не подверглась действию заклятья. Он знал этого мальчика, но не помнил откуда и как давно.
И, конечно же, он не был сыном Северуса.
Северус не был дураком. Чтобы появились дети, необходимы некоторые обстоятельства. Сексуальные взаимоотношения, например. Он не мог зачать этого ребенка, потому что в тот период времени не занимался сексом. Альбус не знал о нем всего и это было серьезной ошибкой: после того ужасного, отвратительного вечера, когда его заклеймили Знаком Мрака, после убийства Гальвани, он просто потерял интерес к сексу. Насилие над женщинами его никогда не привлекало – любая форма насилия, как и убийство, а тем вечером ему пришлось насиловать, пытать и убивать, и даже сейчас от одного воспоминания об этом ему становилось плохо, не говоря уже о том, что сексуальные взаимоотношения просто стали невозможны. Вина надежно заморозила Северуса, даже если бы он захотел спать с кем-то. Но он бы и не захотел. И это случилось в 1976-м. А мальчишка сказал, что родился в 1979-м.
Стало быть, это не был его сын. Это было так просто.
Тогда почему он и Альбус твердили обратное? Во что они хотели заставить его поверить? Почему кто-то мог пожелать стать его сыном?
Кем был этот мальчик?
Что значит результат проверки крови?
Северус начал медленно, очень медленно верить, что у него действительно был брат.
Все указывало на это. Его воспоминания и эмоциональные пробелы, рассказы Дамблдора и мальчишки, и даже Кассия однажды сказала ему, что встречала Квайетуса Снейпа здесь, в госпитале.
Северус чувствовал неудобство, вспоминая это имя. Квайетус Снейп. Каждый раз, слыша или произнося про себя эти слова, он чувствовал внезапную и острую боль, проносящуюся в голове – последствия заклятья.
«По каким-то неизвестным мне причинам ты наложил на себя настолько сильное заклятье забвения, что оно работает до сих пор, – а это совсем не похоже на подобные заклятья. Или ... что-то произошло во время колдовства».
Северус опасался последнего. Лечение не давало результатов – он не вспомнил ничего и, возможно, не вспомнит. Вскоре он заключил, что ему придется принять этот факт и научиться жить с ним. Ему снова надо научиться чувствовать, относиться ко всему заново. Но Кассия и Альбус были так уверены в успехе, и мальчишка – Квайетус Снейп...
Мальчишка, должно быть, был сыном его брата. И к счастью, его брат женился не на маггле, а на магглорожденной ведьме... СТОП.
Пророчество. То проклятое пророчество о ребенке сильного светлого колдуна и магглорожденной ведьмы.
Его чистокровный брат женился на магглорожденной ведьме, значит, этот мальчишка был ... новым любимчиком Альбуса, новым спасителем, после смерти Поттера.
Очевидно, он обречен защищать Золотых Мальчишек Альбуса. Хотя, в этом случае ему повезло больше. Этот мальчик был... ну, он был подростком и, в основном, вел себя соответствующе, но он был намного более разумным и зрелым, чем Поттер. Но так или иначе, это не значит, что Снейп хочет снова заниматься этим. Мальчишка и Альбус лгали ему. У Северуса были плохие предчувствия насчет будущих открытий.
И по правде говоря, что-то глубоко внутри заставляло его сомневаться. Что, если...? Что, если мальчишка БЫЛ ЕГО? Это было не так уж вероятно, но так могло быть.
Потому что...
Потому что была одна вещь, относительно которой Северус не был уверен. В его памяти было много пробелов до 1980 года. Много. Фактически, у него не было воспоминаний о том времени.
А мальчишка живет сейчас с проклятым псом.
С Блэком. Сириусом Блэком. Братом-близнецом Энни.
Энни.
Да, Северус не мог представить, что спал с кем-то в то время, но Энни для него всегда была ... особенной. Что, если мальчишка действительно сын его и Энни?
В первый раз Северус позволил себе подумать об этом. Просто принять факты. Он никогда не женился на Энни, он был уверен, на этот счет память была совершенно определенной, но что если Энни простила его перед смертью и он стер себе память, чтобы защитить мальчика – их сына?
Эта мысль внезапно оказалась слишком болезненной. Сердце быстро застучало в груди, а комната показалась слишком узкой и душной.
Энни действительно простила его?
У него действительно есть сын?
В таком случае, мальчик никакой не спаситель, а просто ребенок, но ...
Были эти чертовы «но».
Было много важных вещей, касающихся прошлого лета, которые Альбус и мальчик не рассказывали ему. Как он узнал, что у него есть сын?
И почему мальчик сказал, что его мать была магглорожденной ведьмой?
Северус почти физически ощущал, что тонет в море лжи.
Кто бы ни был мальчик, он был неискренен. Они с директором пытались обмануть его.
Он не мог никому доверять. Он был одинок.
Он вздохнул. Каждый вечер, после ухода мальчика, он размышлял об одном и том же. И результат всегда был один.
Он не мог никому доверять. Он был одинок.
* * *
– ... и я не хочу бессильно смотреть, как он губит все, что мне дорого! – кричал Сириус. Гарри крепче сжал кулаки.
– Он не губит меня! – закричал он в ответ.
– Ты возвращаешься домой все больше и больше расстроенным, так что не говори, что это не из-за него!
– Из-за него, но это не он... – Гарри не закончил, потому что торжествующий Сириус снова перебил его:
– Видишь, он любил тебя только как часть его семьи. Теперь он не так уверен насчет этого и потому обращается с тобой так же, как со всеми остальными вокруг – со злобой и предубеждением. Он мерзавец, Га... Квайетус.
– К счастью, через неделю мне уже не придется жить с тобой в одном доме, Сириус, – выпалил Гарри. – Это твоя вина, что все так обернулось! Если бы тебе не пришло в голову приходить к Дамблдору со своими подозрениями, что Квайетус Снейп обманщик...
– Я не говорил ему подобную ерунду! Я пришел рассказать об Энни и маггловской школе, в которую она ходила!
– Ты мог послать Ремуса, – крикнул мальчик. – Меня чуть не прикончили, пока Малфой был директором! Северус ничего не помнит по той же причине! – Гарри повернулся и вылетел из комнаты.
– Дамблдор будет здесь в 8. Он хочет поговорить с тобой, – заорал Сириус ему вслед. Гарри не обернулся. Сейчас он мог бы накричать даже на директора, не думая о последствиях. Он захлопнул дверь с такой силой, что кусочки штукатурки посыпались ему на голову.
ИДИОТЫ!
Ступеньки поскрипывали под ногами, пока он поднимался в комнату, тихо чертыхаясь. Он почти вошел к себе, когда мягкий голос Гермионы остановил его:
– Квайетус, я хочу поговорить с тобой.
На секунду Гарри захотелось ответить злобным замечанием об их совместном пребывании в одной постели, но он загнал это поглубже и лишь устало спросил:
– Да?
– Это кое-что ... важное, – неуверенно пробормотала Гермиона. – Можно войти? – она махнула в сторону гарриной комнаты. – Не хочу обсуждать это здесь.
– Конечно. Заходи. – Гарри вздохнул. Просто прекрасно. Когда прибудет директор, их обнаружат в одной комнате – наедине. Эта мысль заставила его пристальнее взглянуть на девушку. Он не мог решить – была ли Гермиона красивой или нет. Она была ... нормальной. Она нравилась Гарри и он даже любил ее, но не больше. Он не был влюблен в нее. Или был? Что, если он влюблен в Гермиону? Юноша изо всех сил попытался заставить себя быть серьезнее, даже яростно помотал головой, как будто это могло помочь.
– Что с тобой, Квайет? Ты чего мотаешь головой? – спросила девушка.
– Я не влюблен в тебя, – тонким голосом произнес Гарри, не зная, причинят ли ей боль эти слова. Глаза девушки удивленно раскрылись:
– Разумеется. Мы друзья, – улыбнулась она.
