Проклятие его мечты

Ещё не одна неделя обучения пронеслась ужасно быстро. Теплый сентябрь постепенно сменился прохладным ноябрем и по Хогвартсу уже начинало витать ощутимое настроение предстоящей вечеринки для гриффиндорцев.

Ученики были увлечены разговорами о грядущем торжестве, из-за чего многие совсем забыли про учебу.

Ученики шестого курса были, наверное, в этом году самыми отбитыми. Прошлый 1975 всех потрепал знатно. СОВ на тот момент казался самым страшным испытанием, которое к счастью, все прошли. Собственно, в этом году ученики и расслабились. Сириус и Джеймс не давали учителям отдыхать. Каждый вечер они направлялись в кабинет декана Гриффиндора, чтобы та отчитала их за новый розыгрыш.

Конечно, настроение было позитивным не у всех. Приближалось полнолуние, а значит приближалось и плохое состояние Римуса. Астория, от брата не отходила совсем. Пару раз пришлось даже отказаться от прогулок с Сириусом, так как девушка просто побоялась оставить брата одного. Да, Римус под присмотром, но спокойнее Астории от этого не становилось.

—ну Тори, пожалуйста, давай сходим завтра в Хогсмид? Мы когда последний раз гуляли, м?— Сириус сразу же задал этот вопрос возлюбленной, как только та вышла с зельеварения.

После начала отношений с Асторией, Сириус всегда стал ждать её после уроков у кабинета. В какой-то степени, это стало их небольшой  традицией.

—сириус... ну я ведь тебе уже всё сказала. Пройдет полнолуние и хоть на край света я с тобой пойду. Но не сейчас. Я переживаю за Римуса. —тори безумно хотела погулять с Сириусом и развеяться, но увы, это было не просто в данные дни.

—тогда просто пообещай мне, что завтра ты будешь со мной весь день

Астория закрыла глаза. У Сириуса праздник.. день рождения..

—сириус..— она хотела отказаться  и объяснить всё парню, но не нашла в себе сил для отказа.— хорошо, я согласна. Завтра весь день я с тобой

***

Гостиная Гриффиндора дышала тишиной — редкой и хрупкой, словно сон. Огни в камине горели почти угасая, отбрасывая тени на стены и усталые кресла. Почти полночь. Большинство студентов давно ушли спать, и только двое остались — Сириус и Астория

Она сидела рядом с ним, поджав под себя ноги, кутаясь в мягкий плед. Пламя отражалось в её глазах, делая взгляд теплее. Сириус смотрел на девушку, без привычной наглой усмешки — спокойно, будто в ней находил тихую гавань среди штормов своей жизни.

— Знаешь, который час? — спросила она, опираясь подбородком на его плечо.

Сириус усмехнулся.

— Полночь. Третье ноября. Новый возраст — ещё на шаг ближе к старому, занудному взрослому Блэку.

— Глупый. С днём рождения, Сириус.— Астория улыбнулась, мягко ткнув его в бок

Она повернулась к нему, нежно коснулась ладонью его щеки и поцеловала. Без спешки, без театральности — как будто этот момент принадлежал только им. Как будто время действительно замедлилось.

Сириус прикрыл глаза, позволяя себе забыть о семейных драмах, о предвзятом обществе и даже о предстоящем утре. Только этот поцелуй, этот полумрак, этот день рождения и она — его Астория.

— Ты первая, кто меня поздравил ровно в двенадцать ночи, — прошептал он, прижавшись лбом к её виску.

— И, надеюсь, что хотя бы это тебе запомнится, — ответила девушка, не отпуская его рук.

За окнами замка уже шептался ноябрьский ветер, а внутри всё было просто. Тепло, тишина и двое, кому в эту ночь не нужно было ничего больше.

Сириус только собрался что-то прошептать Астории, как тишину вдруг нарушил подозрительный скрип двери, ведущей в спальню мальчиков шестого курса. А потом — грохот, шепот, короткий смешок Джеймса:

— Тихо, черт тебя дери, Петтигрю!

— Ты это слышала?—сириус недоверчиво посмотрел в сторону спальни.

— Что-то явно замышляют, — усмехнулась Астория, делая вид, что не знает, о чём речь.

Он только открыл рот, чтобы что-то ответить, как дверь распахнулась, и из неё вывалились трое: Джеймс Поттер с растрёпанными волосами и флагом Гриффиндора наперевес, Ремус — с подносом в руках и крайне серьёзным выражением лица, и Питер, судорожно тащивший за собой коробку, перевязанную лентами.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, БЛЭК!— заорали они в один голос.

— Проклятие, Поттер, ты спалился за десять секунд! — Ремус закатил глаза, ставя поднос на ближайший столик.

— Это всё Питер, он уронил свечи на лестнице, — отмахнулся Джеймс. — Но неважно! Главное — мы пришли!

Не успел Сириус среагировать, как  из комнаты девочек вышли: Лили, Ирана и ещё несколько девочек, смеясь и неся в руках волшебные воздушные шары, искристые гирлянды и криво нарисованный баннер:
"С Днём Рождения, Сириус!"

— Надеюсь, ты не думал, что проведёшь этот день рождения в тишине, — с лукавой улыбкой сказала Лили, обнимая Сириуса с Асторией за плечи.

И тут началось.

Питер включил волшебное радио, и по комнате заиграла весёлая музыка. Ирана развесила гирлянды прямо в воздухе, где они зависли и начали мерцать. Лили вручила Сириусу коробку, внутри которой оказались хлопушки, выпустившие миниатюрных фей, танцующих в воздухе. Джеймс, разумеется, всучил ему корону из пергамента.

— Ты теперь король Мародёров, официально!

— Был им с третьего курса, Поттер, — с ухмылкой парировал Сириус, надевая корону.

Ремус тихонько подмигнул сестре и поставил на стол торт — шоколадный, с фигуркой Сириуса на мотоцикле.

— Это ты делал? — удивлённо спросил Сириус.

— Ну, я командовал. Девочки — художницы его делали, — ответил Ремус с ухмылкой. — Но идею подал я.

Астория встала и взяв Сириуса за руку, вывела его ближе к друзьям. В этот момент кто-то запустил фейерверк, и под потолком вспыхнули слова: "17 лет — и всё только начинается!"

Сириус посмотрел на своих друзей. Шумных, упрямых, немного сумасшедших — но таких родных.

Он повернулся к Астории и шепнул:

— Ну, теперь это точно самый лучший день рождения.

— Я ведь говорила, что сюрприз будет, — ответила она и поцеловала его прямо на фоне танцующих искр.

В самый разгар веселья — когда Джеймс уже стоял на столе, крича тост за «будущего лучшего трансгрессора столетия», а Питер зачем-то прятал кусок торта себе под кофту, дверь в гостиную резко распахнулась.

И сразу стало тихо.

На пороге стояла профессор Макгонагалл, в халате и с суровым выражением лица. Очки съехали на самый кончик носа, и взгляд её был таким ледяным, что пламя в камине будто приглушилось.

— Что. Здесь. Происходит?

Сириус, всё ещё в бумажной короне и с искрой от фейерверка в волосах, поднял руки в невинном жесте.

— Эээ... празднование... контролируемое.. почти

Джеймс спрыгнул со стола и быстро вытер шоколад с лица.

— Мы тихо! Почти. Почти тихо. Точнее — уже всё. Мы заканчиваем. Вот буквально сейчас...

Макгонагалл строго осмотрела комнату: воздушные шары, баннеры, торт, Ремуса, который пытался спрятать поднос, и Питера, держащего подушку с начинкой.

Затем её взгляд остановился на Сириусе. Она прищурилась, вздохнула... и вдруг, к удивлению всех, чуть смягчилась.

— Мистер Блэк... С днём рождения.

Сириус удивленно моргнул.

— Серьезно?

— Да, Блэк, даже вы имеете право на день рождения. Однако...