Гарри выдохнул в первый раз после того, как вошел вслед за ней в комнату и улыбнулся ей в ответ:
– Прости, если причинил тебе боль.
– Ну что ты, – сказала она и села на его кровать. – Ладно. То, что я хотела сказать, касается Энни.
– Энни? – Гарри стало интересно.
– Да. Мы с ней играем в шахматы после обеда и разговариваем о разных вещах – о том, как она жила с родителями и о девочке, что жила по соседству...
– Да, кажется... Эрика? – Гарри зевнул.
– Да, о ней. Я думаю, это именно та девочка, за которой охотится Ты-Знаешь... – под пристальным взглядом мальчика она поправила себя, – Волдеморт.
Усталость Гарри внезапно испарилась.
– Что? Почему ты так думаешь?
– Давай рассмотрим факты. Я думаю, Эрика действительно ведьма. Она делала многие забавные, по мнению Энни, вещи, для которых я не могу придумать других объяснений. Она также жила на той же улице, что и Энни – Дубовая Аллея. И у меня есть еще доказательство. Профессор Люпин сказал, что Краббе и Гойл похитили всю семью Энни. Думаю, они такие же тупые, как их сыновья. Смотри, Энни с родителями жила по адресу Дубовая Аллея 6, а Эрика с бабушкой и дедушкой жила на Дубовой Аллее 9. И номерок на доме Энни все время переворачивался, потому что держался на одном гвоздике...
Гарри побледнел.
– Ты думаешь... ты думаешь, что ее семью уничтожили только из-за неправильно повернутого номерка? – едва сумел выдавить он из внезапно пересохшего горла. Гермиона просто кивнула.
– Так вот зачем Волдеморт послал двух своих людей в Америку – найти девочку, которая вернулась туда после летних каникул.
Некоторое время они просто сидели, шокированные.
– Мы должны рассказать Дамблдору, – юноша поднялся. – Он будет здесь через десять минут. Мы... мы можем только надеяться, что еще не слишком поздно.
Дамблдор опаздывал. Он не прибыл в Поместье Блэков ни в 8, ни в 9. Некоторые члены Ордена уже пришли к ужину. Гарри насчитал десять человек – довольно много. Он знал только Флетчера и Люпина, но однажды он встречался также с Доном и Эндрюсом, когда Дамблдор представил их в прошлом году – они были среди тех, кто пытался спасти их с Северусом из Поместья Кошмаров.
Они все так же ждали Дамблдора и, коротая время, трансфигурировали разные вещи, чтобы позабавить Энни: супница стала крепостью, приборы – крошечными армиями, тарелки – разнообразными орудиями и на столе разгорелось сражение. Энни радостно повизгивала, Сириус расположился на кушетке с бутылкой вина, Люпин и Гермиона были погружены в разговор на невообразимо серьезные темы (конечно же, что-то глубоко научное), а Гарри наслаждался мастерством Флетчера. Тот был превосходен в трансфигурации и мог легко преобразовать что угодно во что угодно, в то время как все остальные могли производить менее серьезные и мелкие изменения. Так что через час Гарри и Флетчер выигрывали.
– Твоя трансфигурация потрясающа! – воскликнул Гарри после остроумного преобразования куска скатерти в ров с водой, в котором утонула часть неприятельской армии.
– Я Мастер Трансфигурации, так же как твой отец – Мастер Зелий, – гордо улыбнулся Флетчер.
– Почему же ты не учишь этому? – полюбопытствовал Гарри.
– Степень Мастера подходит не только для преподавания. До войны я работал на компанию, производящую мебель из всяких бесполезных материалов. Я был главным контролером – проверял каждую вещь – было ли преобразование полным и завершенным или остались какие-то признаки предыдущей вещи. Это тяжелая работа, требующая не только умения трансфигурировать, но и хорошей физической формы. Я любил свою работу и хотел вернуться туда после войны. – Флетчер помрачнел, – с Арабеллой...– печальное выражение тут же исчезло. – Но все равно, профессор Макгонагал прекрасный специалист и хороший учитель. Я не хочу на ее место. – Гарри кивнул и война продолжалась. Но полному разгрому войск противника помешало прибытие Дамблдора.
Он выглядел постаревшим и усталым.
– Альбус! – воскликнул Флетчер. – Что случилось?
Дамблдор рухнул в кресло и коротко глянул на Блэка. Тот схватил Энни и исчез.
– У Аркуса был свой человек среди людей Волдеморта. Сегодня его убили, как и его семью. У него не было жены и детей, но убили его родителей и сестру.
– Кто? – тихо спросил Дон.
– Немус Флитвик.
Задушенный всхлип.
– Это был родственник профессора Флитвика? – спросила Гермиона.
– Это была семья его брата. Немус был его племянником, – сумрачно кивнул Дамблдор. – Я навестил его сразу, как только узнал. Он раздавлен. У него больше нет никого. До сих пор он не хотел участвовать во всем этом, но сейчас попросил меня принять его в Орден. Он хочет бороться.
– Месть опасная вещь, Альбус, – ровно произнес Флетчер.
– Да, я знаю, – многозначительно кивнул тот. – Но я так долго просил его присоединиться к нам...
Флетчер кивнул. Гарри стало страшно.
– Профессор Флитвик в опасности? – вдруг спросил он. – Как член семьи предателя?
Гермиона понимающе посмотрела на него, но Дамблдор только вздохнул:
– Я попросил его оставаться в Хогвартсе, даже летом. Сначала он был против, но мне удалось убедить его... Это было нелегко.
Внезапно его глаза снова оживились:
– Но есть и другие вести, господа. Последнее, что мы узнали от Немуса, что Волдеморт запланировал что-то на сегодня. Нападение на маггловский район, но точно нам ничего не известно.
Гермиона коротко вскрикнула. Гарри удивленно поглядел на нее и внезапно понял:
– Эрика! – воскликнули они в унисон и, когда все в комнате недоуменно обернулись к ним, рассказали о своих подозрениях.
Дамблдор внимательно слушал, поглаживая бороду кончиками пальцев и согласно кивая:
– Вероятно, все правильно. Третью девочку, о которой я упоминал, рассказывая тебе о пророчестве, Квайетус, звали Эрика Найт.
– Дочь Роджера, – вдруг сказал Эндрюс. Дамблдор кивнул:
– Да. Очевидно, они использовали заклинание ненаходимости последние несколько лет и призвали Хранителя Секрета, так что Волдеморт не смог обнаружить их в Америке. Я полагаю, это те же чары, что я наложил на них пятнадцать лет назад... Но они не поняли, что чары не действуют на дом бабушки с дедушкой, где девочка все еще в опасности.
Дамблдор вскочил:
– Мы должны немедленно отправляться туда. Даже если не Эрика Найт является целью Волдеморта, нужно побыстрее доставить ее в безопасное место. Мундунгус, ты остаешься здесь...
– Почему? – решительно спросил Флетчер.
– Мне нужен опытный волшебник здесь, с детьми и Сириусом.
Гарри нахмурился. С детьми?
– Я официально взрослый! – возразил он. Согласно его ложной жизни ему было семнадцать. И даже по-настоящему ему было почти шестнадцать, уже будет через неделю!
– Официально, но не на самом деле, – сказал Дамблдор и остальные согласились. Директор подошел к Гарри:
– Я не могу оставить тебя здесь без поддержки профессионала. Если Северус узнает об этом, он убьет меня.
– Я не настолько нравлюсь ему, директор, – тоска появилась в глазах мальчика. – И не думаю, что понравлюсь когда-нибудь.
– Надежда дает силы, – тихо ответил старик. В глазах мальчика появились слезы.
– Отец тоже написал так, – борясь с появившимися слезами, он использовал слово «отец» в прямом, биологическом смысле. – Но надежда подвела его, директор.