Она вытянулась во весь рост и вернулась к привычному ледяному тону:

— Однако, веселье окончено. Уже почти час ночи, и, несмотря на дату, завтра — учебный день. Поэтому прошу всех немедленно отправляться по спальням. Праздновать будете официально— завтра вечером, после уроков, с моего разрешения.

— Правда?! — оживился Джеймс. — О, профессор, вы чудо!

— Поттер, не злоупотребляйте, — строго сказала она, поворачиваясь к двери. — И уберите... это, — добавила, махнув рукой в сторону фей, всё ещё танцующих над тортом.

С этими словами она вышла, прикрыв за собой дверь. А в комнате наступило секундное молчание.

— Это было... — начал Питер.

—круто — закончил за него Ремус

Сириус стоял, слегка ошарашенный.

— Макгонагалл... поздравила меня. Не наругала. Подарила нам вечеринку завтра

Астория усмехнулась, обнимая его за плечи

— Тебе везёт. Даже преподаватели поддаются твоему обаянию.

— Или просто устали от Поттера, — пробормотал кто-то сзади.

— Эй!

Джеймс, насупившись, подобрал свою импровизированную мантию с пола.

— Ну, ладно. Пошли спать, раз уж Макгонагалл пообещала нам законную вечеринку. Завтра устроим настоящий гриф-фестиваль.

— Это как "Гриффиндор" и "фестиваль"? — спросил Ремус.

— Гениально, правда?

— Без комментариев, — хором сказали Сириус и Астория.

Один за другим гриффиндорцы начали расходиться, унося с собой остатки вечеринки, улыбки и предвкушение следующего вечера. А Сириус остался на секунду один в гостиной, оглядел комнату и тихо улыбнулся.

Самый шумный, самый неожиданный, но... самый настоящий день рождения.

***

Вечером следующего дня гостиная Гриффиндора выглядела так, будто готовилась принимать самих министров магии.

Гирлянды из золотых и бордовых лент свисали с потолка, свет от камина отбрасывал мягкое свечение на стены, а в углу стоял длинный стол, уставленный вкусностями — сэндвичи, тыквенный сок, пирожные с клубничным кремом, медовые лепёшки и, конечно, огромный шоколадный торт с надписью: "С Днём Рождения, Сириус!"
(на этот раз — аккуратно и с помощью чар).

Сириус стоял в центре комнаты, снова в бумажной короне — но теперь не самодельной, а волшебной, шепчущей комплименты своему владельцу каждые две минуты (работа Джеймса, естественно).

— Ну, официально я теперь любимец Макгонагалл, — с ухмылкой сказал он, глядя на Асторию. — Осталось добиться того же от Флитвика. Надо, чтобы он стал моим фанатом.

— Сомневаюсь, что он ценит взрывающиеся учебники, — отозвалась она, вручая ему маленькую коробочку. — С днём рождения. Это — от меня.

Сириус открыл коробочку — внутри лежала цепочка с маленьким кулоном в виде звезды. Он перевернул её — на обороте была выгравирована надпись: "Когда будешь теряться — помни, всегда можешь прийти ко мне"

Он на секунду замер.

— Эй, я надеялась, ты не расплачешься, — пошутила Астория, но в голосе её звучала привычная теплота.

— Просто... неожиданно, — тихо сказал он, убирая кулон под рубашку. — Спасибо.

В этот момент Джеймс уже вскочил на стул и начал свою торжественную речь:

— Граждане Гриффиндора! Мы собрались здесь не просто так! Сегодня день, когда на свет появился лучший друг, лучший пёс, лучший мотоциклист и худший ученик Трансфигурации— Сириус Блэк!

— Это ложь, я стабильно второй худший после тебя!, — выкрикнул Сириус, чем вызвал общий смех.

— Так вот! — продолжил Джеймс, игнорируя. — Этот человек — легенда! Бунтарь, сердцеед, защитник невинных — и просто отличный парень. Поздравим его дружно, громко и так, чтобы Слизерин в своих подземельях подавился от зависти!

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, СИРИУС!— закричали все хором, а в воздух взметнулись искры от фейерверков. Подарки посыпались один за другим.

—Ремус подарил Сириусу новую обложку на дневник с зачарованной картой созвездий.

—Питер — набор ухищрённых замков, чтобы Сириус мог практиковать взлом.

—Лили — красивый перо с вечными чернилами и записку: "На случай, если всё-таки решишь закончить эссе по зельеварению хотя бы один раз."

—Ирана — банку засахаренных имбирных корней, потому что "Сириус — острый на язык, пусть теперь и сладкий будет".

Позже начались танцы — Джеймс уверенно вытянул Лили, а потом едва не наступил ей на ногу. Питер пытался танцевать с двумя конфетами в руках и запутался в собственном шарфе. Ремус мирно беседовал в углу с Ираной, оба поглядывали на Асторию и Сириуса, явно радуясь, что эти двое наконец счастливы вместе.

— Думаешь, он изменится хоть немного? — спросила Ирана.

— Нет, — ответил Ремус. — Но он точно счастлив с тори.

Тем временем Сириус снова сидел на диване — рядом с Асторией, в свете камина, окружённый друзьями, смехом и тёплым светом.

— Ну как тебе день рождения по всем правилам? — спросила она, склонив голову.

Он улыбнулся — не нагло, не дерзко, а по-настоящему.

— Думаю, это был мой первый настоящий.

Вечеринка шла полным ходом: под потолком всё ещё летали зачарованные гирлянды, музыка звучала из волшебного радио, кто-то уже пытался устроить дуэль на пирожных, а Сириус со смехом отбивался от Лили, которая грозила заставить его потанцевать вальс с Асторией на оценку.

В этот момент Джеймс снова запрыгнул на стол— традиционно, громко и с явной целью.

— А теперь, — торжественно начал он, подняв волшебную кружку со сливочным пивом, — настало время услышать не кого-то из нас, Мародёров... а человека, который сегодня сказал нашему имениннику не только "С днём рождения", но и поцеловал его раньше, чем кто бы то ни было!

Сириус тут же подавился смехом.

— Поттер, НЕ ДЕ...

— АСТОРИЯ ЛЮПИН, НА СЦЕНУ!

Прежде чем она успела спрятаться за спинку кресла, Джеймс уже спрыгнул с одного конца стола, подскочил к ней, и, взяв за руку, потащил её наверх, несмотря на протесты:

— Нет-нет-нет, Поттер, я не... я не говорю тосты,— пыталась отбиться она.

— Отлично! Значит, будет мило, искренне и с неловкими паузами — то, что нужно, — радостно отрапортовал Джеймс, буквально водрузив её рядом с собой.

Астория стояла на столе, раскрасневшаяся, с залихватской прядью волос, упавшей на лицо. Все уставились на неё, включая Сириуса, который смотрел снизу с выражением "тебе не обязательно, но я не против".

Она выдохнула и подняла бокал с напитком чуть выше

— Ладно. Хорошо. Вы сами напросились.

Комната притихла. Даже радио кто-то выключил одним движением палочки.

— Я не умею говорить длинные речи. Но... — Она посмотрела на Сириуса. — Этот человек — это буря. Хаос. Смех, от которого болят щёки. Голос, который слышно на другом конце замка. Это друг, который всегда рядом, даже если делает вид, что ему плевать.

Сириус склонил голову, глаза его чуть потеплели.

— И да, иногда он — полное безумие... С ним можно спорить, ссориться, бежать ночью через весь Хогвартс, чтобы найти, как он снова пробрался на астрономическую башню... но всё равно будешь знать: он вернёт тебя за руку. Он — как дом, где всё по-настоящему.

Она осеклась, смутившись на мгновение. Потом снова улыбнулась, уже шире, увереннее.

— С днём рождения, Сириус. Никогда не переставай быть собой... даже если все профессора мира однажды скажут тебе, что пора повзрослеть.

— Они уже начали!, — выкрикнул Питер снизу.

— Значит, им придётся подождать, — закончила Астория и чокнулась с ближайшим бокалом.

Гриффиндорцы зааплодировали, кто-то заорал:

— Вот это тост!