Он повернулся и вышел из комнаты.
Печаль. Печаль сжала его грудь.
* * *
Сразу после отбытия взрослых, Гарри отправился в постель, надеясь поспать немного перед своими обычными ночными видениями и кошмарами, но уже через час, незадолго до полуночи, его разбудил громкий шум внизу и суматоха, производимая вернувшимися людьми. Несколько секунд юноша не мог подняться с кровати – сердце билось так сильно, что он не мог нормально дышать. Лежа, он прислушался к треску и смятению внизу. Кто-то кричал, кто-то громогласно что-то объяснял, громко хлопали двери, кто-то уронил бутылку и она разбилась вдребезги (уронил или бросил? Гарри не знал.)
– Поппи, Поппи, быстрее!
– Я не знаю где Дон.
– ... он умрет...
– Я велел тебе не оставаться в саду, это было опасно!
– ... мою палочку нельзя починить...
– Черт, принеси другое одеяло, это все в крови!
– Где обезболивающее зелье?
– ... позаботься о ней...
– Альбус, ты не можешь!
– Вот, выпей.
– ... какие-нибудь успокоительные зелья...
Затем всхлипывания, отчаянные и явно женские. Гарри не узнал голос.
– Дедушка, дедушка, не умирай...
– ОТОЙДИ, придурок!
– Он умирает!
Снова громкий хлопок.
– Нам нужно доставить его в Св. Мунго!
– Он не выдержит поездки...
И так без конца. Но когда Гарри вошел в гостиную, хаос оказался даже больше, чем он представлял. Повсюду была кровь, пожилой маггл, судя по его одежде, умирал на кушетке. Рядом с ним была мадам Помфри. Другой человек, член Ордена, лежал на носилках с открытыми глазами, его зрачки были расширены от боли и ... кто-то лежал в углу, накрытый с головой длинной темной мантией... Гарри похолодел. Кто-то умер.
Их с Гермионой заключение оказалось верным – Волдеморт напал на Дубовую Аллею именно сегодня, и там произошла серьезная стычка между Пожирателями Смерти и Орденом.
По коротким обрывкам речей и замечаниям Гарри понял, что произошло: когда на Дубовую Аллею прибыли Дамблдор и девять его людей, Пожиратели Смерти уже были там. Они готовились напасть на дом (на этот раз правильный, потому что Краббе и Гойла среди них не было), но громкие хлопки от аппарирования насторожили их, так что Дон смог проникнуть в дом и предупредить обитателей. Он вытащил девочку и старика, потому что они могли передвигаться самостоятельно, и старался увести старую леди, но тут Пожиратели опомнились и напали, и с того момента никто не видел ни Дона, ни старушку. Эрика и ее дед были ранены, но девочка смогла защититься слабым щитовым заклинанием, поэтому ее ранения были легкими. Но старик умирал – заклятьем его отшвырнуло к стене и он серьезно пострадал. Гарри видел отчаянье на лице мадам Помфри. Она знала, что того не удастся спасти.
В конце концов Гермиона увела рыдающую в истерике девочку в ванную, подальше от ее умирающего родственника. Через некоторое время старик перестал дышать. Гарри снял покрывало с ближайшего кресла и передал медсестре, та дрожащими руками накрыла тело.
– Не могу поверить, что мне снова приходится делать это, – тихо пробормотала она. Гарри помог ей встать. Человек на носилках потерял сознание.
– Он тоже умрет? – тихо спросил Гарри.
Мадам Помфри покачала головой:
– Нет. У него болезненные повреждения, но ему не грозит смерть. Вы не принесете мне чашку чая, молодой человек?
Гарри кивнул и отправился на кухню. Там он застал Люпина, Флетчера и Дамблдора, глубоко погруженных в беседу.
– ... и уже треть членов Ордена мертва, – слабо прошептал Люпин, остальные двое только кивнули. – Этерни, Арабелла, МакДугал, Дон, сестры Грей, Сириус сквиб, Северус бесполезен...
– А Пожирателей Смерти прибывает с каждым днем, – горько буркнул Флетчер. – Множество уволенных авроров отправилось прямиком к Волдеморту... кроме тех, что еще в Либерти. Я говорил, что нельзя увольнять их так сразу.
– Они виновны в издевательствах над людьми, Мундунгус, – кашлянул Люпин и поставил кружку.
– В Ордене будут новые люди. Я планировал представить их завтра, – сказал Дамблдор и неожиданно повернулся к двери, где стоял Гарри. – Входи, Квайетус. Чаю?
– Да, но сначала я отнесу его мадам Помфри, – вспыхнул Гарри, налил чай и вышел.
– ... близнецы Уизли, Чарли вернется из Трансильвании помочь нам, Барни Боунс с женой, Кассия снова предложила любую медицинскую помощь. Она сказала, что Северус идет на поправку, хотя его память еще не восстановилась, но он также присоединится к нам уже в августе. Его умения нисколько не пострадали от заклятья, так что он все еще тот специалист, который нам нужен ...
– Это почти двадцать человек, – сказал Флетчер.
– Девятнадцать, – поправил Дамблдор, – плюс Кассия.
– Нам придется открыть тот большой камин у Поппи, чтобы переправлять раненых из Хогвартса в Св. Мунго. Мы не можем использовать официальные портключи – в том году было слишком много подделок. Я уверен, у Волдеморта есть свой человек в департаменте каминных сетей.
– Каминная сеть также небезопасна, – возразил Люпин, – и никогда не была.
– То каминное соединение не включено в общую сеть, Ремус, – объяснил Дамблдор. – Это независимая линия. Гарольд предложил построить ее, а Квайетус помог ему.
– Гарольд? – переспросил Люпин.
– Гарольд Поттер, отец Джеймса, я полагаю, – сказал Флетчер и потянулся. – И Квайетус, брат Северуса. Они составляли неповторимый дуэт, – улыбнулся он.
– Я не знал, – ответил Люпин. – Я вступил в Орден только год назад. Джеймс тоже был в Ордене?
– Да, он вступил сразу после смерти родителей. Через год за ним последовала Лили, после смерти Квайетуса, в декабре. Они были очень близкими друзьями. Его смерть потрясла Лили, – объяснил Флетчер.
Люпин серьезно кивнул. Конечно, они были близкими друзьями! Последствие этой «дружбы» в ожидании стояло в дверях.
– Я могу вступить в Орден? – вдруг спросил Гарри.
Трое взрослых удивленно посмотрели на него.
– Входи, мой мальчик, – улыбнулся Дамблдор. – Чаю?
– Да, спасибо, – ответил Гарри, но не позволил отвлечь себя. – Так я могу стать членом Ордена?
– Только после окончания школы, – нахмурился Флетчер.
– Почему? Я хочу сражаться сейчас! – возбужденно ответил Гарри. – Я готов...
– Сначала ты должен закончить школу, Квайетус, – спокойно сказал Дамблдор. – Мы не посылаем на войну детей.
– Я не ребенок! – теперь Гарри по-настоящему разозлился. Второй раз за день Дамблдор называет его ребенком. – Почему вы так обращаетесь со мной?
Флетчер открыл рот, чтоб ответить на это замечание, но Дамблдор взмахом руки остановил его.
– Мы знаем это, Квайетус. Но мы не хотим приносить тебя в жертву...
– Вам придется, – тихо ответил Гарри. Флетчер непонимающе хмыкнул, а Люпин удивленно поднял брови.
– Квайетус, это толкование пророчества может быть неправильным. Я надеюсь, что нам не придется жертвовать тобой. Я надеюсь, что есть другой путь снова победить.
– Это толкование точно описало то, что уже произошло. Я не понимаю, почему оно не окажется верным и в будущем.
– Потому что будущее – это не что-то определенное и заранее заданное. Это всегда возможности, разнообразные решения и всегда можно вместо одного выбрать другое. Пророчества могут предупреждать нас, помогать нам, но не могут определить нашу судьбу.