Джеймс склонился к Астории и прошептал:

— Добро пожаловать в клуб "Вечно втянутых в хаос". Тост одобрен на мародёрском уровне.

А Сириус просто смотрел на неё. Молча. Потом взял свой бокал, поднял его и произнёс:

— За ту, кто умеет обезоружить  даже без палочки.

После тоста Астории комната взорвалась новой волной веселья. Питер, размахивая шарфиком, пытался сплясать что-то между полькой и падением, а Лили строго следила, чтобы пирожные не оказались в чьём-то рюкзаке «на потом».

Но Сириус вдруг понял: рядом нет Джеймса.

Он озирался по сторонам. Ни намёка на крик, шум, спонтанное заклинание, летающую мебель — явный признак, что Джеймс Поттер что-то затевает.

— Эй, кто-нибудь видел Джеймса? — крикнул Сириус, прикрыв глаза рукой от магической вспышки фей.

— Минут десять назад куда-то дёрнул, — откликнулся Ремус, лениво жующий тыквенное печенье. — Сказал: "Пора сделать вечер LEGENDARNYM."

— Вот дьявол на метле, — пробормотал Сириус. — Он опять лезет в кладовку с запретным?

— Или в кладовку Слизерина, — мрачно добавила Лили. — Он пытался туда попасть в прошлом месяце. Через камин.

Через несколько минут двери с грохотом распахнулись, и на пороге возник и сам Джеймс Поттер.

— ТА-ДААААА!

В руках у него — бутылки огневиски, мерцающие, как волшебный артефакт, украденный у дракона.

— ПОТТЕР. — Ремус уже встал. — Нет. Просто... нет. Ты что, серьёзно?

— Абсолютно нетрезво серьёзно!, — ответил Джеймс, делая драматичный шаг вперёд. — Леди и джентльмены! Представляю вам: выдержка 20 лет, контрабанда уровня "нам всем конец"!

— Поттер, откуда?! — взвизгнул Питер. — Это ж из чьего-то личного запаса!

— Нет. Хуже. Это... — Джеймс опустил голос до театрального шёпота, — ...из закромов Горация Слизнорта

— ТЫ ОБОКРАЛ СЛИЗНОРТА?! — воскликнули хором трое человек.

— Нет-нет! Я...одолжил. На неопределённый срок. С возвратом. Может. В другой жизни.

Сириус, глядя на сияющую бутылку, не выдержал и фыркнул.

— Ну, если уж ты рисковал шкурой ради нас...

— И нашей великой вечеринки! — Джеймс победно поднял бутылку над головой.

— Ты точно не травмировал слизня в процессе? — уточнил Ремус.

— Только морально. Он спал.

— Тогда... — Сириус сделал шаг вперёд, взял у него бутылку и усмехнулся, — ...предлагаю торжественно нарушить пару правил.

— А потом тихо страдать в кабинете у мадам Помфри, — добавил Ремус.

— За Мародёров! — закричал Джеймс.

— За незаконный алкоголь в пределах школы! — добавил Питер.

— За то, что вы все идиоты, но я вас люблю, — вздохнула Астория, поднимая кружку.

Вечеринка медленно, но уверенно приближалась к точке, где здравый смысл начинает покидать помещение — вместе с дисциплиной и чувством меры.

Джеймс распевал песню собственного сочинения (о том, как он однажды спас тролля от Локхарта— пусть и несуществующего), Питер пытался убаюкать пирожное, Лили изредка прикладывалась к бокалу с видом обречённого префекта, а Ремус уже смирился и только наблюдал за происходящим, попивая чай, в который явно кто-то всё-таки плеснул огневиски. Вернее не кто-то, а его милая сестренка.

Сириус, с румянцем на щеках и искорками в глазах, резко встал на стол.
Все головы повернулись к нему.

— Этот вечер официально вошёл в топ-3 лучших событий моей жизни! — Он покрутил в пальцах бокал. — И я считаю, что обязан отпраздновать его, как подобает!

Он наклонился вниз, протянул руку к дивану:

— Астория, милая. Поднимайся. Ты и я. Сейчас. На брудершафт. И плевать на приличия!