– Я не согласен, – горячо сказал Гарри. – Я считаю, что если пророчество верно, то есть только один путь и нельзя изменить будущее. Любые попытки приведут к краху, как случается в греческих трагедиях, когда персонажи сталкиваются со своей судьбой потому, что любой ценой старались этого избежать.
– Это литература, Квайетус. Жизнь не такая, – покачал головой Дамблдор.
– Да, не такая. Намного хуже и злее, – согласился Гарри, сел рядом с мужчиной и отхлебнул глоток.
– Не будь фаталистом, Квайетус. Ты увидишь – у жизни свои порядки. Она необъяснима.
Гарри опустил взгляд в кружку.
– Я скучаю по Северусу, – прошептал он. Дамблдор положил руку поверх его, но когда юноша вздрогнул, сразу же убрал.
– Ты не можешь быть членом Ордена, но можешь помогать Северусу с зельями.
Люпин кашлянул снова:
– Пойду поищу Поппи. Кажется, мне нужно перцовое зелье от простуды.
Он поднялся и вышел. Флетчер сразу последовал за ним.
– Я не хочу больше лгать ему, сэр. Когда он обнаружит, что я обманываю его, мне никогда больше не удастся заслужить его доверие. Пожалуйста, – добавил Гарри, увидев решимость на лице директора.
– Когда он вернется из госпиталя, ты сможешь рассказать ему что захочешь. Но ты не должен говорить, кто ты на самом деле.
– Я знаю, – ответил Гарри. – Но он все равно узнает. За неделю.
– Ты играл эту роль целый год.
– Но он был единственным, кого Волдеморт не смог разоблачить, до того, как ...
– Я знаю.
Тишина затопила кухню.
– Я думаю, то заклятье было наложено неправильно, – сказал Гарри. – Это необратимо.
– Кассия думает так же.
– И Северус.
Они вздохнули.
– Что нам теперь делать? – наконец спросил Гарри.
Дамблдор поглядел на него грустно и искренне:
– Я не знаю, Гарри. Я не знаю.
_____________________
Следующим утром Гарри проснулся с ужасающей головной болью. Он едва мог видеть, глаза вылазили наружу и в голове болезненно отдавался стук сердца. Он добрел до ванной и встал под холодный душ, но это никак не помогло унять убийственную боль. Гарри с грустью обнаружил, что после недели постоянно повторяющихся кошмаров, болеутоляющего зелья больше не осталось. Он точно знал, что еще недостаточно подготовлен, чтобы сварить его самому, но если он попросит Северуса помочь, тот обязательно спросит, зачем Гарри это зелье, а мальчик совсем не хотел признаваться в своей «вовлеченности» в деятельность Волдеморта и его прислужников.
С другой стороны, он чувствовал себя ужасно уставшим. Ночные события, прибытие Эрики, смерть старика и разговор с Дамблдором иссушили его жизненные силы, тело и разум. Но он не мог просто сдаться и позволить всему проходить мимо. Сегодня ему надо познакомиться с новой девочкой, увидеться с Сириусом (Гарри знал, что все будет как всегда) и с Северусом (и его переменчивым настроением), но он не чувствовал себя готовым ко всему этому. И определенно, не с такой головной болью.
Он рухнул обратно в постель, надеясь урвать еще несколько спокойных минут, и закрыл глаза, но тут стук со стороны окна заставил его вздрогнуть.
На подоконнике сидела большая коричневая сова. К ее ноге был привязан официального вида конверт. Гарри заставил себя встать и дотащиться до окна, потирая затылок и чувствуя, что его зрение снова мутнеет.
Проклятая боль!
– Что ты принесла, подружка? – спросил он сову, которая вытянула лапку с привязанным к ней конвертом. Видимо, мальчик не понравился птице, поскольку она хукнула и улетела сразу же, как только конверт был отвязан.
Гарри добрел обратно и рухнул обратно на кровать, бросив конверт на ночной столик рядом и прижав пальцы к вискам. В его нынешнем состоянии даже результаты С.О.В. казались неважными. Они могут подождать. Мальчик застонал и почувствовал себя беспомощным.
Вдруг открылась дверь.
– Квайет! Квайет, я получила 13 С.О.В. и у меня общая оценка 93%!
Вместо ответа Гарри схватил подушку и накрыл ею голову.
– Не кричи, Гермиона! У меня голова сейчас взорвется! – пожаловался он, но Гермиона не обратила внимания:
– Давай! Посмотри свои результаты!
– Мне не интересно! Лучше принеси немного обезболивающего, – простонал Гарри.
– Квайет, пожалуйста! – умоляюще произнесла Гермиона. Он махнул:
– Хорошо, но при одном условии. Не кричи!
Она кивнула (чего он, разумеется, не видел) и открыла его письмо, изнемогая от любопытства.
– О! – выдавила девушка. Гарри что-то буркнул. – У тебя тоже 13 С.О.В., как и у меня, но общая оценка просто потрясающая!
Гарри пожал плечами, зная, что его незаинтересованность не помешает ей обсуждать результаты.
– 98, 3%!
Гарри снова пожал плечами, но мысль о том, как он расскажет Северусу о своих оценках, согрела его изнутри. Тот будет гордиться им.
Теперь Гермиона, наконец, заметила, что мальчику действительно плохо. Она выбежала из комнаты и почти сразу вернулась с маленьким пузырьком.
– Думаю, мадам Помфри сегодня даст Эрике еще. Пей, – сказала она, отбирая у Гарри подушку.
Он послушно выпил и через несколько минут результаты экзаменов показались ему уже интереснее. Зрение прояснилось и голова не вспыхивала болью при каждом ударе сердца.
– Спасибо, – он посмотрел на Гермиону. – Это было ужасно.
Она улыбнулась и потянула его с кровати:
– Идем завтракать. Она тоже там будет.
– Она? – Гарри недоуменно моргнул.
– Эрика, дурачок.
– Ясно, – несчастно пробормотал Гарри, не уверенный, счастлив ли он оттого, что теперь в доме уже три девочки. К его огромному облегчению, Сириуса или кого-нибудь из Ордена не было нигде видно (Сириус уехал учиться водить машину) и за столом сидели только двое болтающих девочек – Энни и новенькая. Даже слепому было ясно, что они подружки.
– Привет, – улыбнулся Гарри.
– Привет, Квайет! Представь, это Эрика, помнишь, я тебе говорила о ней? – Энни подпрыгнула, обняла Гарри за шею, чмокнула в щеку и подвела ближе к сидящей девочке. юноша покраснел и Гермиона хихикнула.
– Предательница, – пробормотал Гарри и заставил свои губы сложиться в чем-то наподобие вежливой улыбки.
– Я Квайетус Снейп. Приятно познакомиться, – сказал он, протянув девочке руку.
Она поглядела на него снизу вверх и на какой-то момент Гарри показалось, что он уже видел что-то подобное: он был уверен, что видел это лицо раньше – темно-карие, почти черные глаза, блестящие черные волосы, светлая кожа, лицо сердечком. Время остановилось на секунду, когда она пожала его руку:
– Эрика Найт. Мое почтение.
Гарри показалось или она действительно задержала его руку в своей чуть дольше, чем было необходимо?
– Ты не родственник Северуса Снейпа? – внезапно спросила она.
– Вроде того, а что? – удивился он.
– Мой учебник по Зельям написан каким-то Северусом Снейпом и, услышав твое имя, мне стало интересно, родственники вы или нет.
– Так вышло, что Квайетус его сын, – ответила Гермиона, когда Гарри ничего не сказал. Ее слова обратили внимание Эрики на присутствие Гермионы в комнате. До этого момента, она, казалось, не замечает девушку. Гарри нахмурился, пытаясь понять, что за проблемы у новенькой могли быть по поводу Гермионы.