Астория закатила глаза, но с лёгкой усмешкой встала, поправила волосы и встала рядом с ним— прямо на стол, босиком, каблуки остались где-то возле камина, с бокалом в руке.

— Готова? — спросил он, глядя на неё чуть снизу вверх. Улыбка у него была, как всегда, опасная и заразительная.

— Только если после этого ты больше не будешь петь песни Джеймса, — ответила она, поднимая бокал на уровень его.

— Никаких обещаний.

Они взяли друг друга под локоть — по всем правилам брудершафта.

Комната выдохнула.

— РАЗ! ДВА! ТРИ!— закричал кто-то снизу.

И они выпили залпом, не отводя глаз, сцепившись взглядами так, будто сейчас было соревнование, кто мигнёт первым

А потом — по правилам — одновременно наклонились и поцеловались.

Кто-то заорал:

— ЙОООООООХХООО!

— МЫ ЭТО ВИДЕЛИ!

Блэк обнял девушку за талия и поднимая а верх руку со стаканом огневиски закричал.

— Эй! Тишина! — крикнул он, шатаясь. — У меня... у меня есть заявление!

— Только не снимай штаны, Блэк, — крикнула Марлин

— Нет! Наоборот! — Он запнулся. — В смысле, я... хочу сказать важное!

Все начали улюлюкать, но Сириус вскинул руку. В его глазах было нечто новое. Что-то неожиданно трезвое.

— Сегодня мне семнадцать. Сегодня я — свободен. Но... — он перевёл взгляд на Асторию, и улыбка стала мягче. — Я не хочу быть один.

Астория в этот момент побледнела. Поняла, что не просто так Сириус начал всю эту речь

— Астория Люпин, — продолжил он, смотря в глаза любимой, — Я люблю тебя. Да, я пьяный. Да, это безумие. Но если есть хоть один шанс, что ты когда-нибудь скажешь "да"... я хочу, чтобы это было сегодня.

Он встал на одно колено. Ремус поперхнулся пивом. Джеймс выронил свой бокал.

— Выходи за меня замуж.

Комната замерла. Даже гравитация, кажется, прекратила действовать.

Астория молчала. В её глазах отражался огонь камина и нечто ещё — испуг, нежность, может быть, любовь.

— Ты действительно дурак, Сириус Блэк, — прошептала она.

Он посмотрел на неё снизу вверх, с тем самым отчаянным выражением лица, за которое его и любили.

Она медленно кивнула.

— Но я — твоя дура. Да.

Комната взорвалась. Кто-то начал хлопать, кто-то заплакал, Джеймс закричал: "Да ладно?!", а Ремус с таким выражением лица ушёл налить себе огневиски, которые в спокойном состоянии никогда бы не выпил.

Сириус вскочил, закружил её в воздухе и поцеловал под оглушительные крики и аплодисменты. А потом, смеясь, шепнул ей на ухо:

— Завтра ты скажешь, что я сумасшедший.

— Завтра? — усмехнулась она. — Уже сегодня.

Ремус сделал глоток из бокала и выдохнул.

— Ну и ну, — пробормотал он себе под нос.
Когда к нему подбежала Астория — глаза блестят, щеки румяные, голос дрожит — он уже успел справиться с собой.

— Рем, — прошептала она. — Скажи хоть что-нибудь...

Он посмотрел на неё. На свою сестру, влюблённую и ошеломлённую, как будто в её жизни только что открылось новое измерение.

Он обнял её. Крепко. Тепло.

— Ты сумасшедшая, — сказал он ей на ухо. — Но если ты счастлива — я с вами. До конца.

Она всхлипнула, спряталась у него на груди, а через секунду её уже снова тянул Сириус, сияющий, восторженный, абсолютно неосознающий, что он только что натворил

Ремус вернулся к окну. Выпил залпом остаток жгучего напитка

— Семнадцать, — пробормотал он. — Возраст ебанутых  решений.— И впервые за весь вечер по-настоящему улыбнулся.