– О, – Эрика широко ему улыбнулась и он недоуменно на нее уставился. Она уж слишком игриво, по мнению Гарри, подмигнула и отвернулась. Удивленный Гарри повернулся к Гермионе, обнаружив, что та тихонько хихикает. Мальчик вытаращил глаза. Значит ли это, что новенькая девочка с ним флиртует? Ему стало плохо при одной мысли.
Он точно знал, что не был таким уж привлекательным, скорее наоборот: худой, бледный, с короткими сальными волосами, высокими выпирающими скулами, большим носом (не таким крючковатым, как у Северуса, но его нос просто никогда не ломали). Когда он пытался запихнуть в себя кусочек тоста, то внезапно вспомнил о Лее и остатки аппетита немедленно испарились.
Лея... Как он мог быть таким идиотом и думать, что нравится ей? Даже больше – что нравится ей больше остальных. Ни Северус, ни Квайетус не были красавцами, а он был так похож на них... Он был дураком, полагая, что такая красивая девушка, как Лея, считала его хотя бы отдаленно привлекательным! Это было очевидно с самого начала!
А теперь... эта новенькая (Гарри не мог называть ее Эрикой даже про себя) флиртует с ним, или что-то вроде того... Это может означать только одно: ловушку. Или... она хочет просто покрасоваться перед ним, потому что он сын автора книги по зельям... Последняя мысль была явно глупой, внезапно понял мальчик и кашлянул. Обе девочки уставились на него. Гарри недовольно скривился и встал:
– Думаю, я ... – но ему не дали закончить.
– Ой, перестань, Квайетус. Нет причин для бегства! – Гарри не мог поверить, что Гермиона прилагает усилия, чтобы он остался. Рядом с этой глупой девчонкой, которая ... снова ему улыбнулась. Его желудок скрутила тошнота.
– Не могу, Гермиона, извини, – сказал он и улизнул.
Он определенно не хотел никаких «подружек» и всего этого. Ему вполне хватало Гермионы – его подруги (а вовсе не подружки!). И он даже мог спать с ней, если хотел! При этой мысли он улыбнулся. Особенно когда вспомнил взбешенного Сириуса.
Ну, он любит Сириуса, но тот ведет себя довольно раздражающе.
Он не мог дождаться выписки Северуса.
* * *
Северус нашел весьма приятным, что мальчишка пришел раньше, чем обычно, но не показал вида. Вместо этого он нахмурился (слегка, ничего угрожающего) и вздохнул в притворном раздражении.
– Итак, ты решил и дальше надоедать мне своим присутствием, – проворчал он и, к его удивлению, мальчишка улыбнулся. Возможно, он действительно знает его – подумал мужчина.
– Сегодня я получил результаты С.О.В., – сказал Гарри и вытащил коричневый хогвартсовский конверт. Снейп поднял бровь и уставился на мальчика долгим испытующим взглядом. Тот тяжело вздохнул:
– Думаю, ты должен взглянуть, – пробормотал он.
– Должен ли? – Северус поднял другую бровь. Мальчик скривился:
– Ну, это не обязательно. Но я хотел, чтобы ты сам это увидел. Если я правильно помню, ты получил 13 С.О.В. и общий результат 95%. Надеюсь, я не слишком сильно подорвал репутацию Снейпов...
Что-то в движениях мальчишки было таким знакомым... Может, они были похожи на движения Энни? Северус задумался и вздохнул.
Он все еще не знал, во что верить.
Ему хотелось верить, что мальчик (Квайетус – он пытался называть его по имени, но каждый раз это вызывало острую боль в голове) действительно был его – и Энни. Эти небольшие знакомые жесты, кажется, подтверждали его желание. Но он столько раз обманывался в жизни, что не хотел позволять своим скрытым чувствам затуманить мысли и действия. Более собранно Северус дотянулся до конверта и медленно открыл его.
– О! – все, что он смог сказать. Результаты действительно впечатляли. – Я никогда не видел такого высокого общего балла, – тише добавил он, но мальчишка лишь пожал плечами.
– У твоего брата были еще выше. Он получил максимум...
– Невозможно, – отрезал Северус, но на подростка это не произвело впечатления.
– Да ладно, Северус! Зачем мне говорить тебе об этом, если этого не было?
В самом деле, зачем? Да, мальчишка упоминал позавчера, что Ква... ох... его предполагаемый брат учился в Равенкло и был вероятным преемником Дамблдора.
– Я ненавижу то, что ты, кажется, знаешь о моей жизни больше меня, – мрачно пробормотал он.
– Я помогу тебе заполнить эти ... пробелы, если ты позволишь мне, – Северус посмотрел на собеседника и только сейчас заметил, что у мальчишки ярко-зеленые глаза.
Зеленые глаза.
У Энни были прекрасные карие глаза. У него черные. Значит, мальчишка не его... Грудь Северуса внезапно сдавило. Но... Стоп! У проклятого Блэка зеленые глаза, если он не ошибается. Или у отца Энни? Возможно. Он облегченно вздохнул.
Но почему тогда мальчишка сказал, что его мать была магглорожденной?
– Северус? – он увидел обеспокоенное лицо. – Что-то не так?
– У тебя зеленые глаза, – задумчиво ответил мужчина.
Неужели в них промелькнула тень страха?
– Конечно, – ответил Гарри, – я унаследовал их с материнской стороны.
Значит, он сын Энни. Давление на сердце ослабло.
– Я получил еще конверт сегодня утром, – услышал Северус. В замешательстве он посмотрел в эти яркие глаза снова. – Из школы.
Мужчина взял другой конверт и открыл. Оба замерли в абсолютной тишине.
– Ну, это не так уж неожиданно, – удалось выдавить Северусу.
– Да уж, – поежившись, сказал мальчик.
– В основном, Лучшего Ученика и Ученицу выбирают из семикурсников.
– Я знаю. Но... мне будет семнадцать завтра, – мальчик улыбнулся. – А послезавтра тебя, наконец-то, выпишут.
– И ты переедешь ко мне, – Северус усмехнулся, но не слишком сердечно.
– Только если ты мне позволишь...
В глазах мальчика было ожидание и неуверенность. К своему удивлению, Северус хотел, чтобы тот жил с ним.
– Я твой официальный опекун, если я правильно помню слова Дамблдора. Это означает, что ты будешь жить со мной. И поскольку я не хочу жить в Поместье Блэков, тебе придется переехать в мое. Сожалею.
– Сожалеешь? О чем?
– Мы с Блэком не друзья.
Глаза мальчика весело блеснули.
– Какое понимание, Северус! – но он тут же успокоился, – Но вы помирились прошлым летом и с тех пор нормально общаетесь.
Это, должно быть, из-за Энни, подумал мужчина. К сожалению, во внешности мальчика было слишком много от Ноблестоунов, чтобы уловить ее черты... но по крайней мере было ясно, что это Снейп.
В первый раз после того, как он пришел в сознание в госпитале, Северус внимательно посмотрел на мальчика. Черные волосы, короткая стрижка, но почему-то тот носил челку, закрывающую лоб. Зеленые глаза, высокие скулы, большой нос, но губы не такие тонкие, как у него. Все черты лица были более мягкими, а само лицо более круглым. Но, несомненно, он был Снейпом.
– Ты похож на меня, – при этих словах мальчик, который тем временем изучал статью в Ежедневном Пророке, вздрогнул. Он поднял глаза и улыбнулся:
– Последний раз, когда я сказал тебе то же самое, ты ответил, что я похож на свою бабушку.
А! Его мать. Северус мог вспомнить ее лицо, но чувства, которые оно вызывало, были неопределенными и раздражающе спутанными.
– Что ты читаешь? – он сменил тему.
– В этой статье говорится, что суд над Люциусом Малфоем начнется через неделю, – в глазах мальчика появилось беспокойство. – Очень возможно, что меня вызовут давать показания.
Настроение Северуса внезапно испортилось.
– Ты не пойдешь, – сказал он.
– Мне придется. Я буду совершеннолетним, и я был там, когда он убил миссис Фигг...
– Ты можешь отказаться свидетельствовать...
– Но я не хочу.
Температура в комнате поднялась.
– Ты. Не. Пойдешь, – отчеканил Северус.
Мальчик вздохнул:
– Северус, я знаю, что его приговорят к пожизненному заключению и без моих показаний. И я знаю, что ты думаешь, что ты такой же, как он. НЕТ! – он предупреждающе поднял руку, когда мужчина хотел перебить его. – Я сказал «ты думаешь», потому что ты не помнишь некоторых вещей, – теперь его голос был не слышнее шепота. – Прошлым летом он был одним из тех, кто пытал тебя. Он... он..., – мальчик сглотнул, – размозжил твои руки. Мадам Помфри несколько часов восстанавливала их.
Северус перевел взгляд на руки. Мальчик лгал... или нет? Это была любимая игра Люциуса с жертвами... Но Северус никогда не был его жертвой! Они были друзьями! Он был крестным Драко! Люциус никогда не поступил бы так с ним! Но, исследуя свои руки, он припомнил легкую болезненность, которая возникала всякий раз, когда работа в больничной лаборатории требовала аккуратности и точности. Неужели это было?.. Все повреждения, что причиняли Пожиратели Смерти, нельзя было исцелить до конца, потому что злые намерения, что их побуждали, были как Непростительные проклятья, их эффект нельзя было полностью преодолеть, они проникали глубоко в подсознание жертв.
Северус сухо улыбнулся. Да, он не помнил последних событий, но он хорошо знал саму процедуру.
– В конце концов, это не был Эйвери, – пробурчал он с фальшивым воодушевлением.
– Эйвери пытал Га... Поттера, – внезапно сказал мальчик странным, тонким голосом.
Северус содрогнулся.
– Значит, ему повезло, что он умер, – ухмыльнулся он.
Мальчик заметно вздрогнул:
– Почему?
– Темная магия, – не раздумывая ответил мужчина. – Каждое ее применение оставляет воспоминания настолько сильные, что все шрамы открываются снова, даже если порезать палец ножом...
– Надолго? Ведь память тускнеет со временем... – вставил мальчик.
Северус скривил губы:
– О, нет. Это постоянное темное воздействие. Это нельзя исцелить или облегчить.
Но почему мальчик так побледнел?
– Что до Малфоя, – внезапно продолжил он, – в качестве директора он сыграл свою роль в моем похищении. Если бы не ты и не мои друзья, меня бы убили на глазах всех Пожирателей Смерти, в качестве примера. Медленно и мучительно.
Что-то застыло в груди Северуса при этой мысли. Он точно знал, о чем говорит мальчик. Но даже мысль о том, что его СЫН мог быть убит так...
– Что я сделал? – прошептал он.
– Ты оглушил Малфоя и замаскировался под него с помощью Всеэссенции. Но сначала ты попытался связаться с Дамблдором, но Орден не мог тебе помочь – незадолго до моего похищения произошли нападения на маггловские семьи, имеющие детей-волшебников. Дамблдор знал их всех, так что Орден отправился им на помощь. Ты предупредил Люпина, который отправился вслед за тобой вместе с некоторыми гриффиндорцами. Но вы смогли лишь рассеять внимание Пожирателей. Все казалось довольно безнадежным, но тут прибыли авроры...
– Как они узнали куда идти?
– Прошлым летом Люпин и Блэк обнаружили Темное Поместье, пока искали нас. Люпин предположил, что это и есть новое место встреч сил Волдеморта. Он оказался прав. Перед тем, как уйти следом за тобой, он попросил Гермиону передать Макгонагал куда они отправились.
– Когда они искали нас? – перебил его Северус.
На секунду мальчик замер и нахмурил брови. Затем пожал плечами:
– Ой, да ладно, я ошибся. Они искали тебя, конечно же.
Северус подозрительно уставился на мальчика и тут ужасное чувство остановило его дыхание:
– Тебя там не было, ведь так? – конечно же, Волдеморт никогда не пытал его сына.
– Нет, – резко ответил мальчик, – я просто ошибся.
Северус медленно выдохнул и даже его бешено стучащее сердце успокоилось.
– Слава Богу, – тихо буркнул он и ощутил в груди совершенно новое чувство: беспокойство за своего сына и, как следствие, сильнейшую ненависть к Волдеморту и ясное понимание своего решения оставить темную сторону. Если в прошлом его чувства к брату хотя бы отдаленно напоминали то, что он чувствовал сейчас, было совсем неудивительно, что его убийство изменило жизнь Северуса раз и навсегда.
* * *
Когда Гарри вернулся домой, он все еще ужасно дрожал. Дурацкий язык! Он почти обнаружил себя! Но Северус... вел себя так странно. Сегодня он не был привычным подозрительным типом. Он вел себя как его Северус – казался обеспокоенным и даже заботливым.
Что могло вызвать такие перемены? Он привык к мысли, что Гарри его сын? Гарри содрогнулся. Это была бы катастрофа. Если однажды он обнаружит, кто Гарри на самом деле после того, как месяцами будет считать его сыном... О, нет.
Он должен сказать Северусу правду. Даже если Дамблдор не согласен. Гарри не мог рисковать и потерять его навсегда.
– Привет, Квайет, – Гермиона улыбнулась ему с дивана. Она сидела, подтянув ноги к груди, читала. – Что-то не так?
– Я почти разоблачил себя, – мрачно буркнул Гарри и сел рядом с ней. – Где твоя новая подружка?
– Эрика? – девушка покачала головой, – Она не моя подружка. Она и ее родители беседуют с профессором Дамблдором. Как профессор Снейп?
– Почему? – Гарри проигнорировал вопрос.
Гермиона посмотрела на него, как на идиота:
– Сам подумай. Вчера она потеряла дедушки и бабушку. На нее напали. Естественно, ее родители хотят знать, что произошло и почему.
– Думаю, они знают, почему. Из-за этого они уехали из Британии.
– А, да, – Гермиона кивнула. – Как твой отец?
– Не понимаю, – буркнул Гарри. – Он вел себя так ... сочувствующе... – мальчик хотел рассказать, что произошло, но громкий крик прервал его.
– НЕТ, АЛЬБУС! Я ПОДЧИНИЛСЯ ТЕБЕ ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД, НО ТЕПЕРЬ Я ХОЧУ ДРАТЬСЯ! НЕ ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ ВОЗВРАЩАТЬСЯ ДОМОЙ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ОНИ УНИЧТОЖИЛИ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ!
Гарри и Гермиона обменялись ошеломленными взглядами. После короткой паузы последовало:
– ХОГВАРТС БЫЛ ДОСТАТОЧНО БЕЗОПАСЕН, ЧТОБЫ ЗАЩИЩАТЬ ДАЖЕ ГАРРИ ПОТТЕРА!
Снова молчание.
– НЕТ!
Молчание.
– ЕГО УБИЛИ ЛЕТОМ! МЫ ОСТАЕМСЯ ЗДЕСЬ! МЫ ВЗРОСЛЫЕ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРИКАЗЫВАТЬ НАМ ПРИЕЗЖАТЬ И УЕЗЖАТЬ ПО ТВОЕМУ ЖЕЛАНИЮ! Я САМ БУДУ ПРИНИМАТЬ РЕШЕНИЯ!
Гермиона выдавила смущенную улыбку. Гарри пробормотал:
– Я согласен...
Через несколько минут в комнату ворвалась чрезвычайно возбужденная Эрика. Она была настолько вне себя, что даже не попыталась флиртовать с Гарри, а драматично рухнула в кресло и сказала:
– Мы остаемся в Британии.
– Да, – кивнула Гермиона, – мы слышали.