— Вот теперь — это точно мой лучший день рождения, — прошептал сириус  на  ухо астории, теперь уже своей невесте.

А она, слегка пьяная от огневиски, смеха и его взгляда, ответила:

— Только если ты не забудешь это утром.

— Даже если забуду, я попрошу тебя повторить.

Толпа снова ревела, Джеймс уже предлагал объявить день рождения Сириуса национальным праздником, а Лили пыталась не дать Питеру выпить остатки огневиски прямо из горлышка. Никто не заметил, как Сириус склонился к уху Астории и, скользнув пальцами по её запястью, шепнул:

— Слишком шумно. Пойдём... туда, где тише.

Она прищурилась

— Куда именно?

Он загадочно усмехнулся, уже ведя её через толпу

— Туда, где никто не подслушивает. Где горячо. Где можно смыть весь этот огневиски и немного здравого смысла с головы.

— О, Мерлин...— Астория фыркнула, но пошла за ним, пока он, будто мимоходом, открыл одну из неприметных дверей за гобеленом и повёл её по узкому, почти секретному коридору.

— Ты куда меня тащишь, Блэк?

— В душевые, — ответил он невинным голосом, который означал ровно противоположное.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Есть тайная дверь. Нашёл с Джеймсом на втором курсе. Мы её тогда использовали, чтобы спрятать фейерверки. Потом — чтобы смыть краску с головы, когда трансфигурационное зелье сработало слишком успешно. А сегодня... сегодня я просто хочу немного тишины. И тебя.

—Блэк, ты придурок

—твой придурок

Они остановились у старой деревянной двери. Сириус быстро постучал по ней палочкой в определённом ритме — тук-тук-пауза-тук— и дверь скрипнула, открываясь в пар и мягкий свет.

Внутри — зачарованные душевые, тёплые, полные пара, с затуманенными зеркалами и мягкими каплями воды, которые стекали по гладким каменным стенам. Один из кранов уже тихо журчал — как будто само помещение их ждало.

Астория вошла первой, оглянувшись.

— Никого?

— Только мы. И пар. — Сириус закрыл дверь за собой и наложил простое, но надёжное заглушающее заклинание.

Они стояли совсем близко. Её щеки всё ещё хранили румянец, а глаза блестели от огневиски, усталости и чего-то ещё — глупого счастья..

— Ну что, Люпин... — Сириус сделал шаг ближе. — Ты ведь знала, что это закончится чем-то подобным?

— С того момента, как ты встал на стол с бутылкой и короной, — ответила она, не отводя взгляда. — Было ясно: ничем хорошим это не закончится.

— Или наоборот — всем лучшим, — прошептал он, и их губы снова встретились — уже без тостов, без криков, без зрителей.

Сириус, который обнаглел окончательно, принялся аккуратными движениями снимать с астории черное мини платье, которое весь вечер его так соблазняло.

—сириус... нас тут точно не увидят?— аккуратно расстегивая рубашку Блэка, спросила девушка.

Тёплая вода мягко плескалась в большой каменной ванне, скрытой в уголке душевых комнат, и покрывалась густой, белоснежной пеной. Сириус устроился в ванне, расслабленно откинувшись на края, вода ласково обвивала его тело, а пена едва прикрывала плечи и грудь.

Астория, словно кошка, ловко взобралась к нему на колени, удобно устроившись, прижавшись своей оголений грудью  к его. Его руки обвили её нежно, но крепко — словно обещание, что никто и ничто не потревожит их сейчас.

—тори... без ума от тебя

Сириус притянул девушку к себе ближе и увлек в легкий поцелуй. Одна его рука слишком быстро нашла грудь возлюбленной и тут же опустилась на неё.

Вода тихо журчала, отражая мерцающий свет заклинания, и вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь их дыханием и редкими вздохами. В такой момент казалось, что весь мир сжался до размеров этой маленькой комнаты, где были только они двое — и бесконечное чувство спокойствия, что редко удавалось поймать в суматохе Хогвартса.

Сириус наклонился, тихо коснувшись губами её волос, а Астория закрыла глаза, растворяясь в этом тепле и уединении.