– Папа немного нервничает, – быстро объяснила Эрика. Она явно почувствовала себя лучше, поскольку скрестила ноги и откинула голову назад, позволив волосам упасть на лицо. Предполагалось, что это будет привлекательно, подумал Гарри, но у него это вызвало лишь разочарованный смешок.
Конечно, зачем бы э-э-э.... симпатичной девушке обращать внимание на такого неприятного типа, как он? Не говоря уже о том, что поведение Эрики отталкивало лучше любой другой причины.
Гарри испытал неимоверное облегчение, когда ее родители покинули Имение, забрав дочь с собой. Он ухватился за предоставленную возможность и пристал к Дамблдору:
– Сэр, Северуса выпишут послезавтра. Я не хочу больше лгать ему, сегодня я чуть не прокололся...
– Квайетус, ты должен.
– Не понимаю почему. Если даже он не любит Гарри Поттера, он достаточно хороший актер, чтобы умело играть свою роль. Теперь в Хогвартсе я живу не с ним, а в гриффиндорской башне, я уже не так бездарен в зельях, думаю, мне удастся заслужить его уважение как самому себе. И я все еще его племянник.
– Нет, Квайетус. Мы не можем рисковать разоблачением.
– ЭТО НЕ РИСК! – вспылил Гарри, но заставил себя успокоиться. – Все знают, что он стер себе память. Это может быть хорошим объяснением, почему он изменился по отношению ко мне...
– Гарри, послушай, – лицо директора было очень серьезным: – По некоторым необъяснимым причинам Северус ненавидел Гарри Поттера чрезвычайно сильно. В действительности, если бы вы не были родственниками, я не думаю, чтобы он принял тебя.
– Он принял меня задолго до того, как мы узнали о нашем родстве!
– Да, в абсолютно экстремальной ситуации, Гарри. Но сейчас у нас нет шансов создать даже похожую.
– Мы сможем объяснить ему...
– Он слишком эмоционален и подвержен предубеждениям, чтобы принять подобный факт.
– Он не такой!
– Гарри! – нетерпеливо воскликнул Дамблдор. – Подумай немного! Он ненавидел тебя из-за родителей. Он был так настроен против тебя, что ничего из того, что ты делал, не могло его переубедить! Я много раз пытался поговорить с ним о тебе. Он не слушал. Он противился даже возможности просто поговорить с тобой. Он выделил тебя когда тебе было одиннадцать. Да, он защищал тебя, потому что твоя мать была достаточно проницательна, чтоб заставить его поклясться в этом именем его брата...
– Вы хотите сказать, что он нехороший человек? – рыкнул Гарри.
– Нет. Я говорю тебе, что он не рациональный человек. Ты не можешь ничего объяснить ему. Ты не можешь просветить его. Ну, если он любит тебя, то у тебя получится, но чтобы объяснить ему что-то или заставить действовать, нужно использовать эмоциональные аргументы.
Гарри уже открыл рот, чтобы возразить, но правда в словах Дамблдора остановила его. Черт, он знал все это о Северусе! В этом он был похож на Сириуса – неудивительно, что они не выносили друг друга.
Но...
Было слишком много «но».
– Он узнает, Директор, – наконец сказал Гарри: – Он узнает, случайно, и это навсегда разрушит наши отношения. Может, он и не рациональный человек, когда это касается других, но это не значит, что он идиот. Он сложит два и два, и обнаружит правду в самый неподходящий момент, вот увидите... – он замолчал и на какой-то момент, казалось, Дамблдор согласится с ним.
– Значит, ты должен быть очень осторожен, Гарри, – сказал тот, наконец. – Это война и я хочу, чтобы ты был под его защитой. Он умелый и сильный волшебник, если бы не он, сейчас ты был бы мертв.
– Я знаю, – вздохнул Гарри, – но...
– Нет, мистер Снейп, – внезапная официальность в голосе мужчины показала бесполезность дальнейших споров. – Вы будете вести себя как его сын. Никаких возражений. Я должен идти.
Он встал и Гарри последовал за ним.
– Будь осторожен. Все будет хорошо.
Только когда Дамблдор исчез в пламени, Гарри мрачно буркнул:
– Я не согласен.
* * *
Той ночью Гарри и Гермиона снова сидели в гостиной без сна. Гермиона невидяще уставилась в камин, наблюдая за танцующими язычками пламени. Гарри с умеренным интересом читал «Темные войны в 20 столетии». Время от времени он прочитывал некоторые параграфы о наиболее интересных событиях, держа в голове, что меньше чем через час ему исполнится шестнадцать. Это была мирная ночь и Гарри был уверен, что день рожденья также будет самым лучшим (исключением был, разве что, тот день рожденья, когда он узнал от Хагрида, что он волшебник, в той хлипкой хижине посреди моря). Иногда он даже проверял часы на стене, чтобы быть уверенным, что не пропустит этот момент, и когда понял, что Гермиона заметила его периодические взгляды, извиняющеся улыбнулся.
Гермиона пожала плечами.
В следующий момент камин взорвался разноцветными искрами, которые разлетелись по всей комнате, когда кто-то возник в пламени и, выбравшись из камина, упал на коврик возле дивана. Гермиона вскрикнула, Гарри вскочил на ноги и, вытащив палочку, направил ее на нежданного гостя.
Тот, однако, никак не показал, что намерен на кого-то напасть. Он вообще не двигался.
Гарри опустил палочку (к этому времени Гермиона тоже достала свою) и подошел к неподвижному телу. Когда он наклонился, то побледнел:
– Это Арес. – Гарри перевернул друга на спину. – Он без сознания.
– Это чертовски очевидно, – буркнула Гермиона, ошеломив Гарри. Гермиона ругается?
Девушка передернула плечами и положила палочку на кофейный столик.
– Гермиона, кто сегодня дежурит? – спросил мальчик, рассматривая синяки на лице и шее Ареса.
– Флетчер, как всегда, – вздохнула она и направилась к двери. – Я приведу его.
Гарри кивнул. Его внимание было поглощено Аресом, который был в очень плохой форме. Гарри видел на нем не так уж много синяков, но остаточные эффекты разных проклятий для него были очевидны. Они все еще сотрясали тело мальчика, так что по реакции мускулов Гарри узнал, что это была, в основном, Тормента, но вовсе не учебного уровня, – грустно отметил он про себя.
Арес дрожал и друг закутал его в еще теплое одеяло Гермионы, пока ждал Флетчера. Ему не пришлось ждать долго.
– Он жив?– был первый вопрос Мундунгуса. Войдя в комнату, он быстро потушил огонь в камине.
– Да. Его прокляли несколько раз, но завтра он придет в себя. На него не накладывали Непростительных.
– Поглядим, – Флетчер встал на колени рядом с мальчиком и внимательно просканировал его палочкой. – Ни Непростительных, ни Империуса, слава Мерлину.
– Его несколько раз подвергли Проклятью Кнута, – вздохнул Гарри, следя за палочкой Флетчера.
– Откуда ты знаешь? – спросил тот и снял с Ареса футболку.
– По реакции кожи. Его не били на самом деле, поэтому кожа не повреждена, но все эти синяки на нем, – Гарри показал, – могут быть только от этого. Некоторые из них уже недельной давности, – грустно заметил он.
– Ему не нужна профессиональная помощь, но я сообщу директору. Не знаю, как он сюда попал..., – Флетчер замолчал.
– Я сказал, что он может прийти сюда в случае крайней необходимости, – ответил Гарри.
Лицо Флетчера потемнело от гнева:
– Дамблдор не будет рад. И я тоже. Это было крайне безответственно.
– А что мне надо было сказать ему? – огрызнулся Гарри. – Его родители – Пожиратели Смерти. Его мать хотела сделать из него такого же. Я должен был согласиться с ней? Арес даже предлагал мне, чтобы его заклеймили и он мог собирать информацию для Ордена. Мне пришлось убеждать его не делать этого.
Он серьезно посмотрел Флетчеру в глаза:
– Я думаю, Орден должен пристальнее наблюдать за детьми из Слизерина. Вы не подготовлены к подобным проблемам. Я знаю, было глупо предлагать ему укрыться здесь, но я не мог придумать ничего больше. Здесь он защищен...
– Но его мать и люди Ты-Знаешь-Кого в министерстве легко проследят за ним. Каминная сеть не безопасна.
– Но мы не можем аппарировать. Портключи редки и их можно использовать только раз, и то с разрешения Министерства. И, насколько можно судить по его состоянию, это действительно была крайняя необходимость.
Флетчер, в конце концов, оставил спор и ушел поговорить с директором. Ребята левитировали Ареса в комнату Гарри и положили на его постель.
Дамблдор нашел их там. Он не выглядел счастливым. Он был очень усталым, его лицо было изборождено морщинами и досадой.
– В следующий раз, когда ты захочешь сделать что-то подобное, Квайетус, предупреди нас, – сказал он, проверив состояние Ареса.
– Я только хотел помочь ему.
– Ты подверг опасности всех остальных своей безответственностью!
– Мы под действием Фиделиуса. Никто не найдет нас, даже если танцевать перед домом! – огрызнулся Гарри.
– Они не могут найти нас, но найдут штаб Ор...
– Надеюсь, что нет, директор, – слабый голос перебил его. – Я запутал следы.
Арес попытался сесть и Гермиона помогла ему. Устроенный поудобнее, он продолжал:
– Сначала я попал в Дырявый Котел, там подождал двадцать минут и прыгнул в Св. Мунго. Сюда я пришел через госпиталь.
– Кто сделал это с тобой? – спросил Гарри, указав на сходящие синяки. Арес вспыхнул.
– Мой дядя. Я оглушил его и сбежал, – сухо пробормотал он. Затем он посмотрел на Дамблдора. – Я не хочу присоединяться к Вы-Знаете-Кому. Мать сказала, что теперь я должен занять место, которого достоин, среди его слуг... Я сопротивлялся. Поэтому она пригласила брата моего отца, чтобы убедить меня. Сегодня они хотели отвести меня прямо к ... Вы-Знаете-Кому. Думаю, меня бы убили за мое сопротивление.
Он вздохнул.
– Простите, директор, что вызвал такую ситуацию. Я не знал.
– Вы не должны извиняться, юноша, – Дамблдор тоже вздохнул и его взгляд снова нашел Гарри. – Мистер Снейп, с другой стороны, должен был поговорить со мной, прежде чем принимать такое опасное решение, затрагивающее других людей...
– А что мне было делать? – Гарри не смог сдержаться и снова огрызнулся. – Ему нужна была помощь и защита. Только потому, что он не... – он на секунду замер, – Квайетус Снейп, его нужно защитить...
– Довольно! – теперь Дамблдор был рассержен. – Я не говорил, что ты не можешь помогать друзьям, но ты не сказал никому из взрослых об этом решении...
– Я НЕНАВИЖУ, что все, кроме меня, могут принимать решения самостоятельно, – закричал Гарри в ответ. – Или принимать решения относительно меня!
Арес и Гермиона оцепенело смотрели на двух волшебников. Те стояли лицом к лицу и хотя ни у одного из них не было палочки, и ни один не шевельнулся, в воздухе отчетливо ощущалась враждебность. Оба излучали такую внутреннюю мощь, их воля схлестнулась с такой силой, что комната едва не тряслась.
– Молодой человек, ведите себя прилично, – сказал Дамблдор спокойно.
– Я не мой отец, сэр, – процедил Гарри сквозь зубы. – Я выполню то, что предназначено мне судьбой, но до тех пор, – он нахмурился и в окнах задрожали стекла, – я хочу жить своей жизнью. СВОЕЙ жизнью.
– Слишком многие жизни стоят на кону, Квайетус. Тебе необходимо было оценить опасность, прежде чем принять решение.
– А кто принимает в расчет МОЮ жизнь? Мне всегда приходится принимать и уважать остальных. Но кто будет уважать МЕНЯ?
– Я уважаю тебя, Северус, уважает тебя...
– Нет! – снова закричал Гарри. – Я никогда не смогу снова заслужить его уважение и любовь, до самой моей смерти!
– Самопожертвование не значит смерть, Квайетус.
Внезапно напряжение ушло и плечи Гарри поникли:
– Не лгите мне, сэр. Я не вынесу больше лжи, – он медленно повернулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Ни Гермиона, ни Арес не отваживались взглянуть на директора. Вся ситуация выглядела слишком странно. Они не знали, что сказать и как реагировать. Некоторое время ни один из них не шевелился. В конце концов, первым шевельнулся директор, нарушив оцепенение. Гермиона вздохнула. Арес сполз с подушек и снова улегся.
Но неудобная ситуация не закончилась. В следующий момент дверь распахнулась и вошел Сириус, таща Гарри за плечо.
– Извиняйся! Немедленно! – рыкнул он.
Гарри упрямо сжал губы.
– Сириус, отпусти его, – спокойно сказал Дамблдор.
– Но...
– Отпусти его,– повторил Дамблдор. – И принеси Веритасерум.
Блэк подчинился, но перед уходом он бросил последний яростный взгляд на Гарри.
– Я верю Аресу, – внезапно сказал тот и помассировал поврежденное плечо. – Вам не нужно проверять его.
– Ты так же доверял Лее, – тихо сказал Гермиона.
– И я не возражаю, – добавил Арес. – Я хочу, чтобы меня проверили.
Гарри взглянул на людей в комнате и пожал плечами:
– Хорошо, – сказал он непреклонно и вышел.
После минутного колебания Гермиона последовала за ним и поймала его на кухне.
– Гарри, что, по-твоему, ты делаешь?
– Не называй меня так, – он зашипел на нее, – и это не твое дело!
Она неуверенно моргнула:
– Но ... ты всегда был таким тихим...
Гарри выдавил горький смешок:
– Я начинаю ненавидеть, что все пытаются контролировать мою жизнь больше, чем я сам, – просто сказал он, – и я уже не ребенок. Я хочу сам принимать решения, даже если все они будут неправильными и глупыми.
Гермиона подошла и дотронулась до его руки:
– В этом случае Дамблдор был прав. Ты должен был сказать кому-нибудь...
– Я знаю, – воскликнул Гарри и стряхнул ее руку, – но случилось слишком много всего, и я совершенно забыл!
Гермиона облегченно вздохнула.
– Значит ли это, что ты извинишься перед директором? – с надеждой спросила она.
– Нет, – рявкнул Гарри – Я по горло сыт им и его манипуля...
– Квайетус!
– Оставьте меня в покое! – Гарри впечатал кулак в стол. – Я сделаю все, что он хочет от меня, но не жди, что я буду извиняться! – он упал в кресло, уперся локтями в стол и спрятал лицо в ладонях.
– Я ненавижу, что всегда должен быть сильным, всегда должен понимать других, что у меня никогда не было шанса жить своей жизнью...
Гермиона села рядом.
– Не думай, что ты одинок в этом, – начала она. – Нам всем приходится уживаться и принимать других людей. У всех свои трудности, всем приходится страдать от чего-то, что случается в жизни, – она остановилась. – А у Дамблдора, как у директора и главы Ордена, намного больше ответственности, чем у тебя или меня. Он не может позволить себе сконцентрироваться только на одной вещи. Кажется, что он слишком жесток с тобой, но ему приходится учитывать больше вещей, чем мы можем представить, чтобы принимать каждое решение. Ты был таким внимательным до сих пор. А сейчас ты как капризный маленький ребенок не желаешь взглянуть дальше своей собственной жизни.
Гарри слышал, как она ушла и он остался на кухне один.
– С днем рожденья меня, – пробормотал он и закрыл глаза.